Память прикосновений 18+

В офис прибываю вовремя, несмотря на затор на дорогеиз-за перекрывшей движение аварии. Глотая горячий кофе, привожу в порядок моиволосы и придирчиво осматриваю себя в зеркало. Мой психолог несомненно увиделбы символизм в моем внешнем виде — наглухо застегнутая под горло белая блузка,широкие брюки и пиджак серого цвета. Ни единого намека на кокетство или желаниепонравиться.

Я не задумывалась об этом, когда утром выбирала, чтонадеть. Пускай, за меня это сделало подсознание.

— Доброе утро, — здороваюсь с Валерией, которая, чутьопоздав, спешно раздевается в приемной, — У себя?...

— Давид Олегович вызывал? — уточняет она и после моегокивка подходит к двери и тихонько стучит в нее.

Я почти не волнуюсь. Не больше, чем если бы вместоРосса меня ждал Родимцев.

— Проходи, — говорит секретарша.

Давид сидит за столом и внимательно смотрит в экранкомпьютера. Резко подняв глаза, припечатывает меня взглядом, от которого кожавмиг покрывается мурашками. Я выдерживаю этот контакт, но трачу на это большеусилий, чем мне хотелось бы.

— Доброе утро, Ксения, — произносит, наконец, —Присядь.

Бесшумно двигаясь по покрытому ковролином полу, яприближаюсь к столу и занимаю один из стульев. Не самый удаленный от Росса, нои не тот, что ближе всего к нему.

Все это время он наблюдает за мной.

— Какие вопросы у тебя возникли? — начинаю первой.

Он переводит взгляд на монитор, а затем возвращает егок моему лицу. Молча смотрит, а у меня появляется ощущение, что это проверкамоей стрессоустойчивости.

Какого черта тебе от меня нужно, Росс?!

— В нескольких договорах указаны некорректные скидки,идущие вразрез с тарифным планом компании. Я не нашел ни одной сноски поддоговором, поясняющей это.

Он все же успел проверить отчет. Окей.

— Имеешь в виду Лонг Лайф?

— Его в том числе. Чья это была инициатива, Ксения?

— Лично Родимцева, — говорю я, — Думаю, там имелиместо личные договоренности.

Давид откидывается на спинку кресла и немногоотъезжает назад. Две верхние пуговицы его белоснежной рубашки расстегнуты,плотно обтянувшая его широкие плечи тонкая ткань являет взору прекраснопроработанные мышцы. Росс всегда с уважением относился к своему телу.

— Еще пару таких договоренностей, и можно было бывыводить фирму на банкротство.

— Начальству виднее, — отвечаю философски.

Дверь за моей спиной открывается, и через пару секундна стол передо мной опускается поднос с двумя чашками кофе.

— Это все вопросы? — смотрю на него, когда Валериявыходит из кабинета.

— Выпей кофе. Не спеши.

— Я уже выпила...

Снова повисает пауза, и между нами звенит напряжение.Это наше общее прошлое молча напоминает о себе. Я не хочу тащить его внастоящее, и собираюсь сопротивляться этому всеми силами.

— Я изучил твой отчет.

— Оперативно, — роняю тихо.

— Он грамотный и корректный относительно поставленнойзадачи, за исключением одного нюанса.

— Какого?

— В нем нет предложений по оптимизации коммерческоговзаимодействия с фирмами — партнерами.

— Я должна была внести свои предложения? С какихпор...

— Я хочу видеть твои предложения, Ксения, —перекрывает поток моих возмущений, — Прежний тарифный план давно устарел иявляется одной их причин, по которым ваша компания оказалась в столь сложномположении.

— Я не собираюсь в этом участвовать...

— Мне нужен новый план, Ксения. Если он мнепонравится, тебе не нужно будет искать новую работу.

Не слишком аккуратно отодвигаю чашку с кофе иподнимаюсь на ноги.

— Иди к черту, Давид!... Я не собираюсь работать подтвоим началом!

Взгляд Росса прошивает насквозь. От ударившей в грудьмолнии на мгновение темнеет в глазах.

— Хватит от меня бегать, Ксения! — припечатывает он, —Считаешь себя взрослой, веди себя соответствующе.

— С чего ты решил, что я повзрослела?! — выпаливаюгромко, — Я всё та же малолетка!

Дрогнувшие уголки строгих губ Росса последнее, что яуспеваю увидеть перед тем, как пулей вылетаю из кабинета.

Глава12

Давид

На повестке дня работа с налоговой и проверка отчетовв эту не самую любимую Родимцевым инстанцию. Если Никонова найдет косяки и там,буду менять весь финансовый отдел.

Звонок от матери ненадолго выдергивает из рабочегопроцесса. Показав Косте взглядом на выход, я принимаю вызов.

— Привет, мам.

— Здравствуй, сынок, — говорит она ласково, пользуясьсвоим голосом как оружием, — Заедешь сегодня?

Я был у нее сразу по приезду. Не так давно, еслиучитывать, что последние пять лет мы виделись не чаще двух — трех раз в год.Она никогда не давала понять, что для нее этого мало — я никогда не былмаменькиным сынком.

— Завтра. Сегодня до поздна работаю.

— Совсем не отдыхаешь, — произносит ворчливо, — будуждать тебя завтра.

— Мама...

— Что?

— Как давно ты в последний раз общалась с Ксенией? —спрашиваю с целью избавиться от одного подозрения.

— О, Господи... зачем тебе?... — восклицает она.

— Просто ответь.

Развернувшись в кресле, поднимаюсь на ноги и подхожузастекленному стенду с грамотами от министерств торговли и промышленности. Вижув нем свое нечеткое отражение. Волчий взгляд исподлобья и глубокую морщинумежду бровей.

— Эммм... — тянет, неожиданно раздражая, — Мыпоздравляли друг друга на восьмое марта, а потом я ее с днем рождения.

— И все?...

— И все, — отвечает мама, — А что случилось? Онаузнала, что ты приехал?

— Ничего не случилось. Завтра погововорим.

— Точно, Давид?

— Точно, мам, — заверяю я, — Наберу тебя завтра.

Отбившись и оставив телефон на столе, выхожу изкабинета в приемную. Сунув руки в карманы, смотрю на секретаршу. Она, испуганнораспахнув глаза, на меня.

— В-вы... что-то хотели?

— Нет.

— Может, кофе? — спрашивает она.

— Двойной эспрессо, пожалуйста.

— Хорошо, сейчас сварю.

Возвращаюсь на рабочее место и пытаюсь врубитьпроцессор, который отключился, едва я увидел имя матери в телефоне.

Не в ней, разумеется, дело. Мой заёб — меня раз заразом макает в прошлое. Делать вид, что бывшая не оказывает влияния на моепсихо — эмоциональное состояние смысла нет. Мне интересно узнать ее новую.

Она сильно изменилась, несмотря на сегодняшний всплески побег из моего кабинета. И это вряд ли касается ее характера, скорее — ееприобретенного умения себя контролировать. Ксения действительно повзрослела.

Повзрослела и вылечилась от своей зависимости.

И это не удивительно, потому что пять лет — этодохрена. Целая жизнь в чьем-то измерении. В моем — подъем на эскалаторе покарьерной лестнице и десятки тясяч часов адового труда. В ее — не знаю.

Я про нее вообще ничего теперь не знаю, кроме того,что она толковый специалист и все еще не замужем, но при этом держит в своемокружении друга, у которого на нее стоит. И не желает лицезреть мою рожу.

Признаться, это коробит. Блядь... ощущается плевком влицо, учитывая то, как мы расходились. И итог, вроде, закономерный, но...чертово самолюбие тихонько шипит.

Да, мой личный заеб — недоумение и полноенесоответствие ожиданий и реальности.

Кофе, что принесла Валерия, жжет ладонь, но отличносправляется с внутренним хаосом. Я закидываю заданиями своих помощников изагружаю себя так, чтобы нерациональным мыслям не осталось места в голове.

Получается. Почти до восьми мы копаемся в финансовойотчетности.

— На бухгалтерию пару дней будет? — спрашиваю уНиконовой.

— Будет, если надо, — отвечает как всегда лаконично.

Идеальный сотрудник. Абсолютный нюх на финансовыемахинации, феноменальная память и холодная голова. Бонусом идут отсутствиесемьи и детей, а также достаточно зрелый возраст для того, чтобы рефлексироватьна эту тему.

— С завтрашнего дня, — даю указание, на которое онамолча кивает.

Парковка почти пуста, когда я выхожу из офиса.Останавливаюсь на пару секунд, позволяя прохладному воздуху пробраться пододежду и забить собой все поры. А затем иду к машине, завожу двигатель и вдругвижу Ксению.

Выходит из здания и, находу застегивая пиджак, бодрошагает по тротуару вдоль парковки. Мой взгляд снова прикипает. Фиксирует, ловиткаждое движение.

Искусственное освещение делает ее темные волосыглянцевыми. Отражая блики, они переливаются с каждым ее шагом и создают эффектжидкого шелка.

Сняв тачку с ручника, мягко трогаю ее с места.

Ксения меня не замечает. Чуть притормозив, достаеттелефон из сумки и, набрав кого-то, подносит его к уху.

Я едва не поддаю газу — так хочется видеть эмоции наее лице. Подтверждение того, что она все та же взбалмошная девчонка, несмотряна то, что смогла обернуть свою одержимость мной в холодную ненависть.

Два шага. Она поворачивает голову, и я вижу еепрофиль, расплывшиеся в улыбке пухлые губы и ямочку на щеке.

Застываю, и моя машина тоже. В голове проноситсямысль, что, возможно, мне стоит предложить подвезти ее, но я тут же выбрасываюее из эфира.

Это лишнее. Да и не сядет она.

Тряхнув головой, жму на газ, проезжаю мимо и выруливаюна проезжую часть.

Предоставленная компанией по условиям контрактакорпоративная квартира в одном приличных жилых комплексов в центре города.Третий этаж, просторная современная студия. Доставка еды и клининг трижды внеделю. Это более, чем достаточно для того, чтобы приходить сюда толькопереночевать.

Сняв брюки и стянув рубашку, иду на кухню и наливаюстакан воды.

— Привет, — говорю в трубку, — Звонила?

— Привет. Я решила, что ты уже спишь, — отвечает Вика.

— Нет, только с работы приехал.

— И как там?...

— Пока разбираемся, что к чему, — делаю глоток,смачивая горло.

— Пациент скорее жив или?...

— Жив.

— Значит, я беру билет? Через две недели нормальнобудет? Я как раз здесь закончу.

— Не надо билета.

— Эммм... — повисшая между нами секундная паузавзрывает мой пульс. — Почему не надо? Что изменилось?

Вика та, от которой я ушел к Ксении, а затем после Ксенииснова вернулся к ней. Сейчас наши отношения далеки от классики. Мы любовники,но это не значит, что я имею право сталкивать их лбами.

Я не собираюсь больше причинять боль бывшей жене. Недумаю, что ей будет приятно видеть Вику даже учитывая то, что ко мне она большеничего не чувствует.

— Ксения работает в этой компании.

Ей не нужно напоминать, кто это. Было время, когдаВика считала ее главным злом в своей жизни.

— Вот как? — шепчет тихо.

— Да.

— Ты знал?

— Не знал.

— Чем же я могу там помешать, Давид? — усмехаетсяВика, — Боишься ее обидеть?

— Не хочу обострять.

На самом деле, да. Боюсь обидеть Ксению. Я был жестокс ней в прошлом и не хочу усугублять свою вину сейчас.

— Давид.... ты же не собираешься снова...

— Не собираюсь.

— В одну и ту же реку не войти дважды, — проговариваетона со вздохом.

— Банально.

— Но правдиво.

Я не собираюсь оглядываться назад, потому что не готовпройти всё это снова.

Я, на хрен, не планирую воевать с самим собой. Ещёодной такой войны я не вывезу.

Глава13

Ксения

Мои установки все же дали сбой. Ударившая в головукровь разом затмила все, что я шлифовала годами. Всего на одно мгновение, ноего с лихвой хватило на то, чтобы наш с Россом разговор закончился тем, чем онзакончился.

Я знаю, что срывы возможны, и они не смертельны, но нечерез пять же лет! За это время мои чувства должны были истлеть, они столько неживут.

Мне потребовалось целых три часа для того, чтобыприйти в себя и включиться в работу. Однако, на то, чтобы всерьёз обдумать егослова о том, чтобы остаться здесь, моих сил пока не хватает. Мне нужно знатьего мотивы, чтобы принять решение.

Текущие дела, коих накопилось за последние три дняслишком много, занимают весь день и пару часов моего личного времени — спасибоАлександре за подставу.

Сама она, узнав, что отчет благополучно сдан и дажепрошёл проверку, кажется, забыла номер моего телефона. Я боюсь, в понедельник,когда она явится со справкой от врача, ее ждут неприятные новости. Что-топодсказывает мне, что Давид раскусил ее финт с больничным и просто так этого неоставит. Он не любит, когда его держат за дурака.

Сознательно оставив все связанные с ним эмоции вофисе, я выхожу из здания.

— Ты не забыла про субботу? — спрашивает Савелий,когда я ступаю в прохладный вечер и шагаю по тротуару в сторону остановки.

— Разве я когда-то забывала? Ты заедешь за мной?

— Разве я когда-то не заезжал? — отвечает едко, но втон, — Ты где?... Ещё не дома?

— Вот иду....

— Почему так поздно?

Я понимаю удивление Саввы. За все время работы в этойкомпаний число моих задержек можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Отчет сдавала, — дышу учащенно, перебегая дорогу попешеходному переходу на мигающий зеленый, — А сегодня разгребала скопившиесядела...

— Одна? — сразу догадывается Савва.

— Начальница на больничном.

— Ясно. Я мог бы встретить и отвезти тебя домой, но тыже у нас не любишь беспокоить по пустякам?

— Не люблю, — смеюсь, запрыгивая на подножку автобусаи ловко ныряя между пассажирами.

— Ок, понял. Наберу еще, — говорит Савелий иотключается.

Дома голодный Няшка и тишина, которая наваливается,едва моя голова касается подушки. Глушит, вытаскивая на поверхность все моипереживания. Оставлять негатив на работе — хорошая идея только в теории.

В ушах звучит голос Росса. Мои сердцебиение и дыханиесбиваются, заставляя меня проходить это снова. Гнев, который я испытала в егокабинете, закипает в венах по новой.

Начинаю крутиться, подсознательно ища наиболее удобноеположение для тела. Такое, в котором можно унять бешеный пульс. Спустянесколько минут метаний, я нахожу ту занозу, что не дает мне успокоиться.

«Мне нужен новый план, Ксения. Если он мне понравится,тебе не нужно будет искать новую работу».

Господи, он серьёзно?! Давид все еще думает, что отнего зависит что-то в моей жизни?

Благодетель хренов!

Он никто. Никто! Я пальцем не пошевелю, чтобыпонравиться ему. Он потерял право оказывать на меня влияние, когда снял обручальноекольцо с пальца.

Я разберусь с тем, чего я хочу. Сама!

Пусть подотрется своим самомнением!

Выпустив пар и тем самым снизив градус внутреннегонапряжения, я постепенно затихаю и засыпаю для того, чтобы утром вскочить побудильнику.

Быстро принимаю душ, сушу и собираю волосы в привычныйхвост и наношу макияж, состоящий из тона, туши и матовой помады. Из одежды намне сегодня строгая блузка и широкая светло-серая юбка до колена.

Первая половина рабочего дня не слишком загруженная идостаточно спокойная для того, чтобы я начала надеяться на тихое, не омраченноеконтактами с Давидом, завершение рабочей недели. Однако моим мечтам не сужденосбыться — за десять минут до начала обеденного перерыва раздается телефонныйзвонок по внутренней линии. Код — идентификатор на табло заставляет мою кожупокрыться ледяной коркой.

— Слушаю.

— Зайди ко мне, Ксения.

— Я ухожу на обед, Давид Олегович, — проговариваюровно.

— Я не нарушу твоего права на обеденный перерыв, — также безэмоционально отвечает он.

— Это не потерпит час?

— Не потерпит.

Я отключаюсь и, сцепив зубы, делаю несколькопродолжительных глубоких вдохов, после чего бросаю свой мобильник в сумку ивыхожу из кабинета.

— Он вызывал меня, — бросаю Валерии, проходя мимо еестола.

— Ксюш, — окликает она тихо, а когда я оборачиваюсь,ложится грудью на клавиатуру.

— Вы знакомы?

Началось. Только этого мне здесь не хватало — горящихлюбопытством глаз и желания непременно залезть под кожу.

— Конечно. Нам же всем представляли его.

Мой ответ секретаршу явно не удовлетворяет. Онаподжимает губы и больше ничего не спрашивает, но, разумеется, мне не верит.

И это не моя вина. Я не сделала ровным счетом ничегодля того, чтобы в ее голове зародились подозрения.

— Добрый день, — произношу подчеркнуто официальнымтоном, когда переступаю порог его кабинета, — Вызывали?

Давид, стоя у стола, надевает пиджак.

Признаться, мне тяжело пока блокировать флешбэки,атакующие мою память в такие моменты. Я сотни раз видела, как он одевается ираздевается, хотя и предпочла бы забыть это навсегда.

— Прикрой дверь....

— Зачем?

— Как хочешь.

Чёрт!... Берусь за ручку и захлопываю ее, отрезая насот пристального взгляда Валерии.

— Что-то случилось? Вопросы по отчету?

— Давай, пообедаем вместе.

— Нет, — отбиваю я.

— Нам нужно кое-что обсудить.

— Что, например?

Во мне вспыхивает потребность защищаться. Коснувшисьсвоих волос кончиками пальцев, я обхватываю себя руками.

— Исключительно по работе, — говорит он, выдвигаясь вмою сторону.

— Это нельзя сделать здесь? — спрашиваю, имея в видустены офиса.

— Нет, — сокращает расстояние между нами настолько,что я начинаю чувствовать раздражающий запах его парфюма, — У меня двадцатьминут, а затем дела в налоговой до вечера.

— Завтра.... — предлагаю тише, но Давид опускает рукуна мое плечо и разворачивает меня к выходу.

Удар крови в голову на какое-то время лишаетспособности ориентироваться в пространстве. Прихожу в себя уже в лифте. Молчаподавляя тяжелой энергетикой, Росс возвышается надо мной. В хромовом отраженииего строгий профиль и взгляд на меня свысока.

— Не смей прикасаться ко мне, — произношу негромко,глядя в отражение самой себя.

Он не отвечает до тех пор, пока двери лифта неоткрываются на первом этаже.

— Не провоцируй меня на это.

Глава14

Ксения

Ответить ему — значит принять условия его игры. А я несобираюсь с ним играть, поэтому делаю так, как советуют поступать психологи вподобных случаях. Перевожу разговор в нейтральную плоскость.

— Куда мы идём?

Теплое осеннее солнце почему-то не греет. Мне холоднои неуютно от пробирающего до костей легкого ветерка.

— Прокатимся, — указывает кивком головы в сторонупарковки, — Тут недалеко.

— На машине? — уточняю зачем-то.

— Да.

Мимо нас проходят сотрудники нашего офиса. Огибая нас,оглядываются и перешептываются.

Мне плевать. Правда. Я никогда не кричала на каждомуглу о своем прошлом замужестве, но и не делала из него тайны тоже. Если Россунужна конфиденциальность в этом вопросе, пускай позаботится о ней сам.

Я иду за ним следом и останавливаюсь у седана цветамокрого асфальта. Мысль сесть с ним в одну машину вдруг вызывает такоеотторжение, что я не могу заставить себя сделать и шага.

Давид считывает мой настрой, когда наши взглядыпересекаются в одной плоскости. Сжимает челюсти до выступающих желваков подкожей.

На это тоже плевать. Пусть знает, что я собираюсьсопротивляться.

— Ресторан в трех кварталах отсюда. Мы могли бы пройтипешком, но сразу после обеда мне нужно будет уехать.

— О чём будет разговор?

— О работе, Ксения. Ничего личного.

Приглашая сесть, открывает передо мной дверь. Яприкидываю, расписание собеседований на следующую неделю, пока усаживаюсь накожаное сидение и расправляю подол юбки на коленях. А затем пристегиваюсьремнем безопасности и прижимаю сумку к животу.

Росс занимает водительское кресло, неспешнымивыверенными движениями нажимает кнопку старта, настраивает громкость музыки иплавно трогает машину с места.

Она безликая, без души. Наверное, потому, чтовыделенная ему для передвижения компанией на срок действия контракта. Ничего вней не говорит о ее временном хозяине — нет ни ароматизатора, ни личных вещейна виду. В салоне пахнет новой кожей и немного осенней листвой.

Мы не общаемся друг с другом, пока едем. Сидим как дванезнакомца. Мне так проще. Ему — не знаю.

Ресторан, в который привозит меня Давид, называется«Антрекот». Знакомое место, учитывая, что мы с Дианой бывает тут стабильно разв месяц. Он любит мясо на гриле, поэтому нет ничего удивительного, что онвыбрал именно это заведение.

Исключающий даже намек на интимность стол в центрезала, ненавязчивая мелодия, аромат хлеба из печи.

— Что ты будешь?

— Я не голодна.

Вспышка в почти черных глазах Росса и его плотносжатые губы свидетельствуют и крайней степени раздражения. Его эмоции — егопроблемы, что бы он там себе не надумал.

— Ничего страшного не случится, если ты пообедаешь всвой обеденный перерыв.

— Я не голодна, — повторяю твердо.

Даже если было бы иначе, я не смогла бы проглотить никусочка.

Его лежащая на столе ладонь заметно напрягается.

— Говори, что хотел, Давид, и я пойду.

Он поднимает руку, подзывая официанта, и проситпринести ему воду и салат с тунцом.

— Я просил тебя озвучить предложения по корректировкетарифного плана.

— Я обязана это делать? — спрашиваю, глядя на егопереносицу.

— Я имею право требовать это.

— Ты требуешь?

Не позволяя себе расслабиться, я сижу ровно, некасаясь спинки кресла и столешницы. Плечи, мышцы спины и поясницы напряжены таксильно, что я чувствую каждую из них.

Если совсем не знать Давида, то можно было бы сказать,что он абсолютно расслаблен. Однако это не так. Этот разговор не дается емулегко.

— Мой контракт всего на полгода, Ксения, — говорит он,не сводя взгляда с моего лица, — Но я планирую закончить с вашим Базиком зачетыре месяца.

— Отлично, — вставляю еле слышное.

— Потом я вернусь в Питер, и ты снова обо мнезабудешь.

— К чему это все? — уточняю, на самом деле ужепонимая, что он собирается мне сказать.

Приносят воду, но Росс не удостаивает своим вниманиемни услужливого официанта, ни стоящий перед ним стакан.

— К тому, что тебе нет смысла сейчас срываться с местатолько для того, чтобы не видеть меня.

— Давид!... — не сдерживаю усмешки, — Ты совсем неизменился. Ты не эпицентр вселенной.

Говорю это и тут же понимаю, что допустила тактическийпромах, дав Россу возможность зацепиться.

— Я не претендую, Ксения, но твое рвение уволитьсязаявляет об обратном.

Толчок в грудь на мгновение обезоруживает. Остаткиразума твердят, что это провокация, на которую нельзя поддаваться ни в коемслучае. Однако желание ударить в ответ бьет кровью в голову.

— Послушай... — говорю, позволив себе два глубокихвдоха, — Я действительно не хочу видеть тебя. Это нормально, когда стремишьсяизбежать столкновений с неприятным прошлым.

— Понимаю, — откликается он, чуть склонив головунабок.

— Это не значит, что я злюсь и все еще обижаюсь. Делоне в тебе, а в том, что я не хочу вспоминать те идиотские полгода.

Наверное, я немного лукавлю, не договаривая частьправды, но ему, уверена, это знать не нужно. Я не хочу оглядываться назад ивидеть себя слабой и зависимой, серым ничтожеством в слезах и соплях, какой ябыла после нашего развода.

— Но ты меня ненавидишь, — заявляет Давид такуверенно, что вызывает невольную улыбку на моем лице.

— Я не буду говорить на эту тему. Ты можешь думатьтак, как хочешь, — прочищаю горло, когда голос начинает хрипнуть, — Но обувольнении я думала еще до твоего прихода в компанию.

— Почему? С чем связано твое решение?