Память прикосновений 18+

— Много сотрудников уже уволились...

— Из-за кризиса?

— Да.

— Ситуация в корне изменилась, — говорит он, — Еслиэто единственная причина твоего решения поменять место работы, то ее большенет.

— Ты так уверен в себе?

— Сделать из Базика конкурентноспособную фирму не таксложно, как кажется. Поэтому я и сказал тебе, что справлюсь с задачей раньше,чем за шесть месяцев.

Я замолкаю, дав себе возможность задвинуть эмоции идумать головой. Вытерпеть его четыре месяца, две недели из которых уже прошли,или попытать счастья на рынке труда? Без каких либо гарантий, разумеется.

— Зачем тебе мои предложения по оптимизации?

— Хочу посмотреть, на что ты способна, Ксения.

Верно, с этой стороны Давид меня совсем не знает. Яучилась в универе, когда мы начали встречаться и поженились. Учеба отошла дажене на второй план. Мы оба были сконцентрированы друг на друге, и о моих лекцияхи его работе почти не разговаривали.

— Для чего?

— В вашей компании будет небольшая реорганизация.Договорной отдел будет выведен в отдельное подразделение.

— И?... — задерживаю дыхание.

— Ему нужен будет руководитель, Ксения.

— Он уже есть. Колесник.

— Она не тянет, — заявляет Росс.

Успокоившийся было пульс вновь срывается и взмывает вверх.Лежащие на коленях руки, словно пытаясь удержать его, сжимаются в кулаки.

— Считаешь, я потяну?

— В тебе достаточно упорства и злости для этого, —отвечает он негромко, — Думаю, да, потянешь.

Глава15

Ксения

— Мне подняться? — спрашивает в трубку Савелий.

— Нет!... — отвечаю по громкой, бегая по квартире, —Если ты поднимешься, то захочешь чаю, и тогда мы вообще никуда не поедем.

— Тогда шевели задницей!

— Пять минут, — бросаю я и, пролетая мимо столадивана, на подлокотнике которого лежит телефон, сбрасываю вызов.

Я уснула после обеда и сильно проспала. Прям оченьсильно. Не ожидала от себя такого, потому что избавилась от привычкиприкладываться к подушке днем еще три года назад.

Но в последнее время моя жизнь из стабильной иупорядоченной превратилась в ломаную линию с перепадами настроения и скачкамиэмоционального фона.

Мне не нравятся эти изменения. Я почти паникую.

Вчера, после разговора с Россом в ресторане я намоталадесять тысяч шагов по центральному скверу и, сдавшись, набрала Таню, психолога,на сеансы которой я не ходила вот уже почти два года и была уверена, что большене пойду никогда.

Она согласилась принять меня уже вечером. Двухчасовойразговор в итоге помог навести порядок в голове, но мне пришлось для этогоизрядно понервничать.

Предложение Тани поговорить с Давидом начистоту,рассказать о том, что я чувствую, находясь рядом с ним, вызвало во мне такойярый протест, что я не выдержала и немного вспылила.

Почему?... С какой стати я должна делиться личным сабсолютно чужим мне человеком? Для чего?...

Чтобы увидеть жалость в его глазах? Сочувствие илисожаление?...

Нет! Они мне не нужны! Я не хочу его понимания!... Я,черт возьми, не собираюсь протягивать между нами никаких нитей даже на этичетыре месяца!

Мы с ним взаимодействуем в плоскости начальник —подчиненная, и не более. Со всем остальным я справлюсь, мне просто нужно времяна адаптацию.

В итоге первые полночи я думала, что пошла к Тане зря.Мне показалось, она перестала меня понимать. Потом адреналин, циркулирующий вмоей крови весь день, растворился, и вторую половину ночи я разбирала все, чтоона говорила на составляющие и пришла к выводу, что время и деньги потраченныена сеанс, оказались не напрасными.

Таня нарисовала худший из возможных сценариев изаверила, что в нем нет ничего ужасного. Со мной не случится ничегосмертельного, даже если в его глазах я все та же дурная малолетка. Меня недолжно заботить его мнение.

Поняв и приняв эту мысль, перед рассветом я заснула.Няшка разбудил через час, потребовав завтрак. Потом я снова неожиданновырубилась, а теперь дико раздражаю Савву и безбожно опаздываю на встречу содноклассниками.

Собрав не до конца просушенные волосы в хвост назатылке и скрепив их тугой резинкой, я залезаю в узкие джинсы, футболку иповязываю на поясе худи. Затем закидываю в рюкзак телефон, наушники и солнечныеочки и, выбегая из квартиры, прихватываю стеганую безрукавку на всякий случай.Кажется, с возрастом я становлюсь мерзлячкой.

— Ты заспанная, — сразу замечает Савелий.

Бросаю вещи на заднее сиденье и запыхавшаяся падаю напереднее.

— Ага, уснула....

— Ночью не спала? Чем занималась?

Его тон легкий, и взгляд не слишком заинтересованный,но я мгновенно улавливаю в нем намек, который проходится по моих потрепаннымнервам наждачной бумагой.

— Тебе поминутно расписать?

Савва, сдавая назад, бросает на меня внимательныйвзгляд и чуть заметно поджимает губы.

Мне становится стыдно. За грубость и за то, что яраздражаюсь от вопросов, которые раньше считались обыденными.

Глубоко вздыхаю и шутливо толкаю кулаком в плечо.

— Неделя дурацкая была. Бесячая. Если бы ты непозвонил, проспала бы до вечера.

— Не надо на мне срываться, окей?

— Прости, — отвечаю тихо.

Минут десять, пока выбираемся из запруженного машинамицентра, мы не разговариваем. Савелий, ловко выбираясь из пробки, успевает скем-то переписываться по телефону.

— Давай, заедем в супермаркет. Купим чего-нибудь, —предлагаю, когда он гасит экран телефона.

— Начинается....

— Я не могу с пустыми руками, ты же знаешь.

— Ладно, — говорит он, включая правый поворотник.

Я знаю, как проходят такие встречи. На даче Эдика уозера с морем пива и пиццы. Поэтому, заставив Савелия взять тележку, накидываюв нее свежих овощей, фруктов, а так же несколько упаковок сока и сладости длядевчонок.

— Пиздец, ты дотошная, — ворчит друг, направляясь ккассе.

Не позволив мне даже вынуть карту, расплачиваетсясвоей и тащит два объемных пакета к машине. Я довольная перебираю ногами заним.

— Как дела на работе? — интересуется он, когда мывыезжаем из города на трассу.

— Нормально.

— Сдала отчет?

— Ага....

Савелий поворачивает голову и смотрит на меня молча,словно пытаясь проверить, насколько мой легкий тон соответствует реальномуположению дел.

— Уже передумала увольняться? — спрашивает спустянесколько минут.

— Пока думаю.

— Думаешь?... А че думать? Ты же все равно собираласьменять работу.

— В фирме большие изменения. Её перепрошивают и,возможно...

— Кто перепрошивает? Росс?...

— Да.

— Охуеть, — усмехается он, — Как быстро ты меняешьрешения.

— Я ничего не поменяла, ясно?! — повышаю голос, — Сав,давай я сама разберусь с тем, что мне делать, ладно?

— Да без проблем, Ксю! — смеется он, — Только незабывай, как он поступил с тобой.

— Если я начну из-за него бросаться из крайности вкрайность, это тоже хреново! Согласись!... — продолжаю серьёзно, — Я не хочу,чтобы он как-то влиял на мои решения! Я стараюсь думать головой!...

— Согласен, но....

— Ты не уверен во мне? — перебиваю, чувствуя, чтозавелась не на шутку, — Считаешь, я недостаточно повзрослела?...

— Ты повзрослела, Ксю, — кивает Савелий, — Ты вообщедругая. Я просто, блядь, не хочу, чтобы этот урод снова сделал тебе больно.

— Он не сможет, — заявляю уверенно, — У него нет дляэтого возможностей.

— Окей, — сдается, наконец, вздыхая, — Я в тебя верю.

— Спасибо.

— Не ведись на него. Пусть идет на хер.

Я не сдерживаю улыбки. Как мне повезло, что у меняесть друг. Был момент, когда мы нашу дружбу едва не потеряли. Было сложно, но мысправились, и нашли баланс в наших отношениях, который устраивал бы обоих.

Дача Кузнецова Эдика находится сразу за городом. Вобычном дачном кооперативе на берегу небольшого озера. Он живет тамкруглогодично и, кажется, в город его даже не тянет.

Семьи нет. Из близких только черный лабрадор иговорящий попугай — матерщинник.

Машина Саввы останавливается около ворот, которые тутраспахиваются, приглашая въехать во двор.

— Мы, как обычно, последние, — констатирует Савелий.

— Все привыкли.

Смотрю на дымящиеся два мангала, толпящихся вокруг нихнаших одноклассников и бегающих вокруг круглой беседки детей, и настраиваю себяна прекрасное времяпрепровождение.

— Идём....

— Сейчас, — отвлекаюсь на звонящий в кармане кофтытелефон.

Вынимаю его из кармана и вдруг вижу имя матери Давидана экране. Укол в сердце заставляет застыть на месте.

Что ей нужно от меня?...

Так и не решившись принять вызов, дожидаюсь, когда онпрекратится, отключаю звук и возвращаю телефон в карман.

Не сейчас, Светлана Николаевна. Не нужно портить мойвыходной.

Глава16

Ксения

День на удачу выдался погожий. Метеорологи утверждают,что минимум на неделю в наш город пришло бабье лето. Самое приятное, что можетбыть в осени.

Парни уже пожарили мясо, мы с девочками нарезали салати помыли фрукты, а потом всей компанией в количестве шестнадцати человекперебрались на берег озера.

— Надо перенести беседку сюда, — говорит Эдик вкоторый раз за последние три года.

— Ага, ты и бассейн для нас обещал поставить, —напоминает Гузель, наша одноклассница.

Она мама — одиночка. Ее дочурка, светловолосаяВероничка, бегает с другими детьми тут же.

— Поставлю, — тут же откликается Эдик, — Будешьприезжать в нем купаться? Завтра же поставлю.

Он влюблен в Гулю со школы, но она никогда невоспринимала его серьёзно. Может, и не женат до сих пор поэтому. Кто знает?...

— При чем тут я? — смеется она, — Ты же всем обещал.

Савелий, с усмешкой наблюдая за ними, полулежит нарасстеленном прямо на траве покрывале. Я, согнув ноги в коленях, сижу рядом. Вруке банка безолкогольного пива, на вилку нанизан кусочек шашлыка.

Мне нравится мой выходной. Теплое солнце, спокойнаягладь воды, по которой, не спеша, плавают утки, птичья трель на деревенеподалеку и шутки ребят.

— Гулька, — обращается к однокласснице Славка, — Тыему только намекни, он и детскую комнату за день в доме оборудует.

— Пф-ф-ф-ф... — подкатывает она глаза, — Может,хватит?

— Чего хватит-то? Ты присмотрись к мужику-то!

Эдик хороший, правда. Хозяйственнный, простой инадежный. Любит детей и животных. Но Гуля у нас ждет принца. Верит, что где-тоходит ее вторая половина — красивая, сильная и успешная. Что увидит ее ипотеряет голову с первого взгляда. Женится на ней, полюбит ее дочку как свою, иувезет их в Эмираты или Испанию.

Эдик ей такого, увы, пообещать не может, поэтому илюбит ее издалека.

Словив на себе пристальный взгляд Саввы, тяжелосглатываю. Тот, словно прочитав мои мысли, примеряет их ситуацию на нас с ним.

Они и правда отчасти похожи, да. Но только отчасти.Савелий не хоронит себя заживо, как Эдик. У него всегда есть, с кем провестивремя. Я знаю, что он спал как минимум с двумя из присутствующих здесь нашиходноклассниц, одна из которых уже замужем, и ее сынишка прямо сейчас сновапытается залезть в озеро.

— Глеб! — кричит она, срываясь с места и оттаскиваямалыша от воды в последний момент.

Савва, лишь мазнув по ним взглядом, возвращает его кмоему лицу.

Дёрнув бровями, я беззвучно интересуюсь, чего онпялится на меня. Этот жест, к несчастью не остается незамеченным.

— У вас как? — спрашивает Максим, — Давайте,хвастайте.

В тот же миг мы с Саввой оказываемся в эпицентревнимания всех присутствующих. Я отпиваю пива и быстро облизываю губы.

Сценарий, отработанный не раз, и не два. Каждая такаявстреча обязательно сводится к тому, что одноклассники начинают выпытывать унас подробности того, чего между нами и в помине нет.

— Чем?...

— Я всё жду, когда вы нас на свадьбу позовете, —говорит Маша, которая тоже пришла сюда с маленьким сынишкой.

— Вы задрали, — бормочу, посмеиваясь.

Савелий молчит, но молчание его такоемногозначительное, что мне хочется как следует ударить его. Вечно онподставляет нас! Не подтверждает, но и не опровергает подозренияодноклассников, подкидывая дров в костер их любопытства и давая новые поводыдля пересудов.

— Ну, вы хоть вместе живете? — спрашивает Гуля, глядято на меня, то на него.

— Ну, приехали, Гуль!... — фыркаю я, — Почему мыдолжны жить вместе?

Она скептично кривит губы и пожимает плечами. Дескать,давай, заливай.

— Я не вынесу всех его подружек в своей квартире, —добавляю, пихнув его в плечо.

Ребята гогочут, только Алине будто не интересно.Усадив сына на колени, она пытается накормить его бананом.

Мне тут же становится стыдно за свои слова — кажется,она была серьёзно влюблена в него и, возможно, ей не очень приятно слышать онем подобные вещи.

Воспользовавшись небольшой паузой, я перевожу тему наМакса, который вот уже три года живет в Штатах, женился там на американке,которая на данный момент ждет от него ребёнка.

Максим любит поговорить, поэтому фокус вниманияприсутствующих смещается на него.

Уезжаем мы с Саввой в числе последних. Он не торопитсядомой, а я тем более — не хочется возвращаться к дурацким мыслям о звонкебывшей свекрови. Я даже предположить не могу, зачем она звонила, и стануизводить себя догадками, едва останусь наедине с собой.