Память прикосновений 18+

Отвратительные ощущения, учитывая, что наш зрительныйконтакт длился всего секунду.

Дождавшись, когда машина Росса исчезнет из поля моегозрения, медленно втягиваю воздух носом и облизываю сухие губы. Озноб покалываеткожу под одеждой.

— Вы поговорили? — спрашивает Савва, и я с досадойпонимаю, что он его тоже видел.

— Да... — отвечаю тихо, — Вернее, нет... Вряд ли этомможно назвать разговором.

— И? — пристально смотрит на меня.

— Ничего особенного, Сав... Спросил, знает ликто-нибудь в офисе, что мы были женаты.

— Боится сплетен?

— Не знаю... плевать...

Замолкаем. Савелий, ведя машину, успевает с кем-топереписываться. Я пытаюсь не зацикливаться на остром взгляде Давида. Но он какдва лазерных луча — оставил ожоги, которые даже сейчас продолжают разъедатьплоть.

Завтра у меня два собеседования. Чем большесобеседований, тем лучше. Тем больше шансов изолировать себя от этих контактов.

Удивительно, как после той больной зависимости инеконтролируемой тяги моя одержимость поменяла полюса. Теперь я одержима идеейбежать от Росса на ту часть земного шара, где мы точно никогда не встретимся.

— Сав, ты установил программное обеспечение? —поворачиваю к нему голову, силой воли выдергивая себя из неприятныхразмышлений, — Уже пора благодарить тебя?

Я видела, что мой ноутбук, упакованный в заводскуюкоробку, лежит на заднем сидении. Не верю, что он просто катался там несколькодней.

— Установил, — говорит он, — Даже обои выбрал.

— Какие? Свое фото?

— А как же!

Я смеюсь, Савелий сдержанно усмехается.

— Спасибо! Что бы я без тебя делала?

— Новая версия немного отличается от предыдущей, —предупреждает он, — Но я думаю, ты разберешься.

— Если нет, то спрошу у тебя.

Двор моего дома, как это стабильно случается каждыйвечер, забит под завязку, но Савва все равно находит место и выполняетидеальную параллельную парковку всего в паре десятков метров от нужногоподъезда.

— Зайдешь? — спрашиваю, желая отблагодарить его хотябы сытным ужином.

— Накормишь?

— Обижаешь, — дергаю за рычажок дверцы и не слишкомэлегантно выхожу из машины.

Савелий забирает мой ноутбук, и мы вместе заходим вподъезд.

— Здрасте, — сталкиваюсь с соседкой этажом ниже.

Она смотрит на Савелия с улыбкой. Кивает обоим.Наверняка, уверена, что он мой любовник. Появляется здесь не так часто, как могбы приходить мой парень, но все же регулярно на протяжении уже пяти лет.

Пока он запускает ноут, чтобы показать все обновления,я готовлю ужин на скорую руку — натираю специями мясо курицы и отправляю его совощами в аэрогриль.

— Давай старый, — предлагает Савва, — перекину сюдаприложения.

Я притаскиваю его из комнаты и сажусь рядом с другом.

— Госсуслуги? — ржет, листая вкладки, — Даже ни одногосайта знакомств? Ни одной порнушки?

— Отстань.

— Не, Ксюх, серьёзно, — не унимается Шалимов, — Это женоут моей бабули!

— Блин, Сав! — толкаю его в плечо, — Ноутбук мне дляработы, вообще-то... Ну и киношку посмотреть.

— Стыд и срам, Климова!

— Заткнись, ясно!

— Ладно! — успокаивается он, — Короче, установил виндуи драйвера. Видюхи и мозгов хватит, чтобы не только киношки смотреть, но ииграть в крутые игрушки...

— Я не играю в игрушки.

— Знаю.

Показывает, как пользоваться панелью и где найти всемои приложения.

— Спасибо! — порывисто обнимаю за шею и смачно целую вщеку.

— Кормить будешь?

— Да!

Бросаюсь к аэрогрилю, чувствуя, что немногопокраснела. Я давно отвыкла от открытого проявления эмоций, и порой теряюсь вситуациях, когда это случается.

Во время ужина болтаем обо всем на свете. Савварассказывает о фестивале автозвука, который прошел на прошлых выходных вМоскве, а в следующем месяце пройдет у нас. Я — о работе. О просроченномдоговоре и о том, как Саша хотела прикрыться мной.

— Что с новой работой?

— Завтра еще два собеседования.

— Где?

— Салон красоты и помощник секретаря в строительнуюфирму, — озвучиваю, понимая, как странно это звучит.

— Пиздец.

— Просто я разослала резюме вообще по всем местам, гдетребуются сотрудники.

— Давай, я у нас узнаю?

Савелий работает программистом в IT-компании, сфере,где я не смыслю абсолютно ничего.

— Что я там буду делать? Варить кофе?

— А помощник секретаря, по-твоему, чем занимается?

Я тяжело вздыхаю. Не то, чтобы я была против работатьс Саввой в одной компании. Тут другое — не слишком ли многим я буду обязанаему?

— Я подумаю, ладно?

— Думай, — роняет он, снова отвлекаясь на переписку втелефоне.

Остаток вечера мы проводим за просмотром фильма —катастрофы. Савелий на полу у дивана, а я на диване с ведерком ванильногомороженого в обнимку. Эта традиция родилась, когда после развода я до жутибоялась одиночества. Иногда Савва оставался даже ночевать.

— В субботу Токарь прилетает. Эдик собирает всех поэтому случаю на даче. Пойдешь?

— Он мне не писал, — говорю, наблюдая, как Савелийобувает кеды в прихожей.

— Мне звонил, позвал нас обоих.

Максим Токарев наш бывший одноклассник. После вузаперебрался на ПМЖ в Штаты, но наведывается в родной город стабильно парураз в год. И каждый раз всех нас собирает.

— Пойду, — соглашаюсь, решив, что встреча содноклассниками сейчас будет очень кстати.

Савва выпрямляется и накидывает капюшон худи наголову.

— Спасибо! — благодарю еще раз.

Поднимаюсь на носочки и, повиснув на шее, прижимаюсьгубами к щеке. На языке вертится шутка, что ему пора бы обзавестись нормальнойдевчонкой, но сострить я не успеваю. Обвив одной рукой мою талию, он отрываетменя от пола и вроде бы случайно мажет губами по моим.

— Шалимов! — восклицаю возмущенно, — Нафига такделать?!

— Как?

В голову ударяет кровь. Толкнув его в грудь обеимируками, я делаю шаг назад и ударяю по плечу еще раз.

— Не пойду никуда!

— Забей...

— Иди в жопу!

— Забей, Климова! — смеется он, — Я не хотел. Этослучайно вышло.

— Мы же договаривались, Сав! Ты обещал!

— Я помню. Больше не прикоснусь, клянусь!

Я так зла на него, что не удерживаюсь и толкаю снова.Савелий продолжает хохотать, но мы оба понимаем, что ничего смешного в этомнет.

Нельзя нарушать равновесие, нельзя пересекать границы,о которых мы договорись когда-то. Нельзя этого делать, если мы хотим продолжатьдружить!

— Остынь, Ксюх! — перехватывает мое запястье, — Я всепомню, ясно? И твое решение уважаю.

— Наше решение, — вставляю я.

— Наше, — подтверждает Савва, хотя вряд ли так насамом деле думает.

Глава9

Ксения

— Два американо, пожалуйста, — прошу Игоря, бариста изкофейни, в которую я ежедневно заглядываю перед работой, даже если сильноопаздываю.

Сегодня я вовремя, и мне кажется американо — этоименно то, что нам сегодня нужно с Александрой. Она истерила накануне, когдапоняла, что Росс вычислили ее косяк на раз — два и потребовал объяснительную вписьменном виде, которая наверняка пойдет в личное дело.

— Ксюх, слушай, — говорит трубка ее голосом, когда язахожу в лифт и нажимаю нужную кнопку костяшкой пальца.

Двери закрываются и связь прерывается, однако двух ееслов оказывается достаточно для того, чтобы выбить меня из состоянияравновесия. Картонный держатель для двух стаканов кофе ощущается кирпичом вруке.

Прижавшись спиной к стенке лифта, я уже примерно знаю,что услышу от нее.

— Слушай, Ксюх, я приболела, — договариваетначальница, когда я сама ее набираю.

— Нет, Саш...

— Вирус подцепила, наверное, — слышу в динамике еесбитое от быстрой ходьбы дыхание и звуки утреннего города, — Всю ночь не спала.К утру температура поднялась.

— Саша!

Врет ведь! Врет!

— Еще и перенервничала вчера с этим договором...

— Напиши объяснительную и отправь ее по почте!

— Я в больницу пошла! Я с сегодняшнего дня набольничном, Ксюш!

Зажав телефон между ухом и плечом, толкаю дверь нашегокабинета. В нем сыро и прохладно, потому что мы забыли вчера закрыть окно.

— Думаешь, в это кто-то поверит? Считаешь Россаидиотом? Он не идиот, Саша!

— Я. Заболела, — выдавливает раздраженно, — Мне всеравно поверите вы или нет. Я имею законное право на больничный и выйду наработу со справкой от врача.

Я скидываю вызов и бросаю телефон на стол. Бессильнаяярость давит на виски.

Сегодня мне как минимум придется наведаться в приемнуюДавида, чтобы забрать договоры с подписи и унести новые. А еще в одиночкудоделывать отчет.

Сука.

Я знаю, как она ходит на больничные. Сама пару разоформляла через нее, но... поступить так со мной сейчас...

Я зла до дрожи.

Росс звонит по служебному перед перерывом на обед.Сам.

Мои пальцы трясутся, когда я принимаю вызов.

— Слушаю.

— Жду Колесник у себя, — говорит Давид ровнымбезэмоциональным голосом.

— Она заболела. Ушла на больничный.

— Не удивлен, — отвечает он, — Зайди за договорами.

— Кхм… — горло саднит от того, с каким усилием из неговыходит каждое слово, — Оставь их в приемной, пожалуйста. А я оставлю усекретаря новые договоры на подпись. Их всего два.

Вместо ответа в трубке раздаются короткие гудки.

Нет, он всё-таки идиот, если решил использоватьгрубость в качестве щита. Будь я такой, как пять лет назад, он меня неостановил бы.

Быстро распечатываю договоры и кладу их в папку.Раньше мы отправляли их электронкой секретарю Родимцева, но теперь нам веленоприносить их в распечатанном виде лично и быть готовыми к уточняющим вопросам.

Причесавшись у зеркала, я слегка щипаю щеки кончикамипальцев — слишком бледными они выглядят. Не хочу, чтобы мое внутреннеесостояние отражалось на внешнем виде.

Это удел неуравновешенных, не умеющих контролироватьреакции своего тела малолеток.

— Добрый день, — здороваюсь с Валерией негромко.

Она кивает мне, не переставая клацать по клавиатуре, иуказывает взглядом на лежащую на углу ее стола папку с подписанными договорами.

— Отлично... — бормочу, забирая ее, — А эту оставлю наподпись, окей?

В момент, когда я собираюсь поменять их, слышу позадизвук приближающихся мужских шагов. Узнаю его мгновенно.

Внутренне ощетинившись, застываю.

— Зайди, — велит Давид, шагнув мимо меня.

Его подавляющая энергетика сносит ударной волной.

Сначала окунает в кипяток, а в следующую секундупронзает ледяными иглами.

Затылок и плечи каменеют.

Словив полный любопытства взгляд Валерии, забираю обепапки и захожу в кабинет вслед за Россом. Кажется, он не слишком озабоченвопросом конспирации.

— Закрой дверь, — просит он, обходя длинный стол иусаживаясь во главе него в кожаное кресло.

Делаю то, что он сказал и, подойдя ближе, кладу передним договоры на подпись.

— Присядь, — ровным прохладным тоном.

В груди начинает штормить. Короткие команды Россавызывают ярое отторжение. Я уже давно не его ручная собачонка, готовая радиласкового слова ходить на задних лапках.

— Подпиши договоры, и я пойду.

— Минуту, — бросает он, что-то печатая в телефоне.

Затем он звонит кому-то, требуя понижения кредитнойставки, и только после этого смотрит на меня.

Пристально. Долго. Не скрывая интереса.

Моя кожа горит, пока я вынуждена терпеть это.

— Твоя начальница действительно заболела, и такимобразом она пытается избежать ответственности? — спрашивает, наконец, — Онатоже ищет новую работу?

— Я не знаю, — отвечаю тише, чем мне хотелось бы.

— Не знаешь?

Молчу несколько секунд, группируясь и собираясь ссилами.

— Я не знаю ответа ни на один из твоих вопросов.

— Прикрываешь ее?

— Нет.

Не знаю, видит ли он, как меня разрывает от злости.Колесник всё-таки подставила меня!

— Кто из вас двоих курирует договор с Мак Маркетом?

Так и не занявшая ни один из предложенных стульев, ястою в двух метрах от его стола. Нарастающий в ушах шум начинает путатьсознание.

— Колесник? — догадывается, не дождавшись ответа.

— Да. Подпиши договоры.

Давид двигает папку к себе, открывает ее и читаетпервый из них.

— Эти стоит проверить? — поднимает на меня глаза.

Пять лет слишком мало, чтобы забыть его взгляд, егоруки и голос. Но я отлично справлялась, пряча эти воспоминания настолькоглубоко, что в последний год была уверена, что их больше нет.

— Проверь, если хочешь. Я зайду позже.

По серьёзному лицу Росса пробегает тень эмоции,которую я не могу распознать. А затем он ставит печати и подписи в каждомдоговоре.

Закрывает папку и двигает ее по столу.

— Как поживаешь, Ксения? — спрашивает вдруг, откинувшисьна спинку кресла.

— У меня все отлично, — отвечаю, не собираясь задаватьвстречного вопроса.

— Ты повзрослела.

— Если это все, то я пойду, — забираю документы, — Мненужно будет отлучиться сегодня ненадолго, но к вечеру рассчитываю закончитьотчет.

— Собеседование? — догадывается сразу.

— Да.

Чуть сощурив глаза, Давид делает петлю взглядом помоим шее и груди и спрашивает:

— Боишься не справиться?

Меня снова ошпаривает.

— Не верю во вторые шансы, — улыбаюсь, зажав обе папкиподмышкой, — Даже для такого гиганта, как БазикТрейд.

Глава10

Ксения

Подписанный Россом договор с Мак Маркетом тот же чассканируется и отправляется по электронной почте. Мне приходится дваждыпозвонить в коммерческий отдел компании, и во второй раз даже повысить голос,заставляя их подписать его как можно скорее.

Стресс, пережитый во время разговора с Давидом, невыбил меня из колеи и даже наоборот — заставил сконцентрировать все моральныересурсы и направить их в рабочее русло.

Однако внутреннее напряжение еще держит, время отвремени пробиваясь наружу мелкой дрожью.

Мне не понравилось, как я чувствовала себя в егокабинете, но очень понравилось, как я себя там вела.

Я видела озадаченность в его темных глазах, нозлорадствовать по этому поводу не собираюсь. Пусть катится к черту. Мне нечегоему доказывать.

— Да-а? — отзывается трубка голосом Саши, когда янабираю ее.

— Где договоры с «Мистикалом» и «КонстаМ»? — спрашиваюбез предисловий.

— Позвони в финансовый. Наверное, не вернули...

— Ладно, — говорю, собираясь скинуть вызов.

Я очень зла на нее.

— Ксюша! Ну, что там? Он подписал?

— Подписал.

— Слава Богу! — выдыхает она, — Ты отправила имдоговор? Скажи, пусть сегодня же подпишут!

— Отправила, Саша!

— Злишься на меня? Я, правда, заболела, — говоритпримирительным тоном, — Мой иммунитет дает сбой на каждый стресс. Я жерассказывала...

Впервые слышу эту удобную для нее версию. Ничего онане рассказывала.

— Не отключай телефон, — прошу я, — Я буду звонить,если появятся еще вопросы.

— Ксюх?

— Что?

— Росс спрашивал про меня?

Боится его и правильно делает. Давид далек отсентиментальности, его не пробить на жалость, не запугать и не уговоритьсделать то, чего он не хочет. Если он решит снять Александру с должности иливообще уволить, ей не поможет ни одна сила в мире.

— Спрашивал. Он далеко не дурак, Саша.

— Чёрт! Я выйду в понедельник. Скажи ему, если спроситснова.

Вряд ли он будет интересоваться ею, но я обещаю, чтотак и сделаю. А затем отключаюсь, звоню в финансовый с просьбой принестидоговоры и собираюсь на собеседование в салон красоты в центре города. Имтребуется сменный регистратор на ресепшн, и я почему-то решила, что справлюсь.Это все мой энтузиазм, приправленный паникой бежать отсюда, сверкая пятками.

Тщательно расчесав волосы, и собрав их в аккуратныйвысокий хвост, я освежаю макияж, добавляя к нему еще один слой туши, и румяна ирозовый блеск для губ.

Отойдя к противоположной стене, оцениваю то, чтопопадает в отражение зеркала. Неплохо. Узкие брюки и приталенный жакетвизуально стройнят фигуру. Я выгляжу достойно того, чтобы стоять за стойкойресепшена.

Лифт приходится подождать, но зато с верхних этажей онприезжает пустой. Ступаю внутрь и вдруг слышу:

— Задержи, пожалуйста!...

Удерживая кнопку, оборачиваюсь и вижу влетающего вкабину парня. Имени его я не знаю, но он совершенно точно из команды Росса. Япомню, как он стоял рядом с ним на приветственном выступлении.

— Спасибо, ты спасла меня от опоздания, — усмехается,запыхавшись.

— Не за что.

Вежливо улыбаюсь, чувствуя при этом настороженность,которая включается в отношении всего, что хоть как-то связано с Россом. С нейнужно работать, потому что это не правильно.

— Ничего, что я так сразу на «ты»?

Повесив сумку на плечо, пожимаю плечами.

— Меня Константином зовут, а тебя?

Лифт останавливается на пятом этаже, запуская еще двухпассажиров. Я отступаю к стенке, Костя становится ближе. Дерзкий молодежныйаромат его одеколона проходится по моим рецепторам.

— Ксения, — отвечаю тихо.

— Очень приятно. Ты же работаешь здесь? Какой отдел?

— Коммерческий.

Мы выходим в фойе и вместе шагаем через турникеты квращающейся двери.

— Тебе в какую сторону, Ксюша? — спрашивает, когда мыоказываемся на улице, — Могу подвезти.

Мне становится смешно. Застегивая жакет, яоборачиваюсь к парню.

— Еще минуту назад я не знала твоего имени. Тыдумаешь, я сяду в машину к незнакомцу?

— Почему нет? — игриво дергает бровями, — Я абсолютнобезопасен. Репутация нашей компании и всех, кто в ней работает, безупречна.

— Я беспокоюсь о своей репутации, Константин.

Понимающе кивая, парень смеется.

— Понял. Принял. Мне следует постараться для того,чтобы ты села в мою машину.

Мы расходимся в разные стороны. Костя идет напарковку, а я — по тротуару на остановку общественного транспорта.

Сегодня утром я прикинула, на сколько хватит моихсбережений, чтобы последовать совету мамы и уволиться прямо сейчас. Итогнеутешительный — всего на пару месяцев, даже при условии отказа от такси икофе.

Я никогда не умела копить, и это сыграло со мной злуюшутку.

Беседа с администратором салона проходит тут же, уресепшена и включает в себя общие вопросы, касающиеся моего опыта и уменияобщаться с людьми.

Я коммуникабельна. Да, был период, когда моя функциявзаимодействия с внешним миром была временно отключена, но сейчас все снова внорме.

Мне кажется, я нравлюсь Анастасии, потому что онаспрашивает, сколько времени мне понадобиться для того, чтобы уволиться спрежнего места работы.

Я обещаю все уточнить и перезвонить, однако на самомделе скорее всего делать этого не буду. Савва прав — не стоит пороть горячку исоглашаться на первое, что мне предложат.

У меня же, черт возьми, есть соответствующееобразование.

Воспользовавшись солнечной погодой, решаю прогулятьсяпару остановок пешком. Шок, связанный с появлением в нашей компании Росса,начинает проходить.

Возможно, дело в том, что я смогла выдержать наш с нимразговор и не сломаться. Не знаю. Но одно я точно успела понять — контакты сним болезненны, но не смертельны.

Я отменяю второе собеседование и в офис возвращаюсьуже после обеда. Намеренная задержаться, чтобы доделать отчет, заказываюдоставку из китайского ресторана.

— Почему скидка для Лонг Лайфа такая большая? —спрашиваю у Александры, дозвонившись до нее с четвертой попытки, — Сумма вдоговоре ей не соответствует.

— Откуда мне знать? — раздражается тут же, — Я же ихне с потолка беру!

— Мне придется как-то объяснить это Россу.

— Пусть спросит у Родимцева. Скорее всего, это егопрямое указание. Не помню, Ксюш.

— Ясно, — говорю я и отключаюсь.

Доделываю отчет уже около девяти вечера. Отправляю егоДавиду и скидываю вещи в сумку. Виски давит головная боль, и от долгой работыза компьютером слезятся глаза.

Я дико хочу домой. К коту, моей ванне и тепломуодеялу.

Однако прежде, чем погасить свет в кабинете, я слышутрель рабочего телефона.

— Да?... — поднимаю трубку.

— Завтра в девять жду тебя у себя в кабинете, —говорит Давид.

— Зачем?

— Есть кое-какие вопросы по отчету.

— Ты успел его проверить? — завожусь с полуоборота,потому что уверена, что он даже не открывал его.

— Завтра в девять, Ксения.

Глава11

Ксения

Я не питала надежд на безмятежный тихий вечер вкомпании своего кота, но Росс испортил его окончательно.

Ума не приложу, что ему нужно от меня. Обрушив на менякритику, собирается уничтожить меня как специалиста? Зачем?... Сбить моюсамооценку до плинтуса?

В моей голове ни одной более или менее правдоподобнойверсии. Мне не понятно его желание видеть меня в девять утра.

Пока тащусь на автобусе до дома и брожу мимо полок всупермаркете, прокручиваю в памяти все детали отчета. Если Давид найдет времясегодняшним вечером, чтобы ознакомиться с ним, то я примерно представляю, какиевопросы он может задать и заранее мысленно готовлю на них ответы. Это максимумиз того, на что я себя могу настроить.

Бросив в корзину упаковку молока и легкого сыра,расплачиваюсь на кассе и пешком дохожу до дома. Няшка встречает у порогавозмущенным голодным криком. Трется об меня, тычась в ноги мордочкой.

— Потерял? — спрашиваю, разуваясь, — Пришлосьзадержаться. Отчет.

Ему пофиг, конечно. Держа хвост трубой, бежит впередименя на кухню и скребет лапами по дверце шкафа, в котором хранится его корм.

Наполнив миску, я раздеваюсь и сразу иду в душ.Хорошо, что не нужно ломать голову, чем заполнить этот вечер — его сожраларабота. Хорошо, что почти нет времени на то, чтобы думать о Россе и накручиватьсебя перед завтрашней встречей. Даже ужинать не хочется.

Закидываю в себя бутерброд с сыром и ветчиной, запиваюего полстаканом кефира и сразу ложусь в кровать. Няша, сытый и довольный,устраивается под боком. Урчит, время от времени, скобля шершавым языком моюруку.

В телефоне с десяток сообщений от подруги Дианы.Короткие, эмоциональные, они рассказывают о том, что она снова разбежалась сосвоим парнем. Я уже не помню в который раз.

Но знаю, что пройдет неделя, и они снова помирятся.

Записываю голосовое, пытаясь успокоить, а самой такхочется поделиться с ней тем, что происходит сейчас в моей жизни. Но терплю,потому что это минимум до трех ночи. Да и не в том она настроении, чтобывыслушивать мое нытье.

Диана не была свидетелем нашего с Россом развода. Мыпознакомились и подружились гораздо позже — три года назад. Из друзей эпохи «ДоРосса», я, кроме Саввы, вообще ни с кем не сохранила отношений. Как-то неполучилось.

И Савелия в моем окружении сейчас не было, если бы неего настойчивость.

«Давай, на выходных в бар сходим. Или в клуб» —строчит Диана, готовая пуститься во все тяжкие после очередного расставания.

«На следующих, окей? На этих встреча одноклассников»

«Вау! У тебя жизнь ключом бьет. Не то, что у меня»

Если бы Диана знала, каким ключом она бьет. Прицельнов лицо или в затылок, когда этого совсем не ждешь.

Сплю я на удивление крепко и просыпаюсь утром оттихого «мяу» в ухо ровно за минуту до будильника.