Память прикосновений 18+

— Сходи, — отвечаю глухо.

Я начинаю раздражаться. Росс для меня давно другая вселенная.Когда в теории ты знаешь, что она где-то существует, но при этом уверен, чтоникогда с ней не пересечешься. Тебя не волнует, какие процессы в нейпроисходят, и есть ли вообще в ней жизнь.

Я смогла разделить нас в своем сознании, и несобираюсь допустить, чтобы его присутствие хоть как-то повлияло намикроклимат моей личной вселенной.

Отложив вопрос с договорами на время в сторону,занимаюсь рассылкой резюме и заполняю анкеты на всех сайтах для поиска работы.У меня высшее образование, я коммуникабельна, быстро обучаема и с опытомработы. Уверена, я смогу найти что-нибудь достойное.

— Пф-ф-ф-ф.… — выдыхает Александра, заходя в кабинет ибросая папку на свой стол, — Пить хочу.

Я быстро допечатываю примечание к анкете и отправляюзаявку. А Саша, присев на угол стола, расстегивает верхнюю пуговицу блузки.

Ей тридцать один, и у нее за плечами не слишкомудачные отношения, длившиеся семь лет. Это было странное сожительство практическиравнодушных друг к другу людей. Он постоянно искал работу и надолгопроваливался в компьютерные игры. Александра работала, строила карьеру и ждалаот него кольца, пока год назад ее терпение не закончилось, и она не выгнала егоиз своего сердца и из своей однушки.

Сейчас она в активном поиске. По пятницам ходит насвидания с мужчинами с сайта знакомств, но пока безрезультатно.

Поэтому я прекрасно понимаю, что она думает ичувствует, глядя на Давида, и не могу её за это осуждать.

Присосавшись к горлышку пластиковой бутылки, Сашаделает несколько больших глотков и затем подушечкой большого пальца стирает снего помаду.

— Странный этот Росс. Неприятный...

— Почему?

— Я себя дрессированной мартышкой перед нимчувствовала...

Догадываюсь, что она имеет в виду. Давид умеетзаставить человека вывернуться наизнанку ради его одобрительного кивка.

— Ему не понравились твои предложения?

— Я вообще не поняла, Ксюш! Он ничего не сказал! Сиделкак на заупокойной службе!

— Что, не сказал ни слова? — уточняю, отвлекшись науведомление от одного из соискателей.

Меня приглашают на собеседование в известныйавтосалон.

Ого! Так быстро?!

— Слушал меня пятнадцать минут, а потом сухопоблагодарил и при мне ответил на входящий звонок!

— Саша, а можно мне уйти на час? Вместо обеда!

— Куда?

— На собеседование.

— Какое еще собеседование, Ксюх? Зачем?

— Я давно собиралась, — говорю полуправду.

— Давно собиралась бросить меня? — надувает губы.

— Я уйду?

— Иди!

Причесавшись и брызнув на себя духами, я бросаютелефон в сумку и выхожу из кабинета.

Чувствую забравшийся под воротник пиджака колючийозноб, когда нажимаю кнопку вызова лифта. Он дерет кожу осколками и заставляетдрожать.

Короткий мелодичный звонок. Я ступаю внутрь и слышу,как он заходит следом.

— Здравствуй, Ксения, — раздается совсем рядом.

Глава5

Ксения

— Я не знал, что ты здесь работаешь, — говорит Давид,едва двери лифта закрываются.

Я гляжу в глянцевое отражение самой себя. Плеватьвообще.

— Если бы знал, отказался бы от контракта.

— Откажись сейчас.

Вижу боковым зрением, как пытаясь поймать мой взгляд,он склоняет голову набок.

— Сейчас уже поздно. Сейчас мне проще уволить тебя.

— Я сама уволюсь, — выдавливаю через перехватившийгорло спазм.

Нажав на стоп-кнопку, он останавливает лифт ипереносит вес на одну ногу. Так, чтобы видеть мое лицо. Оно горит, как отпощечин, и мне приходится мобилизовать все свои силы, чтобы не выдать своихэмоций.

Я дышу ровно и глубоко. Радуюсь, не узнав аромат егопарфюма. Чем меньше точек соприкосновения с прошлым, тем лучше.

— Как много сотрудников вашей компании знают о нас?

Мои и без того пылающие щеки едва не воспламеняются.

— Никто. Никто не знает.

— Ты уверена?

Я поворачиваю голову и боковым взглядом зацепляю его.

— Уверена. Это не то, чем можно хвастаться.

Давид делает шаг назад, и кислорода сразу становитсябольше. Лифт дергается, и уже через пару секунд открывает двери на первомэтаже.

— Надеюсь, так и останется, — говорит он прежде, чемвыпустить меня.

— Разумеется.

Вцепившись пальцами в ремешок сумки, я стремительношагаю на выход. Вылетаю на улицу и хватаю губами по-осеннему прохладный воздух.

— Придурок!

Волны гнева все еще раскачивают тело. Я несусь впередпо тротуару, куда глаза глядят.

Циничный ублюдок! Испугался, что скомпрометирую его?Стану без разбора всем подряд хвалиться, что когда-то была его женой?!

Да знал бы он, как я мечтаю стереть из памяти и его, инашу пародию на семью! Знал бы, как я ненавижу каждую проведенную с ним минуту!Как я проклинаю день, когда села в его машину!

Задохнувшись от быстрой ходьбы, я сбрасываю скорость ивскоре совсем останавливаюсь. Туман в голове рассеивается, и я начинаювозвращаться в реальность.

Вижу огибающих меня, спешащих по своим делам, людей.Слышу звуки будничного города.

Разгоревшийся в легких пожар гаснет.

Нельзя позволять враждебности затопить меня — это одноиз правил поведения при встрече с бывшим. Да, я знаю их все до единого. Я былаприлежной ученицей.

Давида тоже можно понять. Он помнит меня такой, какойя была пять лет назад — навязчивой, полностью от него зависимой. Откуда емузнать, как изменили меня эти пять лет.

Собеседование проходит не так хорошо, как мне хотелосьбы. Специфика должностных обязанностей совершенна не схожа с моими настоящими,но при желании я могла бы быстро научиться.

В итоге мне обещают перезвонить, а я, уходя из ихофиса, мысленно прощаюсь с ним навсегда.

Перед тем, как вернуться на работу, я захожу в кафенеподалеку. Занимаю маленький круглый стол в углу и строчу Савве сообщение.Третье за сегодня.

«Ты не забыл про мой ноутбук?»

Вижу, что в сети, но не читает. Кусаю щеку изнутри,представляя, как я бешу его и что конкретно в этот момент он думает обо мне.

Через десять минут, когда приносят стаканапельсинового сока, Савва все же нисходит до ответа.

«Не беси, Ксю»

«Тогда ты про меня забудешь»

«Я тебя ща в чс кину»

Тихо посмеиваюсь, но замолкаю часов до четырех.

Никуда он меня не кинет, потому что любит. Как бывшуюодноклассницу, подругу и просто девчонку из соседнего двора.

Савва пришел к нам в третьем классе. Задиристый,дерзкий, но при этом способный к учебе. Однако сдружились мы позже, когда ястала ходить на танцы, а он на каратэ. Выяснилось, что после занятий нам попути. Савелий провожал меня до дома и отгонял бездомных собак, который ябоялась до ужаса.

В старших классах он пару раз дрался из-за меня, ивсегда выходил победителем. Я называла его «мой рыцарь».

Родители были уверены, что рано или поздно мы начнемвстречаться. Я не знаю, так ли это было бы на самом деле — я повстречала Росса,и общение с Саввой почти сошло на нет. Они были знакомы, но общего языка так ине нашли.

Давид не верил в дружбу между мужчиной и женщиной, аСавелий не доверял Давиду. Время показало, что в какой-то степени они оба былиправы.

Друг снова появился на горизонте, когда после разводая вывалилась из жизни. Это были тяжелые времена — я совершала глупости, глушаболь всеми доступными мне средствами. Савва был рядом. Он видел, как япогружалась на дно, и не уставал вытаскивать меня на поверхность. Не знаю, какон все это вытерпел.

Вернуться в офис я себя буквально заставляю. Отперспективы еще одной такой встречи начинает подташнивать.

Налив в стаканчик воды из кулера, я иду в кабинет,прокручивая в голове все телефонные контакты из тех, кто смог бы мне помочь споиском новой работы. Сейчас я настроена так, что уйду отсюда к первому, ктоменя позовет.

— Ну что? — спрашивает Саша, едва я открываю дверь.

— Перезвонят.

— Ясно.

— Ты почему не на обеде?

— Не до обеда, Ксюх, — говорит она, доставая с полкисразу стопку увесистых папок, — Росс отчет по договорам требует.

— Когда?

— Как можно быстрее.

Мы с ней такие отчеты раз в год делаем, и на ихподготовку уходит минимум три дня.

— Черт, — не сдерживаюсь я.

Мысленно я уже здесь не работаю, но, кажется, ранорасслабилась.

— Он потребовал отчеты со всех отделов, — поясняетСаша, продолжая разгружать полку.

Сдержанно вздохнув, я снимаю пиджак и вешаю его наспинку стула. А затем помогаю Александре, после чего мы обе погружаемся вработу.

— Я просрочку нашла, — вдруг произносит она, оторваввзгляд от бумаг.

— Проверь в базе, может просто не распечатали новыйдоговор.

— Я посмотрела, его нет.

Сердце в груди тревожно сжимается. Это крупный косяк.Мое воображение быстро выстраивает цепочку событий, последующих за ним.

— Последняя поставка была уже по просроченномудоговору.

— Как так? Я им занималась?

Саша хмурит брови, словно пытаясь вспомнить.

— Мак Маркет....

Это ее договор. Не мой.

Испытывая постыдное облегчение, я опускаю глаза.

— Трындец просто, — бледнеет начальница, — Он меняуволит?

— Не уволит.

— Кадровые решения теперь в его компетенции! Так Родимцевсказал!

— Саш, успокойся! Росс не станет разбрасываться людьмив такой сложный период!

Часто поверхностно дыша, она машет руками на своелицо.

— Нужно быстро новый заключить...

— Его все равно на подпись ему нести.

— Ксюш, печатай новый договор! Быстро!

Глава6

Ксения

Я печатаю договор и пересылаю его Саше, а она тут жеотправляет его нашим партнерам и пытается до них дозвониться.

— Только не это! — бормочет тихо, набирая по очередивсе доступные номера.

— У них уже закончен рабочий день, — прикидываюразницу во времени, — Свяжешься с ними утром.

Кивнув, она бросает телефон на стол и разворачиваетсяко мне лицом.

— Ксюх, унесешь договор Россу?

— Нет.

— Завтра, после того как Мак Маркет подпишет. Положимего в папку с текущими договорами. Он не заметит....

— Нет, Саша!

— Да какая тебе разница? «Оставишь папку в приемной наподпись и все! — говорит вкрадчиво, улыбаясь, — Ты же постоянно так делаешь!»

— Я к нему не пойду!

— Да, почему?! — вдруг резонирует ее голос, — Это твояобязанность, Ксюш!

Я знаю, насколько Давид въедлив в детали, касаемыеработы. Я помню, каким удушающе педантичным он может быть. И я не собираюсьстановиться мишенью, если вдруг он решит пробить эти договоры по базе.

— Я! К нему! Не пойду! — выкрикиваю каждую букву, — Ненадо подставлять меня, Саша!

Ее лицо покрывается бордовыми пятнами и становитсянекрасивым. Взгляд высекает молнии.

— Ты все равно собралась увольняться!

— Хочешь подмочить мою репутацию напоследок?

— Кому нужна твоя репутация? — смеется истерично, —Никто не будет ее проверять!

— Я сказала, нет! Я не возьму на себя эту ошибку!

Упав на спинку кресла, прижимаю холодные ладони кгорящим щекам. Дело не в Россе! Не в нежелании сознательно опустить себя в егоглазах еще раз. Он тут вообще не при чем!

Я не обязана приносить себя в жертву! Ни ради Саши, ниради кого бы то ни было еще! С какой стати?!...

Умение выстраивать собственные границы — черта зрелойличности. А я, мать его, давно зрелая личность!

Александра включает стоящий на тумбочке чайник ивысыпает в чашку порцию растворимого кофе. Отвернувшись от меня, не шевелится,пока не щелкает тумблер.

Затем наливает кипятка и с напитком садится в кресло.

Я продолжаю сверять документы с данными из таблицы.

— Я ему не понравилась, — проговаривает начальницасдавленно, — Он относится ко мне предвзято.

Хочется проорать, что Росс относится предвзятоабсолютно ко всем! Что Александра, черт возьми, не особенная!

Отпивая кофе, запах которого расплылся по кабинету,она горько вздыхает.

— Ладно, что-нибудь придумаю. В первый раз, что ли?

Я закрываю одну папку и открываю вторую. Пустьпридумывает, что хочет. Я не хочу иметь к этому никакого отношения.

Приходится задержаться почти на час, но я все равносворачиваю работу раньше Саши. Ей это место явно нужнее, чем мне.

— Не опаздывай завтра. Мы еще и половины не сделали, —бросает она, не поднимая головы от бумаг.

Я, намереваясь съездить к родителям, вызываю такси исобираю свои вещи.

— Не опоздаю.

— Может, отложишь поиски работы, пока отчет не сдадим?

Надеваю пиджак, вешаю сумку на плечо и привычнымдвижением поправляю собранные в хвост волосы.

Это последнее, что меня волнует. Я даже положенные двенедели отрабатывать не собираюсь. Уверена, Росс не будет этому препятствовать.

— Сдадим мы этот отчет, — обещаю, открывая дверь, —Никуда он не денется.

Своих родителей я навещаю не часто, а вот они бывают уменя едва ли не каждую неделю. Особенно младшая сестра Злата, которая открытоговорит, что надеется однажды переехать ко мне насовсем.

А я так прямо каждый раз заявляю, что этого не будетникогда.

Не потому, что я ее не люблю. Просто я научиласьценить тишину и не бояться одиночества. Когда-то они были моими самыми вернымиподругами.

Купив в пекарне неподалеку любимый папин пирог сбрусникой, я пересекаю двор обычной хрущевки, захожу в подъезд и по лестницеподнимаюсь на пятый этаж.

— Ксюша? — тихо удивляется мама, — Почему непозвонила?

— Сюрприз хотела сделать. Папа дома?

— Дома, — говорит, кивая в сторону большой комнаты, —Футбол смотрит.

Я вручаю ей пирог и снимаю туфли.

— А Злата?

— У подружки.

Отлично. Я не могу делиться с ней своимипереживаниями. Ее юношеский максимализм часто обесценивает мои эмоции. Онанапоминает меня в возрасте двадцати лет.

— Мам, я решила работу поменять, — заявляю сразу.

— Как? — ахает она, — Почему?

Я захожу в тесную ванную и подставляю руки под струютеплой воды.

— В нашей компании кризис. Уже начались сокращения.

— Ты говорила, вам пришлют какого-то специалиста,который выведет ее из кризиса.

— Прислали, ага... — смеюсь, боясь напугать ее, —Росса. Моего бывшего.

Мама округляет глаза и прижимает ладонь ко рту.

— Да ты что?! Его?!...

— Угу....

Смываю пену, закрываю кран и вытираю руки мягкимполотенцем. Они немного дрожат, зараженные маминой нервозностью.

— Господи! — выдыхает она, оглядываясь в сторонукомнаты, из которой доносятся громкие крики футбольных фанатов, — Ты еговидела? Вы говорили?

— Да, — отвечаю сразу на два вопроса.

— Он специально вернулся? Он знал, что ты там работаешь?

— Нет, конечно!

— Ну, странное совпадение, согласись?

Мама, как и любая нормальная мать, на моей стороне. Еехорошее к нему отношение сменилось на ненависть сразу, как только она узнала,что он бросил меня. Прошло пять лет, а она все еще уверена, что когда-нибудьмой бывший станет кусать локти, рыдая о том, что потерял меня.

— Просто совпадение, — говорю, выходя из ванной инаправляясь к папе, — Так бывает.

— Что он тебе сказал?

— Ничего особенного, — оборачиваюсь я, — Ничего неизменилось мам. Он не хочет видеть меня. Я не хочу видеть его.

— Мерзавец, — доносится до меня тихое.

Мама видела, как мне было плохо тогда. А я виделастрах в ее глазах, когда она боялась, что однажды со мной случитсянепоправимое.

Поэтому я оправдываю ее обиду на Росса, она имеет нанее право.

— Привет, — склоняюсь над диваном, чтобы поцеловатьотца в щеку.

— Ксюша пришла! — отвлекается от телевизора.

— Какой счет?

— Ай! — раздраженно машет рукой, — Кривоногие! Мяч какв первый раз видят!

— Я пирог с брусникой привезла. Идём чай пить!

— Я сейчас... заварите свежего пока, — возвращаетвзгляд к экрану, — Десять минут, Ксю...

Я иду на кухню и помогаю маме накрыть на стол.Поглядывая на меня, она все время часто вздыхает.

— Правильно, — проговаривает наконец, — Надо менятьработу.

— Я разослала свои резюме.

— Увольняйся, не жди, когда предложат что-нибудьдругое...

— Нет, мам....

— Ксюша, беги от него, — давит голосом.

— Я его не боюсь.

— Тебе так кажется...

— Мама, — смотрю в глаза, — Все давно остыло. Мнеплевать на него.

Глава7

Давид

«Базик Трейд» не самый сложный наш проект. Не самыйкрупный и не самый выгодный. Я мог бы отказаться от него, но вышло так, что неотказался. Личное знакомство с Родимцевым сыграло не последнюю роль. Когда-тоон был приятелем моего отца.

Фирма федерального значения застряла в развитии науровне начала двухтысячных, когда была основана и собирала с рынка сливки.Сейчас от того гиганта остались только воспоминания, да истеричная тоска попрошлому ее хозяина.

Вывести ее на начальные показатели уже не получится,но поднять со дна и задать вектор развития — вполне. Рассчитываю уложится всрок меньше тех шести месяцев, что указаны в контракте.

— Спасибо, — благодарю секретаря за чашку черногокофе.

Валерия еще не поняла, как правильно вести себя сомной, но уже точно знает, что улыбки с подтекстом в офисе неуместны, а шуток еёя не понимаю.

— Давид Олегович, — произносит официальным тоном, — Квам Колесник из договорного отдела пришла. Принесла договоры на подпись.Пригласить?

— Пусть зайдет.

Валерия кивает и шагает на выход с напряженной прямойспиной, словно шпагу проглотила. Выходит, оставив дверь приоткрытой, а черезмгновение на пороге появляется начальник договорного отдела. Одетая гораздоскромнее, чем вчера, с застывшим взглядом и приклеенной к лицу вежливойулыбкой. Смотрит прямо, но поверх моей головы.

— Добрый день, — говорит, прочистив горло, ипротягивает папку, — Договоры на подпись. Подпишите?

Взглядом велю положить ее на стол и снова задаюсьвопросом — почему не Ксения? Я слишком сильно запугал ее в лифте?

— Три из них на продление, — поясняет Александра,избегая смотреть в глаза, — Один новый.

— Я посмотрю их в течение дня.

— Хорошо, да... — разворачивается, чтобы уйти, но намгновение замирает — Те, что на продление, лучше подписать сегодня.

Едва за ней закрывается дверь, я быстро допиваю кофе ирешаю набрать Родимцева, поскольку ни с кем, кроме него не могу поговорить наинтересующую меня тему, опасаясь, что этот разговор дойдет до бывшей жены испровоцирует ее на глупости.

— Здравствуй, Давид, — раздается в трубке его голос, —Чем порадуешь?

Его невмешательство в дела компании является одной изнаших с ним негласных договоренностей на период действия контракта. Поэтому уменя право подписи и карт-бланш на все операции, включая кадровые.

— Рано радоваться, Роман Валентинович. Мы еще завалыразгребать не начали.

— Завалы? — уточняет со смехом, скрывая за ним своеуязвленное самолюбие.

Родимцев мужик старой закалки, максимально негибкий ине приспособленный к молниеносно меняющимся реалиям. Главная причина кризиса, вкоторой оказалась его фирма в том, что он еще и не доверяет управление еюникому, кроме себя. Решение обратиться к нам стоило ему больших моральныхресурсов.

— Будем отсеивать ваших поставщиков. Некоторые из нихдержаться на плаву только благодаря вам. Вы занимаетесь благотворительностью?

— Все так плохо?

— Мы соберемся для обсуждения промежуточныхрезультатов в следующем месяце, Роман Валентинович.

— Договорились, — отвечает спустя пару секунд.

— Я кое-что спросить хотел, — перехожу к делу.

— Давай.

— Коммерческий отдел...

— Что с ним?

— Вы знаете его сотрудников?

— Эммм... — подвисает Родимцев.

— Конкретно тех, кто отвечает за договоры, — даюнаводку.

— Да. Колесник Александра. И ее помощник.... Ксения...Климова, кажется.

Поменяла фамилию. На момент развода она не хотелаэтого делать и потом, позже, я оформлял купленную для нее квартиру на фамилиюРосс. Если это что-то и значит, то я только рад.

— Что можете сказать о ней?

— О Колесник?

— О Климовой.

— А что случилось, Давид? — настораживается РоманВалентинович.

Оттолкнувшись ногой от пола, я разворачиваюсь в креслек окну и пальцами раздвигаю жалюзи.

Я крайне редко попадаю в ситуации, когда мне нечегоответить. В таких случаях единственный выход — говорить правду.

— Ничего не случилось. Климова моя бывшая жена. Хотелуслышать ваше мнение о ней, как о работнике.

— Климова? Ксения? — не скрывает удивления Родимцев, —Она же совсем девчонка.

— И тем не менее...

Слышу его покряхтывание в динамике. Старику нетерпится узнать подробности, но их не будет. Все, что я посчитал нужным, я ужесказал.

— Ну, что сказать? — вздыхает он, не дождавшись отменя ничего внятного, — Нарушений и выговоров за ней не помню. К работеотносится серьёзно. Способная...

— Увольняться собиралась?

— Ксюша? Впервые слышу, а что?

— Ничего.

— Так, — снова кряхтит Родимцев, — Я надеюсь, ты несобираешься злоупотреблять своими полномочиями?

— Не собираюсь.

Мы прощаемся и разъединяемся. Это правда. Я несобираюсь на нее давить, но и отговаривать от увольнения тоже. Она — сильноотвлекающий от работы фактор. Я не соврал, когда сказал, что отказался бы отконтракта, знай, что буду видеть ее здесь ежедневно.

Ксения — прошлое. Только идиоты живут прошлым.

Задерживаемся с ребятами почти до восьми. В договорах,которые принесла на подпись Колесник, всплывает косяк. Последний кварталкомпания работала с одной из фирм по просроченному договору. Платеж прошел постарым ценам.

Вот тебе и ответственные работники.

Направляю письмо Колесник по служебной почте стребованием предоставить объяснительную не позднее завтрашнего дня.

— Давид, — догоняет на парковке Костя, один из членовмоей команды, — «Фрозен» ответили. Завтра пришлют предложение.

— Отлично.

Я собираюсь сделать «Базик Трейд» дилером шведскогопроизводителя современных отделочных материалов в России. Если выстрелит, этоуже половина успеха.

Пожав ему на прощание руку, сажусь в машину, запускаюдвигатель и вдруг вижу Ксению.

Ее серая юбка и распущенные темные волосы мелькаютмежду плотно припаркованными седанами, а затем исчезают за синей дверью одногоиз них.

Мой взгляд невольно прикипает к спортивки с низкойпосадкой, но лишь на мгновение. Ослепивший свет фар лишает возможности что-либоразглядеть. Однако я почти уверен, что за рулем ее друг Савелий Шалимов.

Я какого-то черта все еще помню его имя.

Тронувшись с места, автомобиль поворачивает направо имедленно катится мимо меня.

Вижу обоих. Это он.

Ксения, смеясь, тянет руку к ремню безопасности ивдруг замечает меня. Столкнувшиеся на одной прямой наши взгляды заставляют еевздрогнуть, но и мне приходит обратка.

Пригвождая к спинке сидения, пробивает грудь.

Глава8

Ксения

Снова выстрел в грудь. Не такой сильный, как в прошлыйраз, когда я увидела его впервые, но вышибающий дух до потемнения в глазах иострой, молниеносно разлетевшейся по всему телу, боли.