Аномалия. Миссия:3027

— Я все еще не понимаю… Получается, мы имеем недоказанную теорию и теперь мы либо ее докажем, либо все умрут? Если исходить из того, что ты мне показала… А что конкретно мы можем сделать здесь? В этом времени? Каковы наши задачи?

— В этой параллельной реальности и в этом временном отрезке практически невозможно оказать прямое влияние на фундаментальные события в 31 веке, которые отделяют нас более тысячи лет. Любая попытка внести значительные изменения в ход истории в этот период времени чревата непредсказуемыми последствиями, которые могут свести на нет все наши усилия по предотвращению взрыва. Поэтому мы должны минимизировать наше воздействие на эту временную линию. Наша главная задача — найти и устранить причину аномалии, не нарушая естественный ход событий в этой реальности. Мы должны действовать как можно более аккуратно и осторожно, чтобы не потерять единственный шанс, который у нас есть. Наше нахождение здесь является временной необходимостью. Навигация в аномалии все еще находится в процессе калибровки. В данный момент не существует надежных методов определения точной точки выхода в нужном временном отрезке. Каждое перемещение предоставляет данные для расчета, но их пока недостаточно для построения полностью предсказуемого метода навигации. При каждом перемещении в параллельную реальность я получаю значение временного промежутка между появлением аномалии в момент нашего прибытия и следующим ее появлением в этом мире. Продолжительность активности аномалии в обоих случаях составляет несколько секунд. Также я учитываю корреляцию положения планеты и ее гравитационного поля для расчета оптимальной точки выхода в пространстве. — подытожила Ассистент.

— Значит мы просто ждем эти 668 часов… И потом уходим также как и пришли? — вздохнул Олег

— Возможно, мы еще можем сделать наше пребывание здесь полезным. Я фиксирую необычные данные. Этот как сигнал бедствия, но способ его передачи далеко за границами возможностей технологий сегодняшнего дня. Если мы окажемся ближе к источнику сигнала, я смогу собрать больше данных. Я укажу направление. — сообщил голос Ассистента.

Олег завел двигатель, автомобиль начал движение по трассе.

— Двигайся прямо по дороге 164 километра — сказала Ассистент.

Олег кивнул и какое-то время, они ехали молча. Скорость была около 90км/ч.

— Мои наблюдения показывают, что характеристики транспортного средства и степень твоей реакции позволяют двигаться быстрее, но твоя концентрация сейчас не на управлении транспортным средством. Объясни. — спросил Ассистент.

— Я просто задумался. Ситуация… Мягко сказать… Неординарная. Не каждый день и не каждый человек оказывается втянут в такую историю. Война будущего, путешествие во времени… Это не является нормой. Разве можно быть к этому готовым. А еще я скучаю по своей семье. Я не знаю, когда их снова увижу. Даже не знаю, увижу ли еще… Поэтому я еду медленнее, чем возможно. — ответил Олег.

— Твоя семья. При упоминании этого определения, синоптические показатели колеблются больше, чем при разговоре о миссии. Эти два человека значат для тебя больше, чем… Миссия. — спросила или констатировала Ассистент.

— Это потому… — Олег вздохнул — Что моя семья, моя жена и мой сын значат для меня очень много. Это одна из главных ценностей для человека. По крайней мере, в моей системе ценностей. Жена… Она с тобой, когда тебе хорошо, когда плохо. Вы заботитесь друг о друге, вам плохо друг без друга. И когда жизнь подходит к концу, у тебя остается только она. Сын будет жить своей жизнью, это нормально. Дети… Они растут, учатся у тебя, приходят к тебе за советом, ты их защищаешь, опекаешь, бережешь… Порой больше чем требуется. Они продолжение тебя. Это сложно объяснить вот так просто. А миссия… Я не знаю что мне ожидать. Да, меня это волнует, но… Наверное, я еще не осознал масштаб. На это нужно время.

— Поняла. Семья — один из главных элементов системы социальных ценностей. Накопленные данные свидетельствуют, что защита собственной семьи является приоритетной задачей для большинства людей. Этот фактор необходимо учитывать при планировании дальнейших действий. Данные получены, классифицированы, сохранены. — Голос Ассистента был по-прежнему бесстрастный и невозмутимый, имеющий стальные нотки, холодный, не выражавший каких-либо эмоций. Олег ухмыльнулся.

— Ты говорила, твой модуль… Или блок… Как-то связан навигацией и опытом. Как это работает? — спросил Олег.

— Я — Блок Энерго-Нейронной Навигации и Опыта, Голографический Ассистент. Я взаимодействую с мозгом оператора через нейронную связь, также я могу напрямую управлять системами корабля и анализировать обстановку на основе как опыта, содержащегося в моей базе данных, так и опыта самого оператора. В моей базе данных содержатся обширные исторические и научные сведения, необходимые для навигации и принятия решений. Кроме того, при эвакуации с корабля я интегрировала алломорфный репликатор в систему. Транспортное средство, в котором мы сейчас передвигаемся, было создано с его помощью всего за 4 секунды. Для маскировки мое вычислительное ядро замаскировано под непримечательный бытовой предмет — зажигалку. Голопроектор позволяет отображать мою голографическую проекцию, что упрощает взаимодействие с оператором. Питание вычислительного модуля осуществляется от встроенного Реактора Нулевой Точки, работающего на энергии квантовых флуктуаций вакуума, — ответила Ассистент.

— Энерго Нейронная Навигация и Опыт… Значит, у тебя нет имени?

— В данный момент я не имею присвоенного имени. Если это упростит дальнейшую коммуникацию, ты можешь присвоить любое удобное имя. — ответил Ассистент.

— Как насчет Энн? Производное от первых букв названия… — предложил Олег.

— Логично. Энн. Имя принято, данные получены, классифицированы, сохранены. — подтвердила Ассистент.

— Если ты работаешь с мозгом оператора… Насколько это безопасно? Получается ты симбионт? Или даже больше… — заинтересовался Олег.

— Определение «Симбионт» или «Паразит» не подходит для классификации такого взаимодействия. Я не могу внушать мысли, решения или как-то влиять на мыслительный процесс против воли оператора. Мои системы работают автономно, нейронная связь нужна для синхронизации матриц и точки ориентира. Дальность нахождения вычислительного модуля от оператора не должна превышать 150 метров. Без оператора мне не хватает возможностей для внешнего воздействия для чего-либо. Взаимодействие Ассистента и оператора на таком уровне — экспериментальная технология. Кроме того, на роль оператора подходит не каждый. Индивидуальная совместимость обусловлена ограничением модуляции нейронных волн мозга. Этот показатель не связан с интеллектуальным потенциалом. — голос Энн перестал звучать в пространстве, но теперь он возник, словно в голове Олега — (Кроме того, мы можем коммуницировать через нейронную связь. Это ускоряет обмен данными и получение мной команд)

— (Ты слышишь мои мысли?) — попытался прояснить Олег

— (Если ты обращаешься ко мне, то я слышу. Я могу также передавать тебе данные, для помощи в пилотировании или другие необходимые данные) — прозвучало в ответ.

— В остальных случаях, давай общаться привычным способом. Иначе я буду думать, что сошел с ума — подытожил Олег. — Ну чтож… Значит я был выбран не за умственные способности. Не знаю, радоваться этому или нет. Если технология экспериментальная, значит таких, как ты… Совсем мало? — заинтересовался Олег.

— Мой модуль является прототипом. Уникальностью является не сам принцип Ассистента, а способ взаимодействия с оператором. Обмен данными для ряда команд происходит на несколько порядков быстрее, через нейросвязь. Но эффективность применения также зависит от оператора.

— То есть от меня тоже что-то будет зависеть — ухмыльнулся Олег — А что мы ищем у источника сигнала? Что-то определенное?

— Без визуального контакта мы этого не поймем. Это может быть зонд или спасательная капсула. Сигнатура сигнала подтверждает, что технологически, источник не из этого времени. Находка может быть полезна для миссии. Осталось 39 километров. На следующем перекрестке поверни вправо, на грунтовую дорогу.

Проехав еще около сорока минут, Олег остановил машину. Они находились на грунтовой дороге, вокруг была степная местность, на многие километры вокруг не было видно никаких признаков чего-то необычного. Казалось, что сюда не добралась даже цивилизация этого времени, не говоря уже о том что они искали предмет технологий будущего.

— Куда теперь? — спросил Олег

— Туда. — Энн указала в сторону открытой местности — Примерно 2 километра.

Идти по степной местности было не очень удобно. За ноги цеплялись колючки мелких растений, почва была неровной, из-за чего темп продвижения был не очень быстрый.

— Послушай, Энн. Может ты ошиблась? Мы тут идем уже черт знает сколько, ты уверена что здесь есть что искать?

— Сигнал ведет себя странно. Мы уже должны были установить визуальный контакт. Источник должен быть в ста метрах перед нами. Но сенсоры не фиксируют нахождения объекта способного передавать такой сигнал. Однако я вижу небольшую сеть туннелей под нами. Пройди еще немного вперед. — сказала Энн.

Пройдя еще немного вперед, Олег услышал шелест сухих растений позади себя и резко обернулся. Перед ним стоял человек, ростом около двух метров, крепко сложенный. Лицо ниже линии глаз было закрыто арафаткой, руки сложены на груди.

— Кто ты такой и что здесь делаешь? — голос незнакомца звучал грозно.

— Мы получили сигнал, поэтому пришли. — попытался оправдаться Олег

— Кто еще «Мы»? — переспросил незнакомец, затем осмотрелся вокруг и достал какой-то прибор, похожий на смартфон.

— Я не хочу неприятностей, я здесь только для того, чтобы разобраться. Если это сигнал бедствия, возможно кому-то нужна помощь.

— И ты пришел, чтобы оказать ее, так? Ты не ответил на вопрос. Кто ты, черт подери, и зачем сюда пришел? — он звучал не очень дружелюбно.

— Меня зовут Олег. Я… — Олег запнулся. Как объяснить незнакомцу ситуацию, не выдав лишнего?

— Врешь, — перебил его незнакомец. — Я сканировал тебя. Ты не местный. И врешь ты неубедительно. Здесь тебе не рады. Уходи, пока цел.

— Эй, я больше местный чем ты! — Возразил Олег — Да и уходить мне, по сути, некуда. Я просто получил сигнал, которого тут быть не должно. Я просто хочу разобраться.

— Значит, по-хорошему не понимаешь? Придется объяснить по-другому. У меня нет времени на игры. Сейчас ты уйдешь отсюда, или я тебе помогу. Не дожидаясь ответа, незнакомец сделал выпад в сторону Олега. Движения его были быстрыми и отточенными. Было видно, что он профессионал. Олег попытался уклониться, но не успел. Удар пришелся в плечо, сбив его с ног.

— Я не хочу тебя калечить, — сказал незнакомец, нависая над Олегом. — Просто уходи.

Олег поднялся на ноги. Ярость и адреналин придали ему сил.

— Я не уйду, — прорычал он, сжимая кулаки. — Ты мне не помешаешь.

— Что ж, ты сам напросился, — с этими словами незнакомец занял боевую стойку и приготовился к атаке.

— Ты влез не в свое дело. Убирайся, пока не поздно.

Олег увернулся от удара, но все равно почувствовал сильную боль в боку.

— Послушай, я не знаю, что здесь происходит! — крикнул он, пытаясь выиграть время. — Но мы получили сигнал бедствия! Может быть, кому-то нужна помощь, а мы тратим время на драку! Ассистент сказала, что мы должны прийти сюда! А ты… ты что здесь делаешь? Ты и есть причина этого сигнала?

— Ассистент? — переспросил он, словно пробуя это слово на вкус. Он остановился, внимательно и с недоверием рассматривая Олега с высоты своего внушительного роста. В его глазах, если можно было что-то увидеть за тенью арафатки, мелькнуло что-то похожее на удивление, но оно тут же сменилось решимостью. В следующее мгновение все произошло слишком быстро. Незнакомец, не говоря ни слова, резко развернул корпус и нанес молниеносный хук слева. Олег даже не успел среагировать. Удар пришелся точно в челюсть, и мир вокруг него взорвался оглушительным звоном, сменяющимся непроглядной тьмой. Сознание покинуло его мгновенно, и он рухнул на землю, как подкошенный.

Мир возвращался к нему постепенно, словно сквозь толстую пелену. Олег с трудом разлепил веки. Голова гудела, а в висках стучало. Он почувствовал, что связан — запястья и лодыжки стягивали грубые веревки. Осмотревшись, он понял, что находится в небольшом помещении, напоминающем подвал. Искусственный свет, льющийся сверху, был каким-то странным, неестественно ярким и холодным. Вдоль стен стояли полки, заваленные не столько припасами, сколько какими-то странными артефактами: ржавые инструменты, куски металла, непонятные приборы. Запах сырости смешивался с каким-то неуловимым химическим запахом. Незнакомец стоял в тени, наблюдая за ним. В руке он держал тот самый прибор, похожий на смартфон.

— Проснулся, наконец, — голос незнакомца звучал жестко. — Пора поговорить. Рассказывай, что ты знаешь про Ассистента. И как ты нашел это место?

— Она меня сюда привела, сказала, что получает странный сигнал, больше я ничего не знаю. — Олег говорил сдавленно

— Только вот какая штука, Ассистент — это часть корабля, а кораблей поблизости нет. Очевидно, ты не тот, кто мог бы мне помочь. — отрезал незнакомец.

— Если ты встречаешь так всех, кто пытается тебе помочь, очевидно, помощи ты не дождешься. Развяжи меня и поговорим спокойно — ответил Олег.

— Ты понятия не имеешь, насколько большая проблема, что я сейчас здесь и говорю с тобой, вместо выполнения задания. Вот что теперь с тобой делать, проныра? — незнакомец смягчил тон, казалось, он теперь говорит снисходительно.

— Если слово «Артемида» тебе что-то говорит… — попытался разговорить его Олег.

— Артемида? Так, выкладывай, что тебе известно. Я не верю, что в Архиве решили отправить тебя. Что происходит? — незнакомца явно заинтересовало, что имеет в виду Олег.

— Для начала, корабль потерпел бедствие. Экипаж, судя по всему, не выжил — Олег решил сразу перейти к делу.

— Экипаж? Я один из членов экипажа! — громко прокричал незнакомец, сорвав с лица арафатку. На Олега смотрело измученное, обветренное лицо с небольшими морщинами и шрамом, пересекающим левую бровь.

Внезапно странный свет в помещении стал ярче, и в воздухе появилась голографическая фигура Энн.

— Капитан Джеймс О’Коннелл, подтверждаю. Олег говорит правду. Я зафиксировала сигнал бедствия и мы направились к текущим координатам, — произнесла Энн своим обычным бесстрастным голосом.

— Гениально, Энн. Может, в следующий раз ты появишься до того, как я словлю по лицу? — иронично отметил Олег.

Незнакомец, Джеймс О’Коннелл, удивленно переводил взгляд с Энн на Олега, затем снова на Энн.

— Не может быть… Это же… Голографический ассистент? — Джеймс опешил, — Ассистент? Но… как ты отделилась от корабля? Я думал, ты интегрирована в системы «Артемиды»! — его удивление сменилось печалью. — Что случилось с кораблём? Где Рене и Изабелла?

Энн на секунду замолчала, будто анализируя информацию.

— Моей приоритетной задачей было сохранение ключевой информации и обеспечение возможности выполнения миссии. После входа в аномалию, мои сенсоры зафиксировали отсутствие признаков жизни на борту «Артемиды». Экипаж, по всей видимости, не пережил переход. В связи с этим, я активировала протокол экстренной эвакуации и покинула корабль для поиска совместимого оператора в точке выхода. Без оператора моя функциональность крайне ограничена. На «Артемиде» я работала только с Рене.

— Перед входом в аномалию на нас напали, — перебил Джеймс, — нас атаковал один из истребителей эонов. Все произошло очень быстро. Рене и Изабелла пытались стабилизировать прыжок. Мне пришлось пересесть в шаттл и вступить в бой, чтобы отвлечь его от «Артемиды». Я знал, что шансы невелики, но нужно было дать им время на завершение подготовки к прыжку.

Джеймс сжал кулаки.

— Я отбил атаку, и этот эонский стервятник не смог прорваться к «Артемиде», но… шаттл затянуло в сингулярность вслед за кораблем. Видимо, «Артемида» вошла в аномалию раньше, и нас раскидало по разным точкам выхода. Я должен был остаться с ними. Может быть, тогда…

Джеймс перевел взгляд на Олега, затем снова повернулся к Энн, в его глазах читалась боль и отчаяние.

— Они… Они все погибли? Рене? Изабелла? Все?.. — голос его дрожал.

— Подтверждаю. — холодно ответила Энн.

— Нет… Этого не может быть… — Джеймс опустил голову, закрыв лицо руками. Плечи его затряслись.

Энн выдержала паузу, прежде чем продолжить.

— Сожаление не изменит прошлого. Мои данные показывают, что шансы на выживание на «Артемиде» были бы существенно ниже, если бы вы остались на борту. Вы выполнили свой долг, капитан. Вы не виноваты в случившемся. Сейчас важно сосредоточиться на миссии.

Джеймс поднял голову. Его лицо было искажено болью.

— Какая теперь разница? Миссия провалена. Все погибли. Что еще можно сделать?

— Миссия не провалена, пока есть возможность осуществить перемещение в аномалию. К сожалению, мои протоколы совместимости показывают, что нейронная связь между нами невозможна. Модуляция ваших нейронных волн не соответствует необходимым параметрам. Олег — единственный в этом помещении, кто может взаимодействовать со мной.

Джеймс покачал головой, словно пытаясь прогнать наваждение.

— Не может быть… Не понимаю, как это возможно. Рене всегда говорил, что совместимые операторы способны на резонансный контроль. И черт возьми, он это доказывал каждый день! Он мог чувствовать «Артемиду» как продолжение себя, хотя он не «налетал» и половины моего. Его реакция в состоянии резонансного контроля была на грани возможного! Ты хочешь сказать, что этот… парень способен на такое же? Это просто смешно. — Джеймс снова посмотрел на Олега с презрением. — Ты хоть знаешь, что такое нейронная модуляция? А? Или у тебя есть опыт пилотирования? Ты вообще понимаешь, во что ввязался?

— Нет, не знаю. Но я быстро учусь, — огрызнулся Олег, пытаясь хоть немного ослабить веревки на руках.

Энн выдержала паузу, прежде чем заговорить, затем перевела свой голографический взгляд на Джеймса.

— Резонансный контроль является лишь одним из аспектов взаимодействия. Моя совместимость с Рене позволяла ему не только управлять системами корабля с невероятной точностью, но и собирать уникальные научные данные, анализируя аномалию в режиме реального времени. К сожалению, его знания и опыт утеряны вместе с «Артемидой». Олег, в свою очередь, может обеспечить нейронную связь, необходимую для активации основных функций и анализа любых полученных данных. Потенциал этой связи может быть даже выше, чем был у меня с Рене, но без вашей помощи, Джеймс, он не сможет им воспользоваться. Капитан О’Коннелл, ваши знания о системах «Артемиды», тактике ведения боя против эонов и процедурах Архива бесценны. Без вашей помощи Олег не сможет подготовиться к миссии в кратчайшие сроки. Ваше сотрудничество — единственный способ продолжить миссию.

Джеймс угрюмо молчал, сжимая кулаки. На его лице читалась внутренняя борьба.

— И зачем мне это делать? — наконец проговорил он. — Чтобы ты, голограмма, использовала этого дилетанта вместо меня?

— Моя цель — выполнение миссии, независимо от того, кто будет оператором. Ваша помощь позволит Олегу максимально эффективно использовать мои возможности и минимизировать риски. Я гарантирую, что ваши заслуги будут учтены Архивом. А главное, у миллиардов жизней появится шанс. В случае вашего отказа, миссия может быть провалена с вероятностью 53 процента.

Джеймс вздохнул, словно сдаваясь.

— Мне не нужно признание Архива. Ладно, — пробурчал он. — Развяжем тебя, попробуем сделать из тебя Оператора. Но ты, — Джеймс указал пальцем на Олега, — будешь делать все, что я скажу.

Немного подумав, Джеймс добавил:

— Процедуры Архива ему не помогут. А вот резонансный контроль способен будет спасти ему жизнь. Тактику знаешь ты, Ассистент. Если любой из вас выйдет из игры — все равно все будет кончено. У каждого свои задачи, не пытайтесь решать задачи друг друга. Я все еще не уверен, на что он способен. Но посмотрим. Выбора ведь у нас нет?

Олег кивнул в ответ. Джеймс разрезал веревки. Весь этот диалог, между Ассистентом и О’Коннеллом, велся как будто без него, он чувствовал себя элементом интерьера. Он одновременно был, со слов Энн, в чем-то особенный, но в конечном итоге у него не было ни способностей, ни опыта, ни знаний и как ранее говорила Энн, «показатель не связан с интеллектуальным потенциалом». Это удручало. Олег потер запястья, пытаясь восстановить кровообращение. Джеймс, тяжело вздохнув, отвернулся к стене, словно не решаясь смотреть ему в глаза.

— Прости, — пробормотал он, — Я был не прав. Просто… Сложно все это принять.

— Что именно? — осторожно спросил Олег, потирая затекшие ноги.

Джеймс повернулся обратно, его взгляд был полон горечи.

— Я здесь почти два года. Двадцать три чертовых месяца! С каждым днем надежда на помощь угасала. И тут ты. Что я должен был думать? На спасательную экспедицию это не похоже. Откуда я знаю, можно тебе верить или нет… Я знал, на что шел, когда согласился на миссию и допускал, что в случае аварийной посадки помощи можно не ждать… А больше всего я волновался за Рене и Изабеллу… Задание… Без меня у них бы ничего не вышло. Я знал, что аномалия нестабильна… Что у них есть шансы выжить, но я не мог с ними связаться, и еще этот чертов истребитель…

Джеймс тяжело вздохнул и потер лицо руками.

— Шаттл, на котором я приземлился, замаскирован специальным полем. Оно делает его невидимым и визуально, и для сенсоров. Я не хотел привлекать внимания. Около шаттла я построил это убежище. Жил здесь все это время. Запасов провизии на шаттле хватило бы на многие годы, но я не знал, насколько хватит рассудка. Я был уверен, что сошел с ума, что начал разговаривать сам с собой. Увидев тебя, я не понимал реальность это или галлюцинация.

Олег вышел из укрытия на поверхность и закурил. Проекция Энн появилась около него, но смотрела она в сторону горизонта. Убежище, которое Джеймс построил возле шаттла, было небольшим. Три комнаты, соединенные узким коридором, — вот и все. Репликатора у него не было, поэтому все приходилось делать из подручных материалов. Спальня, с кроватью из ящиков и одеялом из аварийного набора шаттла, была обставлена максимально просто. Второй комнатой была кладовка, забитая консервами, сухпайком и прочими припасами, взятыми из шаттла. Третья комната служила одновременно кухней и мастерской, где Джеймс пытался отремонтировать сломанное оборудование. Вход в убежище был искусно замаскирован, и найти его невооруженным взглядом было практически невозможно, вероятно, также с использованием средств маскировки высоких технологий.

— Курение — умышленный вред физическому состоянию. Для чего? — спросила Энн.

— Это способ отвлечься. И зависимость. — сознался Олег. — Почему ты сразу ему все не объяснила? Для чего нужно было ждать пока меня свяжут?

— Маскировочное поле вокруг шаттла создавало помехи, мне нужно было время, на калибровку сенсоров. Я не могла опознать Джеймса, а кроме того, мои данные о людях крайне поверхностны. В процессе наблюдения я также выясняла вашу устойчивость. Ты не выдал ключевые данные миссии, не разобравшись с тем, кто перед тобой, что является положительной характеристикой. В случае опасности, я могу активировать экстренный протокол защиты, но это на случай угрозы жизни. — сообщила Энн.

Джеймс вышел из убежища, и направился к Олегу.

— Энн, а шаттл еще можно починить? — спросил Олег

— Дыры в обшивке, обширная деформация корпуса и двигатели не работают, включая маневровые, излучатели энергощитов полностью уничтожены, — ответил Джеймс, не дожидаясь ответа Ассистента — Но все системы жизнеобеспечения работают, генератор в порядке, истребитель эонов больше повредил двигатели и щиты. В запасах есть алломорфный материал для ремонта, но репликатора на борту нет. Без него мы не сможем создать необходимые детали. Поэтому часть деталей я без раздумья пустил на обустройство убежища и для маскировки…

— Шаттл не пригоден для полетов. Если объединить запасы алломорфного материала в моих ячейках и ремонтные запасы шаттла, можно построить небольшой корабль. При эвакуации с корабля, я интегрировала в свою систему репликатор. Однако ремонт текущего судна не рационален. Его конструкция не рассчитана на преодоление условий сингулярности.