Место силы

Класс оказался светлым, с тремя большими окнами, выходящими на юг — солнце заливало комнату светом. Парты стояли ровными рядами. На доске — плакат с таблицей умножения. В углу — книжный шкаф с учебниками и какой-то литературой, журналами. На подоконниках — герань в горшках, пышная, ярко-красная. Ирине всё это показалось невероятно уютным, почти родным. Она представила себя за учительским столом, детей за партами — и улыбнулась.

— Мне нравится, — сказала она тихо.

— Это хорошо, — Пётр Михайлович удовлетворённо кивнул. — Ну а теперь — самое главное. Жильё. Пойдёмте, покажу.

Они вышли из школы и направились вглубь деревни, к лесу. Дорога пошла под уклон, мимо огородов и палисадников. Заборы здесь были низкими, и Ирина могла разглядеть, кто что выращивает: картофель, лук, пышную зелень укропа. Кое-где стояли теплицы из поликарбоната. Ирина заметила, что многие дома стоят с закрытыми ставнями.

— Вот, — Пётр Михайлович остановился перед небольшим домом, точнее, половиной дома. Деревянным, бревенчатым, с резным крыльцом и двумя ступеньками, на которых лежал вытертый половик. — Раньше здесь жила наша бывшая библиотекарь, Наталья Ивановна. Потом она перебралась к дочери в область, а дом пустовал. Мы его немного привели в порядок: печь почистили, окна застеклили, крышу подлатали. Внутри, сами понимаете, всё скромно.

Они поднялись на крыльцо. Пётр Михайлович открыл ключом дверь. Ирина зашла и замерла.

Внутри было две комнаты: одна довольно просторная с широкой кроватью с железной спинкой под ситцевым покрывалом в мелкий цветочек, на окнах — ситцевые занавески с кружевными краями, на полу — домотканые половики из разноцветных тряпочек. В углу — круглый стол, накрытый клеёнкой, и две табуретки; вторая комната — маленькая кухонька, с печкой в центре, двухкомфорочной плитой на газу (газовый баллон, как пояснил директор, будет привозить специальная машина). Стены дома беленые, полы крашеные. Всё было чистым, даже праздничным, но простым до аскетизма.

— Электричество есть, — продолжал Пётр Михайлович, — розетки кое-где поменяли, новые вкрутили. Вода — из колодца во дворе. Уборная на улице, как я и говорил, в конце огорода. Печь топится дровами, они у нас централизованно выдаются школе перед началом отопительного сезона. Летом, конечно, не до печи, а к осени запасёмся.

Ирина подошла к окну. Вид был прямо на лес — густые кроны сосен и елей начинались метрах в тридцати от дома. Между деревьями проглядывало солнце, играли зайчики на стене. Тишина — ни машин, ни голосов, только птицы пересвистывались где-то высоко. И вдруг Ирина заметила, что справа от крыльца, у самого забора, находится колодец. Старый, с деревянным срубом, почерневшим от времени. А рядом с ним — три молодые сосенки, ровные, аккуратные, высаженные, видно, несколько лет назад. Её кольнуло странное чувство — где-то она это уже видела. Но она тут же отогнала его: мало ли колодцев и сосен в деревнях.

Зато это будет ее угол, где она будет хозяйкой. Со временем она заработает и на обои для стен, и на линолеум, а сейчас ей и это за радость.

— Пётр Михайлович, — сказала она, обернувшись, — это лучше, чем я ожидала. Я согласна.

— Так вы берётесь? — уточнил директор, и в его глазах промелькнула надежда.

— Да! — выпалила Ирина и тут же смутилась своей поспешности. — То есть… да, если вы меня берёте.

— Беру, конечно, — усмехнулся Пётр Михайлович. — Кого ж ещё? Вы — первая за полгода, кто согласился даже посмотреть. Так что будем считать, что мы договорились.

Они вернулись в школу. В кабинете директора стояли аккуратные шкафы с папками. Около окна стоял стол с компьютером. Он разложил перед Ириной договор и должностную инструкцию. Девушка внимательно прочитала каждый пункт — зарплата небольшая, но с учётом сельских надбавок и компенсации за жильё получалось терпимо. Главное, что жильё было бесплатным, а коммуналку, по словам директора, тоже частично компенсировали.

Ирина сказала, что ее все устраивает

— Поздравляю, Ирина Владимировна, — Пётр Михайлович пожал ей руку. — Добро пожаловать в наш коллектив. Выход на работу — с двадцать четвертого августа. Тогда договор и подпишем.

Сердце девушки ушло в пятки. То есть ей нужно придумать, где жить до 24 августа.

— Спасибо, — выдохнула она. — А до этого времени мне что делать? У меня в общежитии вещи, нужно освободить комнату, понимаете? — она с надеждой посмотрела на мужчину, чувствуя, как лицо заливает краска.

Пётр Михайлович посмотрел на неё с пониманием.

— Можете в дом въехать хоть сегодня, если хотите. Ключи от дома я вам оставлю — вот они, берите. Можете приезжать в любой день, дом пустует. Единственное — учтите, что сейчас у нас в школе и в библиотеке отпуска. Библиотекарь уехала к внукам в город до середины августа. Учебники и методические пособия вы сможете получить только в конце августа, когда она вернётся. Поэтому пока работы для вас нет, настраивайтесь морально, — он улыбнулся. — А если нужна какая помощь, не стесняйтесь, звоните — мы с моей женой, Еленой Ивановной, всегда поможем.

— Спасибо! — с благодарностью сказала Ирина. — Я настроюсь.

— Умница, — одобрил Пётр Михайлович. — Тогда так и решим.

Он протянул ей ключи от дома. Ирина спрятала их в папку к документам.

Они ещё немного поговорили о режиме работы школы. Пётр Михайлович рассказал, что первый звонок будет первого сентября, как обычно, что нужно будет подготовить класс к приёму детей. Ирина кивала, запоминала, но в голове уже крутилось: «У меня есть дом. Свой дом».

Она попрощалась и вышла на крыльцо школы. Солнце стояло высоко, припекало вовсю. До обратного автобуса оставался ещё почти час. Ирина не стала ждать на остановке, а пошла ещё раз посмотреть на свой новый дом. Постояла у крыльца, потрогала шершавые брёвна, пахнущие смолой. Заглянула во двор — колодец, старая баня с провалившейся крышей, заросли малины и смородины у забора. Три молодые сосенки росли ровным рядком возле колодца.

Она посидела на лавочке возле дома, слушая тишину. В лесу куковала кукушка, где-то за огородами пел петух. Воздух был сладким, с нотками цветущего клевера и нагретой хвоей. Ирина вдруг почувствовала, что здесь, в этой глуши, ей будет хорошо. Даже несмотря на отсутствие удобств и на то, что дрова колоть и печь топить придётся учиться с нуля.

Обратная дорога в автобусе прошла быстрее. Ирина смотрела в окно и улыбалась своим мыслям о доме и встрече со своими первыми учениками. Вещей у нее было немного: один чемодан, сумка с документами и пара пакетов с одеждой. В принципе, все это можно перевезти и на автобусе.

Как только автобус въехал в город, Ирина тут же набрала Настю.

— Насть, я вернулась!

— Ну? — в голосе подруги звучало нетерпение. — Как всё прошло?

— Всё отлично! — Ирина не могла сдержать улыбку, хотя Настя её не видела. — Меня взяли. И дают дом! Настоящий дом, деревянный, с печкой.

— Ты шутишь? — Настя, кажется, не поверила. — Дом? Не комнату?

— Не целиком, квартира в двухквартирном доме, но тем не менее — свой дом! Правда, удобства во дворе, но меня это не пугает. И знаешь, я ещё и колодец свой буду иметь!

— Ирина, ты герой, — сказала Настя с уважением. — А когда можно переехать? И сколько это жилье будет тебе обходиться в месяц?

— Могу хоть завтра, но нужно собраться. Насть, давай сегодня вечером встретимся? Я тебе всё подробно расскажу. В парке, как хотели? А то по телефону всего не передать.

— Давай! — согласилась Настя. — Часов в семь?

— Договорились. Я приду в парк, к фонтану.

— Ладно, жди.

— Всё, до вечера.

Она нажала отбой и посмотрела в окно. Город проплывал мимо — знакомые улицы, вывески, толпы людей. Казалось, что она вернулась из другой жизни. Там, в Тумановке, всё было иначе: тихо, зелено, пахнет травой и лесом. И теперь у нее там дом.

***

Вечером они встретились с Настей в парке. Стоял тёплый июньский вечер, солнце уже садилось, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Пахло сиренью и жареными семечками. Девушки сели на скамейку у фонтана, и Ирина выложила всё по порядку: и про автобус, и про любопытных тёть Зину с Верой, которые угостили её пирожком, и проколодец, который показался ей странно знакомым, и про школу, и про Петра Михайловича — бородатого, но умного и приятного.

— А дом? — Настя слушала, открыв рот. — Покажи фотки!

— Не догадалась сфоткать, — призналась Ирина. — Но поверь, он уютный. Печка беленая, половики на полу, окна в лес. Там даже колодец во дворе, и три сосенки рядом. Маленькие такие, ровненькие.

— Сосенки? — переспросила Настя. — Как из твоего сна?

— Может быть, — уклончиво сказала Ирина. — Но мне кажется, просто похожи.

— А как ты будешь печь топить? Ты же не умеешь.

— Научусь, — твёрдо сказала Ирина. — Пётр Михайлович сказал, что местные покажут. Не боги горшки обжигают. Главное, что есть крыша над головой и работа.

Настя покачала головой:

— Всё равно ты смелая. Я бы на твоём месте десять раз подумала.

— А я не думала, — призналась Ирина. — Впервые в жизни не думала. И правильно сделала.

Они сидели в парке до темноты, болтали о всякой всячине, смеялись и строили планы. Настя обещала приехать в гости, как только Ирина обустроится. А Ирина вдруг почувствовала, что впервые за много лет у неё есть не только будущее, но и место, куда хочется возвращаться.

Вернувшись в общежитие, она села на кровать, выложила на стол ключи от дома в Тумановке и долго на них смотрела. Потом взяла телефон и написала Насте: «Спасибо за сегодня. Я так рада, что ты есть. И что у меня теперь есть дом. Завтра поеду заселяться».

Настя ответила смайликом и коротким: «Ты лучшая. Справишься. Я в тебя верю».

Ирина погасила свет и долго лежала с открытыми глазами. За окном шумел город. Но скоро этот шум сменится лесной тишиной, запахом хвои и скрипом половиц под ногами. И она знала — это к лучшему.

Сон пришёл не сразу. Это был спокойный сон, в котором были три молодые сосенки, растущие у крыльца, и солнечный свет на деревянных стенах её нового дома.

Глава 3

Утро переезда выдалось хлопотным. Ирина проснулась затемно — в комнате общежития ещё царил серый полумрак, только уличный фонарь бросал желтоватые блики на дешёвый тюль. Девушка долго лежала, глядя в потолок и прислушиваясь к себе. Страха не было. Было странное, щемящее волнение, похожее на то, что она испытывала перед первым школьным звонком много лет назад, когда её, маленькую и испуганную, впервые привели в первый класс.

«Всё будет хорошо», — сказала она себе и села на кровати.

Вещей оказалось даже меньше, чем она думала. Чемодан на колёсиках, купленный три года назад на распродаже, вместил почти всю одежду. Остальное — папка с документами, пакет с обувью и ещё один — с книгами и какими-то милыми сердцу мелочами: забавная кружка, подаренная Настей на день рождения, фотография выпускного, старая мягкая игрушка — плюшевый заяц, единственный, кто был с ней все эти годы. Всё это богатство уместилось в четыре места.

Когда она спустилась вниз с чемоданом, на вахте сидела комендант Наталья Петровна — женщина суровая, но справедливая, с вечно строгим лицом и добрыми глазами.

— Ну что, уезжаешь, Ирина? — спросила она, откладывая вязанье.

— Уезжаю, Наталья Петровна. Спасибо вам за то, что разрешили пожить, пока искала работу!

— Не за что, — комендант вздохнула. — Ты девушка хорошая, не шумная, не проблемная. Там, в деревне, смотри, не пропади. Если что — возвращайся. Но я надеюсь, у тебя всё сложится.

Они обнялись — неловко, по-женски тепло. Ирина вдруг почувствовала, что её первый самостоятельный шаг во взрослую жизнь уже сделан, и обратной дороги нет.

На остановке она увидела Настю. Та ждала на остановке с двумя сумками — в одной оказались домашние разносолы: банка солёных огурцов, варенье из чёрной смородины и булка хлеба.

— Это тебе, — сказала подруга, кивая в сторону сумок. — Не спорь. Пропадёшь там с голоду.

— У меня есть продукты, я вчера в магазине купила…, — постаралась отказаться Ирина.

— Твои макароны и гречка — это не еда. А это — домашнее и необходимое.

Ирина не стала спорить. Они вместе потащили багаж к автовокзалу — благо, это было недалеко. Город уже проснулся. Магазины открывались, прохожие спешили по своим делам, дворники сгребали вчерашнюю пыль с тротуаров. Автовокзал жил своей привычной жизнью: водители курили у автобусов, пассажиры торопились занять места, в маленьком киоске пахло пирожками с повидлом.

Ирина купила два билета — Настя решительно отказалась отпускать её одну.

— Я должна увидеть этот твой дом своими глазами. А то ты нарассказываешь, а вдруг там на самом деле сарай без крыши?

— Там крыша есть, — засмеялась Ирина. — И даже печка.

Водитель — тот самый грузный мужчина в кепке — узнал её.

— А, учительница наша! — крякнул он, закидывая чемодан в багажное отделение. — Сегодня с подружкой? Ну, забирайтесь. Через час с небольшим на месте будем.

Автобус тронулся. Город быстро кончился, начались поля. Настя молча смотрела в окно, изредка покачивая головой.

— Красиво, — наконец сказала она. — Но страшно далеко.

— Почти сорок километров, — терпеливо напомнила Ирина.

— По таким дорогам — это как сто двадцать по асфальту. — Настя вздохнула. — И много там людей? Хоть магазин есть?

— Есть. Я видела. И вроде даже сельский клуб.

— Клуб с дискотеками восьмидесятых? — вздохнула Настя и снова отвернулась к окну.

— Да мне-то какая разница? — пожала плечами Ирина. — Я же не для того туда еду.

Они замолчали. Автобус трясло на ухабах, за окном мелькали берёзовые рощи, дома с неизменными кустами у калиток. На какой-то остановке в салон зашли две женщины с полными сумками — Ирина узнала тётю Зину и тётю Веру.

— Ой, девонька! — воскликнула тётя Зина, увидев Ирину. — А мы вот с Верой сегодня в гости ездили к подружке. Петр Михайлович -то наш вчера сказал, что ты согласилась. Прямо праздник на нашей улице! Молодец! Народ у нас хороший. Да, Вера? — обратилась она за поддержкой к землячке.

Тетя Вера охотно закивала.

— Ты сегодня не одна едешь? — заглянула на Настю тетя Вера.

— Здравствуйте, — улыбнулась Ирина. — Это моя подруга Настя. Едет помочь мне обустроиться.

— Ох, помощница — это хорошо, — тётя Вера кивнула, оглядывая Настю с любопытством. — Вдвоем веселее. Тоже городская?

— Городская, — призналась Настя.

— Ничего. И ты привыкай, — тётя Зина похлопала Ирину по колену. — Домик-то хороший, сухой. Мы с Верой его проветривали на прошлой неделе, печку протопили, чтобы сырость выгнать. Но убираться всё равно надо — пыль, паутина.

Ирина благодарно кивнула.

Автобус въехал в лес. Тенистый, густой, пахнущий хвоей и влажной землёй. Настя прижалась носом к стеклу:

— А здесь красиво, я не спорю.

— Вот именно, — довольно кивнула Ирина.

Они выехали из леса, и Тумановка открылась перед ними — аккуратная, зелёная, с белыми облаками в высоком небе. Школа на пригорке, Дом культуры с облупившейся краской, магазин с вывеской, выцветшей на солнце. Ирина узнавала каждое здание, хотя видела их всего один раз.

— Приехали! — крикнул водитель.

Они вышли. Воздух был таким густым и чистым, что у Насти перехватило дыхание.

— Господи, как пахнет! — сказала она. — Трава, цветы… И чем-то вкусным.

— Лесом, — улыбнулась Ирина. — Травой и лесом.

Подхватив багаж, они направились к дому. Ирина вела подругу по знакомой дороге — мимо школы, мимо длинных заборов, за которыми зеленели огороды. Кое-где у калиток стояли скамеечки, и на них сидели бабушки в платочках. Они провожали девушек любопытными взглядами, но никто не окликнул — видимо, весть о новой учительнице уже разлетелась по деревне.

— Вот, — Ирина остановилась перед домом, и сердце забилось чаще.

Дом стоял почти в конце улицы, у самого леса. Брёвна потемнели от времени, но выглядели крепкими, без видимой гнили. Крыша — новая, из профнастила, видимо, недавно перекрытая. Крыльцо с резными столбиками, две ступеньки. И справа от крыльца — колодец. Старый, с деревянным срубом, почерневшим от дождей и снегов. А рядом с ним — три молодые сосенки.

Настя подошла к колодцу, заглянула внутрь:

— Глубокий. Вода есть?

— Должна быть, — ответила Ирина.

Они поднялись на крыльцо. Ирина достала ключ. Он вошёл в замок не сразу — пришлось повозиться, но наконец замок щёлкнул, и дверь со скрипом отворилась.

Внутри пахло деревом и чуть-чуть дымом — сказывалась недавняя протопка. Но было видно, что дом давно не жил: на мебели лежал тонкий слой серой пыли, в углах висела паутина, пол был не мыт. Ирина набрала полную грудь воздуха.

— Ну что, — сказала она, поворачиваясь к Насте. — Начнём?

— Конечно, — подруга закатала рукава. — Я для того и приехала.

***

Первым делом открыли настежь все окна. В комнаты ворвался свежий лесной воздух, смешанный с запахом нагретой солнцем хвои. Ирина нашла в сенях старое ведро и тряпку — серую, но вполне пригодную после стирки. Настя обнаружила под раковиной кусок хозяйственного мыла и пыльный, но целый веник.

— План такой, — командовала Настя, по-хозяйски оглядывая комнату. — Я мою полы и окна. Ты вытираешь пыль со всей мебели, потом идёшь на кухню — там печку надо проверить и стол отмыть. А в конце застелим постель.

— Есть, командир, — улыбнулась Ирина.

Работа закипела. Ирина взяла тряпку, намочила её в ведре с холодной водой (горячей пока неоткуда было взять, но в июне это не страшно) и принялась за стол. Клеёнка оказалась старой, с потрескавшимся рисунком, но после мытья стала выглядеть вполне прилично. Стулья — два простых, деревянных, с вытертыми сиденьями. Ирина протёрла их старательно, до скрипа.

Потом перешла к комоду — тому самому, на котором потом поставили кружку, подаренную когда-то Настей и плюшевого зайца. Верхняя крышка была завалена старыми газетами, какими-то чеками и пустыми спичечными коробками. Всё это полетело в мусорный мешок. Ирина провела тряпкой по дереву — под пальцами осталась гладкость.

— Держи, — Настя протянула ей найденный в шкафу кусок марли. — Тряпка уже чёрная, возьми свежую.

Сама Настя орудовала шваброй — в сенях отыскалась старая, с намотанной на неё тряпкой. Вода в ведре быстро темнела. Пол был дощатым, крашеным когда-то коричневой краской, но во многих местах краска облупилась. Однако после мытья доски засверкали благородной матовостью.

— Гляди-ка, — Настя выпрямилась, вытирая пот со лба. — А ничего так половички. Домотканые, кажется. Их бы вытрясти на улице — и вообще красота.

— Давай потом, когда с основным закончим, — кивнула Ирина.

Она принялась за книжный шкаф в углу. Внутри стояли старые учебники — по истории, русскому языку, несколько детских книжек с выцветшими обложками. На нижней полке — стопка журналов «Наука и жизнь» за восьмидесятые годы. Всё это было покрыто плотным слоем пыли. Ирина аккуратно вытерла каждую полку, сложила книги обратно — пусть пока стоят, потом разберётся, добавила свои книги.

Кухня оказалась самым пыльным местом. На печи лежала старая газета, вся в саже. Плита — двухкомфорочная, на газе — была покрыта жирным налётом. Пришлось тереть с мылом и тряпкой, прилагая немалые усилия. Но через полчаса плита засверкала чёрным металлом.

— Уф, — Ирина выпрямилась и потянулась. Спина затекла, ладони покраснели. — Слушай, надо бы еще ведро воды набрать, для уборки.

— Пойдём наберем, — Настя отложила тряпку.

Они вышли во двор. Колодец стоял добротно, сруб был сложен из толстых брёвен, почерневших от времени, но без гнили. Над колодцем — крыша на двух столбах, крытая шифером. Рядом — деревянная кадушка, в которой ржавело железное ведро. Ирина взяла его, привязала к верёвке (верёвка оказалась крепкой, новой — видно, кто-то позаботился) и опустила вниз.

С глухим плеском ведро ударилось о воду. Ирина вытащила его, напрягая непривыкшие к такой работе руки. Вода оказалась ледяной, кристально чистой, пахла железом и свежестью.

— Ого, — Настя зачерпнула ладонью, попробовала. — Да это вкуснее, чем из-под крана в городе!

Они принесли ведро в дом. Свежая вода пригодилась для финального мытья пола и протирания подоконников. На окнах оказались старые ситцевые занавески — их Ирина сняла, решив постирать позже, а пока повесила те, что привезла с собой из общежития — простенькие, белые, с мелкой вышивкой.

Застелить постель оказалось делом приятным. Настя расстелила на железной кровати тонкий матрас — он оказался чистым, видимо, прежняя хозяйка позаботилась. Сверху — простыня, которую Ирина купила накануне, две подушки в свежих наволочках и лёгкое одеяло. Ситцевое покрывало в мелкий цветочек, оставшееся от прошлых хозяев, Ирина решила пока не убирать — оно добавляло уюта.

К четырем часам дня дом преобразился. Полы блестели, пахло чистотой и деревом. Пыль исчезла, паутина — тем более. На столе стояли кружки, рядом — банка с вареньем и хлеб.

— Ну вот, — Настя оглядела комнату, уперев руки в бока. — Теперь можно и чай пить с чистой совестью.

Ирина поставила чайник на плиту — газ зажёгся с первой попытки, и это было маленькое чудо. Пока вода грелась, она достала Настино варенье, нарезала хлеб. Они сели за стол, уставшие, но довольные.

— Слушай, — сказала Настя, отпивая чай. — А у тебя тут уютно. Правда. Не ожидала.

— Я тоже не ожидала, — призналась Ирина. — Спасибо тебе, что приехала помогать. Я бы одна до вечера возилась.

— А я знаю, — усмехнулась Настя. — Но зато сейчас — красота. И печку топить научишься, и дрова колоть. Ты, главное, не бойся спрашивать у местных.

— Они, кажется, сами уже готовы меня учить, — вспомнила Ирина тётю Зину и Веру.

Они ещё немного посидели, обсуждая планы: когда Настя уедет (договорились, что эту ночь она проведет с Ириной, а утром сразу уедет), как Ирина будет добираться до школы, что купить в первую очередь из продуктов.

А ближе к шести часам, когда солнце уже не так палило, за окном раздались шаги. Ирина выглянула и увидела женщину — невысокую, полноватую, в ситцевом халате и плетке на голове. Женщина несла в руках стеклянную банку, прикрытую марлей, и шла уверенно, как к себе домой.

— Соседка, наверное, — сказала Ирина и вышла на крыльцо.

— Здравствуйте, — поздоровалась она.

— И тебе здравствовать, касатка, — женщина улыбнулась. — А я твоя соседка — тётя Нина. Живу через стенку, ближе всех. Увидела, что автобус с утра пришёл, и догадалась, что ты уже здесь. Ну, дала время на обустройство, а теперь вот пришла.

Она протянула банку.

— Вот, молочко парное. Козочка у меня, Зорька, дала сегодня — грех не поделиться. Ты пей, не стесняйся. В городе такого не купишь.

Ирина взяла банку — тёплую, тяжёлую. Молоко внутри чуть колыхалось.

— Спасибо вам огромное, — сказала она.

— Не благодари, — отмахнулась соседка, заглядывая в дверь и окидывая взглядом чистую комнату. — О, а подружка твоя, видать, помогала? Молодцы, девоньки, всё прибрали, вымыли! Теперь можно и жить.

Она перевела взгляд на колодец, потом на Ирину:

— Ну, ты осматривайся, привыкай. Если что надо будет — воды принести, дров наколоть — не стесняйся. У меня мужик есть. Если что надо, мой Петрович подсобит. А то вы, городские, небось, и топор в руках не держали.

— Не держали, — честно призналась Ирина. — Но научимся.

Тётя Нина одобрительно хмыкнула:

— Научишься, коль жизнь заставит. Ну, я пойду. А ты молочко попей на ночь — спать хорошо будешь.

Она ушла, шаркая тапками по гравию. Ирина постояла на крыльце с банкой в руках. Вечерний воздух пах лесом и нагретой землёй, где-то вдалеке мычала корова.

— Вот и познакомились с соседкой, — сказала Настя, выходя следом.

— Вот и познакомились, — улыбнулась Ирина.

Они устроились на ночлег по-походному: Настя на расстеленном на полу туристическом коврике, который Ирина предусмотрительно захватила из общежития («вдруг пригодится»), с подушкой из свёрнутой куртки. Ирина предложила подруге кровать, но Настя отказалась: