Альфа-король убил меня однажды

Он поднял документ так, чтобы его видел весь зал.

— После смерти последнего Альфа-короля семь стай договорились об ограничении. Любой потомок Вейров, который закрывает Мункип, действуя от имени королевской власти, командует его постоянными силами или принимает чрезвычайные решения за пределами полномочий Совета, обязан пройти Испытание Суверена у Лунного колодца.

Эллара посмотрела на Ронана. Он явно знал об этом законе.

— Если вы пройдёте испытание, — продолжил верховный жрец, — Лунный колодец признает вас королевским наследником, имеющим право пользоваться этими полномочиями.

— А если не пройду?

— Вы немедленно снимаете блокаду Мункипа. Грейфанг выводит силы из старого королевского крыла. А вы переходите под совместный надзор семи стай.

Другой представитель добавил:

— Эллара Марлоу также будет передана под проверку Совета.

Взгляд Ронана похолодел.

— Старый закон на неё не распространяется.

— Её кровь влияет на Мункип.

— Доказательств этому нет.

— Тогда пусть решит Лунный колодец.

Спор вспыхнул вновь. Аларик всё это время молчал. Когда остальные наконец повернулись к нему, он поднял взгляд. Как отец Мейв и один из старейших уцелевших членов Совета, он всё ещё мог повлиять на решение нескольких стай.

— Пусть проходит испытание, — сказал он.

Ронан посмотрел на него через стол. Лицо Аларика оставалось непроницаемым.

— Ты воспользовался полномочиями наследника Вейров. Значит, примешь и ограничения, установленные для наследника Вейров.

— Я думал, ты последним захочешь, чтобы меня признали.

— Мне всё равно, нужна тебе корона или нет. — В голосе Аларика не было ни капли тепла. — Мне важно, чтобы Мункип не оставался под властью человека, которого ничто не ограничивает.

Его доводы были слишком разумными, чтобы можно было отделить логику от скрытой в них враждебности. Аларик повернулся к остальным представителям.

— Весперы снова объявились. Та же внутренняя печать, которой воспользовались четырнадцать лет назад, найдена снова. Если семь стай продолжат спорить о том, кто имеет право отдать приказ, мы сами подарим врагу ещё одну возможность.

Он посмотрел на Ронана.

— Если Лунный колодец отвергнет тебя, Грейфанг покинет Мункип.

Затем его взгляд вернулся к Совету.

— Если Лунный колодец примет его, вы перестанете прикрываться процедурой, чтобы затягивать каждое расследование.

Голоса постепенно стихли.

Верховный жрец обратился к Ронану:

— Вы согласны?

Ронан ответил не сразу. Его взгляд скользнул вдоль стола и остановился на Элларе.

Разрешения он не спрашивал. Он пытался понять, не подвергнет ли испытание её ещё большей опасности.

— Соглашайся, — сказала она.

Несколько представителей нахмурились.

— У вас нет права голоса на этом заседании.

— Всё заседание вы обсуждали мою кровь, — ответила Эллара. — Не решайте внезапно, что мне здесь не место, только потому, что я решила ответить.

Возразить ей никто не смог. Ронан снова посмотрел на верховного жреца.

— Я согласен.

— Испытание состоится завтра в полночь.

Испытание Лунного колодца не было коронацией. Прошло больше двадцати лет с тех пор, как семь стай в последний раз признали истинного правителя. Кровь Вейров давала лишь право претендовать на власть — и ничего больше. Если Ронан пройдёт испытание, его признают королевским наследником с суверенными полномочиями. Чтобы стать Альфа-королём, ему всё равно понадобятся публичные клятвы как минимум четырёх из семи стай.

Несса принесла старые записи об испытаниях в медицинскую комнату рядом с Лунным колодцем.

— Испытание состоит из трёх этапов, — объяснила она.

Эллара сидела за столом, а Марек остался у окна.

— Кровь, волк и смерть.

Несса разложила записи перед ними.

— Первый этап подтверждает принадлежность к линии Вейров. На втором Лунный колодец заставляет испытуемого принять полную волчью форму и проверяет, способен ли альфа контролировать собственную силу.

— А третий? — спросила Эллара.

Несса помолчала.

— Мёртвые на самом деле не возвращаются. Лунный колодец создаёт образы из памяти испытуемого, его чувства вины и смертей, которые связаны с ним теснее всего.

— Что знают эти образы? — спросил Марек.

— Только то, что знает или уже подозревает сам испытуемый. Они могут задать вопрос, которого он боится больше всего, но это не настоящая воля умерших. Их слова нельзя использовать как свидетельство о событиях прошлого.

Мейв. Орин. Называть имена вслух не требовалось. Эллара опустила взгляд на старые символы в записях.

Когда-то ей казалось, что она понимает потери Ронана лучше кого-либо. В первой жизни он редко говорил о Мейв и ещё реже — об Орине. Эллара знала, что они погибли. Знала, что Гидеон мог быть к этому причастен. Знала и то, что эта утрата во многом определила первоначальный интерес Ронана к ней. Но всё это случилось ещё до того, как он встретил Эллару.

Он любил другую женщину. У него был сын. Он потерял целый дом, который когда-то считал своим.

И всё это не становилось менее настоящим только потому, что позже он полюбил Эллару и у них родилась Лиора. Дверь открылась. Вошёл Ронан.

— Оставьте нас.

Несса подняла голову.

— Я ещё не закончила объяснять медицинские риски.

— Марек их знает.

— Он не врач.

— Именно поэтому завтра ты всё равно будешь здесь.

Несса посмотрела на Эллару, собрала записи и вышла. Марек последовал за ней. Ронан снял кольцо с правой руки. Почерневшее серебро было украшено по краю тонким узором в виде волка дома Вейр. Он положил кольцо перед Элларой.

— Возьми.

Она не притронулась к нему.

— Символ королевской власти?

— Нет.

— Оно открывает двери Мункипа?

— Нет.

— Даёт право командовать Грейфангом?

— Нет.

— Тогда что это?

— Фамильное кольцо моей матери.

Личная семейная реликвия. Никакой власти. Никаких прав на трон. Только после этого Эллара взяла кольцо. На внутренней стороне остались неглубокие следы многолетней носки.

— Зачем отдаёшь его мне?

— Если я не выйду оттуда, передай Мареку.

— Не боишься, что я заберу кольцо и исчезну?

— Тебе оно не нужно.

— А что мне нужно?

Ронан некоторое время смотрел на неё.

— Ты ещё не решила.

Эллара ожидала, что он скажет: его смерть. Или он сам. Но Ронан не стал решать за неё, чего она хочет. Она убрала кольцо в карман.

— Думаешь, провалишь испытание?

— Не знаю.

— Ты признаёшь, что чего-то не знаешь?

— Лунный колодец — не враг.

— Значит, ты не можешь его убить.

Ронан повернулся к окну. На другой стороне внутреннего двора возвышалась каменная башня внешнего зала Лунного колодца.

— Образы на испытании будут не совсем настоящими, — сказал он.

— Потому что они рождаются из твоей памяти.

— Да.

Эллара смотрела ему в спину.

— Если один из них примет лицо Орина и спросит, почему ты его не спас, что ты ответишь?

Его плечи замерли.

— Отвечу.

— Что именно?

Он обернулся.

— Что я вернулся слишком поздно.

Никаких оправданий. Никакой попытки свалить всю вину на Гидеона или Весперов. На этот раз Эллара не сразу нашлась с ответом. У двери Ронан остановился и оглянулся.

— Завтра ночью не стой слишком близко к Лунному колодцу.

— Почему?

— В тебе кровь Орина.

— Именно поэтому я должна быть там.

— Я не спрашивал.

— Тогда ты уже знаешь, что я не послушаюсь.

Спорить он не стал.

— Не потеряй кольцо.

— Боишься, что потеряю?

— Боюсь, что продашь.

Эллара холодно улыбнулась.

— Личное кольцо наследника Вейров должно дорого стоить.

— Если я умру, будет стоить ещё дороже.

И он вышел. Дверь закрылась. Эллара коснулась через ткань кармана холодного металла, но доставать кольцо не стала. Вечером Несса заранее проверила Лунный колодец.

Вода выглядела совершенно обычной, пока она не капнула немного крови Ронана во внешний испытательный канал. Под неподвижной поверхностью вспыхнул второй кровавый узор. Он принадлежал не Ронану.

Из трещин между камнями на дне поднялась тонкая серебряная линия — словно под водой просыпалась старая рана. Несса немедленно запечатала зал.

Когда Эллара пришла, Ронан уже стоял у края колодца. Он не касался воды, но его серые глаза не отрывались от серебряного узора. Эллара подошла ближе. Боль ударила в печать под грудиной.

Это откликнулась не её собственная кровь. Что-то, спавшее в её костях четырнадцать лет, отвечало на зов. Несса посмотрела на Эллару и побледнела.

— Это не неизвестная ветвь Вейров.

Она перевела взгляд на воду.

— Этот узор принадлежит тому же человеку, чья кровь запечатана внутри Эллары.

Голос Ронана стал почти неслышным.

— Орин.

Второй серебряный узор под водой засиял ярче — словно ребёнок, мёртвый уже четырнадцать лет, открыл глаза на дне Лунного колодца.

ГЛАВА 28

Приглашение Серафины

Лунный колодец оставался запечатан всю ночь. Несса и верховный жрец провели все проверки, какие только были в их распоряжении. Вторая линия королевской крови больше не существовала как обычная кровь. Она проникла в старые борозды на дне колодца и смешалась со следами, оставленными поколениями дома Вейр. Отделить её было невозможно. И никто не мог определить, когда именно она оказалась там.

Верховный жрец стоял у самой воды.

— Если попытаться извлечь её силой, можно повредить старый королевский узор.

— Что тогда произойдёт? — спросила Эллара.

— Внешняя защита Мункипа может выйти из строя.

Марек нахмурился.

— Как четырнадцать лет назад?

— Хуже.

Старый королевский узор был связан не только с Лунным колодцем, но и с подземной обороной Мункипа, системой водоснабжения и аварийными проходами. Если разрушить его, весь замок окажется уязвим. Несса положила испытательную иглу на поднос.

— Я могу подтвердить только одно: эту кровь сохраняли очень долго. Её не брали недавно у живого человека.

Ронан держался дальше всех от воды. С тех пор как они поняли, что кровь принадлежит Орину, он больше не подходил к краю.

— Кто-то пронёс её в Мункип, — сказал Марек.

— Очищающие благовония, ритуальные принадлежности, обезболивающие препараты… Она могла попасть сюда с любой поставкой.

— Кирилл бы не знал, — сказала Эллара. — Он только перемещал то, что ему передавали. Человеку, который поместил кровь в Лунный колодец, требовался куда более высокий уровень доступа.

Верховный жрец распорядился проверить все записи о ритуалах за последние шесть месяцев. Подозрительных подписей не нашли. Несанкционированных входов тоже. Не было ни одного случая, когда печати Лунного колодца явно давали сбой.

Значит, кровь спрятали внутри предмета, который попал туда законно, а высвободилась она во время обычного ритуала. Несса наложила поверх второго следа подавляющий узор. Серебряное свечение медленно потускнело.

— Это скрывает только внешнюю реакцию.

— На сколько? — спросил Ронан.

— Пока Лунный колодец снова не соприкоснётся с полной живой линией Вейров.

Испытание было назначено на полночь. А значит, Лунный колодец должен был коснуться крови Ронана.

— Отмените его, — сказала Эллара.

— Старый закон уже приведён в действие, — ответил верховный жрец.

— Тогда отложите.

— Максимум на три дня.

— Используйте эти три дня, чтобы найти способ удалить кровь.

Несса покачала головой.

— Проблема не только в том, что находится в колодце.

Она приложила детектор к груди Эллары. Серебряная стрелка задрожала сразу же.

— Печать внутри тебя уже начала отвечать.

С прошлой ночи в костях Эллары жила тонкая, но непрерывная боль. Не сильная — скорее назойливая, будто что-то внутри неё искало выход.

— Когда Лунный колодец полностью пробудит кровь Орина, кровь той же линии в твоём теле войдёт с ней в резонанс.

— И что тогда?

— Печать может расколоться.

Ронан спросил:

— Кто способен оборвать отклик Лунного колодца на другую линию Вейров?

Верховный жрец посмотрел на него.

— Совершеннолетний наследник, официально признанный Лунным колодцем.

В комнате стало тихо. Испытание отменить было нельзя. Ронан должен был пройти его — не ради короны. Ему требовалась хотя бы временная власть над Лунным колодцем, достаточная, чтобы разорвать резонанс между кровью Орина в воде и печатью внутри Эллары. Она посмотрела на потускневший серебряный след.

Враг знал правила. Первой фазой был препарат. Проверка того, как её кровь отреагирует на кровь Ронана. Вторая фаза поставила их обоих перед Лунным колодцем. В полдень к воротам Мункипа прибыл посланник Багрового Двора.

Скрывать своё появление он даже не пытался. Чёрная карета открыто остановилась у главных ворот. Посланник был одет в церемониальную одежду дома Веспер, а на груди красовалась неповреждённая эмблема Чёрного Крыла. Видимого оружия при нём не было. На глазах у всей стражи он предъявил багровое письмо. Оно предназначалось не Ронану. На конверте старинным письмом Весперов было выведено имя Эллары. Эллара Веспер.

Она не стала сразу вскрывать письмо.

— Леди Серафина ждёт ответа, — сказал посланник.

Ронан стоял рядом.

— Она не Веспер.

— Кровь не выбирают.

— Фамилию — выбирают.

— Багровый Двор признаёт кровь.

Эллара сломала печать. «Гидеон Веспер вернулся туда, где ему место. Если хочешь узнать, что произошло в Мункипе четырнадцать лет назад, приезжай в Багровый Двор сама. Ты не можешь взять с собой никого.

Ты увидишь своего отца живым и узнаешь, почему он использовал кровь Орина, чтобы спасти тебя». Эллара сложила письмо.

— Передай Серафине, что я приеду.

Ронан повернул к ней голову.

— Но сначала, — продолжила Эллара, — я хочу доказательство, что Гидеон жив.

— Леди Серафина не принимает условий.

— Тогда я не принимаю приглашений.

Посланник несколько секунд смотрел на неё, затем едва заметно улыбнулся.

— Я передам ваш ответ.

Перед уходом он достал из-под одежды вырванную страницу из чёрной книги.

— Гидеон Веспер отдал это в качестве доказательства.

Почерк принадлежал Гидеону. «То, что ты видишь в смерти, правдиво. Но это не всегда вся правда». Он не просил её о спасении. И не просил доверять Серафине.

Гидеон напоминал ей, что отголоски смерти сохраняют лишь отдельные фрагменты. Она видела, как он вышел из убежища Орина. Видела, как он унёс кровь. Но не видела, что происходило до этого. Она видела, как меч Ронана вошёл ей в грудь в церкви Холлоубоун. Но и это ещё не означало, что она видела всё.

Пальцы Эллары сильнее сжали страницу. Ронан прочитал фразу, но не спросил, какое воспоминание она в ней узнала.

Когда посланник уехал, Марек отправил всадников следить за каретой. Другая группа направилась к вероятным точкам обмена, которыми пользовалось Чёрное Крыло.

— Они не позволят проследить за посланником до самого Багрового Двора, — сказала Эллара.

— Мы хотя бы подтвердим первый участок маршрута, — ответил Марек.

— Проверьте, с кем он связывался до того, как вошёл в Мункип.

— Уже распорядился.

Эллара повернулась к Нессе.

— Проверь печать ещё раз.

— Сейчас?

— Я хочу знать, что потеряю, если кровь Орина в Лунном колодце полностью пробудится.

— Речь может идти не только о памяти, — сказала Несса. — Печать подавляет силу смерти, которая пробудилась в тебе в девять лет. Если печать расколется, твоё восприятие смерти может выйти из-под контроля.

— Её можно запечатать снова?

— Кровью Вейров из той же линии.

Все взгляды одновременно обратились к Ронану — единственному живому взрослому Вейру. Его лицо стало жёстким.

— Ей не нужно снова зависеть от чужой крови.

— Я объясняю возможный способ, а не принимаю решение.

— Найди другой.

— Это не тот случай, когда приказ способен что-то изменить.

— Сначала обследуй меня, — вмешалась Эллара.

Она не позволит никому другому решать, войдёт ли кровь Ронана в её тело. Но и отказываться от единственного известного способа, не понимая, чем она рискует, тоже не собиралась. Позже, уже во внешнем коридоре, Ронан остановил её.

— В Багровый Двор одна ты не поедешь.

— Я и не говорила, что поеду одна.

— В приглашении сказано именно это.

— То, что пишет Серафина, и то, что решаю я, — разные вещи.

Он взял Эллару за руку выше локтя. Не больно, лишь не позволяя ей уйти.

— Ты собираешься использовать себя как приманку.

— Не в первый раз.

— В прошлый раз ты была внутри Мункипа.

— И?

— Это Багровый Двор.

— Собираешься запереть меня?

— Если понадобится.

На одно мгновение ей едва не сорвались с языка слова из другой жизни.

Запертая дверь. Стража, сопровождавшая каждый её шаг. Ронан называл это защитой, пока держал её в комнате, а сам разбирался со стаями и Гидеоном. К тому времени, когда он вернулся, Лиора исчезла.

— В моей первой жизни ты…

Эллара осеклась. Выражение лица Ронана изменилось мгновенно.

— Что?

— Ты всегда выбираешь один и тот же ответ.

— Что ты сейчас сказала?

— Ничего.

— Эллара.

— Я сказала, что не собираюсь идти одна. — Она высвободила руку. — Если Серафина требует, чтобы внутрь я вошла сама, это не означает, что все остальные обязаны остаться в Мункипе.

— У тебя есть план.

— Я его составляю.

— Я в него вхожу?

— Зависит от того, окажешься ли ты полезен.

Ронан не обиделся.

— Что тебе нужно?

— Для начала переживи Лунный колодец.

Эллара ушла. На этот раз Ронан не стал её останавливать. Впервые они обсуждали её отъезд и не дошли до ссоры, в которой один из них пытался навязать окончательное решение другому. Не потому, что Ронан одобрял риск. Он наконец понял: Эллара не ждёт разрешения. Она уже расставляла фигуры.

И его выбор теперь заключался не в том, запереть её или нет. Он должен был решить, войдёт ли в ту же сеть. Той ночью на подавляющем узоре над Лунным колодцем появилась трещина.

Когда Несса добралась до зала, серебряный след на дне уже снова светился ярче. К воде никто не прикасался. Ни одна внешняя сила не пересекала защиту. Настоящим спусковым механизмом была кровь внутри Эллары.

Она стояла в коридоре в нескольких десятках метров от колодца, но печать под грудиной тянуло вперёд, словно к ней привязали невидимую нить. Кровь Орина в её костях отвечала на зов воды. Под кожей запястья вспыхнули серебряные узоры. Ронан поймал Эллару прежде, чем у неё подогнулись колени.

— Смотри на меня.

— Я не потеряла сознание.

— Ты не можешь стоять.

Она попыталась оттолкнуть его, но боль лишила пальцы силы. Узор в Лунном колодце разгорелся ещё ярче. Несса следила, как показатели растут одновременно в двух местах.

— Это не дистанционное воздействие из Багрового Двора. Лунный колодец уже начинает пробуждать линию Вейров перед испытанием.

Она посмотрела в воду.

— Кровь Орина вошла в резонанс раньше времени, но то, что спрятали внутри неё, ещё не проявилось полностью.

Несса повернулась к Ронану.

— Ты должен пройти испытание.

Её голос стал жёстче.

— Иначе каждый раз, когда Лунный колодец будет звать кровь Вейров, печать Эллары будет раскрываться всё сильнее.

Ронан удерживал Эллару на ногах, пока под водой разрастались серебряные линии, похожие на живые сосуды. Для второй фазы Серафине вообще не требовалось продолжать воздействовать издалека.

Она заранее поместила механизм в Лунный колодец — и просто ждала, когда настоящий наследник Вейров войдёт внутрь.

ГЛАВА 29

Испытание Лунного колодца

К полуночи внешний зал Лунного колодца был заполнен представителями всех семи стай. Жрецы стояли у воды. Несса разложила инструменты за границей ритуального круга. Элларе велели оставаться как минимум в тридцати футах от колодца. Она отказалась. В итоге отошла от края всего на три шага.

Ронан снял пальто и оружие. Затем закатал чёрные рукава до локтей, обнажив ещё не до конца зажившие раны на запястьях. К нему подошёл верховный жрец.

— После начала испытания никто не имеет права прервать его силой.

— Я понимаю.

— Первый этап подтверждает кровь. Второй испытывает волка. На третьем вам придётся встретиться с образами, созданными из вашей памяти и смертей, которые связаны с вами теснее всего.

Ронан посмотрел в воду.

— Начинайте.

Верховный жрец достал ритуальный нож из обсидиана с костяной рукоятью. В чёрном клинке не было серебра и ничего, что могло бы обжечь волчью кровь. Он рассёк ладонь Ронана. Первая капля упала в Лунный колодец. Несколько мгновений ничего не происходило.

Затем на дне вспыхнул королевский узор, спавший долгие годы. Волк Вейров развернулся по камню, и по основанию Мункипа прошла низкая дрожь.

— Лунный колодец признаёт кровь Вейров, — объявил верховный жрец.

Первый этап был завершён. Ронан вошёл в воду. Она доходила ему лишь до пояса.

Когда течение унесло вторую каплю крови, всё его тело напряглось. Раздался отчётливый хруст смещающихся костей. Рубашка лопнула на плечах, когда волк прорвался сквозь человеческое тело наружу.

Через несколько секунд в центре колодца стоял чёрный волк, значительно крупнее обычного оборотня. Серые глаза и старая травма на плече не оставляли сомнений, кто это. Под тёмной шерстью у левых рёбер всё ещё виднелся бледный серебряный шрам. Второй этап не был сражением. Лунный колодец усиливал древнейшие волчьи инстинкты: территориальность, агрессию, подчинение и стремление доминировать.

Каждый волк на каменных ярусах ощущал давление. Несколько молодых стражников невольно опустили головы. Другие, не замечая этого, отступили на шаг.

Ронан должен был сохранить себя. Он не мог напасть. Не мог использовать давление альфы, чтобы заставить кого-либо подчиниться. Поначалу контроль не ослабевал. А затем второй кровавый узор на дне колодца вспыхнул. Зал наполнил запах Орина.

Голова чёрного волка резко поднялась. Из его горла вырвался глухой звук — не ярость. Боль.

В ту же секунду печать Эллары раскололась сильнее. Под кожей ниже ключицы проступили серебряные линии. Она шагнула вперёд. Несса схватила её за руку.

— Не подходи ближе.

— Это не Орин.

Лунный колодец использовал кровь ребёнка, чтобы создать иллюзию его присутствия. После четырнадцати лет поисков Ронан снова чувствовал запах сына. Он был настолько близко, будто стоило лишь разорвать воду когтями и вытащить ребёнка наружу. Когти волка прочертили борозды по каменному дну. Старый королевский узор содрогнулся.

— В колодец входить нельзя! — крикнул верховный жрец.

Эллара вырвала руку из хватки Нессы. В воду она не вошла. Подошла лишь к самой близкой точке у края.

— Ронан.

Волк не повернул головы.

— Ронан Вейр.

Только тогда серый взгляд остановился на ней. Боль мешала Элларе дышать. Между ними не было связи пары. Она не могла войти в его сознание и не обладала силой, способной подчинить его волка. Ей оставалось только сказать правду.

— Это не Орин.

Дыхание волка участилось.

— Кто-то поместил его кровь в Лунный колодец. Они хотят, чтобы ты поверил, будто он всё ещё здесь.

Ронан не сводил с неё глаз.

— Запах настоящий, — сказала Эллара. — Но ребёнка в воде нет.

Это было жестоко. И всё же только такая правда могла до него достучаться. Волк опустил голову. Когти всё ещё упирались в камень.

Прошло много времени, прежде чем он сделал один шаг назад и перестал тянуться к запаху. Вода успокоилась.

Эллара не спасла его. Она лишь назвала иллюзию тем, чем та была на самом деле. Остановиться решил сам Ронан. Вспыхнул второй королевский узор.

— Лунный колодец признаёт его волка, — объявил верховный жрец.

Когда начался третий этап, в зале погас весь свет. Волчья форма Ронана исчезла. Он снова стал человеком и остался стоять в чёрной воде, пока весь звук внешнего зала словно отсекло стеной. Эллара всё ещё видела его, но понимала: он больше никого не слышит. В темноте возник горящий Мункип.

Это не было истинным прошлым и не было сознанием мёртвых. Лунный колодец взял огонь из памяти Ронана и его чувства вины, а затем придал тела тем, кто уже никогда не сможет ему ответить. В дальнем конце пылающего коридора появилась женщина. Светлые волосы. Серо-голубые глаза. Кровь на платье. Мейв.

Не настоящая Мейв. Лишь та её версия, которую Ронан помнил яснее всего и которой Лунный колодец дал голос, услышать который он боялся больше всего.

— Почему ты ушёл?

Ронан не сказал, что сообщение с границы было ложным. Не сказал, что кто-то намеренно выманил его из Мункипа.