Наследие холста

— История и управление, ваше высочество. Как обычно по средам.

История и управление. Отлично. Это она точно провалит.

— Хорошо, — сказала она. — Спасибо.

Эна кивнула и вышла — тихо, привычно, плотно прикрыв дверь.

Нора посмотрела на себя в зеркало.

Принцесса смотрела в ответ.

— Окей, — сказала Нора своему отражению. — Окей. Не паникуем. Завтрак, история, управление. Потом картина. По порядку.

Отражение молчало.

— Полезный разговор, — сказала Нора и пошла на завтрак.

Кардон уже сидел за столом когда она вошла.

Завтрак был простым — хлеб, сыр, что-то горячее в глиняных мисках, травяной отвар от которого пахло незнакомо но приятно. Тэрвин читал какой-то документ, держа его в одной руке и отпивая из кружки другой. Поднял взгляд когда она села.

— Доброе утро.

— Доброе, — сказала Нора.

Она взяла хлеб. Отломила кусок. Попробовала — плотный, немного кисловатый, совсем не похожий на то что она привыкла есть. Но есть можно.

Они завтракали молча — Тэрвин читал, она ела и смотрела по сторонам. Зал для завтрака был небольшим — не тот торжественный что она видела вчера, другой, поменьше, без лишнего. Один слуга у стены, два окна, утренний свет.

— Рельд сегодня будет строгим, — сказал Тэрвин не отрываясь от документа.

Нора подняла взгляд.

— Почему?

— Ты пропустила прошлую среду. Он не забыл.

Пропустила прошлую среду. Значит настоящая Лиэн пропустила — по какой-то причине. А теперь наставник недоволен.

— Ничего, — сказала Нора. — Справлюсь.

Тэрвин наконец опустил документ и посмотрел на неё. Внимательно — так как смотрел вчера в коридоре когда сказал что она странная.

— Как спала?

— Хорошо, — сказала она.

— Правда?

Пауза.

— Не очень, — призналась она.

Тэрвин кивнул — коротко, без лишних слов. Снова взял документ. Нора поняла что это был его способ сказать: понимаю, ладно, продолжай.

Она взяла кружку с отваром. Отпила. Скривилась внутри — горько, совсем без сахара — но внешне не показала.

Это тоже был навык. Пять лет перед камерой.

Наставник Рельд оказался маленьким сухим мужчиной лет шестидесяти с такими кустистыми бровями что они жили, казалось, отдельной жизнью. Когда Нора вошла в учебный зал он стоял у стола с картой и смотрел на неё поверх этих бровей с видом человека который уже всё решил.

— Садитесь, — сказал он.

Она села.

— Прошлая среда.

— Я знаю, — сказала Нора.

— Тогда начнём с того на чём остановились. — Он указал на карту. — Западные провинции. Торговые пути. Продолжайте.

Нора смотрела на карту.

Карта была большой, подробной, исчерченной названиями которые она не умела читать — буквы были похожи на знакомые но не совсем. Западные провинции. Торговые пути. Она понятия не имела что говорила настоящая Лиэн на прошлом занятии.

— С какого места? — спросила она.

Рельд поднял бровь. Обе.

— С того на котором вы остановились, — повторил он медленно — как повторяют для тех кто плохо слышит.

— Я имею в виду, — сказала Нора осторожно, — хочу убедиться что помню правильно. Повторите последнее что мы обсуждали.

Рельд смотрел на неё долгую секунду.

— Северный маршрут, — сказал он наконец. — Почему он невыгоден зимой.

— Потому что перевалы закрываются, — сказала Нора. Наугад — но это звучало логично.

Рельд кивнул — неохотно, как кивают когда ответ правильный но признавать это не хочется.

— Продолжайте.

Нора продолжала — осторожно, на общих словах, слушала как он поправляет и запоминала поправки. Через полчаса она уже понимала примерно о чём речь. Через час — могла говорить не только общими словами.

Рельд в конце занятия сложил карту и посмотрел на неё.

— Лучше чем прошлый раз, — сказал он. — Хотя это не комплимент — прошлый раз был плох.

— Спасибо, — сказала Нора.

Он ушёл. Она осталась в учебном зале одна — с картой, с записями которые делала по ходу занятия, с тихим удивлением от того что урок прошёл не так плохо как она боялась.

Может быть потому что она умела слушать когда хотела. Просто раньше почти никогда не хотела.

Свободное время она потратила на поиск картины.

Ходила по коридорам восточного крыла — медленно, с видом человека который просто прогуливается. Картина была там где и вчера — на середине коридора, в той же раме, с тем же замком на холме. Нора подошла. Коснулась холста — сначала осторожно, потом увереннее.

Ничего.

Она попробовала с другого угла. Потом обеими руками. Потом закрыла глаза и коснулась — вдруг нужна концентрация или что-то в этом роде.

Ничего, ничего, ничего.

Холст был просто холстом.

Нора стояла перед картиной и смотрела на замок на ней. Тот же замок что снаружи — только нарисованный, плоский, неподвижный. Никакого всадника. Никакого свечения. Никакого портала.

— Слушай, — сказала она тихо картине. — Я не знаю как ты работаешь. Но если ты можешь — дай знак. Любой. Я не прошу сразу домой. Просто дай знак что это вообще возможно.

Картина молчала.

— Понятно, — сказала Нора.

Она постояла ещё минуту. Потом развернулась и пошла обратно.

В конце коридора столкнулась с Олданом — он шёл навстречу, чуть притормозил при виде её, поклонился.

— Принцесса.

— Привет, — сказала Нора.

Он чуть замедлился — привет видимо было не то слово. Но промолчал.

— Далеко идёшь? — спросила она.

— К Кардону. С докладом.

— Хорошо. — Она посмотрела на него. — Как тебе замок? Освоился?

Он смотрел на неё с тем же выражением что и вчера — внимательным, спокойным, чуть удивлённым.

— Осваиваюсь, — сказал он.

— Я тоже, — сказала Нора.

Он моргнул. Она прошла мимо — и только потом сообразила что принцесса наверное не говорит что осваивается в собственном замке. Обернулась — но Олдан уже шёл дальше, не оглядывался.

Нора выдохнула.

Нормально. Почти нормально.

Вечером за ужином Тэрвин сказал что завтра прибудет гонец из южных земель. Что-то про границы и торговые споры — Нора слушала и кивала и запоминала слова которых не знала чтобы потом разобраться. После ужина вернулась в покои, дождалась пока Эна заплетёт косу и уйдёт, легла.

Балдахин. Лаванда. Звёзды за шторой.

Она лежала и думала что прошёл второй день. Что она не провалилась — ни на завтраке, ни у Рельда, ни с Олданом. Что картина не работает и она не знает почему и что с этим делать.

Что дома её всё ещё никто не ищет. Наверное.

Часы где-то в замке пробили — она уже умела считать: девять ударов. Запомнила за вчера.

Девять вечера в другом веке.

Она закрыла глаза.

Конец одиннадцатой главы

Глава 12. Кафе. День второй

Коэн пришёл утром.

Лиэн сидела у окна — он предложил остаться на несколько дней, она согласилась потому что идти было некуда — и смотрела на улицу. Морея просыпалась: люди с сумками, повозки без лошадей, кто-то выгуливал собаку. Она наблюдала за всем этим молча и методично — как наблюдают за чем-то важным что нужно запомнить.

Вчера вечером Коэн объяснял долго. Про город, про управление, про законы. Она слушала и задавала вопросы — про деньги, про транспорт, про то почему на улицах так шумно. Он отвечал терпеливо, без раздражения. Потом она попросила объяснить про телефон. Он объяснял минут двадцать. Она слушала, взяла его телефон — осторожно, двумя руками — несколько минут держала и рассматривала. Потом вернула.

— Завтра продолжим, — сказал он.

— Хорошо, — сказала она.

Он постелил ей на диване — принёс одеяло, подушку, спросил не холодно ли. Она сказала что нет. Он ушёл в свою комнату.

Она лежала в темноте чужой квартиры и смотрела в потолок.

Что-то произошло. Что-то непонятное — колдовство, морок, что-то чему она не знала названия. Она шла по коридору, увидела картину, сделала шаг — и оказалась здесь. В другом месте. В другом времени судя по всему. И все вокруг видят в ней какую-то другую девушку — Нору. Показывают её лицо на фото. Называют её именем.

Она не понимала как это возможно.

Она заснула только под утро.

— Доброе утро, — сказал Коэн входя. В руках у него было две кружки.

Лиэн обернулась от окна.

— Доброе.

— Кофе? — Он протянул кружку.

Она взяла. Отпила — и едва не поставила обратно. Горько, крепко, совсем без ничего.

— Вам не нравится?

— Непривычно, — сказала она осторожно.

Он взял кружку обратно, вернулся на кухню, принёс снова — теперь светлее, с молоком. Она попробовала. Лучше.

— Благодарю, — сказала она.

Он сел напротив. Они помолчали.

— Я думал ночью, — сказал он наконец.

— Я тоже, — сказала Лиэн.

— Вы появились в том зале внезапно. Стояли у картины. — Он держал кружку двумя руками. — Что это была за картина?

Лиэн смотрела на него.

— Замок, — сказала она. — На холме. Серое небо над ним.

Коэн поставил кружку.

— Та самая, — сказал он тихо — как будто себе. — Именно у неё я нашёл телефон на полу.

Лиэн молчала.

— Значит это связано с картиной, — сказал он.

— Думаю да, — сказала она. — В моём… — она остановилась подбирая слово. — Там откуда я пришла — в коридоре висит похожая картина. Я шла мимо и что-то случилось. — Пауза. — Я не знаю как это объяснить. Я просто оказалась здесь.

Коэн смотрел на неё.

— Кто мог это сделать?

— Не ведаю, — сказала она. — Это колдовство. Или что-то похожее. Я не понимаю как такое возможно.

— У нас это не называют колдовством, — сказал Коэн осторожно. — Но… — он помолчал. — Я знаю людей которые занимаются странными вещами. Вещами которые трудно объяснить.

Она смотрела на него внимательно.

— Кто такие?

— Есть один человек. — Он взял кружку снова. — Мой приятель. Работает в особом отделе. Занимается делами которые обычная служба не берёт.

— Вы доверяете ему?

— Да.

— Тогда нужно с ним поговорить, — сказала Лиэн просто.

Коэн кивнул. Встал, взял обе кружки, унёс на кухню. Вернулся.

— Ещё одно, — сказал он. — Та картина в музее — кто-то её принёс. Недавно, судя по всему. Нужно узнать кто.

— Это важно, — согласилась Лиэн.

— У меня там есть знакомый охранник. Спрошу.

Она кивнула. Потом помолчала секунду.

— Коэн.

— Да.

— Вы хотите найти Нору.

Это не был вопрос. Он это понял.

— Да, — сказал он.

— Тогда начнём с картины, — сказала она. — И с замка. Я хочу пройти по нему — по всем залам, по коридорам. Там может быть что-то важное.

Он посмотрел на неё.

— Это музей. Туда можно просто зайти.

— Знаю. Но я хочу видеть всё. — Она смотрела на него прямо. — Вы поможете мне?

Он думал секунду. Потом кивнул.

— Сегодня?

— Сейчас, — сказала Лиэн. — Если можно.

Краешек его рта чуть поднялся.

— Допейте кофе сначала.

Она посмотрела на кружку. Потом на него.

— Это обязательно?

— Нет, — сказал он. — Но лучше.

Она допила. Он встал и взял куртку.

— Идёмте.

Они вышли на улицу — в утреннюю Морею, прохладную и шумную. Лиэн шла рядом с Коэном и смотрела по сторонам. Вчера она шла здесь в панике и почти ничего не замечала. Сейчас замечала.

Магазины с большими стеклянными витринами. Вывески с буквами которые она умела читать но слова иногда не понимала. Запах кофе из открытой двери. Голуби на площади Каэлана у колодца.

Она остановилась.

— Что? — спросил Коэн.

— Колодец, — сказала она.

— Да. Старый. Говорят с самого основания города.

Лиэн смотрела на него. Серый камень, замшелый у основания, деревянный ворот который давно не крутился. Она знала этот колодец. Её отец распорядился починить его три года назад — она помнила как привезли новые доски для ворота.

Три года назад для неё. Для всех остальных — давным-давно.

— Идёмте, — сказала она тихо.

Они пошли дальше — через площадь, мимо таблички с золотыми буквами, вверх по улице к холму. Коэн шёл рядом и молчал. Она была благодарна ему за это — он чувствовал когда не нужно говорить.

Замок показался из-за деревьев — серый камень, те же башни, тот же флюгер. Лиэн смотрела на него и думала что снаружи он почти не изменился. Те же стены. Те же зубцы. Только вокруг теперь был забор с табличками и касса у входа.

— Готовы? — спросил Коэн у ворот.

Лиэн смотрела на замок.

Её замок.

— Да, — сказала она. — Готова.

Конец двенадцатой главы

Глава 13. Замок-музей

Касса у входа была маленькой — деревянная будка с окошком, женщина внутри с усталым видом человека который продаёт билеты с девяти утра. Коэн заплатил за двоих — Лиэн наблюдала как он достаёт из кармана бумажки и монеты, как женщина отсчитывает сдачу. Деньги здесь были другими — бумажными, лёгкими, без веса который она привыкла чувствовать в ладони.

— Держите, — Коэн протянул ей билет.

Она взяла. Маленький прямоугольник бумаги с надписью и цифрами.

— Что с ним делать?

— Показать на входе. Потом можно убрать.

Она кивнула.

Охранник у входа — пожилой, в синей форме — глянул на билеты и кивнул. Они вошли.

Первый зал ударил запахом.

Не затхлостью — нет. Старым камнем, воском, чем-то деревянным. Лиэн остановилась на пороге и просто стояла секунду. Закрыла глаза.

Этот запах она знала.

Это был запах замка. Её замка. Такой же — только тише, без дыма от факелов, без запаха конюшни который иногда доносился с ветром. Как будто взяли запах и убрали из него всё живое — оставили только камень и время.

— Всё в порядке? — спросил Коэн тихо.

Она открыла глаза.

— Да, — сказала она. — Просто запах.

Он посмотрел на неё — понял не всё но кивнул.

Они пошли дальше.

Первый зал был про основание — карты, макеты, витрины с предметами за стеклом. Лиэн шла медленно, читала таблички. Буквы те же, слова понятные — но некоторые вещи в витринах она узнавала.

Светильник. Бронзовый, с узором по ободку — такие висели в малом зале для совещаний. Здесь он лежал за стеклом с табличкой: предположительно XV век, назначение — освещение.

Назначение — освещение. Она едва не улыбнулась.

— Что-то не так? — спросил Коэн.

— Нет. — Она кивнула на светильник. — Я видела такой. Раньше.

Он посмотрел на витрину. Потом на неё. Промолчал.

Они шли дальше.

Второй зал был больше — высокие потолки, широкие окна которых раньше не было. Прорубили позже, поняла Лиэн — камень вокруг рамы другой, более светлый. Здесь висели портреты. Правители Мореи — длинный ряд, лицо за лицом. Она шла вдоль них медленно.

Незнакомые. Незнакомые. Незнакомые.

Потом — знакомое.

Она остановилась.

На портрете был мужчина — немолодой, в тёмном, с прямым взглядом и руками сложенными перед собой. Лицо она не знала — портрет написан не при жизни, художники всегда меняют. Но что-то в нём — в постановке плеч, в линии подбородка, в том как он держал голову — она знала. Видела каждый день.

Под портретом была табличка. Имя. Даты рождения и смерти — две цифры разделённые тире. Несколько строк о правлении.

Лиэн читала медленно.

Имя — его имя. Правление — его годы. При нём Морея выстояла в тяжёлое время. Запомнен как мудрый и справедливый правитель.

Она не дочитала до конца — Коэн подошёл ближе и она отвела взгляд. Даты она не успела увидеть — или не захотела. Она не была уверена.

— Знаете его? — спросил Коэн.

Пауза.

— Это мой отец, — сказала она тихо.

Коэн посмотрел на портрет. Потом на неё. Молчал.

Она стояла и смотрела на портрет ещё секунду — на знакомую линию плеч, на прямой взгляд. Он сидел вчера за завтраком и читал документ и пил из кружки. Живой, настоящий, с сединой у висков.

А здесь — краски и рама и табличка с тире между двумя датами.

— Пойдёмте, — сказала она.

Голос был ровным. Она умела это.

Третий зал — мебель, сундуки, столы за верёвочным ограждением. Лиэн обходила всё медленно. Узнавала — то форму стола, то узор на сундуке, то форму дверной ручки. Её мир лежал здесь за верёвочными ограждениями, под табличками с датами.

Она думала что будет больно. Но это было не больно — это было странно. Как смотреть на себя в зеркало которое показывает тебя через сто лет. Узнаёшь черты — но человек в зеркале другой.

— Лиэн, — сказал Коэн.

Она обернулась. Он стоял у дверного проёма.

— Там коридоры, — сказал он. — Жилые. Они открыты для посещения.

Она подошла.

Коридор был тот же.

Она поняла это сразу — ещё на пороге. Те же пропорции, тот же камень, то же направление окон. Только факелов не было — вместо них на стенах висели продолговатые светильники которые светили ровно и холодно. И не было запаха воска.

Она шла медленно.

Вот здесь — она помнила — всегда тянуло сквозняком из-под двери в кладовую. Дверь была замурована — ровный камень, почти без шва. Но она знала где она была.

Вот здесь — широкий подоконник где она иногда сидела с книгой. Теперь на нём стояла витрина с какими-то предметами.

Вот здесь — поворот направо, к восточному крылу.

Она повернула.

Коэн шёл следом молча.

Восточный коридор. Она шла и считала шаги — не специально, просто тело помнило. Двенадцать шагов от поворота. Пятнадцать. Восемнадцать.

Остановилась.

Стена. Пустая, без ничего. Только камень и один из холодных светильников над головой.

Здесь висела картина. Она знала это так же точно как знала где кладовая и где подоконник. Именно здесь она остановилась тогда. Посмотрела. И сделала шаг.

Картины не было.

— Что здесь? — спросил Коэн тихо.

— Здесь висела картина, — сказала она. — Там откуда я пришла. Именно здесь.

Он смотрел на стену.

— Теперь нет.

— Нет, — согласилась она.

Она подошла вплотную. Провела рукой по камню — холодный, шероховатый. Просто стена.

— А в музее, — сказала она не оборачиваясь, — та картина которую вы нашли. Где именно она висела?

— В третьем зале, — сказал Коэн. — Пойдёмте покажу.

Они вернулись — через коридор, через жилые залы, в третий. Коэн подвёл её к стене где теперь висела другая картина — пейзаж, река.

— Здесь, — сказал он. — Вот гвоздь ещё остался от той рамы.

Лиэн смотрела на гвоздь в стене. Потом огляделась — прикинула расстояние, направление, положение окон.

Она вернулась в коридор — быстро, Коэн за ней. Встала у пустой стены. Посмотрела на окна. Посмотрела на светильник.

Потом пошла обратно в третий зал. Встала у гвоздя.

— Это одно место, — сказала она.

— Что?

— Там и здесь. — Она показала — сначала на гвоздь, потом в сторону коридора. — Это одно и то же место. Просто с разных сторон стены. В разных временах.

Коэн стоял и смотрел на неё.

— Вы хотите сказать что обе картины висели в одном месте. Только одна — в вашем времени, другая — здесь.

— Да, — сказала Лиэн. — И кто-то это знал. Кто-то специально повесил ту картину именно здесь. Зная что с другой стороны — другая.

Тишина.

Где-то в соседнем зале экскурсовод что-то рассказывал группе туристов — голос доносился неразборчиво, методично.

Коэн первым нарушил молчание.

— Значит это не случайность, — сказал он.

— Нет, — сказала Лиэн. — Это не случайность.

Они смотрели друг на друга.

— Нам нужен ваш приятель, — сказала она. — Тот из особого отдела.

— Солан, — сказал Коэн. — Да. Нам нужен Солан.

Конец тринадцатой главы

Глава 14. Солан

Коэн позвонил Солану прямо у ворот музея.

Лиэн стояла рядом и наблюдала — она уже привыкла к телефону как к предмету, но разговор через него всё ещё казался ей странным. Человек говорит в маленький прямоугольник и где-то далеко другой человек слышит. Она понимала это умом — но не чувствовала.

— Солан, привет. — Коэн говорил коротко, по-деловому. — Нужно встретиться. Сегодня. Да, важно. — Пауза. — Нет, по телефону не буду. Увидимся. — Ещё пауза. — Через час. Знаешь где.

Убрал телефон.

— Он придёт? — спросила Лиэн.

— Придёт, — сказал Коэн. — Он всегда приходит когда я говорю что важно.

— Вы давно знакомы?

— Лет семь. Вместе учились. — Он чуть помолчал. — Он странный. Но надёжный.

— Странный как?

Коэн подумал секунду.

— Сами увидите, — сказал он.

Кафе было то же что вчера — маленькое, тёплое, с запотевшими окнами. Они пришли раньше Солана, заняли угловой столик. Лиэн заказала какао — уже без колебаний, она запомнила что оно здесь хорошее. Коэн взял кофе и смотрел на дверь.

Солан вошёл через двадцать минут.

Лиэн увидела его сразу — высокий, в длинном пальто, с папкой под мышкой. На папке крупными буквами: ОТДЕЛ-М. Двигался быстро, уверенно, с видом человека который всегда немного торопится и при этом всегда успевает. Увидел Коэна, кивнул — потом увидел Лиэн и на секунду замедлился.

Сел. Положил папку на стол — надписью вверх, как будто специально. Посмотрел на Лиэн внимательно, изучающе, без стеснения.

— Это Нора? — спросил он у Коэна.

— Это Лиэн, — сказал Коэн.

Солан перевёл взгляд на Коэна. Потом обратно на Лиэн.

— Лиэн, — повторил он. — Как принцесса Морейская.

Лиэн смотрела на него.

— Так это правда, — сказала она. — Я и есть Морейская принцесса.

Солан смотрел на неё секунду. Потом откинулся на спинку стула.

— Ну да, — сказал он. — А я Таэрион собственной персоной.

Лиэн чуть выпрямилась.

— Правда? — спросила она.

Коэн быстро встрял:

— Это шутка такая.

Лиэн перевела взгляд с Солана на Коэна. Помолчала секунду.

Шутка. Она понимала. Но когда Солан произнёс это имя — что-то в ней дрогнуло раньше чем она успела подумать. Таэрион бесследно исчез — это знали все в её время, это была загадка которую никто не мог разгадать. А она только что сама оказалась в другом веке через картину в коридоре. Если такое возможно с ней — почему не могло случиться с ним? Почему исчезновение Таэриона не могло быть тем же самым?

Мысль была быстрой. Почти безумной. Но она успела её подумать.

— Странные у вас шутки, — сказала она наконец.

Солан смотрел на неё — уже иначе. Что-то в его лице изменилось — не скепсис, что-то более внимательное.

— Она говорит серьёзно, — сказал он Коэну.