Наследие холста

— Да, — сказал Коэн.

— И ты говоришь серьёзно.

— Да.

Солан подозвал официантку — заказал кофе, двойной, без молока — и только потом снова посмотрел на Лиэн.

— Расскажите, — сказал он. Достал из папки блокнот и ручку. — Всё. С начала.

Она рассказывала коротко и по существу. Коридор, картина, шаг, музей. Коэн который нашёл её у той же картины. То что все видят в ней другую девушку. То что они обнаружили сегодня в замке — обе картины в одном месте, с разных сторон стены.

Солан слушал не перебивая. Пил кофе. Что-то писал в блокнот.

Когда она закончила — молчал секунду.

— Вы сказали коридор восточного крыла, — произнёс он наконец.

— Да.

— И вы уверены что это то же самое место что третий зал музея.

— Уверена, — сказала Лиэн. — Я выросла в том замке. Я знаю каждый коридор.

Солан кивнул — медленно, записал что-то.

— Картина которую вы видели там, — продолжил он. — Опишите.

— Замок на холме. Серое небо. Тяжёлые облака. — Она помолчала. — Только замок. Никого у ворот.

— А та что висела в музее — там был всадник, — сказал Коэн.

— Да, — подтвердил Солан. — Я её видел. — Он сделал пометку. — Значит две картины. Один и тот же вид, одно и то же место. Но разные.

— Оригинал и копия, — сказал Коэн.

— Или, — сказал Солан, — оригинал и нечто созданное специально. С конкретной целью. — Он закрыл блокнот. — Мне нужно проверить кое-что в архивах. И выяснить кто принёс ту картину в музей и когда.

— Как долго это займёт? — спросила Лиэн.

— День. Может два. — Он посмотрел на неё. — Вы пока остаётесь у Коэна?

— Да, — сказал Коэн.

— Хорошо. — Солан встал, взял папку. — Я свяжусь как только что-то найду.

— Подождите, — сказала Лиэн.

Он остановился.

— Вы сказали что знаете Таэриона, — произнесла она. — Из шутки.

Солан смотрел на неё.

— Все знают Таэриона, — сказал он. — Основатель Мореи. Первый правитель.

— Его проходят, — добавил Коэн. — В школе.

Лиэн повернулась к нему.

— В школе? — переспросила она.

— Ну да. Место где дети учатся. Читать, писать, история…

— Академия хранителей? — сказала Лиэн.

Коэн открыл рот. Потом закрыл. Что-то в его лице изменилось — он вспоминал.

— Да, — сказал он медленно. — Кажется на уроках истории нам говорили что в те времена это так и называлось. Академия хранителей. — Пауза. — Можно и так сказать.

Лиэн кивнула.

Солан стоял и смотрел на этот обмен — молча, с выражением человека который записывает всё не в блокнот а в голову.

— Таэриона помнят, — сказала Лиэн тихо. Не вопрос.

— Конечно, — сказал Коэн. — Его именем называют улицы. В учебниках целые главы. — Он пожал плечом. — Хотя никто не знает куда он пропал в конце.

Лиэн смотрела на него.

— Не знают?

— Нет. Просто исчез. Историки спорят до сих пор.

Тишина.

Лиэн опустила взгляд на кружку. Она думала о том что только что сама перенеслась через время — через картину, через что-то чему нет названия в её языке. И Таэрион бесследно исчез — без объяснений, без следа. Историки спорят. Детектив поднимал архивы.

А вдруг это одно и то же.

Она подняла взгляд на Солана.

— Вы тоже не знаете?

Солан чуть приподнял бровь.

— Я занимался этим делом, — сказал он — неожиданно серьёзно для человека который только что шутил. — Поднимал архивы. Летописи. — Пауза. — Ничего не нашёл.

Он сказал это без бравады — просто факт. Единственное дело которое он не раскрыл.

— Я свяжусь, — сказал он. Кивнул Коэну. И ушёл.

Он ушёл — быстро, с папкой под мышкой. Дверь закрылась.

Лиэн смотрела ему вслед.

— Странный, — сказала она.

— Говорил же, — сказал Коэн.

— Но надёжный?

— Да, — сказал Коэн. — Надёжный.

Лиэн кивнула. Взяла кружку с остывшим какао. Отпила.

Таэрион. Улицы названы его именем. Учебники. Историки которые спорят. Детектив который поднимал архивы и ничего не нашёл.

А вдруг нашла бы она.

Она смотрела в окно на Морею — шумную, живую, совсем не похожую на ту которую она знала. Но носящую те же имена. Помнящую тех же людей.

— Хорошо, — сказала она тихо.

— Что хорошо? — спросил Коэн.

— Что помнят, — сказала она.

Он смотрел на неё — не понимая до конца. Она не стала объяснять.

Некоторые вещи объяснить невозможно.

Конец четырнадцатой главы

Глава 15. Третий день

Нора проснулась от колоколов — уже привычно.

Девять ударов она научилась считать вечером. Утренние она ещё не знала сколько — просто слышала как они гудят сквозь камень и думала что надо запомнить. Потом. Сейчас она лежала и смотрела в балдахин и думала что третье утро подряд она просыпается в чужой кровати с запахом лаванды — и это почему-то уже не так страшно как первое.

Не хорошо. Просто не так страшно.

Она встала.

Эна пришла как всегда — с водой, с одеждой, молча и привычно. Нора оделась, дала заплести косу — на этот раз не думала как стоять и куда смотреть, просто стояла. Тело уже запомнило ритуал.

Это было странно — как быстро тело запоминает чужой порядок вещей.

За завтраком Тэрвин снова читал документы. Нора ела хлеб с сыром — она уже привыкла к вкусу, уже не ждала что будет что-то другое — и смотрела на него.

Три дня. Она видела его три дня. Каждое утро за этим столом, каждый вечер на совете. Он всегда читал что-то, всегда держал кружку в левой руке, всегда замечал когда она входила — поднимал взгляд, кивал, и снова в документы.

Сегодня он поднял взгляд и не вернулся сразу.

— Как спала? — спросил он.

— Лучше, — сказала она.

Это была правда. Она спала лучше — не хорошо, но лучше. Просыпалась только один раз а не три.

Тэрвин кивнул. Снова в документы.

Нора смотрела на него ещё секунду. Потом на свою кружку с отваром.

Что-то зацепило — маленькое, почти незаметное. Он спросил как она спала. Просто спросил. Не потому что должен был, не потому что так положено — просто спросил.

Она не стала об этом думать. Отпила отвар.

Занятие с Рельдом прошло лучше чем вчера.

Она уже знала что он строгий но справедливый — если отвечаешь по существу, не пытаешься казаться умнее чем есть, он доволен. Если мямлишь и уходишь от ответа — смотрит поверх бровей так что хочется провалиться сквозь пол.

Сегодня был язык — письменный, старые формы. Рельд диктовал, она писала. Буквы были похожи на знакомые но не совсем — пришлось приспосабливаться на ходу.

— Вы держите перо как мясник держит нож, — сказал Рельд.

— Извините, — сказала Нора.

— Не извиняйтесь. Исправляйте.

Она исправила. Он смотрел на её руку — поправил хват, отошёл. Она продолжила.

Через час занятие закончилось. Рельд собирал бумаги и не смотрел на неё.

— Завтра повторим, — сказал он.

— Хорошо.

— И прочитайте третью главу хроник Мореи. Ту что мы проходили в прошлый раз.

Нора открыла рот — и закрыла. В прошлый раз. Значит Лиэн читала. Значит книга где-то есть.

— Напомните где она лежит, — сказала она.

Рельд посмотрел на неё поверх бровей.

— В библиотеке, — сказал он. — Где всегда.

— Конечно, — сказала Нора. — Спасибо.

Библиотеку она нашла не сразу.

Пришлось пройти половину замка прежде чем наткнулась на нужную дверь — тяжёлую, дубовую, с железными петлями. Внутри пахло пылью и старой бумагой. Стеллажи под потолок, узкие проходы между ними, несколько столов у окна.

Нора стояла на пороге и смотрела.

Она никогда особо не любила библиотеки. В её жизни всё нужное было в телефоне — быстро, удобно, с поиском. Здесь был поиск другого рода: ходи между стеллажами и смотри на корешки.

Она пошла между стеллажами и смотрела на корешки.

Хроники Мореи нашлись на третьей полке с конца — толстый том в тёмном переплёте с золотыми буквами. Она взяла его, отнесла к столу у окна, открыла на третьей главе.

Читала медленно — буквы давались лучше чем вчера, смысл тоже. История Мореи — основание, первые годы, первые законы. Имена которые она уже слышала от Рельда. Места которые узнавала — площадь, река, замок.

За окном был двор — конюшни, несколько солдат у тренировочных мишеней. Она смотрела на них иногда — просто так, давая глазам отдых от текста.

Потом увидела того парня из Харума.

Он стоял в стороне от остальных — у дальней стены, с мечом, отрабатывал удары. Тот же что в коридоре три дня назад — жилистый, сосредоточенный. Она видела его мельком и не запомнила толком тогда. Сейчас смотрела чуть дольше.

Двигался хорошо. Методично, без лишнего.

Она вернулась к тексту.

После обеда она пошла к картине.

Каждый день после обеда — это уже стало ритуалом которого она сама не заметила как завела. Восточный коридор, восемнадцать шагов от поворота, серый замок на холме.

Она стояла перед ней и смотрела.

Никакого свечения. Никакого тепла от холста. Просто краска и ткань и чей-то труд.

— Слушай, — сказала она тихо. — Я не знаю как ты работаешь. Честно не знаю. Но что-то же должно быть — какое-то условие, какое-то слово, какое-то время суток. — Пауза. — Намекни хоть как-нибудь.

Картина молчала.

Нора вздохнула. Коснулась холста — привычно, без надежды. Ничего.

Она отступила на шаг. Смотрела на картину и думала что художник который её написал очень любил этот замок. Или очень хорошо его знал — каждый камень, каждый зубец. Видно было.

Кто-то в коридоре прошёл мимо — слуга с подносом, покосился на неё и пошёл дальше. Нора проводила его взглядом.

Три дня она здесь. Три дня держится. Не провалилась на совете, не провалилась у Рельда, не провалилась на завтраке. Иногда говорила не то — но по мелочи, и пока сходило.

Она не знала должна ли этим гордиться или это просто везение.

Наверное и то и другое.

Вечером за ужином Тэрвин рассказывал про гонца с юга — тот прибыл днём, привёз новости о торговых спорах на границе. Нора слушала и ела и кивала. Потом Тэрвин сказал что-то про совет на следующей неделе — расширенный, с приглашёнными старейшинами.

— Ты будешь присутствовать, — сказал он. Не вопрос.

— Да, — сказала Нора.

Он посмотрел на неё.

— Рельд говорит что ты занималась сегодня хорошо.

Нора почти поперхнулась отваром.

— Правда?

— Для него это означает что ты занималась нормально, — поправил Тэрвин. — От Рельда хорошо это комплимент.

— Понятно, — сказала Нора.

Он снова в документы. Она смотрела на него — на седину у висков, на привычный жест с кружкой в левой руке.

Рельд говорит. Он спрашивает как она спала. Он говорит ты будешь присутствовать — не как приказ, как само собой разумеющееся. Как будто она часть этого всего.

Она убрала взгляд. Отпила отвар.

Не думай об этом, сказала она себе. Просто не думай.

Ночью она лежала и считала в темноте.

Три дня. Картина не работает. Домой она не попала. Но и не провалилась — ни разу по-настоящему. Держится.

За окном Морея была тихой — только ветер в башнях и далёкий голос стражника на смене.

Она закрыла глаза.

Завтра снова Рельд. Завтра снова картина. Завтра снова завтрак с кружкой отвара и документами и вопросом как спала.

Она поймала себя на том что не думает об этом с ужасом.

Просто думает.

Это было странно.

Конец пятнадцатой главы

Глава 16. Третий день Лиэн

Лиэн проснулась рано.

Диван был мягким — слишком мягким, она не привыкла к такому. Первые две ночи почти не спала — лежала и слушала город за окном. Здесь ночью было не тихо — машины, чьи-то голоса, далёкая музыка. Другая тишина. Не её.

Сегодня за окном было серо — облачное утро, без солнца. Она лежала и смотрела в потолок чужой квартиры.

Белый потолок. Ровный, без трещин, без копоти от свечей.

Она встала.

Коэн уже был на кухне — гудела кофемашина. Лиэн вышла, села за стол. Он поставил перед ней кружку — с молоком, она уже не просила, он сам запомнил.

Она это заметила.

— Солан не звонил? — спросила она.

— Нет, — сказал Коэн. — Рано ещё.

Она кивнула. Взяла кружку.

За окном Морея просыпалась — внизу по улице шли люди, проехал трамвай, кто-то хлопнул дверью подъезда. Лиэн смотрела на всё это и думала что три дня назад она шла по коридору замка с книгами под мышкой. Три дня — и вот она сидит в чужой квартире в чужой одежде и пьёт кофе с молоком из кружки с нарисованным котом.

Кот на кружке смотрел на неё круглыми глазами.

— Коэн, — сказала она.

— Да.

— Чем вы занимаетесь сегодня?

Он чуть удивился вопросу.

— Работаю из дома. — Пауза. — Я могу отложить если нужно.

— Не нужно, — сказала она. — Занимайтесь. Я хочу посмотреть город. Одна.

— Одна?

— Я справлюсь.

Он помолчал секунду.

— Возьмите телефон, — сказал он. — Мой старый, я зарядил. Там моё имя — если что нажмите вот сюда и я перезвоню.

Он показал. Она смотрела внимательно — запомнила.

— Хорошо, — сказала она.

Морея встретила её прохладой и шумом.

Лиэн шла медленно — по тротуару, мимо витрин и кафе и людей которые куда-то торопились. Никто не смотрел на неё — все шли своими дорогами, в своих мыслях. Это было странно после замка где каждый слуга кланялся и каждый стражник знал её в лицо.

Здесь она была никто.

Это было — неожиданно приятно.

Она шла и смотрела. Витрина с одеждой — яркой, непривычной. Кафе с открытой дверью из которой пахло выпечкой. Цветочный лоток на углу — хризантемы и что-то оранжевое чего она не знала.

Остановилась у лотка.

— Что это? — спросила она у пожилой женщины за прилавком.

— Календула, — сказала женщина. — Берёте?

— Нет, — сказала Лиэн. — Просто смотрю.

Женщина пожала плечом и занялась другим покупателем.

Лиэн смотрела на цветы. Календула. Она знала это слово — в замке лекарь использовал её для настоев. Но живой, вот так, в ведре у дороги — никогда не видела в таком количестве.

Маленькая вещь. Но она остановилась.

Она пошла дальше — через площадь Каэлана, мимо колодца. Остановилась у скамейки, села. Смотрела на людей.

Они были разными — молодые и старые, торопливые и неспешные, с сумками и без. Говорили, смеялись, смотрели в телефоны. Никто не знал что рядом на скамейке сидит принцесса из другого века.

Она думала об отце.

Он сейчас в замке — читает документы, проводит совет, пьёт отвар из левой руки. Живой, настоящий. А здесь — портрет в музее с тире между двумя датами.

Она не читала даты. Намеренно не читала.

Но они там были.

Она встала и пошла дальше.

Книжный магазин она нашла случайно — просто увидела вывеску и зашла.

Внутри пахло бумагой — не старой, новой. Стеллажи, яркие обложки, люди которые ходили между полками с задумчивым видом.

Она шла между стеллажами и читала названия.

Потом остановилась.

На одной из полок — в разделе с надписью История — стояло несколько книг с знакомыми словами на обложках. Морея. Основание. Таэрион.

Она взяла одну.

Толстая, в твёрдой обложке, с картой на форзаце. Карта Мореи — она узнала очертания реки, холм с замком, горы вдали. Но город на карте был другим — большим, разросшимся, с улицами которых она не знала.

Она открыла оглавление.

Таэрион — глава третья. Основание замка — глава пятая. Период правления — глава восьмая.

Она листала медленно. Нашла главу про замок — там была гравюра, старая, чёрно-белая. Замок на холме, вид снизу. Башни чуть не те, пропорции немного неверные. Но узнаваемо.

Её замок. Нарисованный кем-то кто видел его только по чужим описаниям.

Она закрыла книгу. Посмотрела на цену — цифры на маленькой наклейке. Потом вспомнила что денег у неё нет.

Поставила книгу обратно.

Постояла секунду. Потом взяла снова и пошла к выходу.

— Девушка, — сказал кто-то за спиной.

Она обернулась. Молодой парень за кассой смотрел на неё.

— Книгу нужно оплатить.

Лиэн смотрела на него. Потом на книгу в руках. Потом снова на него.

— У меня нет денег, — сказала она просто.

Парень моргнул.

— Тогда… положите обратно?

— Да, — сказала она. — Конечно.

Она вернула книгу на полку. Вышла из магазина.

На улице остановилась. Подумала секунду. Достала телефон Коэна — нашла его имя, нажала как он показывал.

Он ответил сразу.

— Всё в порядке?

— Да, — сказала она. — Коэн. В книжном магазине на площади есть книга про историю Мореи. Я хотела бы её прочитать.

Пауза.

— Я куплю, — сказал он. — Подождите там.

Она ждала у входа. Он пришёл через десять минут — в куртке, немного запыхавшийся. Вошёл в магазин, вышел с книгой в бумажном пакете.

Протянул ей.

— Вот.

Она взяла. Смотрела на пакет.

— Благодарю, — сказала она.

— Не за что. — Он чуть помедлил. — Пойдёмте пообедаем? Я знаю место рядом.

Она посмотрела на него. Он стоял и ждал — спокойно, без нетерпения.

— Хорошо, — сказала она.

Они обедали в небольшом кафе за углом — Коэн взял что-то мясное, она попросила его выбрать за неё. Он выбрал суп — горячий, наваристый, с хлебом. Она ела молча и думала что суп здесь хороший. Другой чем дома, но хороший.

— Вы нашли что-нибудь интересное в городе? — спросил он.

— Календулу, — сказала она.

Он чуть улыбнулся.

— И?

— И книжный магазин. — Она помолчала. — Здесь много книг. У нас в библиотеке замка меньше.

— Здесь их печатают машинами, — сказал Коэн. — Быстро и много.

Лиэн подняла взгляд от тарелки. Посмотрела в окно — по улице как раз проехал автомобиль, большой, блестящий.

— Машинами, — повторила она медленно. — Я думала они возят людей и грузы. — Пауза. — А оказывается ещё и книги печатают.

Коэн смотрел на неё секунду. Потом понял.

— Не эти машины, — сказал он. — Другие. Специальные. Для печати.

— А, — сказала Лиэн. — Значит их несколько видов.

— Да, — сказал Коэн. — Много видов.

Она кивнула — серьёзно, как кивают когда принимают к сведению важную информацию.

— Это объясняет, — сказала она.

Они помолчали. Хорошим молчанием — таким каким бывает между людьми которым не нужно заполнять тишину.

Вечером она читала книгу про историю Мореи.

Коэн работал за столом — что-то печатал, иногда говорил по телефону вполголоса. Она сидела на диване, ноги подобраны под себя, книга на коленях.

Читала про Таэриона. Про основание. Про первые годы.

Некоторые вещи были неверными — мелкие детали, даты чуть сдвинуты, имена искажены. Она делала мысленные пометки. Некоторые вещи были точными — удивительно точными для книги написанной через века.

В десятом часу телефон Коэна зазвонил.

Он взял. Послушал. Сказал несколько слов. Положил.

Посмотрел на неё.

— Солан, — сказал он. — Завтра утром. Говорит нашёл кое-что.

Лиэн закрыла книгу.

— Хорошо, — сказала она.

Она легла спать раньше чем обычно — книга осталась на столике заложенная страницей про исчезновение Таэриона.

Закрыла глаза.

Конец шестнадцатой главы

Глава 17. Чужая жизнь

Нора засыпала долго.

Лежала в темноте, смотрела в балдахин, слушала как в замке пробили часы — девять, потом через какое-то время снова. Думала о картине. О том что завтра снова попробует. О том что уже три раза пробовала и ничего.

Потом — провалилась.

Сначала было темно.

Потом — свет. Не факельный, не свечной — другой. Ровный, холодный, электрический. Через большое окно. Незнакомое окно — широкое, без ставней, с тонкой рамой.

Она сидела за столом в кафе.

Нет — не она. Она видела как сидит за столом — но это было не её тело, не её руки на столешнице, не её ощущение стула под собой. Как будто она смотрела чужими глазами и чувствовала чужое тело — одновременно изнутри и снаружи.

Напротив сидели двое.

Одного она узнала сразу.

Коэн.

Он сидел и смотрел — с тем выражением которое она знала. Беспокойным, внимательным. Только смотрел он не на неё — на кого-то кто сидел в её теле и говорил её голосом.

Нора хотела сказать что-то — но не могла. Она была только наблюдателем.

Второй мужчина был незнакомым — высокий, в длинном пальто, с папкой на столе. Он что-то говорил — она слышала слова но смысл ускользал, как бывает когда понимаешь что разговор важный но не можешь уловить суть.

Потом всё смазалось.

Темнота. Потом — улица.

Она стояла у цветочного лотка — одна. Вёдра с цветами, оранжевые, яркие. Она смотрела на них и откуда-то знала: календула. Не вспоминала — просто знала, как знают очевидное.

Пожилая женщина за прилавком что-то говорила. Она отвечала — но что именно, не слышала.

Потом — книжный магазин. Полки, запах новой бумаги. Она держала в руках книгу — толстую, с картой на обложке. Река, холм с замком, горы. Она листала страницы. Потом — касса, молодой парень, какой-то разговор. Она возвращала книгу на полку.

Вышла на улицу. Достала телефон. Нажала что-то. Ждала.

Потом Коэн — появился быстро, немного запыхавшийся, с бумажным пакетом. Протянул ей. Она взяла.

Потом — тихая комната. Вечер. Диван, за окном огни города, Коэн за столом что-то печатает. Она сидит с книгой на коленях и читает. Тихо. Спокойно.

Она смотрела на Коэна.

И снова темнота.

Нора проснулась резко.

Балдахин. Лаванда. Замок.

Она лежала и дышала — быстро, потом медленнее. Сердце успокаивалось.

Сон.

Но — не сон. Она лежала и понимала что это было не похоже на сон. Сны расплываются сразу как просыпаешься — этот не расплывался. Коэн с беспокойным лицом — чётко. Незнакомый мужчина с папкой — чётко. Календула в вёдрах — чётко. Книга с картой — чётко.