Наследие холста

Лиэн смотрела на всё это сверху и думала о том что хороший правитель должен знать свой город не только с высоты стены. Нужно ходить по нему — по этим кривым улицам и шумным рынкам, разговаривать с людьми, слышать не доклады а живые голоса.

Отец это умел. Она училась.

Позади послышались шаги — лёгкие, уверенные. Она не обернулась.

— Красивый город, — сказал Олдан.

Он встал рядом — не вплотную, на правильном расстоянии — и тоже смотрел вниз.

— Красивый, — согласилась Лиэн.

— У нас в Харуме нет таких городов. Есть поселения, есть торговые точки. Но чтобы вот так — камень на камне, улица на улице…

— Харум строился по-другому.

— Да. Мы привыкли двигаться. — Он помолчал. — Но это тоже красиво. По-своему.

Лиэн посмотрела на него.

— Ты часто бываешь в замках?

— Первый раз.

— И как?

Он подумал секунду.

— Большой, — сказал он. — И надёжный. Чувствуется что стоит давно и стоять будет долго.

— Тариан строил его для корпуса стражей архонта, — сказала Лиэн. — Там, — она кивнула в сторону северо-восточного угла, — самая старая башня. С неё всё и началось.

Олдан посмотрел туда. Помолчал.

— У нас в семье говорили что Элдан помогал Тариану строить этот замок, — сказал он тихо. — Дед рассказывал детям. Те — своим. И так дошло до меня.

Лиэн ничего не сказала. Смотрела на город.

Река блестела внизу. Площадь Каэлана шумела рынком. Где-то в переулке смеялись дети.

Они стояли рядом молча — и молчание было не неловким а просто тихим. Таким каким бывает между людьми которые говорят об одном и том же не нуждаясь в словах.

Вечером Тэрвин зашёл к ней в покои — редкость, обычно они виделись за общим столом или на совете.

Сел напротив. Посмотрел на неё.

— Что думаешь об Олдане?

Лиэн отложила книгу.

— Внимательный, — сказала она. — Немногословный. Держится хорошо.

— Это я сам вижу. Я спросил что ты думаешь.

Она помолчала.

— Думаю что он из тех людей которым можно доверять спину, — сказала она наконец. — Это редкость.

Тэрвин кивнул — медленно, как человек который уже думал о том же самом.

— Редкость, — согласился он. Встал. — Спокойной ночи, Лиэн.

— Спокойной ночи.

Дверь закрылась. Лиэн сидела в тишине с книгой на коленях и смотрела в огонь свечи.

Думала об Олдане. О площади Каэлана. О том что история иногда умеет возвращаться — не громко, не с фанфарами, а тихо. Просто приходит однажды утром на тренировочный двор и начинает отрабатывать удары.

Она открыла книгу.

За окном Морея засыпала.

Конец четвертой главы

Глава 5. Подружки

Они встретились в кафе на углу площади Каэлана — там где всегда, за угловым столиком у окна который каким-то образом всегда оказывался свободным когда они приходили. Нора решила что это добрый знак и давно перестала проверять эту теорию.

Подруг было двое.

Мэйли — высокая, громкая, с короткими волосами которые она красила каждые два месяца в новый цвет и сейчас они были медно-рыжими. Работала в дизайн-студии, говорила быстро и перебивала всех включая себя. Сэна — тихая, маленькая, с большими очками и привычкой подбирать ноги под себя даже на кафейных стульях. Она вела бухгалтерию в небольшой компании и читала по три книги в месяц о чём регулярно никому не рассказывала потому что никто не спрашивал.

Они дружили с университета — семь лет, разные районы, разные ритмы, но угловой столик всегда свободен.

Нора пришла последней.

— Опять, — сказала Мэйли без осуждения — просто констатация.

— Пять минут, — сказала Нора садясь.

— Пятнадцать.

— Десять максимум.

— Заказывай уже, — сказала Сэна не отрываясь от меню хотя знала его наизусть.

Кофе принесли быстро. Мэйли взяла капучино с корицей, Сэна — зелёный чай который здесь почему-то всегда был хорошим, Нора — американо без всего. За окном площадь жила своей послеполуденной жизнью: голуби у колодца, двое студентов на ступенях вяза, женщина с коляской которая никак не могла припарковаться у тротуара.

— Ты видела что Рита открыла новый аккаунт? — спросила Мэйли.

— Какая Рита?

— Ну Рита. Рита с потоком старше. Рыжая.

— Нас было четыре рыжих на потоке.

— Та которая встречалась с Денисом.

— А, эта Рита. Нет не видела. Зачем ей новый аккаунт?

— Говорит старый заспамили. — Мэйли отхлебнула капучино. — Хотя я думаю она просто хочет начать с чистого листа после того как они расстались.

— Они расстались?

— Ещё месяц назад.

— Ты мне не говорила.

— Говорила. Ты не слушала.

Нора подумала. Возможно.

— Ну и правильно что расстались, — сказала она. — Он был скучный.

— Зато надёжный, — сказала Сэна.

— Надёжный и скучный это не одно и то же? — спросила Нора.

— Нет, — сказала Сэна просто. — Совсем не одно и то же.

Мэйли уже переключилась на другую тему — рассказывала про клиента который хотел логотип одновременно строгий и игривый, минималистичный и запоминающийся, современный и классический. Нора слушала и смеялась в нужных местах. За окном женщина с коляской наконец припарковалась.

— Слушайте, — сказала Мэйли в какой-то момент поставив чашку на блюдце с лёгким стуком — жест означавший что она переходит к делу. — Давайте завтра в музей.

— В какой? — спросила Сэна.

— Ну в наш. В замок. Там новая выставка открылась — что-то про основание Мореи, про Тариана, карты старые, артефакты. Я читала что интересно.

— Ты читала? — удивилась Нора.

— Я иногда читаю.

— Я как раз давно хотела, — сказала Сэна. — Там ещё говорят виды хорошие со стен. Можно подняться.

— Нора? — Мэйли посмотрела на неё. — Ты снимала бы. Там наверняка хороший контент.

Нора посмотрела в окно. На холме над городом, над крышами и зеленью, серел замок — башни, флюгер, старый камень. Она видела его каждый день и почти никогда не смотрела на него специально.

— Ладно, — сказала она. — Давайте в музей.

Они просидели ещё часа полтора — говорили обо всём и ни о чём, как умеют только старые друзья которым не нужно поддерживать разговор, которые могут молчать минуту и потом продолжить с середины предложения. Мэйли рассказала про маму которая снова советует ей переехать в квартиру побольше. Сэна — про книгу которую сейчас читает, про историю одной семьи через три поколения. Нора рассказала про картины на ярмарке и в магазине Герта — один и тот же художник, один и тот же чужой город.

— Странно, — сказала Мэйли.

— Атмосферно, — сказала Сэна. — Пришли тебе фото.

— Пришлю.

— А ты не узнала что за город? — спросила Мэйли.

— Нет. Художник сказал что это город который должен был существовать но не существует.

— Жутковато.

— Или романтично, — сказала Сэна.

— Это одно и то же? — спросила Нора.

— Иногда, — сказала Сэна и спрятала улыбку за чашкой чая.

Они выходили когда в дверях столкнулись с Коэном.

Он явно не ожидал — притормозил, посмотрел на Нору. Она посмотрела на него.

— О, — сказала она. — Привет.

— Привет, — сказал он. И больше ничего — просто смотрел на неё с тем выражением которое она давно научилась не замечать.

— Ты сюда? — спросила Мэйли кивнув на кафе.

— Да, встречаюсь с другом.

— Садись к нам, — предложила Мэйли.

— Мы уходим, — сказала Нора.

— Я знаю, — сказал Коэн ровно. — Ничего страшного. — Он посмотрел на Нору. — Ты получала мои сообщения?

— Да, просто была занята. Отвечу.

— Хорошо.

Пауза. Короткая, но заметная — Мэйли скосила глаза на Сэну, Сэна смотрела в сторону с нейтральным видом человека который всё видит и ничего не говорит.

— Завтра в музей идём, — сказала Мэйли Коэну. — В замок. Пойдёшь?

— Мэйли, — сказала Нора.

— Что? Я просто спрашиваю.

Коэн смотрел на Нору — не на Мэйли которая его позвала, на Нору.

— Не хочу мешать, — сказал он.

— Ты не помешаешь, — сказала Мэйли.

— Мэйли, — повторила Нора чуть тверже.

Коэн чуть улыбнулся — не обиженно, просто как человек который привык.

— В другой раз, — сказал он. — Хорошо сходите.

Он прошёл внутрь. Нора вышла на улицу. Мэйли и Сэна вышли следом.

На площади Каэлана Мэйли некоторое время молчала — рекорд для неё — потом не выдержала.

— Он хороший.

— Знаю, — сказала Нора.

— Тогда почему ты…

— Мэйли.

— Всё, молчу.

Они дошли до угла где расходились в разные стороны, обнялись, договорились встретиться завтра у входа в музей в полдень.

Нора шла домой одна.

Площадь осталась позади. Коэн остался в кафе. На холме над городом темнел замок — она не посмотрела в ту сторону.

Дома она открыла переписку с Коэном. Посмотрела на его последнее сообщение. Написала: «Завтра иду в музей с девочками. Как ты?»

Отправила. Закрыла телефон.

Легла спать.

За окном Морея тихо гудела вечерним городским гулом — машины, чьи-то голоса, далёкая музыка из открытого окна.

Обычный вечер.

Конец пятой главы

Глава 6. Музей

Нора проснулась в половине одиннадцатого.

Полежала минуту глядя в потолок — трещина у левого угла была на месте. Потянулась за телефоном. Коэн ответил на её вчерашнее сообщение ещё ночью: «Хорошо. Удачно сходить». Коротко, без лишнего. Она убрала телефон и встала.

Душ, кофе, выбор одежды — сегодня музей, значит что-то между удобным и фотогеничным. Она перебрала три варианта, остановилась на четвёртом — бежевое пальто, тёмные джинсы, ботинки на низком каблуке. Встала перед зеркалом, оценила. Годится.

Телефон завибрировал.

Мэйли.

«Норааа прости пожалуйста. Клиент внезапно перенёс встречу на сегодня на полдень. Не могу никак. Идите без меня, потом расскажете».

Нора написала в ответ: «Ладно» — и открыла чат с Сэной.

Сэна опередила её.

«Нора, мне так жаль. Мама приехала без предупреждения. Совсем без предупреждения. Прямо сейчас стоит у двери. Я не могу её бросить. Простишь?»

Нора посмотрела на оба сообщения. Потом на себя в зеркало. Потом за окно — небо было серым но без дождя, замок на холме темнел в утренней дымке.

Она могла не идти. Диван никуда не денется, контент можно снять в другой день, музей стоит здесь сколько лет и простоит ещё столько же.

Но виды со стен. Старые залы, камень, артефакты. Это же минимум пять хороших кадров если повезёт со светом. А свет сегодня мягкий — пасмурно, без резких теней, для фото идеально.

Она надела пальто и вышла.

До музея было минут двадцать пешком — через площадь Каэлана, потом вверх по улице которая петляла серпантином к холму, потом через небольшой парк где росли старые каштаны и стояли скамейки которые летом всегда были заняты а сейчас пустовали. Нора шла неторопливо, снимала по дороге — каштаны, мокрая мостовая, вид на город снизу вверх с перспективой уходящей к замку.

У входа в музей стояла небольшая очередь — несколько туристов с рюкзаками, семья с детьми, пожилая пара. Нора купила билет, взяла буклет который сразу убрала в карман не читая и вошла.

Внутри было тихо и пахло старым камнем.

Музей занимал несколько залов нижнего этажа и часть башни — там где раньше были жилые покои теперь стояли витрины с артефактами и висели карты на стенах. Нора шла медленно, снимала — старинное оружие за стеклом, карта Мореи трёхвековой давности, макет замка каким он был при основании. Экскурсионная группа прошла мимо за гидом — она услышала краем уха про Тариана и корпус стражей архонта, про первые годы Мореи, про то как строился город.

В третьем зале она остановилась.

На стене среди других полотен висела картина.

Большая — почти в человеческий рост. Замок на холме, написанный с такой точностью что было видно каждую башню, каждый зубец стены, каждый камень кладки. Небо над замком было тяжёлым, предгрозовым — серо-лиловым, с рваными облаками. И внизу, у подножия холма, у самых ворот — всадник. Рыцарь на тёмном коне, в доспехах, с опущенным забралом. Стоял неподвижно — как будто ждал. Или охранял. Или угрожал — отсюда было непонятно.

Нора смотрела на него.

Она видела этот замок каждый день из окна — с другого ракурса, снизу, с улицы. Но здесь он был другим. Написанным с любовью и одержимостью одновременно — так же как те картины на ярмарке и в магазине Герта.

Она прочитала табличку под полотном.

«Неизвестный автор. Предположительно современник основания замка. Частная коллекция, передана в дар музею».

Нора достала телефон.

Кадр общий — хорошо. Кадр средний — тоже. Она подошла ближе чтобы поймать всадника крупно — детали доспеха, опущенное забрало, тёмный конь. Ещё чуть ближе. Протянула руку чтобы скорректировать угол.

Коснулась холста.

И мир исчез.

Телефон упал на паркет.

Лиэн шла по коридору восточного крыла после обеда — возвращалась из библиотеки с двумя книгами под мышкой. Коридор был длинный, прохладный, с факелами через каждые десять шагов и узкими окнами из которых в этот час лился косой послеполуденный свет.

На середине коридора она притормозила.

Здесь всегда висела эта картина — она видела её тысячу раз, с детства, не замечала как не замечают привычные вещи. Замок на холме, серо-лиловое небо, тяжёлые облака. Написано кем-то из Харума — так говорила мать, давно, когда Лиэн была маленькой. Художник приехал с торговым обозом и попросил разрешения нарисовать замок. Тариан разрешил. Картина осталась.

Лиэн смотрела на неё секунду — просто так, без причины. Замок на картине был именно таким каким она его знала: башни, зубцы, камень. Только небо на картине всегда казалось тяжелее чем в жизни.

Она сделала шаг.

И мир исчез.

Книги упали на каменный пол. Звук разлетелся по пустому коридору и затих.

Коэн пришёл в музей в двенадцать двадцать.

Опоздал — встреча затянулась, он торопился, купил билет почти бегом и вошёл в первый зал. Огляделся. Небольшая экскурсионная группа, несколько одиночных посетителей, пожилая пара у витрины с оружием.

Норы не было.

Он прошёл во второй зал, в третий. Заглянул в башню — там шла другая группа. Вернулся в третий зал и остановился.

У одной из картин на полу лежал телефон.

Он подошёл. Поднял. Экран треснул — тонкая линия наискосок. На экране — заблокированный, но он узнал чехол. Розовый, с потёртым углом. Нора теряла его раз пятнадцать и каждый раз находила.

Коэн огляделся.

В дальнем углу зала у той же картины стояла девушка в бежевом пальто. Стояла спиной, очень прямо — смотрела на полотно не шевелясь. Что-то в этой неподвижности было странным.

— Нора, — сказал он.

Девушка резко обернулась.

Норино лицо. Но взгляд был такой что он на секунду забыл что хотел сказать. Широко открытые глаза, напряжённые плечи, дыхание чуть быстрее чем нужно. Она смотрела на него — и явно не узнавала.

— Кто вы? — спросила она. Голос ровный но в нём что-то держалось на краю.

— Коэн. — Он шагнул ближе. — Нора, ты в порядке?

Она не отреагировала на имя — просто смотрела на него, потом быстро — по залу, по окнам, по витринам. Как человек который пытается понять где находится.

— Это… — она запнулась. — Это что за место?

— Музей. — Он остановился в паре шагов. — Нора, что случилось?

— Музей, — повторила она — как будто слово что-то значило. Потом снова на него. — Вы знаете меня?

— Знаю тебя сто лет. — Он протянул ей телефон. — Вот, подняли с пола.

Она посмотрела на телефон — осторожно, как смотрят на незнакомый предмет. Взяла. Повертела в руках. Нажала что-то — экран не реагировал, заблокирован.

— Нора. — Он говорил мягко, как говорят с человеком которому плохо. — Что произошло? Ты упала? Тебе плохо?

— Я не… — она снова запнулась. Сглотнула. Посмотрела на него прямо. — Я не понимаю где я. Только что я была в другом месте. Совсем в другом.

Пауза.

— В каком месте? — спросил он осторожно.

Она открыла рот. Закрыла. Снова посмотрела по сторонам — на высокие потолки, на витрины, на окна за которыми был виден современный город. Что-то в её лице менялось — растерянность, попытка собраться, снова растерянность.

— Я не знаю как объяснить, — сказала она наконец. Тихо. — Я правда не знаю.

— Как тебя зовут? — спросил он вдруг.

Она чуть удивилась вопросу. Потом ответила просто:

— Лиэн.

Коэн кивнул — спокойно, как будто это был нормальный ответ. Внутри что-то дёрнулось — но он отложил это на потом. Сейчас важнее другое.

— Хорошо, — сказал он ровно. — Лиэн. Ты ударилась головой? Упала?

Она смотрела на него. Потом медленно покачала головой.

— Нет. Я просто… шла. И оказалась здесь.

— Понятно. — Он не понимал ничего но голос держал ровным. — Пойдём сядем, хорошо? Там скамейка у выхода. Посидишь, придёшь в себя.

Она оценивала его секунду — внимательно, серьёзно. Потом кивнула.

Они пошли к выходу. Коэн шёл рядом и думал что надо вызвать врача — человек не помнит как сюда попал, называет чужое имя, смотрит на всё вокруг как будто видит впервые. Это не норма. Это явно не норма.

Но сначала — скамейка. Сначала пусть сядет.

Нора. То есть — она. То есть — Лиэн.

Он не знал что думать. Пока не знал.

Конец шестой главы

Глава 7. Замок

Нора пришла в себя на каменном полу.

Это был первый факт — твёрдый, холодный, неопровержимый. Камень под руками, камень под коленями, камень куда ни посмотри. Она несколько секунд просто стояла на четвереньках и смотрела на него — серый, крупный, отполированный тысячами ног до матового блеска.

Потом подняла голову.

Коридор.

Длинный, с низкими сводчатыми потолками, с факелами на стенах через равные промежутки. Факелы горели — настоящие, с живым огнём, с запахом дыма и горячего воска. Узкие окна — стрельчатые, без стекла, просто проёмы в толстой каменной стене — пропускали холодный воздух и серый дневной свет.

Нора медленно встала.

Ноги держали. Голова не кружилась. Она сделала шаг, потом ещё один — просто чтобы проверить что ноги вообще работают. Работали.

— Что, — сказала она вслух. Не вопрос — просто слово.

Эхо ушло по коридору и вернулось.

У её ног лежали две книги — толстые, в тёмных кожаных переплётах, явно чужие. Она смотрела на них секунду. Потом огляделась в поисках телефона — инстинктивно, рефлекторно. Телефона не было. Был кофе в термосе — нет, термоса тоже не было. Вообще ничего не было кроме неё самой и этого коридора и двух чужих книг на полу.

— Хорошо, — сказала она. — Хорошо.

Это было совсем не хорошо.

Паника накатила быстро — горячая, плотная, она почувствовала её в груди как сжатый кулак. Сердце ударило быстрее. Руки стали чуть влажными. Она сделала вдох — медленный, через нос, как делала перед прямыми эфирами когда волновалась и не хотела чтобы это было заметно.

Выдох.

Ещё раз.

Кулак в груди разжался — не ушёл, но разжался. Она умела это. Пять лет перед камерой учат держать лицо когда внутри всё не так. Это была не смелость — это была привычка. Мышечная память человека который каждый день играет роль.

Сейчас роль была одна: не выдать себя пока она не поймёт что происходит.

Она пошла по коридору.

Не потому что знала куда — просто стоять на месте было хуже. Коридор уходил в обе стороны одинаково — факелы, камень, узкие окна. Она выбрала направление наугад и пошла.

Через несколько шагов притормозила у окна.

Выглянула.

Внизу был город.

Не её город — совсем другой. Деревянные дома с низкими крышами, кривые улицы, люди в странной одежде. Река блестела вдали — широкая, та же самая река, она узнала изгиб. Но всё остальное было другим. Никаких высоток, никаких машин, никакого асфальта. Дымы из труб, телеги на дорогах, запах — она втянула воздух — дыма и навоза и чего-то печёного.

Нора смотрела вниз долгую секунду.

Та же река. Те же горы на горизонте. Другое всё остальное.

— Ладно, — сказала она наконец. — Ладно.

Это тоже было совсем не ладно. Но паника снова попыталась подняться — и она снова её осадила. Вдох. Выдох. Лицо спокойное. Плечи расправлены. Она столько раз делала вид что всё под контролем когда ничего не было под контролем — в прямых эфирах, в неловких интервью, в ситуациях когда текст забыт а камера пишет — что тело само знало что делать.

Никогда не думала что это пригодится вот так.

Она отошла от окна и продолжила идти.

Думала — быстро, отрывочно, как думают когда надо срочно придумать что-то разумное. Галерея. Картина. Она коснулась холста. И оказалась здесь. Значит это как-то связано. Значит нужно найти похожую картину и попробовать снова — и она вернётся обратно. Логично. Наверное логично.

Или нет.

Главное пока — не делать ничего резкого. Осмотреться. Понять где она. Не привлекать внимания.

Она почти налетела на служанку за поворотом — молодая девушка с корзиной белья едва успела отскочить.

— Ваше высочество! — Девушка побледнела. — Простите, я не видела вас, я…

Ваше высочество.

Нора почувствовала как внутри что-то сдвинулось — не от страха, от неожиданности. Её назвали «ваше высочество». Значит она выглядит как кто-то. Значит у неё здесь есть роль.

Роль она умела играть.

— Всё нормально, — сказала она — ровно, спокойно, именно так как говорят люди которых не нужно успокаивать. — Не бойся.

Служанка смотрела на неё с испугом — и с облегчением.

— Ваше высочество, вас искали. Кардон спрашивал где вы, совет начнётся через…

— Подожди, — сказала Нора. — Подожди секунду.

Служанка замолчала.

Нора смотрела на неё. Молодая, лет шестнадцати, в простом платье и переднике. Смотрит как на принцессу. Называет «ваше высочество».

Принцесса. Хорошо. Значит она принцесса.

— Как тебя зовут? — спросила Нора.

— Эна, ваше высочество.

— Эна. — Нора кивнула. — Проводи меня до малого зала.

Эна моргнула — видимо принцесса всегда знала где малый зал — но спорить не стала. Кивнула и пошла вперёд.

Нора шла следом и думала: главное говорить меньше. Слушать больше. Смотреть на людей и понять кто есть кто. Она делала это на каждом новом мероприятии когда не знала никого — заходила в комнату, несколько минут молчала, слушала, и через полчаса уже знала кто здесь главный, кто хочет казаться главным и кто на самом деле всё решает.

Навык оказался неожиданно универсальным.

Малый зал оказался именно таким каким она его себе представила — тесный, деловой, с длинным столом и картами на стенах. За столом сидели несколько мужчин в серьёзных лицах — они встали когда она вошла. Во главе стола стоял высокий мужчина с тёмными волосами и осанкой человека привыкшего что его слушают.