Наследие холста

Он посмотрел на неё.

— Лиэн, — сказал он. — Наконец.

Лиэн. Значит её здесь так зовут.

Нора прошла к своему месту — она вычислила его по тому что оно было единственным свободным по правую руку от главного — и села. Положила руки на стол. Посмотрела прямо перед собой.

Все смотрели на неё.

— Продолжайте, — сказала она.

Высокий мужчина — Кардон, решила она, это точно Кардон — чуть приподнял бровь. Потом кивнул и заговорил. Она слушала — про дороги, про запасы, про какой-то спор у ворот. Кивала в нужных местах. Один раз сказала что-то — коротко, первое что пришло в голову исходя из услышанного — и это оказалось достаточно разумным чтобы никто не удивился.

Совет шёл своим ходом.

Нора сидела и думала что надо найти ту картину в коридоре. Что надо разобраться что вообще происходит. Что надо…

— Лиэн.

Она подняла глаза. Кардон смотрел на неё.

— Что думаешь?

Все ждали.

Нора не знала что думать. Она понятия не имела о чём шла речь последние две минуты. Она смотрела на карту перед собой — большую, подробную — и думала: ну же, ну.

— Думаю что нужно сначала проверить, — сказала она. — Прежде чем принимать решение.

Пауза.

Кардон кивнул.

— Разумно, — сказал он.

Нора мысленно выдохнула.

Пять лет перед камерой. Кто бы мог подумать что это спасёт ей жизнь.

После совета Кардон догнал её в коридоре.

— Лиэн.

Она остановилась. Обернулась.

Он смотрел на неё — внимательно, чуть дольше чем нужно. Она не знала как он смотрел обычно но почувствовала что сейчас что-то не так.

— Ты сегодня странная, — сказал он.

— Устала, — сказала она. Первое что пришло в голову.

Он смотрел на неё ещё секунду.

— Ложись пораньше.

— Да.

Он кивнул и пошёл дальше. Нора смотрела ему в спину и думала: прошло. На этот раз прошло. Долго так не продержится — рано или поздно скажет что-то не то, сделает что-то не так. Нужно разобраться быстро.

Она развернулась и пошла обратно в коридор.

Книги всё ещё лежали на полу — там где упали. Она подняла обе. Посмотрела на картину.

Замок на холме. Серо-лиловое небо. Тяжёлые облака.

Никакого всадника.

Нора смотрела на картину долго. В музее была та же картина — почти та же — но с всадником у ворот. Здесь всадника не было. Значит это не одно и то же полотно. Значит там было что-то другое.

Она протянула руку и осторожно коснулась холста.

Ничего.

Просто холст. Просто краска. Холодная и неподвижная.

Она опустила руку.

— Отлично, — сказала она тихо в пустой коридор. — Просто отлично.

Эхо ушло по камню и вернулось.

Нора прислонилась спиной к стене напротив картины и медленно сползла вниз — до пола, обняла колени руками. Первый раз за всё это время позволила себе просто сидеть и не держать лицо.

Никакой камеры. Никакой аудитории. Только холодный камень и факелы и запах воска.

— Ладно, — сказала она в тишину. — Ладно. Думаем.

И начала думать.

Конец седьмой главы

Глава 8. Скамейка

Скамейка у выхода из музея была деревянной, с металлическими подлокотниками, холодной насквозь.

Лиэн сидела прямо — руки на коленях, спина не касается спинки. Коэн сидел рядом на расстоянии — не вплотную, но и не далеко. Смотрел на неё иногда, иногда на людей которые проходили мимо. Не давил. Просто был рядом.

Она это заметила.

Снаружи Морея шумела — машины, голоса, чьи-то каблуки по асфальту. Лиэн слушала и смотрела прямо перед собой. Пыталась собрать происходящее в нечто понятное. Получалось плохо.

Коридор замка. Картина на стене. Шаг — и всё исчезло. И вот она здесь, на деревянной скамейке, в одежде которая сидит на ней правильно но ощущается чужой, рядом с незнакомым мужчиной который смотрит на неё с беспокойством и называет её именем которое не её.

— Вам лучше? — спросил Коэн.

— Немного, — сказала она. Это было правдой — паника отступила, осталась тихая настороженность.

Он кивнул. Не стал развивать тему.

Она покосилась на него. Тёмные волосы, спокойное лицо, руки сложены на коленях — терпеливо, без нервозности. Он явно не понимал что происходит — но не показывал этого. Просто сидел и ждал.

Надёжный, подумала она. Таких людей видно сразу.

— Коэн, — сказала она.

— Да.

— Вы сказали что знаете меня. — Она говорила осторожно, взвешивая каждое слово. — Давно?

Он посмотрел на неё — чуть удивлённо, но ответил.

— Года три. Познакомились на вечеринке у общих друзей. — Пауза. — Ты не помнишь?

— Нет, — сказала она просто.

Он принял это без лишних вопросов. Достал телефон — нашёл что-то, повернул экран к ней. Фотография: он и девушка на каком-то празднике, смеются, у обоих стаканы в руках. Девушка была она — то есть выглядела как она. Те же черты лица, тот же рост. Но смеялась иначе — громко, запрокинув голову.

Лиэн смотрела на фотографию.

Это не она смеялась так. Она никогда не смеялась запрокинув голову — мать говорила что это некрасиво. Но девушка на фото явно об этом не думала.

— Как её зовут? — спросила Лиэн.

Коэн опустил телефон.

— Нора, — сказал он медленно. — Тебя зовут Нора.

— Меня зовут Лиэн, — сказала она.

Пауза.

Он смотрел на неё. Она смотрела на него. Мимо прошла женщина с собакой, собака покосилась на них и потрусила дальше.

— Хорошо, — сказал он наконец — так же как говорил в зале. Ровно, без спора. — Лиэн.

Она чуть расслабила плечи. Он не спорит. Не настаивает. Просто принимает.

— Вы не спрашиваете, — сказала она.

— О чём?

— Отчего я называю другое имя. Отчего не помню вас. Отчего… — она замолчала.

Коэн помолчал секунду.

— Спрошу, — сказал он. — Просто не нынче. Сначала хочу убедиться что вы в порядке.

Лиэн чуть вскинула взгляд — нынче. Странное слово для этого человека. Но она промолчала.

— Вы хотите позвать лекаря, — сказала она.

Коэн моргнул.

— Врача, — поправил он мягко. — Да, думал об этом.

— Не нужно.

— Откуда вы знаете?

— Потому что со мной всё в порядке телесно. — Она чуть помедлила. — То что приключилось — это не хворь. Это другое.

Коэн смотрел на неё. Она говорила странно — правильно, без ошибок, но как-то не так. Телесно. Приключилось. Хворь. Как будто читала вслух из старой книги.

— Хорошо, — сказал он осторожно. — Тогда расскажите что случилось.

— Я не знаю как объяснить, — сказала она. — Я только что была в другом месте. Совсем в другом. И я не ведаю как туда вернуться.

Только. Не ведаю.

Коэн молчал.

— В каком месте? — спросил он наконец.

Она посмотрела на холм. На замок над городом — серый камень, башни, флюгер на самой высокой. Музей истории Мореи.

Её замок.

Только не её — чужой, другой, ставший историей пока она… пока что-то случилось.

— Там, — сказала она тихо. Кивнула в сторону холма.

Коэн проследил за её взглядом. Посмотрел на замок. Потом на неё.

— В музее?

— Нет. — Она покачала головой. — Не в музее.

Пауза. Он явно ждал продолжения но не торопил.

Лиэн смотрела на замок и думала — говорить или нет. Этот человек помог ей выйти из зала, усадил на скамью, не задаёт лишних вопросов. Надёжный — она решила это уже. Но надёжный не значит готовый поверить в невозможное.

С другой стороны — что она теряет. Она здесь одна. Совсем одна.

— Я из того замка, — сказала она наконец. — Не отсюда. Я там жила. И что-то приключилось — и я оказалась здесь.

Тишина.

Мимо прошла группа туристов с гидом. Гид что-то рассказывал про историю площади Каэлана — она услышала имя и на секунду отвлеклась. Площадь Каэлана. Здесь тоже знают это имя. Здесь тоже помнят.

— Из того замка, — повторил Коэн. Не как вопрос. Просто повторил — будто пробовал на слух.

— Да.

Он посмотрел на замок на холме. Потом на неё.

— И давно вы… там жили?

— Всю жизнь, — сказала она.

Пауза стала длиннее.

Коэн убрал телефон в карман. Сцепил руки. Смотрел прямо перед собой — на площадь, на людей, на что-то невидимое.

Она ждала. Сейчас он скажет что ей нужен лекарь — то есть врач. Или встанет и уйдёт. Или начнёт объяснять что замок это музей и там никто не живёт уже лет двести.

— Хорошо, — сказал он.

Она моргнула.

— Хорошо?

— Хорошо. — Он повернулся к ней. — Я не разумею что происходит. Но вы явно в порядке — телесно по крайней мере. И вы явно не притворяетесь. — Пауза. — Значит нужно разобраться.

Лиэн смотрела на него.

— Вы верите мне?

— Я не знаю, — сказал он честно. — Но я не знаю и обратного. — Он встал. — Пойдёмте. Здесь холодно. Я знаю кафе рядом — там можно поговорить.

Она встала тоже.

Потом остановилась.

— Коэн, — сказала она.

— Да.

— Вы сейчас сказали не разумею. — Она смотрела на него внимательно. — Это не… привычное слово для вас?

Он моргнул. Потом чуть улыбнулся — смущённо.

— Наверное заразился от вас, — сказал он.

Лиэн посмотрела на него ещё секунду. Потом кивнула и пошла рядом.

Они шли по площади Каэлана — мимо колодца, мимо старого вяза, мимо таблички с золотыми буквами. Лиэн шла и смотрела на табличку — Площадь Каэлана — и думала что в её мире эту площадь только недавно так нарекли. А здесь это уже история. Уже золотые буквы на сером камне.

— Далеко ли? — спросила она.

— Три минуты, — сказал Коэн.

Они шли рядом. Незнакомые — и при этом она почему-то не чувствовала себя совсем одной.

Это было неожиданно.

Конец восьмой главы

Глава 9. Кафе

Кафе было маленьким — столиков восемь, деревянные полы, большие окна запотевшие от тепла внутри. Пахло кофе и корицей. Негромко играла музыка — что-то спокойное, без слов.

Коэн выбрал столик в углу подальше от входа. Сел напротив Лиэн. Подошла девушка с меню — Лиэн взяла его в руки и долго смотрела на обложку, потом открыла и смотрела внутрь с таким выражением с каким смотрят на что-то непонятное но интересное.

— Что будете? — спросила официантка.

— Кофе, — сказал Коэн. — Лиэн?

Она подняла взгляд от меню.

— Что из этого горячее всего?

— Эм… глинтвейн? Или какао.

— Какао, — сказала Лиэн. — Пожалуй.

Официантка ушла. Коэн смотрел на Лиэн — она снова изучала меню, переворачивала страницы, читала. Не рассеянно — внимательно, как читают документ.

— Интересно? — спросил он.

— Много всего, — сказала она не отрываясь. — У вас здесь едят странные вещи.

— Например?

Она показала пальцем.

— Вот. Авокадо с чем-то. Что такое авокадо?

— Фрукт. Зелёный, — сказал Коэн. — Вы никогда не пробовали?

— Нет, — сказала она просто. Закрыла меню и положила на стол. Сложила руки. Посмотрела на него. — Вы хотите спрашивать. Спрашивайте.

Он помолчал секунду.

— Хорошо. — Он облокотился на стол. — Вы сказали что жили в замке. Всю жизнь.

— Да.

— Замок — музей. Там никто не живёт.

— Нынче — не живёт, — сказала она. — В моё время — живёт. Жил. — Она чуть нахмурилась — видимо решая как объяснить. — Я не знаю как это возможно. Я шла по коридору. Увидела картину — ту что всегда висит у восточного крыла. Сделала шаг. И оказалась там — в том зале где вы меня нашли.

Принесли кофе и какао. Лиэн посмотрела на чашку — взяла за ручку, понюхала. Отпила осторожно. Что-то в её лице изменилось.

— Вкусно, — сказала она негромко. Как будто удивилась.

Коэн смотрел на неё.

Нора никогда не пила какао. Говорила что это детский напиток. Заказывала всегда американо, без сахара, иногда с собой в стакане навынос. Он знал это так же хорошо как знал её номер телефона.

— Лиэн, — сказал он. — Какой сейчас год? По-вашему.

Она назвала. Он кивнул — медленно, переваривая.

— Это… давно, — сказал он.

— Знаю, — сказала она. — Я вижу. — Кивок в сторону окна — за ним Морея, высотки, машины, всё то что не могло существовать в её время. — Всё это… — она помолчала подбирая слово. — Всё это вы построили. За те годы что прошли.

— Не я лично.

— Морея, — поправила она. — Народ Мореи.

Он посмотрел на неё.

— Вы говорите про Морею как про свою.

— Она и есть моя, — сказала Лиэн просто. — Я там родилась. Там выросла. Это мой дом. — Пауза. — Просто нынче он другой.

За окном проехал трамвай — громко, с лязгом. Лиэн чуть вздрогнула — не от страха, от неожиданности. Проводила его взглядом.

— Что это? — спросила она.

— Трамвай. Транспорт. Ездит по рельсам.

— По рельсам, — повторила она. — Без лошадей.

— Без лошадей.

Она смотрела ему вслед пока он не скрылся за углом. Потом вернулась к какао.

— Коэн, — сказала она.

— Да.

— Вы мне не верите.

Он помолчал.

— Я не знаю что думать, — сказал он честно. — То что вы говорите — это невозможно. По всем законам которые я знаю. — Пауза. — Но вы не похожи на человека который притворяется или у которого… — он подбирал слово.

— Помутился рассудок? — подсказала она спокойно.

— Я не это хотел сказать.

— Но думали.

Он не ответил. Она кивнула — без обиды.

— Разумно, — сказала она. — На вашем месте я думала бы то же самое. — Она обхватила чашку двумя руками — согреться. — Я не прошу вас верить. Я прошу помочь разобраться. Это разные вещи.

Коэн смотрел на неё.

Нора никогда так не говорила. Нора говорила быстро и перескакивала с темы на тему и никогда не давала собеседнику додумать мысль до конца. А эта девушка говорила медленно, точно, взвешивала каждое слово. Смотрела в глаза не отводя взгляда.

— Чем я могу помочь? — спросил он.

— Для начала — объясните мне этот мир, — сказала она. — Как он устроен. Что изменилось. — Она посмотрела в окно на город. — Я вижу что изменилось многое. Но я не знаю деталей. А без деталей я не смогу разобраться как сюда попала и как вернуться.

— Это… долгий разговор.

— У меня есть время, — сказала она. — Судя по всему — много времени.

Коэн смотрел на неё секунду. Потом взял кофе.

— Хорошо, — сказал он. — С чего начать?

— С самого важного, — сказала Лиэн. — Кто правит Мореей нынче?

Он чуть улыбнулся — впервые за всё это время.

— Это сложный вопрос.

— Отчего?

— Потому что у нас нет одного правителя. Есть совет, есть выборы, есть… — он остановился. — Знаете что, давайте по порядку.

— Давайте, — сказала она.

И он начал объяснять.

Лиэн слушала — не перебивая, не отвлекаясь. Иногда кивала. Иногда задавала короткий точный вопрос — такой который показывал что она не просто слышала а понимала и уже думала дальше. Коэн объяснял — сначала осторожно, потом увлёкся. Про устройство города, про управление, про то как работают законы. Она слушала как слушают что-то важное.

За окном Морея жила своей жизнью. Трамваи ходили по рельсам. Люди шли по площади Каэлана.

Какао у Лиэн давно остыло — она не заметила.

Конец девятой главы

Глава 10. Покои принцессы

Эна и Мира пришли после ужина.

Нора к тому моменту сидела за столом и смотрела на свечу. Свеча горела ровно — без сквозняков, без мигания. Просто горела. Она наблюдала за ней уже минут десять и думала что это, пожалуй, самое спокойное что она видела за весь день.

Служанки вошли привычно — без стука, как входят в комнату где бывают каждый вечер. Мира была постарше, с тяжёлыми тёмными косами и быстрыми руками. Эна — молодая, та самая что проводила её до малого зала, с корзиной и полотенцем через руку.

Переодевание прошло быстро — Нора стояла там где поставили и делала то что говорили. Один раз подняла не ту руку, Мира мягко поправила. Нора кивнула и не стала объяснять.

Потом Эна усадила её на стул у зеркала.

Зеркало было большим — в деревянной раме, немного мутноватым как бывает со старым стеклом. Нора смотрела на себя в нём и видела принцессу. Не себя — принцессу. Та же внешность, те же черты, но что-то в отражении было другим. Может быть свет от свечей. Может быть одежда. Может быть то что она сама чувствовала себя совсем не собой.

Эна начала расчёсывать волосы.

Это было неожиданно приятно — медленно, методично, от корней к концам. Нора едва не закрыла глаза. Не закрыла — нельзя расслабляться, нельзя.

— Как обычно заплетаете, ваше высочество? — спросила Эна.

Нора смотрела в зеркало.

Как обычно. Как принцесса обычно заплетает волосы на ночь. Одна коса? Две? Просто распущенные?

— Как тебе удобнее, — сказала она.

Эна чуть замедлила движение. Мира у окна подняла взгляд — коротко, едва заметно. Они переглянулись.

Нора сделала вид что не заметила.

— Хорошо, ваше высочество, — сказала Эна.

Она заплетала молча — ловко, быстро. Нора смотрела в зеркало и думала что надо запомнить как это выглядит. Чтобы завтра когда спросят снова — ответить правильно. Одна коса, низко, через левое плечо. Запомнила.

— Мира, — сказала она осторожно.

— Да, ваше высочество?

— Как прошёл день? В замке.

Мира чуть удивилась — видимо принцесса обычно не спрашивала. Или спрашивала иначе.

— Обычно, ваше высочество. Кардон проводил осмотр после полудня. Прибыл обоз с припасами из Харума. — Пауза. — В кухне подрались двое поварят, но это уже уладили.

— Хорошо, — сказала Нора. — Что поварята помирились.

Эна за её спиной чуть улыбнулась — она видела это в зеркале.

— Готово, ваше высочество.

Нора посмотрела на своё отражение. Коса лежала ровно, волосы убраны. Она была похожа на принцессу даже больше чем днём.

Это было странно.

Мира задёрнула шторы — тяжёлые, тёмные, они сразу отрезали и окно и улицу и всё снаружи. Эна добавила поленьев в очаг — маленький, у стены, он давал не столько тепло сколько свет. Обе пожелали спокойной ночи — коротко, привычно — и вышли.

Дверь закрылась.

Нора осталась одна.

Она сидела на краю кровати и не двигалась.

Кровать была большой — с балдахином, с тяжёлыми шторами по бокам, с одеялом такой толщины что в него можно было завернуться целиком. Подушки пахли лавандой. Всё было мягким и тёплым и абсолютно чужим.

За окном — ночная Морея. Не та которую она знала. Другая — тёмная, без фонарей, только огни в окнах домов внизу и звёзды над крышами. Шторы были задёрнуты но она встала и отодвинула одну — чуть-чуть, посмотреть.

Звёзд было много. Она никогда не видела столько звёзд над городом. В её Морее небо всегда было подсвечено снизу — реклама, фонари, окна высоток. Здесь небо было настоящим. Тёмным и глубоким и полным.

Она смотрела на него и думала что это красиво.

А потом поняла что думает что это красиво — и это было настолько неуместно что она почти засмеялась. Почти.

Вместо этого она отпустила штору и легла на спину и уставилась в балдахин над головой.

Тёмная ткань. Деревянные перекладины. Не потолок с трещиной у левого угла.

Не её потолок.

Что-то сжалось в груди — медленно, как будто кто-то взял и осторожно сдавил. Не резко — просто взял и держит. Она лежала и чувствовала это и не пыталась прогнать потому что прогонять было некуда. Это просто было.

Она думала о телефоне. Он остался там — на паркете в музейном зале, с треснутым экраном. Там были все её контакты, все фото, все переписки. Там были непрочитанные сообщения Коэна. Там была вся её жизнь в маленьком прямоугольнике стекла и металла.

Коэн.

Он написал ей утром. И вчера. И позавчера. Она каждый раз читала и убирала — потом, потом, не сейчас. Теперь не было никакого потом. Теперь было только это — балдахин, лаванда, чужая ночь за окном.

Она закрыла глаза.

Мэйли сейчас наверное думает что она просто не пишет как обычно. Сэна может забеспокоится к вечеру. А может нет — Нора часто пропадала на день-два, это не было чем-то новым. Никто не будет искать. Не сразу.

Это была самая страшная мысль за весь день.

Не замок, не средневековье, не то что она не знает как вернуться. А то что никто не будет искать. Не сразу.

Она лежала и смотрела в темноту балдахина и чувствовала как глаза стали влажными — не от рыданий, просто сами по себе. Тихо, без звука. Она даже не вытирала — просто лежала и позволяла.

Где-то далеко в замке пробили часы. Она не умела считать удары — не знала сколько их должно быть. Просто слышала как звук идёт по камню и затихает.

Потом тишина.

Она думала: завтра. Завтра нужно найти ту картину снова. Попробовать ещё раз — может нужно как-то иначе коснуться, может нужно что-то сказать, может это работает не так как она думала. Завтра.

Но это было завтра.

А сейчас была ночь, и чужая кровать с запахом лаванды, и звёзды за шторой которых слишком много, и влажные глаза которые она не вытирала.

И где-то в другом месте — её город, её квартира, её потолок с трещиной у левого угла.

Очень далеко.

Конец десятой главы

Глава 11. Второй день

Нора проснулась от звука.

Не будильника — колоколов. Они гудели где-то снаружи, глухо и методично, и звук шёл сквозь каменные стены как сквозь воду. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в балдахин и несколько секунд не понимала где она.

Потом поняла.

Балдахин. Лаванда. Холодный воздух из щели в ставнях.

Всё ещё здесь.

Она закрыла глаза снова — не чтобы спать, просто на секунду. Потом открыла. Встала.

Эна пришла раньше чем она успела придумать что делать с утром — с подносом, с водой для умывания, с одеждой перекинутой через руку. Нора приняла всё это молча и с видом человека которому не нужно объяснять порядок вещей. Порядка она не знала но вид держала.

Пока Эна возилась у окна — раздвигала ставни, впускала серый утренний свет — Нора умывалась и думала.

Сегодня нужно найти картину. Это первое.

Второе — не попасться. Вчера прошло на инстинкте и удаче. Сегодня удача может не сработать.

Третье — понять как здесь всё устроено. Чтобы не попасться нужно знать правила. А правил она не знала почти ни одного.

— Эна, — сказала она.

— Да, ваше высочество?

— Что сегодня по распорядку?

Эна чуть удивилась — снова, как вчера когда она спросила про поварят. Значит принцесса обычно распорядок наизусть знала.

— Утром завтрак с Кардоном, — сказала Эна. — Потом занятия с наставником Рельдом. Потом свободное время до обеда.

— Занятия, — повторила Нора. — Какие занятия?