Рабыня для зеков

Глава 1

— Мне срочно нужны деньги, — сказала я, сжимая вспотевшую бутылку пива. Холодный напиток приятно освежал кожу.

Моя подруга Эвелин нахмурилась, глядя на меня через маленький столик в пабе. Мрачная атмосфера, запах старых ковров и протухшего алкоголя создавали ощущение безысходности. Вокруг нас сидели мужчины с недобрыми глазами, которые, казалось, ждали чего-то.

— Что произошло? — спросила она.

— Моя сестра связалась с опасным человеком, — начала я. — Ей нужны деньги, чтобы уехать из штата вместе со своими детьми и скрыться от него.

— И в чём твоя-то проблема? — Эвелин сделала глоток джина с тоником. Она всегда жуёт жвачку, даже когда целуется.

Эвелин старше меня на пятнадцать лет, но ведёт себя как подросток. Её брат — член преступной банды байкеров, а все трое её бывших мужей сейчас сидят в тюрьме. Если кто и может помочь, то это она. Уж она-то жизнь повидала, не дай бог кому.

— Если бы дело было только в сестре, — сказала я, — я бы предложила ей пожить у меня на съёмной квартире и всё. Но у неё двое детей...

Моей племяннице вообще только одиннадцать месяцев, а племяннику всего три года. Они не виноваты в том, что их мать связалась с преступником и кретином. Я не хочу, чтобы они прошли через то же, что мне пришлось пережить в детстве.

— Ты слишком мягкосердечна, и принимаешь все близко к сердцу — заметила Эвелин, закусывая уголок губ. — Можно обратиться к ростовщику и взять деньги в долг. Попросить у Джоша его номер?

— Ты сама знаешь, какие они дерут проценты! Если я свяжусь с ростовщиками, то в дерьме окажусь еще и я, а не только моя сестра, — ответила я, отрывая этикетку от бутылки и бросив её на стол. — Нетуж, спасибо.

— Есть и другие варианты, — сказала она с хитрой ухмылкой. — Например, проституция!

Я покачала головой. Становиться товаром на продажу и рабыней каких-нибудь ублюдков-сутенёров мне совсем не хотелось. К тому же, у меня слишком маленькая грудь для такого бизнеса.

— Может, продать почку? — предложила Эвелин шутя.

Для меня это не шутка. Моя сестра Кристина — сильная женщина, но по телефону она казалась уже совсем сломленной. Значит, ситуация действительно очень серьезная. Поэтому я понастоящему очень беспокоюсь о ней и своих племянниках.

— Нет уж! Лучше сохранить все мои части тела, они мне пригодятся в будущем, — сказала я, морщась. — Жаль, что я не парень. Могла бы зарабатывать деньги, сдавая сперму.

— А как насчёт аукциона? — спросила Эвелин, наклонившись ко мне.

— Какого аукциона? — удивилась я.

Эвелин прикрыла рот рукой и прошептала:

— Джош рассказывал мне. На этом аукционе в прошлом месяце девушка продала свою девственность за двадцать пять тысяч долларов.

— Это было в прошлом месяце, — сказала я, закусывая ноготь. — Вряд ли я кого-то заинтересую! Кто захочет заплатить за меня целых двадцать пять тысяч долларов?

Я посмотрела на себя. В потрёпанных джинсах и рубашке, купленной на барахолке, я выглядела как студентка, не закончившая обучение. Длинные тёмные волосы отросли больше положенного, ногти обкусаны до крови.

— Я могла бы поработать с тобой, — предложила Эвелин, облизывая губы. — Если ты выставишь себя на аукцион, то сможешь сама устанавливать свою цену. Но это, конечно, твой выбор! Тебе решать!

— Может, всё-таки ты мне посоветуешь какой-нибудь другой выход? — спросила я, чувствуя, как внутри меня всё сжимается. И я сама прекрасно понимаю, что другого выхода у меня нет! Жестокие мужчины повсюду, они жаждут наброситься на отчаявшуюся женщину. «В беде дамочки всегда сговорчивее». Я где-то слышала такую фразу.

— Всем нужны деньги! И я считаю, это далеко не самый мерзкий способ их раздобыть!— ответила она, заворачивая жвачку в этикетку от моего пива. — Но ты смогла бы переспать с незнакомцем за деньги? .....Это довольно смело для тебя.

Я не спала с незнакомцами, но часто оказывалась в постели с мужчинами, которым от меня был нужен только секс. Меня, видимо, всегда привлекали только те, кто причинял мне боль. Насколько это будет отличаться? По крайней мере, я получу деньги.

— Сейчас у меня нет выбора, — сказала я. — Я даже с трудом оплачиваю аренду квартиры, но я не могу оставаться в стороне, когда моей сестре нужна помощь!

— Н ухорошо, тогда я позвоню Джошу, — пообещала Эвелин. — Он узнает все по подробнее про аукцион.

***

Я просыпаюсь поздно, с тяжёлой головой и сухими глазами. Трубы в квартире наверху скрипят, как старые кости, а снаружи полицейская сирена воет так громко, что может разбудить даже кладбище. Встаю с кровати и в два шага оказываюсь на своей кухне. Кастрюля в которой я кипечу воду стоит на плите, и я наливаю в неё всего лишь чашку — нет смысла тратить энергию на кипячение большего количества воды, чем нужно для одной чашки кофе. Всместо того что бы вчере поужинать я решила залить желудок алкоголем.

Когда я нахожусь рядом с Эвелин, я не могу мыслить рационально. В моей голове снова всплывает образ мужчины, с которым я танцевала до закрытия бара, и я морщусь от отвращения.

В холодильнике я нахожу несколько ломтиков хлеба и немного арахисового масла. Мне не заплатят до следующей недели, поэтому все это время приходится довольствоваться теми продуктоами что я купила недавно. Сегодня вечером после работы я смогу принести домой немного еды. Если я зайду в супермаркет по дороге домой, то смогу купить продукты со скидкой на последние несколько долларов в моём кошельке.

Пока я намазывала арахисовое масло на хлеб, у меня зазвонил телефон. На экране высветилась фотография моей сестры. На фото её лицо светится от счастья, окружённое пухлыми щёчками её детей. Я с плохим предчувствием принимаю её звонок..

— Анна, — прошептала она.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Ему становится хуже.

Её голос дрожал, как будто горло сдавило от страха. Я схватилась за столешницу, слушая её тихое, поверхностное дыхание.

— Что-то произошло?

— Он кричал на меня и детей. Выбросил их игрушки на улицу, они сильно плакали. Его глаза… они как будто мёртвые. Как будто за ними ничего нет.

Я провела рукой по волосам и прошлась по своей крошечной квартире.

— Чёрт, — прошептала я, заламывая руки.

— Я больше не могу так, — её рыдание разрывало мне сердце. Она была моей младшей сестрой, и я всегда старалась её защитить. Но теперь она была слишком далеко, чтобы я могла помочь ей. Такие мужчины, как её парень, слушались только кулаков более крупного и злого человека, а у меня не было ни парня, ни мужа, которые могли бы вмешаться.

— Я знаю, что я могу сделать, милая, — в отчаянии в моей памяти всплыл вчерашний полупьяный разговор с подругой Эвелин прошлой ночью. Аукцион. Джош перезвонил и рассказал нам все детали. Для девушки, которая продала себя на аукционе, это означало минимум тридцать дней услужения своему хозяину. Покупатели хотели получить то, за что заплатили. Я слышала эти условия и поняла, что могу просто на месяц превратиться в рабыню какого-нибудь сумасшедшего ублюдка, и раздумывала участвовать в этом безумном аукционе. Но теперь несчастный плач Кристины вернул меня к этой мысли. У меня не было другого выбора, только как пойти на это безумие. Даже если я буду работать в две смены, мне едва ли хватит денег на собственные расходы. Я грызла ноготь и смотрела на бурлящую воду, которая козалась вот-вот выплеснетсяна плиту. Придумать какой-то другой способ, чтобы добыть деньги, чтобы помочь сестре, у меня не было ни времени, ни вариантов. мне придется пойти на это! Я выключила конфорку.

— У меня есть план, как достать деньги и помочь тебе уехать.— сказала я сестре по телефону.

— Какой план? — в её голосе звучала надежда.

— Это не важно. Я получу деньги через месяц.

— Через месяц? Где ты их возьмёшь?

Я проигнорировала её вопрос.

— Это лучшее, что я могу для тебя сделать. Послушай, если станет хуже… или если тебе нужно будет уехать раньше, найди убежище. Со мной скорее всего нельзя будет связаться в течении тридцать дней. Но знай, что я приеду за тобой и помогу вам с детьми. Хорошо?

— Мне это не нравится, — взволнованно сказала она.

Когда я не стала объяснять, где я возьму деньги, она просто вздохнула.

— Ладно.

Я ненавидела себя за то, что была так далеко от неё, и за то, что чувствовала себя беспомощной ей помочь.

— Я люблю тебя сестренка. Всё будет хорошо.

"А получится ли у меня провернуть это?"

Когда мы жили с мамой, и её очередной парень был в ярости, мы прятались под кроватью с мягкими игрушками, надеясь, что он нас не найдёт. Я говорила одно и то же: «Всё будет хорошо, сестрёнка», — а она держала меня за руку, пока мы не вспотели от страха. Тогда я не верила в то что будет все хорошо, и сейчас с трудом в это верю. Я сделаю для неё всё возможное, но мой план был рискованным. Сесте и её маленьким детишкам придется провести ещё месяц с её полоумным гражданским мужем. Я просто не знала, что ещё можно для неё сделать.

— Просто пиши мне каждый день, если я не смогу пользоваться телефоном, я всё равно буду знать как у тебя дела. Хорошо?

— Хорошо.

Звонок оборвался, но моё сердце колотилось, наверное, ещё минут десять

.............................................................

В большом помещении общей столовой окружной тюрьмы одновременно обедают несколько сотен зеков. Все они одеты в оранжевую робу. За одним из столиков сидят трое матерых зеков. Их накачанные мускулистые тела покрыты наколками. Эта троица выделяется своим внушительным ростом и габаритами даже среди большинства зеков. Один из них встает из-за стола и, кажется, не находит себе места.

— Ты можешь сесть, чёрт возьми? — рявкнул на него зек которого звали Виктор. Его зелёные глаза стали мутного оттенка, как плесень на зачерствевшем хлебе. Это был плохой знак.

— Я просидел большую часть дня. Мне нужно размяться.

Это было самое ужасное в этом месте — постоянно быть взаперти. Иногда желание побежать становилось навязчивой идеей, которая жгла мои конечности и мучила разум. Часа на прогулке во дворе никогда не хватало, а когда мы были заперты в камерах и единственная физическая активность — отжимания и приседания, то сдерживать накатывающую злость становилось просто невыносимо.

— Ты меня нервируешь, — Виктор сжал край стола, его татуированные руки побелели на костяшках.

— Расслабься, чувак, — сказал другой зек по имени Артур низким и спокойным голосом. — Просто подумай о том, что нас ждёт. О том, каково это — иметь собственную женщину.

Хватка Виктора ослабевает, но он всё ещё держит ситуацию под контролем. Проблема в том, что он плохо переносит любые перемены. Они вызывают у него внутренние колебания, какойто стресс и тревогу.

Я потираю затылок, чувствуя напряжение в мышцах. Стараюсь не думать о том, что обещал надзиратель, ведь в тюрьме обещания часто нарушаются. Он действительно должен нам, по крайней мере, он так говорит. То, что мы сделали, не было для нас сложным. В этом месте каждый мечтает расправиться с Маньяком Эвансом за его преступления. Начальник утверждает, что у него есть долг перед нами, и то, как он его возвращает, весьма непросто для него, но он все-таки решил пойти на это.

Супружеские свидания — здесь это обычное дело, но в этом месте никто не может позволить себе жить с женщиной целый месяц. Это рискованно для всех. Найти женщину, готовую на такое, и организовать для неё безопасное место — задача не из лёгких. Вывести нас из камер, довериться нам и не допустить провала — всё это требует тщательного планирования и четкого расчета.

Это серьёзное дело, и у меня нет особых надежд на успех. Но прошло много времени с тех пор, как я чувствовал мягкость женского тела. Давно не зарывался лицом в её волосы, не наслаждался её теплом. Я привык к жёсткости собственных рук, даже мастурбация стала безвкусной необходимостью.

— Как ты думаешь, какой она будет? — в миллионный раз спрашивает Артур. Я стискиваю зубы, сдерживая резкий ответ. Откуда мне знать? Она может быть молодой или старой, полной или худой, красивой или нет. Это может быть потрёпанная проститутка или наркоманка. Она может быть всем, о чём я не мечтал, когда был свободным человеком.

— Для нас главное что бы она была в рабочем состоянии, — отвечаю я.

Это заставляет Виктора рассмеяться. Он закрывает глаза, словно представляя себе идеальную женщину.

— И все таки! Как думаешь, какой она будет? — спрашиваю я его, стараясь вернуть его к реальности. Если бедная девушка попадёт сюда, и он сорвется и придет в бешенство, то нам с Артуром придётся девушку защищать.

— Тёмные волосы, — говорит он, представляя, как проводит пальцами по её прядям.

— Брюнетка? — уточняет Артур с надеждой. Забавно, что я не знаю их предпочтений. Если у них есть идеал, я узнаю об этом только сейчас.

— Что ещё? — спрашиваю я, а он мечтательно смотрит в потолок.

— Хорошенькая, — говорит Виктор. — С красивой сочной задницей.

— Да, — соглашается Артур, меняя тон на более похотливый.

При упоминании задницы мой член становится твёрдым, и я поправляю его под оранжевыми штанами. Этот цвет — мой худший кошмар.

— Что ещё? — снова спрашиваю я.

Виктор потирает подбородок. Татуировка скорпиона на его лице дёргается. — Мягкие волосы на её киске.

Я ожидал, что он расскажет о её глазах, поэтому удивлённо фыркаю. — Ты хочешь, чтобы она была натуральной и не бритой?

— Конечно, — говорит он. — Хочу прижаться лицом к её мягкости.

Люди не понимают, что нам здесь не просто не хватает секса. Нам не хватает всего, что есть между мужчиной и женщиной. Если бы у нас была возможность, мы наслаждались бы этим, как вкусным пирогом.

— Тёмные глаза, — мечтательно говорит Артур закатив глаза к потолку . — В таких можно потеряться.

— Вы забыли про грудь? — спрашиваю я с лёгким налётом иронии. Смотрю на Виктора, пытаясь понять, что у него на уме. В его глазах всё ещё видна та туманная дымка надвигающегося безумия, которая обещает проблемы. Ситуация может развиваться по-разному, но, кажется, он идёт по наклонной. Это будет продолжаться, пока он не найдёт в себе силы оттолкнуться от дна и взять власть над своими внутренними демонами.

— Надеюсь, у неё сладкие соски, — лениво произносит Артур. — Хотя, если честно, мне уже всё равно.

Виктор отпускает край стола и на мгновение закрывает глаза, погружаясь в свои мысли.

— О чём вы, идиоты, вообще говорите?Чего это вы удумали? — язвительно спрашивает Декер, кривя губы. Этот пронырливый зек шел мимо и услышал их разговор

— Это не твоё дело, — отвечает Виктор, вскакивая со своего места раньше, чем Артур успевает его остановить. Декер стоит на своём, словно бросая вызов судьбе, но выглядит как самоубийца, решивший дразнить медведя. Виктор способен оторвать ему уши быстрее, чем большинство мужчин вскрывают конверт.

— Не думайте, что мы не в курсе происходящего, — говорит Декер, сложив руки на своём животе. Вокруг него витает приторный запах пота, наполняя воздух неприятным ароматом.

— Единственное, что здесь происходит, — это то, что ты рискуешь получить по морде, — отвечает Артур, поднимаясь на ноги и недобро прищуривая свои тёмные глаза. Большую часть времени он кажется мягким человеком, но его двухметровый рост хорошо это скрывает. Декер отступает, но выглядит так, будто вот-вот лопнет, как воздушный шарик на жаре.

— Говорить о женщинах так, будто ты их здесь как-то получишь, очень глупо, мне кажется, — замечает Артур.

— Нам следовало держать язык за зубами. В этом месте людям больше нечем заняться, кроме как слушать сплетни.

Я делаю шаг вперёд, и Дейкер отпрыгивает назад, ожидая моего удара. Может, до прошлого месяца я бы врезал ему, но не сейчас. Мне не время попадать в карцер. Я не откажусь от того, что заработал.

— Отвали, — рычу я, расправляя плечи и оглядываясь на кучку мужчин, которые наблюдают. Здесь всегда все наблюдают за всеми. Когда всё случится, все заметят наше отсутствие. И это неизбежно. Надзирателю придётся сказать им, что мы в карцере. Это лучшее прикрытие, которое мы можем придумать.

Когда Декер уходит, Виктор откидывается на спинку скамейки, а Артур осторожно опускается на пол.

— И маленькие мягкие ручки, — мечтательно говорит Виктор с глупой улыбкой. — Надеюсь, у неё действительно маленькие мягкие ручки.

Уважаемый читатель, пожалуйста, не забывайте ставить лайки и подписываться на автора!

Глава 2

АННА

— Мне нужно взять отпуск на месяц!

Мой босс, Майкл Дуг, отшатывается от меня, как будто я только что ударила его по лицу. Я не брала отпуск уже два года, так что моя просьба стала для него большим сюрпризом.

К тому же я попросила дать мне целый месяц, а это окончательно повергло его в шок.

— Ты не можешь взять отпуск, темболее на целый месяц, — ошарашено усмехается он. — У нас нет никого, кто мог бы заменить тебя на всё это время.

Мне очень надо! У меня чрезвычайная ситуация в семье!—

— Мне жаль, что так вышло, — он проводит толстыми, как сосиски,пальцами по своей лысой голове, уже глядя поверх моего плеча, как будто разговор окончен. — Но я ничем не могу помочь.тебе .. Не сейчас.

Я делаю глубокий вдох и провожу языком по зубам, чувствуя, как нарастает мой гнев, который я пытаюсь сдержать.

Я проработала здесь два года без перерыва. Это моя самая высокооплачиваемая работа. Мне нужно уйти в неоплачиваемый отпуск, чтобы помочь сестре. Мне это надо сделать во что бы то ни стало!

— Я понимаю, но оаботы сейчас много и я не могу дать тебе даже отгул.

Стул под мной пластиковый, и его острый край впивается в кожу, когда я сжимаю подсобой сиденье окоченевшими от напряжения пальцами.

— Мистер Дуг, мне жизненно необходим этот отпуск.

— Анна, это невозможно.

Я закрываю глаза, проглатываю ком в горле и ощущаю, как во мне нарастают разочарование и гнев. Этот человек просто не понимает. Я измотана бесконечной работой за гроши, пытаясь свести концы с концами на мизерную зарплату, сколько бы компромиссов я ни старалась находить. Я устала отчитываться перед мужчинами, которые считают себя вершителями судеб, потому что управляют горсткой отчаявшихся людей и полудохлым бизнесом который находится на грани выживания.

Конечно эта работа важна для меня, но Кристина намного важнее. Моя сетра — это всё, что у меня есть.

Я резко встаю, и стул с грохотом скользит по полу, ударяясь о стену.

— Я увольняюсь.

Глаза Дуга расширились от удивления. Его лицо сейчас выглядит так, будто бы я сообщила ему, что выиграла в лотерею, или он увидел, как у меня выросла вторая голова.

Может, сегодня стоит рискнуть и в конец обнаглеть? Вселенная явно задолжала мне за все мои страдания.

— Дуг, я хочу свои деньги. Всё, что ты мне должен, и мою долю из кассы с чаевыми, — сказала я.

— Анна! — Он протянул руки, но золотое обручальное кольцо на его пальце, которое ничего для него не значило, сжимало его безымянный палец, словно пытаясь отрубить. Это было ещё одно напоминание о безнадёжности в нашей фирме. Я подумала: «Может, сказать его жене, что он спит с половиной женского персонала, и делают это женщины, чтобы сохранить свои рабочие места?»

— Просто отдай мне мои деньги, и я исчезну!— повторила я, понизив голос.

Его губы искривились в ухмылке, которую мужчины часто используют, когда думают, что женщины истеричны. Моя правая рука дёрнулась от желания ударить его по жирной голове. Он всегда был полным придурком.

— Мои деньги, Дуг, — сказала я, и его усмешка заставила меня потерять самообладание. — И премия за два года безупречной работы.

Или я расскажу. Уверена, что твоя жена заинтересуется твоей сверхурочной работой вместе с некоторыми сотрудницами. Или, быть может, это станет интересно санитарному инспектору… Я оставила угрозу висеть в воздухе. Он знал, что нарушает полдюжины правил, и никто не хотел, чтобы их еду готовили в месте, где Дуг занимался своими грязными делами.

— Пошла ты, Анна, — недобро сощурил глаза Дуг.

— Нет, ты пошёл к чёрту, — ответила я, упираясь руками в бока и наклоняясь над его столом. — Отдай мне то, что должен, прямо сейчас.

Он начал рыться в ящиках стола, и пот стекал по его огромному, морщинистому лбу. Я мысленно подсчитала, сколько мне причитается, и готовилась возмутиться, если сумма будет недостаточной. Когда он протянул мне пачку денег, я пересчитала их. Жалкие пятьдесят долларов за моё молчание — этого было мало.

— И остальное, — добавила я.

Его губы скривились, а глаза потемнели от ненависти, но мне было всё равно. Каждый этот доллар был мною заработан.

Он достал ещё двести и протянул мне. Я сунула пачку в карман джинсов.

— Вы могли бы оставить оставить работать трудолюбивого человека, если бы у вас было хоть немного сострадания, ты бы дал мне этот отпуск. Именно такие люди, как вы, превращают мир в помойку, — сказала я, глядя ему в глаза.

Он упёрся руками в стол, готовясь встать, а я отступила на шаг.

— Просто уйди с глаз моих, — бросил он напоследок.

С колотящимся сердцем я вышла из подсобки и направилась через ресторан, который слишком долго был для меня моим вторым домом.

— Эй, Анна! — Барбара, девушка, работающая со мной, встала на моём пути. — Ты в порядке, милая?

— Я уволилась! — Я обернулась и посмотрела через плечо. К счастью, Дуг не последовал за мной. — Этот человек — один из тех навозных червей, которые прячутся в темноте и вылезают только в ней.

Она сморщила свой милый курносый носик и сжала полные красные губы.

— Грубо, но не лишено смысла, — сказала она. — Ты серьёзно уходишь?

— Серьёзней и быть неможет!! — подтвердила я.

— Что ж, подруга, не теряйся! — Она была милой, и, возможно, мы больше не будем общаться. Иногда коллеги становятся настоящими друзьями, а иногда просто замечательными людьми, которые делают рабочую рутину менее болезненной. Барбара была из таких. Она притянула меня в тёплые объятия, пахнущие ванилью, и я погладила её по косичкам.

— Продолжай учиться, — сказала я на прощание. — Ты работаешь усердно, чтобы не оказаться на моём месте и не тратить жизнь на минимальную зарплату, чтобы просто выжить.

Её карие глаза расширились от грусти.

— Я так и сделаю, милая. А ты береги себя, хорошо?

— Хорошо, — ответила я.

Выйдя из закусочной, я взглянула на бескрайнее небо. Чувство свободы охватило меня, как никогда прежде. Если бы я исчезла в этот момент, никто, кроме моей сестры и подруги Эвелин, не заметили бы моей пропажи. Моя смерть осталась бы незамеченной, а могила — безымянной, о которой никто никогда не вспомнит. Это не та жизнь, о которой я мечтала в детстве. Тогда я была полна надежд и стремлений стать лучше, чтобы вырваться из дома, где чувствовала себя в ловушке и часто боялась остоваться одна..

Я достала телефон из кармана и нашла номер Джоша.

— Привет, Джош. Это Анна, подруга Эвелин.

— О, как! Ты все-таки решилась пойти на аукцион, раз решила мне позвонить! — хрипло говорит он. — Или ты все еще колеблешься?

— Нет я все решила точно! Помоги мне попасть на аукцион!, — отвечаю я.

— Как скажешь! Это твое решение! Заеду за тобой сегодня в четыре часа.

Я смотрю на время. У меня два часа, чтобы собраться и окончательно все взвесить. Два часа, чтобы Эвелин превратила меня из пугала во что то такое на что мужчины могут обратить внимание.

— Я буду готова, — говорю я, прежде чем он успевает попрощаться и выключить телефон.

Всё из-за пива и болтовни Эвелин о сомнительных заработках. Так я оказалась на аукционе , в платье, которое больше подошло бы малолетней проститутки. С таким количеством макияжа на лице, что не могу даже нормально улыбнуться. Эвелин была так довольна своей работой, что я не нашла в себе сил сказать ей, как насамом деле ужасно выгляжу. Но, возможно, именно это и привлекает здешних мужчин.

Джош, в кожаном пиджаке и с татуировками на мускулистой груди, стоит позади меня. Его ноги расставлены, голова высоко поднята — он не похож на человека, которому можно бросить вызов. и остатся безнаказанным. Я благодарна Эвелин за то, что попросила его пойти со мной. Сегодня она работает и не могла со мной прийти.

Последние пятнадцать минут я наблюдала, как девушки поднимаются на сцену. Слышала как делаются ставки, видела мужчин, столпившихся у сцены, как гиены возле туши мертвого животного. Кто-то из мужчин был в костюмах, кто-то выглядел так будто бы толькочто из тюрьмы. Когда девушек покупали, у них не было времени собраться.Их просто сразу уводили мужчины прямо со сцены.

— Ты точно хочешь пройти через это? — наконец спрашивает Джош. Его голос звучит тихо, но в нём чувствуется забота.

— Есть тысячи мест, где я предпочла бы быть,сейчас, вместо этого аукциона! — признаюсь я. — Но я должна это сделать.