Рабыня для зеков

Может быть, она так же не уверена в этом, как и я. — Я не хочу тебя пугать.

— Ты меня совсем не пугаешь.

Её слова пронзили меня, словно удар в грудь. В её голосе не было ни тени сомнения или страха.

Я выдохнул, и напряжение начало покидать мои плечи. Странно, но её простые слова оказали на меня успокаивающее действие. Либо она говорит правду, либо умеет приукрасить реальность. В любом случае, мне стало легче.

— Что ж, ладно, — сказал я, криво усмехнувшись и опустив голову. Мои щёки покраснели. Кто я такой, чтобы смущаться перед женщиной? Вот что делает с человеком шесть лет заключения.

— Расскажи мне немного о себе, — мягко попросила Анна. — Чтобы мы лучше узнали друг друга.

— Что ты хочешь узнать? — спросил я.

Она пожала плечами и посмотрела в потолок, размышляя.

— Наверное, о твоей семье. Или о твоих увлечениях. О любимом телешоу. О том, что ты любишь есть больше всего.

Я с облегчением положил руки на бёдра.

— Мои сёстры служат за границей. Моя мама умерла в прошлом году. — Я не стал говорить о судьбе отца. Узнав, что он умер в тюрьме, я бы расстроился. — Мне нравится музыка, автомобили, и я любил мамину еду. Она готовила лучшие рёбрышки барбекю, картофельное пюре и кукурузу в сливках, которые я когда-либо пробовал.

У неё была возможность готовить так, только когда папа был в тюрьме. Воспоминания о её еде вызывали у меня чувство горечи и вины. Я не был рядом с ней, когда она нуждалась во мне, и я причинил ей столько стресса, что чувствовал себя виноватым. Я сглотнул и сменил тему.

— Мне не очень нравится смотреть телевизор. Если бы я был на свободе, я бы не тратил ни секунды на то, чтобы смотреть на других людей. Я бы жил своей жизнью.

— А ты когда-нибудь читал? — спросила она.

— Иногда. Здесь есть библиотека, но книги там не очень. Время от времени я беру какой-нибудь триллер. Чтобы отвлечься от своего заточения.

— Книги — это как путешествие в другой мир, — сказала Анна, теребя большим пальцем край указательного. — У меня была учительница, которая каждую неделю помогала мне выбирать книги в школе. Думаю, она понимала, что у меня не самая счастливая семейная жизнь. Она говорила мне, что, когда мы открываем страницы книги, это способ сбежать. Это осталось со мной на всю жизнь.

Она обхватила себя руками за ноги, словно уменьшаясь в размерах. В рубашке Джеймса она выглядела как ребёнок, который надел одежду своего отца.

— Мудрая женщина, — говорю я. — А от чего же ты бежишь?

— Проблемы в семье, — отвечает она. — Не у меня. Мне просто нужно помочь своей сестре.

— Значит, ты делаешь это ради кого-то другого? — у меня внутри всё сжимается.

— Я делаю это для себя, чтобы иметь возможность помогать так, как я хочу».

— Ты когда-нибудь делала это раньше?»

— Ты про секс?

Мои щёки краснеют, а член твердеет от её прямоты.

— Секс с кем-то, кого ты не знаешь, или за деньги? Я имею в виду, для меня это не имеет значения, но…

— Тебе любопытно?»

— Да».

— Нет, у меня не было раньше такого.

— А что ты сейчас чувствуешь…?

— Ты имееш ввиду плохо ли мне из-за этого? — она склоняет голову набок, изучая меня, пока я кручу свои толстые пальцы на коленях. — Думаю, мне было бы неприятно, если бы ты был страшным или отвратительным.

— Значит ты не считаешь нас страшными или отвратительными?

Она качает головой. «Я знаю, что ты сделал что-то хорошее для начальника тюрьмы. Я знаю, что он уважает тебя больше, чем тюремщик должен уважать своих заключённых».

Я облизываю губы, вспоминая лицо Гарри, когда он узнал, что мы сделали. Он был благодарен, это точно. Вобщето он бесчувственный человек, но тогда в его глазах блестели непролитые слёзы.

— Не кажется ли тебе несправедливым, что ты отрабатываешь его долг? — бормочу я.

Она зачёсывает волосы за ухо, и я наблюдаю за этим жестом, мечтая, чтобы это мои пальцы касались шелковистых прядей. — Если ты сделаешь это хорошо, это не будет похоже на работу.

В её тоне слышится нотка насмешки, которая заставляет меня улыбнуться. Малышка Анна стала очень дерзкой!

— О, ты уже хочешь, чтобы я сам "поработал"?

Она кивает. «Тебя это устраивает?»

— Меня это всегда устраивало!, — говорю я ей. Это правда. Я никогда не оставлял женщину неудовлетворённой. Я всегда кладу руку на её сердце, чтобы проверить, настоящий ли у неё оргазм. Этот бешеный ритм заводит меня, чёрт возьми.

— Джеймс сказал, что секса не будет, — говорю я ей. — Но я хорошо умею дурачиться.

«Я уверена, что мне небудет скучно».

Я встаю, уже представляя, как всё будет. Возможно, мне придётся подождать, пока мой член окажется внутри неё, но это не значит, что мне придётся ждать, пока я почувствую её киску на себе. Эту часть я могу сделать без чувства вины. Обойдя кровать, я останавливаюсь рядом с ней. — Позволь мне сесть, а потом садись ко мне на колени.

Анна забирается на середину матраса, а я сажусь на кровать, прислонившись спиной к стене. Я расстегиваю штаны и немного приспускаю их, высвобождая член. Глаза Анны расширяются, и она облизывает губы.

— Чёрт, — говорит она. — Он у тебя такой большой.

— Меня не просто так иногда кличут Удавом. Не хочу показаться высокомерным, но, возможно, это и есть причина. Я мог бы трахнуть эту девушку, проникнуть в неё и взорваться внутри. Мой член — это оружие в моей руке, и он чертовски твёрд.

— Сядь ко мне на колени, малышка Анна.

Она движется вперёд, словно хочет обхватить меня ногами, но это не то, чего я хочу. Без усилий я поворачиваю её хрупкое тело так, что её мягкая попка прижимается к моему прессу, а ноги оказываются между моими. Мой член напряжён и возбуждён, зажатый между её бёдрами. Она опускает голову и смотрит на меня с восхищением.

На ней трусики, но это ненадолго.

Анна вздыхает, когда я запускаю пальцы под её трусики и стягиваю их вниз.

— Сними их, — говорю я.

Она освобождается от кружевного белья, и жар и влага её киски согревают и увлажняют кожу моего пресса. Я обхватываю её за талию, запускаю руку под её футболку и дрожу от желания. О боже, её твёрдый сосок касается центра моей ладони, когда я сжимаю его. Её груди маленькие, но мягкие, как два райских холмика. Мой член пульсирует между нашими телами, когда она стонет.

«Артур», — срывается с её губ, когда я провожу пальцами по нежной коже на внутренней стороне её бедра.

Она вздрагивает от этого прикосновения, прижимаясь ко мне ягодицами. Мне нравится дразнить, но сегодня я слишком возбуждён и нетерпелив. Я просто хочу почувствовать всё, чего мне не хватало, и воскресить некоторые из тех воспоминаний о прошлом, которые со временем стёрлись.

Двумя пальцами я раскрываю её половые губы и проникаю внутрь, ощущая их скользкую и влажную поверхность. Это место между её ног такое нежное и скрытое, словно маленький тайный уголок. Мой палец словно инструмент в её тесном и упругом отверстии, и мышцы под моей кожей пульсируют, когда её тело сопротивляется моему проникновению.

— Полегче, — говорю я ей, играя с её соском, всё больше его возбуждая.

— Артур, — снова шепчет она, когда я чуть-чуть вхожу в неё. Она такая маленькая, словно девственница, которая никогда не видела мужской член. Её маленький клитор пульсирует.

— Что Джеймс с тобой сделал?

— Он лизнул меня, — говорит она, извиваясь, когда я провожу пальцем по её бугорку.

— А ты что с ним сделала?

Она дрожит. — Я сделала ему минет.

Я касаюсь её клитора, и она задыхается. — Ты позволила ему кончить тебе в рот?

— Да, — признаётся она.

Её руки опускаются и нежно обхватывают мой член. Это прикосновение подобно электрическому разряду. Мои яички напрягаются, а член становится твёрдым, когда она медленно и легко сжимает его.

— Вот так, — шепчу я, покачиваясь в её объятиях. — Вот так, Анна. Покажи мне, как хорошо ты ласкаешь меня.

Её пальцы сжимаются, движения становятся быстрее, и я закрываю глаза, откидывая голову на прохладную стену. Я беру её сосок между указательным и большим пальцами и сжимаю его, пока она не выгибается от удовольствия.

Она такая отзывчивая, такая созданная для наслаждения и такая открытая для того, чтобы дарить его. Я подношу палец к её губам, чтобы попробовать её возбуждение, а затем смазываю слюной её клитор, нежно обводя его по кругу. Я на седьмом небе от её вкуса.

— Раздвинь ноги, — говорю я. — Вот так. Чуть шире. Раскройся для меня.

Она выполняет мою просьбу, широко разводя бёдра. Её лоно похоже на цветок, который я сжимаю в своих больших ладонях, ощущая нежные лепестки и мягкость. Я почти рад, что Джеймс ввёл это правило, потому что без него я бы вошёл в неё — я недостаточно силён, чтобы сопротивляться, — и всё было бы по-другому. Есть что-то в том, чтобы делать это медленно, постепенно наращивая темп.

— Раскрой ладонь, — приказываю я, затем беру свой член и провожу им по её складкам. — Скачи на нём вот так. Сделай его красивым и влажным.

Анна стонет, двигая бёдрами, чтобы скользить по моему пульсирующему члену, пока я ласкаю её клитор двумя пальцами. Она упирается пятками в кровать, и с каждым движением её лоно становится всё более влажным и горячим. Я прижимаюсь губами к её уху.

— Твоя киска такая приятная. Такая сладкая на моём большом члене.

Я неловко дернулся и сильно ободрал руку о чертов шуруп который торчал из стены.

— Твою мать! — выругался я глядя на небольшую струйку крови которая появилась на моей ладони— как не вовремя!

Она берёт мою руку и ведёт меня к кровати. — Давай сядем.

Я сажусь, и она берёт из ящика комода бинт и антисептик.

— Вот, — говорит она, обрабатывая рану. — Будет немного щипать.

Я смотрю на неё, пока она работает, и чувствую, как моё сердце начинает биться быстрее. Она такая сильная, такая уверенная, такая красивая.

— Спасибо, — говорю я.

Она улыбается и смотрит мне в глаза. — Не за что, — отвечает она. — Это моя работа.

Я смотрю на неё, и в этот момент я понимаю, что она — это всё, что мне нужно. Она — мой ангел, моя муза, моя любовь. Я не знаю, что бы я делал без неё.

— Ты — всё, что мне нужно в этой жизни, — говорю я.

Она улыбается и прижимается ко мне. — Я тоже так думаю, — шепчет она.

Я не могу застегнуть штаны, но прячу член за боксеры, а Анна не утруждает себя нижним бельём. Если кто-то и нуждается в красивом нижнем белье чтобыбыть более желанной, то Анне это совсем ненужно, она и так очень желанна для меня.. Я веду её в главную комнату и вижу, как Джеймс собирает свои рассыпанные черновики. Виктор стоит и наблюдает, сжимая кулаки по бокам. Что бы ни случилось, всё уладится. Оба мужчины наблюдают, как Анна идёт за мной, держа меня за руку, словно новорождённого.

— Что с тобой случилось? — спрашивает Джеймс.

— Не о чем беспокоиться, — говорю я, меньше беспокоясь о крови, чем о том, что Анна сейчас в таком состоянии.

Где-то наверху раздаются крики. Раздаётся сигнал тревоги, и начинается шум от ударов по решёткам. Вероятно, там происходит драка, и надзиратели закрывают двери. Вероятно, они ещё и газом травят. Это почти как отпуск вдали от всего этого, даже если мы всё ещё заперты в этой дыре.

— Там какието проблемы? — тихо спрашивает она, открывая кран и держа мою руку под струёй воды, наклоняясь ближе, чтобы осмотреть порез.

— Ничего особенного, — отвечаю я уверенно, но на самом деле не знаю. Там может начаться настоящий хаос, а мы ничего не узнаем, пока кто-нибудь не сообщит нам об этом.

— Больно? — спрашивает она, глядя на меня и обматывая бинтом мою ладонь.

Я качаю головой: «Нет, не очень».

Она с улыбкой фыркает: «Крутой парень, да?»

Я усмехаюсь и говорю ей: «Что-то вроде того».

Взяв салфетку, она вытирает мою руку вокруг раны, затем берёт ещё одну салфетку, чтобы промокнуть саму рану. Кровь пузырится, и она поворачивается, чтобы поискать аптечку на стене. Ничего не видно.

— Я посмотрю в шкафах, — говорит она.

— Вероятно, там ничего нет, — отвечаю я. — Этим местом не пользовались уже много лет.

— Но надзиратель наверняка что-нибудь оставил бы?

— Скоее всего, нет. Он молится, чтобы здесь никому не потребовалась медицинская помощь.

— Подождите, — она возвращается в спальню и приносит наволочку, которую протягивает Джеймсу. — Можете оторвать полоску?

— Конечно, — он разрывает ткань, как бумагу, на две тонкие полоски, которые Анна возвращает ему.

Её лицо сосредоточенно и решительно, как будто она делала это уже сотни раз. Я наблюдаю за её работой — за тем, как она хмурится от сосредоточенности, как бормочет что-то о беспорядке, который я устроил. Это почти... мило. Когда она заканчивает накладывать повязку и завязывает её аккуратным узлом, в моей груди разливается тепло, которое я не хочу признавать. Не только потому, что она позаботилась обо мне, но и потому, как она это сделала. Без колебаний, без страха перед кровью или размером моих рук. Она просто взяла всё в свои руки, как будто это было самым естественным делом на свете.

— Вот, — говорит она, любуясь своей работой. — Теперь ты как новенький. Постарайся не попадать в неприятности, а то у нас закончится постельное бельё.

Я тихо смеюсь, разминая пальцы: « Я уж постараюсь».

Она вытирает руки о рубашку, и я чувствую, как что-то незнакомое сжимается у меня в груди, когда я смотрю на неё. В моей жизни было много женщин, но ни одна из них, кроме моей мамы, не вызывала у меня таких чувств.

— Спасибо, — говорю я низким голосом. — За... ну, знаешь, за заботу обо мне.

Она пожимает плечами, но в её глазах появляется мягкость, которой раньше не было: «Это для меня не проблема».

Наступает момент тишины, и, подобно песчаной гряде, медленно формирующейся между островом и материком, появляется связь. Путь, по которому можно пройти.

Я старался не строить никаких ожиданий до прихода Анны, предполагая, что надзиратель может отказаться от своего обещания или что женщина, которую он приведёт для нас, мне не понравится. Но Анна — больше, чем просто девушка, которая может удовлетворить наши физические потребности.

И подобные мысли опасны.

Уважаемые читатели, не забывайте поощрять автора звездочкой и подпиской!

Глава 6

Дорогие читатели, благодарю вас за то, что приобрели мою книгу! Я обещаю, что она не оставит вас равнодушными!

АННА

Я словно во сне, перемещаюсь из комнаты в комнату с незнакомыми мужчинами, испытывая крайние степени удовольствия, прежде чем вернуться в состояние повышенного осознания своего положения. Пока они прикасаются ко мне, я забываю, где нахожусь.

А забывать в моем положении опасно.

Сразу после того, как я перевязываю руку Артура, он ведёт меня в душ и помогает включить тёплую воду. Он задерживается, пока я стягиваю с себя футболку Джеймса, и его карие глаза так жадно блуждают по моему телу, что я вздрагиваю. — Я принесу тебе полотенце, — гов