Я тебя завоюю

— Мам! — Пытаюсь накрыть ее рот ладонью, чтобы она замолчала, но родительница останавливает меня, перехватывает мое запястье, зажимает.

— Ну, уж нет, Олеся. Придется послушать, что я тебе хочу рассказать. Может быть, тогда ты изменишь свое мнение и прекратишь валять дурака? И не откажешь Руслану? Потому что я уже вижу же по тебе, что хочешь отказать. Готова уже.

— Я еще не подумала, мам, — плаксиво выдаю.

— Так вот, милая. Твой Андрюшка еще тот прохвост. Невеста у него в Америке, поняла? И нечего в его сторону смотреть! Не твой он и не был твоим никогда. Обманщик он. Вика нормальная, ясно. Она и пришла, потому что ей тебя жалко стало. Пришла, чтобы предупредить, чтобы планы ты на него не стоила. Когда ты в больнице лежала, он уже в Америку срулил, побоялся, что к ответственности привлекут.

— Это не правда?! — качаю головой.

Не могу поверить, что Андрей способен на все то, о чем говорит мама.

В комнате снова повисает молчание. Только нарастающее тиканье часов давит на уши, грозясь оглушить.

— Правда, — наконец-то обрывает тишину мама. — Я видела фото: он и блондинка в самолете, потом с той же блондинкой и в других странах. Я понимаю, милая, что правду принять трудно. Но уж лучше идти с ней дальше, зная, что этот человек тебе враг, и быть с ним настороже.

Я, не сводя с родительницы заполненных слезами глаз, думаю только об одном: какая же подлая скотина Андрей! Зачем он так со мной? Да, он не клялся мне в вечной любви. Но мне казалось, что, когда он приехал за мной и забрал меня со свадьбы со словами: «Ты сделала правильный выбор», этого для меня было достаточно, чтобы понять: я ему небезразлична и он чувствует ко мне не только симпатию, а нечто большее.

Но… видимо, обманулась.

— Мама, уйди. Дай мне побыть одной, — скрипучим, больным голос прошу ее.

Мне нужно это переработать, перемолоть в душе и … выплюнуть, как что-то ядовитое, чужеродное организму.

— Лесён! — Мама подсаживается ко мне вплотную и притягивает за плечи к себе. Обнимает. — Хоть эта сволочь и не стоит твоих слез, но лучше уж их выплакать. Заодно и свою тоску по нему.

И я плачу. Плачу так долго, что все слезы высыхают, а безразличие затопляет душу.

Да, мама оказалась права: мне и вправду становится легче, по крайней мере, дышать. А вот когда стихнет буря внутри, поднятая Андреем, я не знаю.

Повернувшись на бок, достаю телефон из-под подушки. Открыв WatsApp, решаю написать Руслану смску:

«Привет, Руслан. Извини, что не ответила сразу. Да, я согласна выйти за тебя замуж».

— Вика, почему Олеся в кресле? — яростно ору в трубку.

Я до сих пор настолько обескуражен увиденным, что не до конца могу поверить в то, что Мартышка — вслух даже страшно произносить это слово — инвалид.

— О чем ты вообще, Анри? Какое кресло? Какая Олеся? — сонным голосом бормочет сестра.

— Ты там спишь? Вставай! — рявкаю в трубку.

— Ой! Ты что орешь? Я только прилегла, — голос Вики бодрится мгновенно.

— Отвечай немедленно. Почему Мартышка в инвалидном кресле? — Гневно сжимаю зубы. — Ты же сказала, что у нее все хорошо! Что она простила своего жениха и теперь они вместе. И она тебя слезно просила передать мне, чтоб я исчез из ее жизни и не ломал будущего. Так?

— А-а-а! — тянет в трубку сестра. — Ты про эту нищенку-гимнастку, что ли? Вспомнил тоже, прошлый век. Мне аж плохо стало. Думала, правда что-то случилось.

— Твою… мать! Вика, перестань мне заговаривать зубы! — угрожающе рычу, при этом меряю широкими шагами кабинет, чтобы хоть так немного сбросить напряжение, сковывающее меня.

— Да что ты ко мне пристал? Откуда я знаю, что с ней случилось? Может, ей муженек ноги переломал за то, что шлялась по чужим мужикам? Когда я была у нее, мать сказала, что с твоей Мартышкой все нормально, — бросает в ответ распаленная сестра. — А ты чего о ней опять вспомнил? Что на тебя нашло? У тебя же Юлианна есть. Зачем тебе снова возвращаться в прошлое? Тебе это нужно? Ворошить осиное гнездо? Опять хочешь, чтоб этот придурок тебе что-то сделал? Не хватило?

Вика говорит и говорит, а моя память уносит меня в тот злополучный день, когда мне посчастливилось стать свидетелем — а потом еще и участником разговора — между моим отцом и отцом этого придурошного Эдика.

Оба родителя сидели в кабинете у нас дома. Я стоял возле приоткрытой двери и слушал разговор до тех пор, пока отец громогласно не произнес:

— Зайди, Андрей, тебе будет что послушать! — Я, вздрогнув, подобрался и зашел в кабинет. — Присаживайся, — указал отец на кресло, которое стояло перед столом.

Рядом со мной восседал тучный мужчина в ментовской форме. Я помню, лишь мазнул по нему взглядом, даже не стараясь хоть как-то обратить на него внимания.

— И о чем? О том, что один недонососок чуть не угробил жизнь девушке, которая не хотела за него замуж? — с наигранной бравадой в голосе спросил, глядя на отца.

— Что за чушь ты мелешь? Щенок! — Справа послышался резкий хлопок, и я от неожиданности дернулся, покосился на мужика.

Тот яростно сверлил меня взглядом, пыхтел, раздувая огромные черные ноздри.

— Эта девка тебе мозг запудрила. Шалава малолетняя. Ремня ей отцовского не хватает за ее проделки! Все душу из Эдика вытянула. Он даже против моего слова пошел, предложение ей сделал. А она еще нос воротила. Паскудина.

— Не смейте оскорблять детей в моем доме! Я не позволю. Говорите по существу, что нужно, — ровно, но достаточно требовательно произнес отец, обращаясь к отцу Эдика.

— А мне точно это нужно? — Уперевшись в подлокотники, я уже хотел встать с кресла.

Меня все эти беседы отягощали. Прошла неделя после аварии. Я уже находился дома. А вот до Мартышки мне так и не удалось дозвониться. Я сразу же спросил у Вики, не знает ли она, куда после аварии отвезли Олесю, но сестра только пожала плечами.

— Мне что, за ней нужно было следить или все-таки за моим братиком? — Потрепала меня по щеке. — Не знаю, правда, Анри, и не смотри на меня так.

Я, поджав губы, пошел к отцу. Если он мне не скажет, тогда придется ехать к дому Олеси и отслеживать ее там.

— Сын. Эта девушка тебе не нужна. Она не твоя. Оставь ее. Не лезь туда, куда полез. Ну, у тебя что, свободных подруг нет? Если нет, давай я тебе найду! Идет? Но про эту забудь. Не пара на тебе. Занята она.

— Пап, я сам разберусь. Скажи, где она? — потребовал я.

— Скажу, но после того, как мы поговорим с отцом жениха девушки, — строго отрезал отец.

Ладно. Ладно, — успокаивал себя. Что они мне могут нового сказать? Я видел собственными глазами этого утырка, и уж вряд ли они мне откроют Америку, если свалят все на Мартышку.

— Ты же знаешь, что у нее брат сидит? — Ловлю на себе пристальный взгляд мента.

— Ну и?! Мне-то что до него? — пожимая плечами, откидываюсь в кресле.

— А то, что они с мамашкой своей всеми правда и неправдами пытаются хоть как-то помочь ему. Это она говорила? Что сына моего специально под себя подложить хотела, ища свою выгода, а все потому, что я в хороших отношениях с начальником тюрьмы, в которой сидит ее братик. Меркантильная стерва! Мелкая, а расчетливая, аж волосы на голове от такого встают.

— И как это может относиться ко мне? — вскинул бровь.

— А так, сын. Она поняла, что ты рыбка побольше будешь и власти у твоего отца побольше будет. Вот решила, как паразит перекинуться на тебя. Разве этого не понятно? Не ты ей нужен, а мое положение. Я бы не удивился, если бы она ко мне через время в штаны полезла. Сейчас девки такие, ничего не стесняются.

— Все! Довольно! Вы оба на голову больные извращенцы! — Я вскакиваю на ноги, да так рьяно, что кресло отскакивает от меня и с грохотом падает на пол.

— Мы еще не договорили! — прорычал сквозь зубы отец, сверля меня злыми глазами.

— А мне больше и не надо. Я все услышал.

Уже развернулся, чтобы уйти, когда в спину ударил голос отца:

— На Эдуарда не будет заводиться уголовное дело. И да, Олеси в городе нет. Можешь не искать. Жених забрал свою невесту, и они уехали. Это его девочка, Андрей. Не смей больше причинять ей вреда. Пусть она живет там, где ей место.

Сказать, что я был растерян после нашего разговора, — это значит не сказать ничего. Я был подавлен. Разбит. Уничтожен морально. В голове после слов отца и мента сразу сложилась какая-то странная картинка. Неправильная, низкая, грязная. Образ невинной и чистой Мартышки ушел на задний план, а на переднем появилась циничная, двуличная Олеся, которая сразу же во мне увидела того, с кого можно было поиметь больше, чем со своего Эдика. И все ее безрассудные поступки тоже казались мне такими вымеренными и продуманными, что невольная тошнота от разочарования подкатила к горлу.

Воспоминания оборвались из-за покашливания в динамике.

— Эй, Анри! Ты еще на связи? — воркует Вика. — Так что там с этой девчонкой?

— Только то, что я тебе сказал. Ах, и вот еще новость какая, — хмыкаю в трубку. — Наш «сводный братишка», оказывается, тут жениться задумал. Как ты думаешь, кто его избранница?

— Ой, спросил тоже! Откуда мне знать? Мне все равно, если честно… Хотя… погоди?! — вдруг осекается она. — Да не может этого быть?! Это… Олеся? — произносит на выдохе.

— Бинго, сестренка! Ты выиграла суперприз! — наигранно смеюсь в трубку.

Как я ненавижу это все! Зачем? Зачем я согласился на этот гребаный ужин? Лучше бы я с Юлькой на долбанном благотворительном мероприятии был, чем вот так сейчас. Всего выворачивает изнутри. Всего ломает. Я хочу поехать к Мартышке и спросить, почему?

Но имею ли я на это право? Могу ли тревожить то, что давно забыто? Хотя кем забыто? Это все обман. Иллюзия. Пыль.

Я четко видел в ее глазах что-то, что меня заставляет сомневаться в этом. Что-то, что осталось между нами недосказанным. Мы имеем право поговорить.

— И что ты задумал? — шуршит вопрос в трубке.

— Ничего, — бросаю в ответ.

— Вот и правильно, Андрей, не ищи на свою пятую точку приключений. И оставь девчонку в покое, один раз уже досталось ей от тебя. Может, Русик ее сделает счастливой, кто знает? А ты вон свою блондинку грудастую к себе поближе держи на тот случай, если захочется вдруг почудить, — фыркает Вика и отключается.

— Зараза, — цежу сквозь зубы.

Отбрасываю телефон на стол и делаю несколько быстрых резких хуков в воздухе, разрезая его кулаками. Не могу удержаться. Хочется врезать по роже этому слащавому ублюдку Руслану. Как представил, что его наманикюренные пальчонки трогают Мартышку… у-ур, и новый удар правого кулака сотрясает воздух. Утырок! Где они вообще могли познакомиться? Никак не могу понять. Да и вообще, где ее женишок? Почему он бросил ее? Или мне все же пять лет назад навешали лапши на уши, а я, дуралей, повелся. Поверил, что она и правда срулила с Эдиком. Но если нет, и она пострадала-таки в той аварии, то как так получилось, что ее женишок оказался не за решеткой? Неужели мать все спустила на тормоза? Или, возможно, они пошли на мировую?

Голова готова взорваться от нарастающего потока вопросов, на которые я должен получить ответы. Но как? Как это сделать? Где искать Мартышку? Следить за Русланом? Смешно. Хотя… почему смешно? Можно же нанять частника, и пусть он пошатается за ним пару деньков. Уверен на сто процентов, через пару часов номер Мартышки уже будет у меня.

Я даже и не подозреваю в этот момент, настолько я самонадеян…

Глава 6

— Не нужно, Руслан. Я сама. — Отвожу руки парня от талии и, подтянувшись, хватаюсь за поручни на специальном тренажере, который имитирует ходьбу.

— Лап, ну что ты такая неприступная? Я же помочь хотел. Сейчас, подожди. — Парень фиксирует спину широким ремнем, и я оказываюсь как будто в вакуумном захвате.

— Не принимай все близко к сердцу, Руслан. Через пару дней мне, уверена, будет лучше.

Запустив программу, начинаю упражнение.

Хочу вставить в уши наушники, но Руслан задерживает мою ладонь.

— Может, сегодня уже можно поговорить, что произошло между тобой и Андреем?

Я коротко смотрю на парня, отрицательно качаю головой.

— Вряд ли.

— Ну, лап! Я просто не знаю, как мне себя с ним вести. Я работаю у него на фирме. Он мой начальник. Может, мне тогда уволиться? — нудит Руслан.

Вот значит как. У Андрея есть своя фирма? Интересно, чем он занимается? Воплотил ли свою мечту? Он ведь, как мне помнится, хотел помогать людям? Хм, одной уже помог.

— Оставь все как было прежде. Ничего не изменится. Но на нашей регистрации я его видеть не хочу в списке приглашенных, — грубо, даже чересчур, отрезаю я.

— Я уже это понял, Лесь. Нет значит нет. Не велика потеря, — насупливается парень.

— Раз он для тебя ничего не значит, зачем ты его пригласил на знакомство с родителями? — вскидываю бровь, и один наушник отправляется в ушко.

— Я же говорил, Лесь, хотел произвести впечатление, — куксится Руслан, выпячивает нижнюю губу вперед.

Гримаса обиженного ребенка на его лице меня не отталкивает, а забавляет, он будто специально это делает, чтобы посмешить меня, но на самом деле я знаю, что он именно такой. Обидчивый, капризный, но в то же время такой нежный, заботливый, предусмотрительный. С Русом очень легко. И это мне нравится.

Напряжение уходит, и я, переставив локоть, на который упираюсь, дотрагиваюсь пальцами до его ладони, сжимаю.

— Я тебя очень ценю, Руслан. И если ты меня тоже, то давай сделаем так, что Андрей нашей жизни касаться никак не будет. Хорошо? — пристально сверлю его глазами.

— Конечно, лап. Мне и самому не хочется, чтобы в наши отношения кто-то лез. — Руслан целует меня в щеку. — Ну все, я тогда пойду? А то к остальным еще нужно подойти. Может, кому-то все-таки будет нужна моя помощь, — хмыкает. — К тебе вернусь через двадцать минут. Развлекайся пока, детка.

Отходя, он не забывает меня щелкнуть по попе, я бросаю на него укоризненный взгляд. Не люблю, когда он на людях вот таким образом фривольничает со мной. Да, все у меня в команде знают, что мы с ним встречаемся, но рукоблудством заниматься — это уже слишком.

— Прости, детка. Больше не буду! — Руслан посылает мне воздушный поцелуй и, отвернувшись, семенит к Люде, которая позвала его.

Я, отвернувшись, сую второй наушник в ухо и включаю наконец-то музыку.

Отдаюсь ощущениям.

Обожаю бывать в зале, в котором я чувствую себя как рыба в воде. Здесь забываются все невзгоды и плохие события, с которыми я встречаюсь во внешнем мире. Здесь я чувствую себя по-настоящему живой. Тренажеры позволяют мне приблизиться к тому, что я бы хотела больше всего на свете — восстановить подвижность ног.

Но я не тешу себя иллюзиями. Знаю, что у меня практически нет шансов. А кто утверждает, что есть, просто-напросто лгут и мне, и себе. Лишь бы от нас с мамой отмахнуться.

Музыка приятно обволакивает мозг, а я тружусь, двигая руками железные рогатины, выкладываясь максимально. Сосредоточившись на тренировке, пытаюсь вытравить из головы все мысли об Андрее и о прошлом, что связанном с ним.

Обвожу взглядом выкрашенные в приятно-голубой цвет стены, и на меня нападает ностальгия: в воспоминаниях всплывают моменты, когда я оказалась здесь впервые, как преодолевала в себе страх, стеснение и Бог знает что ещё. Но в то же время это были волнительные воспоминания для меня. Я в тот момент выкарабкивалась из глубочайшей депрессии и, если бы не добрые люди в виде моего тренера по гимнастике, наверное, так бы и прозябала дома, изводя и себя, и маму нытьем. Даже Эдик вспоминается: настолько реалистичны картинки в голове. По спине табуном мурашки прокатывается, а перед глазами все плывет.

Мне кажется, я никогда не забуду тот день, когда он ко мне пожаловал. Он стоял в дверях, а я… я лежала, прикованная к кровати. Эдик смотрел на меня с такой ненавистью и превосходством, что у меня все сжималось внутри от чувства своей убогости.

— Довольна? — это единственное слово, которое он тогда произнес.

Я же так и не проронила ни звука. Только смотрела ему в глаза и просила Боженьку наказать его. В тот момент мне не хотелось винить себя в чем-то. Да и не чувствовала я за собой проступков. Юношеские порывы, первая любовь, жажда жить и наслаждаться свободой — вот все, что я хотела. А меня пытались всего этого лишить. Я взбрыкнула и в итоге получила то, что есть.

— Не переусердствуй, лап. У нас еще бассейн, — вырывает меня из воспоминаний Руслан.

Я перевожу на него затуманенный воспоминаниями взгляд. Только спустя секундного моргания, увидев парня ясно, улыбаюсь.

— Я помню, Руслан, — киваю.

— Лесь, а давай рванем с тобой на выходных куда-нибудь на отдых? Тебе не кажется, что мы заслужили? — Руслан упирается в тренажер, расставив руки по обе стороны от меня, приближает свое лицо к моему, заставив тем самым меня дышать чаще.

— Руслан, — сбавляю скорость, — сейчас не очень удобный момент для разговоров. Давай поговорим после тренировки?

— Да что ты меня все отшиваешь и отшиваешь, Олеся? Как будто мы чужие! — раздражается парень на пустом месте.

— Руслан. Ты не понимаешь? Мне трудно сосредоточиться. Ты же знаешь, что я буду не против поездки, но ты слишком напираешь, и мне постоянно хочется пойти тебе вопреки. Не нужно. Давай обсудим этот вопрос, но после тренировки. Ты мне мешаешь сосредоточиться, — спокойно и в то же время с претензией отвечаю парню.

— Хорошо. Хорошо. Извини. Я просто волнуюсь. — Он делает шаг назад. — И боюсь, что ты бросишь меня, — заканчивает так тихо, что я еле услышала его бормотание.

— Руслан. Прекрати нести чушь. Если ты во мне не уверен, так зачем делал предложение? — Я бросаю рычаги и упираюсь взглядом в парня в ожидании ответа.

— Потому что люблю тебя, Олесь. Так люблю, что жизни без тебя не вижу, — выпаливает он.

Мои губы растягивает улыбка. Какой же Руслан сейчас трогательный и милый! Сердце обволакивает умиротворение.

— И я тебя люблю, Рус. И да, давай на выходные съездим на отдых, — согласно киваю и, схватившись за рычаги, снова принимаюсь за работу.

– Мам, ты мне не помогаешь, а отвлекаешь. – Нервно передвигаюсь по комнате, то и дело норовя наехать маме на ноги.

– Лесь, я же волнуюсь. Все-таки первый раз на ночь и без меня. Это как-то для меня дико. Может, возьмете меня с собой?

– Ну, мам! – Бросаю на родительницу косой взгляд. – Я уже взрослая и не нуждаюсь в няньке. Или ты думаешь, что я настолько беспомощна, что не смогу сама за собой поухаживать?

– Нет, Леся. Нет. Я совсем не это имела ввиду, – тут же начинает отнекиваться мама, но я понимаю, что именно по этой причине она напрашивается с нами.

– Вот и отлично.

– Ну, может, хоть на пару дней поедете? На пять дней – это так долго! – Мама от безысходности плюхается в мое рабочее кресло и кладет ладони между коленей, крутится вокруг себя. – А как же твои тренировки?

– Мам, Руслан специально выбрал ту базу отдыха, где есть все, что нужно таким, как я. Так что не переживай. Тренажерный зал там будет. Ногами я заниматься точно буду.

– А массаж? – вскидывает бровь мама.

– Руслан обо всем позаботится, мамуль. Не суетись. Правда. – Кладу поверх ее ладони свою. – Ты волнуешься больше, чем я. Честное слово. Кстати. А, может, тебе, пока меня не будет, к крестной слетать? Сколько вы с ней уже не виделись? С моими вечными тренировками совсем про нее забыла. Обижается, наверное, на нас. – Заглядываю маме в лицо.

– Думаешь? Мы с ней вроде созванивались недавно. Ничего такой у нее голос был. Веселый, – отвечает родительница, плохо скрывая неуверенность.

– Заодно к Сереже сходишь.

Глаза мамы тут же тухнут, становятся грустными.

– Да, дочка, ты права. Съезжу. И Сереженьки от тебя тоже привет передам. Да и с Клавкой мы давно не виделись. – Всхлипнув, мама прикладывает мою пижаму к глазам, вытирает слезы.

Я знаю, что мама до сих пор смерть Сережи никак не может принять, в прочем как и я. Брат умер в тюрьме от воспаления легких полтора года назад; как нам сообщили, шансов выжить у него практически не было. Но у мамы и тети Клавы была совсем другая версия, и я догадываюсь, что в глубине души мама обижена на меня за то, что я так и не вышла замуж за Эдика. Ведь по их с крестной версии, Сережку убили, и моя размолвка с Эдиком могла на это как-то повлиять. Конечно, мама вслух никогда подобного не произносила, но иногда я ловлю на себе такие ее взгляды, от которых становится жутко.

– Тогда тебе пора тоже собираться, мамуль. Освободи пространство. Иди приготовь лучше мне какой-нибудь легкий обед. Уверена, в этой гостинице точно меня не накормят, как ты, – подбадриваю ее.

– Да, Лесёна, конечно. Может, и Руслан заодно перекусит, – положив пижаму сверху на вещи и потирая руки, произносит мама.

– Ма-а-ам, нам ехать часа два всего! Да и этот гостиничный комплекс, насколько мне известно из обрывочных объяснений Руслана, принадлежит то ли его матери, то ли отчиму! Одним словом, мам, нас там будут ждать. За Руслана не переживай: голодным не останется.

Добираемся мы до гостиничного комплекса уже к вечеру.

Мама нас так просто не отпустила. Наставления. Наставления. И еще раз наставления – вот, что нам пришлось выслушивать с Русланом полчаса возле машины.

В некоторые разы ее гипер внимательность меня просто обескураживает и настораживает. Уж слишком сильно она переживает за меня.

– Лап, а ты как относишься к тому, чтобы сейчас расположиться в номере и сходить в бассейн? Расслабиться? – лукаво интересуется Руслан.

– Если у меня останутся силы, то я только «за». Было бы неплохо охладиться с дороги, – бросаю через плечо, укладывая на колени сумку с личными вещами.

Конечно же, в этот вечер мы никуда не попадаем. Обстановка в гостиничном комплексе крайне не располагает к уединению: все свободное пространство забито гостями.

– Не знал, что тут в выходные что-то отмечают. – Насупившись, Руслан оглядывается по сторонам, помогая мне пробраться сквозь толпу.

– Ничего страшного. Мы с тобой поплаваем в бассейне завтра, пока все будут спать, – бодро отвечаю ему, активно перебирая ладонями.

Когда мы добираемся до номера, темноту уже разбавил тепло-желтый свет фонарей, разгоняя мрак от порога.

– Может, немного побудем на улице? – предлагает Руслан, и его ладони скользят по моим плечами, потирая их, разгоняя кровь под кожей.

Я некоторое время молчу. Вглядываюсь в толпу, которую мы только-только покинули, и в глазах невольно начинают плясать разноцветные огни, которыми светится площадка перед главным домом. Там стоит большой крытый шатер, из которого доносится людской гул, смешанный с музыкой.

– Хочешь, вернемся? – вкрадчиво спрашивает Руслан, видимо, заметив на моем лице тоску, которая грызет душу.

– Ты с ума сошел,Рус?! – Хлопаю его по ладоням. – Что я буду там делать? Только смущать людей и тебя. Поверь. – Проглатываю подступивший ком. Нет, я себя не желаю и не занижаю. Я говорю как есть. – Давай лучше фильм посмотрим какой-нибудь? – нарочито весело делаю предложение Руслану и, развернувшись, направляюсь к домику.

– Хорошо. Фильм значит фильм, – соглашается парень.

Когда на моем пути встает преграда в виде порога, Руслан подхватывает меня на руки и заносит в дом. Я не возмущаюсь. Позволяю ему проявить себя. Я знаю, что долго дистанцироваться от него не смогу. Да и не к чему. Предложение принято. Нужно теперь привыкать к тому, какой может быть моя семейная жизнь.

Руслан усаживает меня на мягкий диван. Вручает пульт.

– Я полностью доверяю твоему вкусу, лап. Ты пока фильмец нам подыщи, а я приготовлю нам закуски, – бросает через плечо парень и выходит.

Я честно пытаюсь первые минут пять искать что-нибудь интересное, устроившись поудобнее между мягких подушек, которых тут оказалось достаточно, чтобы обложиться ими.

Но ожидание затягивается, меня одолевает скука, и в какой-то момент меня просто вырубает. Не помню как. Даже ни одной мыслишки в голове не задерживается. Просто отключаюсь и все. Как будто рубильник выключили.

В сознание прихожу только утром, когда солнце во всю уже заливает светом комнату. Первым делом рассматриваю место, в котором оказалась. Это спальня. Небольшая, но уютная. Светлые стены, белые потолки, минимум мебели и, да, неизменно возле кровати стоит мое кресло.

Шарю рукой сбоку от себя, боясь даже представить то, что рядом со мной может находиться Руслан, который мирно посапывает и видит десятый сон.

Но нет, рядышком пусто. И это меня, как ни странно, радует.

Затягивать с долгими вставаниями я не хочу. Смотрю на фитнес браслет, который с меня никто не удосужился снять на ночь. Восемь утра. Как раз то время суток, когда я бодрее всего.

Откинув одеяло, обнаруживаю себя без штанов, в одной футболке. Провожу руками по паху. Нижнее белье на месте. Меня от облегчения аж испарина прошибает! Хорошо. Это хорошо.