Квантовая погрешность Батыя

— Тихо нынче в лесах, воевода, — глухо, окая по привычке, обронил Микула, поправляя на поясе тяжелую булаву-шестопер. — С полуночной стороны, из-под Костромы купцы с обозом шли, сказывали, Батый-хан Рязань-град великий взял, Коломну пожег, Владимир в осаду обложил, а к нашему острогу сунуться со своими передовыми отрядами не смеет. Помнят татары твой прошлый громовой привал у нижних ворот, да когда всю их осадную платформу в небеса подняло. Боятся, нехристи.

— Они придут, Микула, не обманывай себя, — спокойно, с ледяным прищуром ответил Максим, поправляя на кожаном ремне тяжелый меч. — Батый не оставит в своем тылу укрепрайон, способный производить артиллерию и порох. Но страшнее монголов те, кто стоит за их спинами. Корпорация не закроет этот проект, пока не зачистит временную аномалию. Они обязательно вернутся. Не понявший бóльшую часть слов Микула на всякий случай кивнул, соглашаясь. Одно было ясно: враги придут снова.

Максим повернулся всем корпусом, собираясь сойти со стены во двор к Нечаю, чтобы проверить качество новой отливки оружейных стволов из серого чугуна, технологию которого они дорабатывали всю зиму. В этот самый миг с дальней, южной дозорной вышки, расположенной в трех верстах от острога у старой речной луки, донесся протяжный, надрывный и тревожный рев сигнального рога.

Часовые на валах мгновенно засуетились, послышался сухой стук щитов и крики десятников. Максим, на ходу сбрасывая меховые рукавицы, бросился к бойнице и прильнул к ней лицом, вглядываясь в серую мартовскую мглу горизонта. Из лесного массива на заснеженное, открытое поле просеки медленно, зловеще выползал передовой дозор врага. Но это были не низкорослые монгольские кони с мохнатыми всадниками и не тяжелые тевтонские рыцари в топфхельмах.

Из леса, тяжело переваливаясь на глубоком, промерзшем насте, сминая бамперами вековые кусты и оглушительно рыча мощным дизельным двигателем, медленно выползал огромный, покрытый пятнами ржавчины и обваренный толстой строительной арматурой армейский бронетранспортер БТР-80. Из его башни хищно торчал длинный ствол тяжелого пулемета Владимирова, направленный на деревянные створы ворот города. На левом борту бронемашины грязной белой краской, прямо поверх затертых тактических номеров и логотипов, было размашисто, грубо написано одно-единственное слово на русском языке: «ЭВАКУАЦИЯ».

Из верхнего люка командира по пояс высунулся человек в современном камуфляже MultiCam, бронежилете шестого класса защиты и тактическом шлеме со встроенной гарнитурой радиосвязи. Он хладнокровно поднял к глазам цифровой бинокль, навел его точно на надвратную башню, где замер Максим, а затем достал мощный ручной мегафон.

Над замершим, испуганным средневековым лесом 1238 года разнесся усиленный мощными динамиками, лишенный всяких эмоций цифровой голос, от звука которого у Максима внутри всё похолодело:

— Гражданин Максим Александрович Александров! Мы знаем, что вы находитесь внутри этого периметра! Протокол «Обертон» переведен руководством в режим жесткой зачистки всех локальных фракций и временных девиаций! У вас и вашего гарнизона есть ровно тридцать секунд, чтобы полностью открыть ворота, сложить оружие и сдаться. В противном случае мы применим тактический субъядерный заряд повышенной мощности для выжигания квадранта! Время пошло!

Десятник Микула судорожно, до хруста в суставах схватился за кованую рукоять меча, его лицо под железным шишаком стало белым как мартовский снег от суеверного ужаса перед невиданным.

— Воевода… — едва слышно, дрожащими губами прошептал старый воин, неистово крестясь на дальнее поле. — Что это за зверь лютый, железный рычит на лесной опушке? Нешто чудище адское из самой бездны вылезло по наши души? Гляди, Гляди, Максимка, как оно чудно коробкой своей лает на весь лес!

Половина молодых ратников на валах бастиона в панике попятилась назад, объятая первобытным, парализующим страхом. Тяжелый бронетранспортер на опушке леса выглядел для них материализовавшимся кошмаром из страшных сказок.

— Всем вниз со стен! С раскатов бегом, кому жизнь дорога! — во всё горло заорал Максим, срывая связки на хрип и хватая Микулу за воротник. — Нечай, туши горны в овраге! Перекрыть все пороховые погреба мокрыми рогожами! В подвалы, все прячьтесь в каменные подвалы церкви и терема! Быстро!

Максим понимал угрозу лучше любого из присутствующих в этой эпохе. Если Корпорация действительно решит применить тактический заряд, весь этот деревянно-каменный острог вместе с его бастионами, пушками и людьми превратится в оплавленную братскую могилу за долю секунды. Единственный микроскопический шанс на спасение — не дать им нажать на пусковую гашетку или сделать так, чтобы удар пришелся мимо цели.

20... 19... 18... — безжалостно, монотонно отсчитывал внутренний таймер в голове Максима.

Командир БТР в люке на поле хладнокровно смотрел на бастионы через оптику прицела. Пулеметчик в башне бронемашины лениво, со слабым жужжанием электропривода довернул тяжелый ствол КПВТ в сторону надвратной башни, ловя силуэты защитников. Одно короткое нажатие на гашетку — и эти столетние дубовые бревна превратятся в щепки вместе с людьми.

Максим прыгнул к одной из свежеотлитых Нечаем бронзовых пищалей, заряженных примитивной чугунной картечью и колотыми речными камнями. Это было всё, что у него было под рукой. Примитивное оружие тринадцатого века против стальной брони и пулеметов двадцать первого. Физика и сопромат говорили, что шансов на успех ноль. Но инженер внутри него уже судорожно пересчитывал переменные пространства. Бронетранспортер на опушке стоял на самом краю просеки — именно там, где под толстым слоем свежего снега скрывался глубокий, замаскированный дренажный ров, вырытый ратниками весной по его собственному указанию для отвода талых вод от фундаментов стен. Ров был укреплен изнутри острыми дубовыми сваями-надолбами и наспех присыпан тонким настилом из жердей и лапника. Наст выглядел обманчиво прочным.

— Стреляйте по колесам! — крикнул Максим молодому Андрюшке, который застыл у метательной машины-самострела со стальными рессорами, подготовленной к бою на угловом раскате. — Целься в переднее правое колесо, Андрюха! Руби стопорный канат!

Б-БАМ-М!

Стальные полосы метательной машины звякнули с колоссальной силой, отдавшись вибрацией по всей стене. Тяжелый стальной гарпун устремился по крутой траектории вниз, к опушке леса. В ту же самую микросекунду пулеметчик БТР нажал на гашетку.

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА!

Оглушительный, рвущий барабанные перепонки, механический грохот крупнокалиберного пулемета разорвал воздух над просекой. Очередь тяжелых пуль мгновенно превратила в крошево весь верхний деревянный ярус надвратной башни. Бревна разлетались во все стороны, как сухие спички под топором, Максима силой удара отбросило назад на настил, полностью засыпав щепками, пеплом и землей.

Но стальной гарпун Андрюшки успел долететь до цели и со страшной силой врезался точно в переднее правое колесо бронемашины, пробив его до ступицы и намертво намотав на себя куски стального корда порванной шины и полностью повредив рулевую тягу.

Водитель бронетранспортера, напуганный сильным ударом по подвеске и грохотом, инстинктивно рванул руль влево и нажал на педаль газа, чтобы поскорее выйти из-под обстрела невидимой артиллерии. Многотонная боевая машина резко подалась вперед, съезжая с накатанной лесной колеи прямо на девственно-белый, глубокий наст просеки.

Раздался тяжелый, хрустящий треск ломающегося дерева. Тонкий маскировочный настил дренажного рва не выдержал огромного веса брони. Правый борт БТР мгновенно провалился в пустоту. Тяжелая машина с жутким металлическим скрежетом накренилась под углом в сорок пять градусов и намертво завалилась в ров, заклинив колеса между дубовыми сваями-надолбами. Дизельный двигатель дико, натужно взвыл, выпуская клубы черного дыма, колеса беспомощно вращались в воздухе, но броневик был полностью обездвижен и заперт. Командир Корпорации в люке не удержал равновесия от резкого крена и с криком вылетел из башни прямо в глубокий сугроб у рва.

— На вылазку, братья! В ножи их, бей супостатов! — во весь голос взревел десятник Микула, мгновенно сориентировавшись в ситуации и потрясая булавой. Суеверный страх перед «железным зверем» у ратников исчез без следа, как только они своими глазами увидели, что чудовище беспомощно застряло в их собственной земляной ловушке. — Повалился зверь стальной в копань нашу, сломал лапы! Руби нехристей заморских!

Потайная калитка острога распахнулась, и лавина из тридцати русских ратников с тяжелыми топорами и длинными копьями с криками хлынула вниз по склону холма к застрявшему в канаве БТР. Командир Корпорации, яростно выкарабкавшись из сугроба и отплевываясь от снега, судорожно пытался достать из тактической кобуры автоматический пистолет. Но Микула оказался на версту быстрее — его тяжелое боевое копье с граненым наконечником с ходу, насквозь пробило современный кевларовый бронежилет, намертво пригвоздив оперативника к мерзлой суздальской земле.

Пулеметчик внутри заклинившей под углом башни отчаянно пытался довернуть ствол КПВТ вниз, но угол наклона рва не позволял вести огонь по подошедшей вплотную пехоте. Максим, зажимая рану на плече, быстро сбежал со стены башни и подлетел к десантному люку машины. В его правой руке был зажжен фитиль и небольшая глиняная граната с порохом собственной варки.

— Эй, в коробке! Вылазь наружу, если жить хотите! — громко крикнул он по-английски, со всей силы стуча железом наручей по бронированному десантному люку БТР. — Ваш временной портал закрыт навсегда! Вы заперты здесь, со мной! Если я сейчас брошу эту гранату в воздухозаборник двигателя, вы задохнетесь и сгорите вместе со своим соляром!

Внутри заклинившей машины воцарилась гробовая тишина. Тяжелый дизель наконец заглох, испустив последний вздох дыма. Через секунду верхний десантный люк медленно, со скрипом приоткрылся. Наружу, высоко подняв руки в тактических перчатках, медленно выбрался бледный, смертельно напуганный парень-техник в шлеме со встроенным тепловизором и разбитыми очками.

— Не стреляйте… Мы сдаемся, мы без оружия, — пролепетал он на чистом русском языке, но с явным южным, причерноморским акцентом фракции будущего. — Мы не хотели воевать… Нам приказали из штаба полностью зачистить хроно-аномалию вместе с населением.

Максим облегченно выдохнул, опуская фитиль гранаты. Бронеавтомобиль Корпорации был успешно захвачен силами тринадцатого века с долей удачи. В его руках оказалась современная боевая машина, полная исправного стрелкового оружия, боеприпасов и, самое главное, уцелевшей радиоэлектроники. Теперь у Максимова Града были не просто примитивные пушки Нечая — у них появились технологии будущего, которые можно было детально изучить и разобрать по винтику.

Ратники плотным кольцом окружили пленного парня, с огромным любопытством, опаской и суеверным удивлением разглядывая его диковинное цифровое снаряжение, провода и ткань. Максим подошел к телу убитого командира, сорвал с его разгрузочного жилета портативный планшет-коммуникатор, экран которого всё ещё слабо светился в его руках.

На сенсорном экране коммуникатора горело последнее тактическое уведомление от центрального сервера Корпорации, пришедшее через спутниковый шлюз связи, который каким-то чудом еще удерживал сигнал сквозь остаточную, сужающуюся щель во времени. Но текст этого сообщения заставил Максима похолодеть и окончательно понять, что мир изменился навсегда. Там не было приказов о штурме или отступлении. Там стояла короткая, сухая системная строка:

«Вниманию всех автономных подразделений проекта «Обертон». Базовая линия апреля 2026 года полностью ликвидирована в результате глобального квантового распада ядра. Наша фракция будущего в исходной точке прекратила свое физическое существование. Вы предоставлены сами себе. Все координаты эвакуации аннулированы навсегда. Текущий год пребывания контингента — 1238-й — отныне является вашей единственной, окончательной и неизменной реальностью. Выживайте как можете. Конец связи проекта».

Максим медленно, тяжело поднял глаза на пленного техника Корпорации. Тот сидел прямо на мартовском снегу у рва, обхватив шлем руками, и тихо, навзрыд плакал. Будущего, из которого они прибыли, больше не существовало в матрице времени. Мир технологий, городов и цивилизации был полностью стерт квантовым парадоксом. Остался только этот бесконечно суровый, холодный, залитый кровью тринадцатый век.

Вдруг ратник-дозорный на уцелевшей угловой башне острога снова истошно, во всё горло закричал, указывая задрожавшей рукой далеко на юг, в сторону замерзшего русла реки:

— Воевода Максим! Микула! Глядите туда, к старой луке! От устья идут! Да их там… как звезд на небе ночном! Сила несметная движется!

Максим бросился к краю земляного вала и быстро поднял к глазам брошенный командиром тактический бинокль с двадцатикратным зумом. Он навел оптику на горизонт, туда, где река делала крутой поворот.

Из-за излучины реки, взрывая гусеницами и колесами тяжелый мартовский снег и поднимая тучи белой пыли, нескончаемой, зловещей железной стеной выходил совершенно новый, невиданный ранее враг. Это были не монголы хана Батыя и не рыцари Тевтонского ордена. Вдоль замерзшего русла, выстроившись в идеальные боевые порядки, шли десятки тяжелых колесных и гусеничных бронемашин других уцелевших фракций погибшего 2026 года. Дезертиры со всей планеты стягивались к аномалии. А над их колоннами, хлопая на ледяном мартовском ветру, развевались десятки черных знамен с изображением золотого песочного сфинкса.

И прямо в этот самый момент на лобовом триплекс-стекле застрявшего в канаве БТР самопроизвольно, со щелчком включился резервный экран бортового компьютера, на котором крупными, пульсирующими красными буквами загорелось экстренное сообщение: «Внимание! Внешний удаленный взламыватель противника активирован. Запуск автоматического протокола ядерного выжигания реактора через 60 секунд. Код отмены пользователя утерян на квантовом сервере».

Глава 13

Багровый, зловещий свет, хлынувший из глубин задымленного десантного отсека БТР, казался Максиму отсветом самой преисподней. На жидкокристаллическом индикаторе резервного монитора, уцелевшего после пулеметного обстрела, цифры таяли с пугающей, механической безучастностью: 59… 58... 57... Автоматика Корпорации, лишенная связи со своими квантовыми серверами в стертом из бытия будущем, послушно выполняла заложенный в нее алгоритм «выжженной земли» — полное уничтожение материальной базы и всех следов присутствия в уязвимом тринадцатом веке.

— Воевода! Чего этот ящик железный кровью наливается?! Нешто опять бес внутри него завыл?! — Микула, тяжело звеня иссеченной кольчугой, прыгнул на дно дренажного рва вслед за Максимом. Десятник с ужасом глядел на багровое свечение, вырывающееся из открытого люка застрявшей бронемашины.

Пленный техник Денис, до этого сидевший на снегу, при виде мигающего экрана зашелся в диком, истеричном крике. Он принялся отчаянно уползать назад, в сугроб, беспорядочно и слепо перебирая ногами и загребая руками мартовскую ледяную кашу.

— Это прогар! Тепловой разгон изотопного накопителя! — выл Денис, срывая голос и размазывая черную копоть по бледному лицу. — Если базовая линия времени ликвидирована, срабатывает аварийный терминальный протокол безопасности! Накопители энергии зацикливаются на короткое замыкание! Через сорок секунд здесь всё взлетит на воздух, холм испарится вместе с вашими бастионами! Код отмены генерируется в штабе, а штаба больше НЕТ, понимаешь ты, дикарь?! Нет кода!

Максим не слушал его панический бред. Инженер внутри него за секунду отсек эмоции, включив холодный, сухой алгоритм технологического поиска решений. Времени на то, чтобы выковырять титановую обшивку реактора или перерубить магистральные шины обычным топором, физически не оставалось — полупроводниковые реле уже заперли цепь на аппаратном уровне, и физический пробой был неизбежен. Кода отмены не существовало.

«Если реакцию нельзя предотвратить или остановить, её необходимо локализовать и направить в безопасное русло, — лихорадочно вычислял Максим, наполовину втискиваясь внутрь накренившегося, пахнущего канифолью, озоном и перегретым пластиком отсека БТР. — Изотопная ячейка находится в корме, прямо за переборкой двигателя. Вокруг неё — заводская свинцово-титановая капсула термозащиты. Первичный взрыв произойдет внутри этой оболочки. Если корпус БТР наглухо задраен, колоссальное давление газов разорвет его, как ручную гранату, и огненная волна сметет город. Но если запереть внутренний объем и стравить кумулятивную силу строго вниз, сквозь пробитое днище…»

32... 31... 30...

— Нечай! Микула! Все ратники, у кого лопаты есть, ко мне! — яростно, во всё горло заорал Максим, высовываясь из верхнего люка бронемашины и срывая связки. — Быстро валите в нутро этой повозки, где скрыта бесовская сила, жидкую глину! Через вот эти дыры, что на забрало рыцарское походят, засыпайте! И известь сухую туда же!

Кузнец Нечай и десятник Микула сработали на чистых рефлексах, выработанных за год слепого доверия своему инженера-воеводе. Градские мужи и подмастерья кузнеца, бросив топоры, десятками ведер начали таскать тяжелую, жирную белую глину, которую заготовили в овраге для ремонта литейных печей, и лопатами швырять её на раскаляющуюся корму бронетранспортера. Максим тем временем, задыхаясь от ядовитого дыма, судорожно задраил все герметичные внутренние люки и броневые переборки между десантным отделением и моторным отсеком, превращая корму машины в изолированный, армированный титаном кокон.

Он лично засыпал остатки сухой негашеной извести и желтой серы прямо в вентиляционные шахты двигателя. Замысел Максима был безумен с точки зрения классической тактики, но безупречен с точки зрения термодинамики: chemical реакция извести и серы с влагой сырой глины при резком, взрывном скачке температуры должна была мгновенно связать тепловую энергию, превратив всю эту массу в монолитный, спекшийся каменный затвор. Этот примитивный геополимерный заслон должен был удержать первичное расширение газов внутри корпуса и направить кумулятивный удар миновать вверх — строго вниз, сквозь уязвимое нижнее днище машины, в глубокую каменистую толщу дренажного коллектора.

8... 7... 6...

Максим выскочил из люка БТР, рыбкой бросился со склона рва и плашмя рухнул в глубокий сугроб рядом с замершими ратниками, закрывая голову руками и вжимаясь в снег.

0.

Земля под острогом глухо, страшно содрогнулась, словно по ней ударил гигантский подземный молот. Но оглушительного, уничтожающего всё живое взрыва и ослепительной ядерной вспышки, способной выжечь квадрант на километры вокруг, не произошло. Вместо этого из кормовой части застрявшего БТР со страшным, пронзительным свистом и утробным воем вырвался колоссальный столб ядовито-белого, перегретого пара. Броневые листы корпуса в один миг накалились до вишневого, а затем добела раскаленного цвета. Раздался жуткий, скрежещущий звук — днище бронемашины под давлением тысяч атмосфер лопнуло, и вся колоссальная, разрушительная энергия суб-ядерного выжигания устремилась строго вниз, в каменистую толщу дренажного рва.

Вода, лед и дубовые сваи-надолбы на дне канавы в один миг превратились в мгновенно испарившийся пепел. Корма БТР полностью оплыла, превратившись в бесформенный, спекшийся кусок металло-глиняного шлака, но город уцелел. Передняя часть кабины машины, её тяжелый пулемет и, главное, блоки управления остались невредимы.

Защитники острога медленно, шатаясь, поднимались из сугробов, отряхивая снег и тяжело кашляя от белого, едкого пара, заволокшего овраг.

— Сберег… Опять чудом божьим сберег нас, воевода, — прошептал Нечай, истошно крестясь на дымящийся, раскаленный остов стального монстра.

Максим поднялся на ноги, превозмогая тупую боль в спине. Времени на передышку природа ему не оставила. Он быстро поднялся на бруствер земляного вала и вскинул бинокль, направляя его к югу.

Огромная, грозная колонна Корпорации — сотни тяжелых машин с эмблемами золотого песочного сфинкса — была уже всего в полутора верстах. Они отчетливо видели тепловой выброс пара над Градом и поняли, что их удаленный тактический протокол уничтожения сорвался. Тяжелые армейские грузовики и колесные броневики наемников начали стремительно разворачиваться в боевую линию прямо на широком, замерзшем русле реки. На крышах внедорожников тускло поблескивали пусковые контейнеры тактических ракет малой дальности и стволы тяжелых минометов. Это была целая армия профессиональных убийц, лишенная своего будущего, лишенная дома и ведомая теперь лишь одним звериным инстинктом — полностью уничтожить местное население, стереть острог и занять эту господствующую высоту под свой укрепленный лагерь.

— Воевода Максим, — Микула подошел к нему со спины, его голос больше не дрожал от суеверного страха перед машинами будущего. В нем звучало суровое, спокойное величие обреченного, но не сломленного русского воина. — Сила идет на нас великая, доселе невидимая. Железом закованная от края до края. Нам против их громовых орудий на валах не устоять, пожгут они наши избы издалека. Что прикажешь, воевода? Уйдем ли всей ратью и бабами в глухие вологодские леса?

— Нет, Микула. Бежать нам некуда, — твердо, так, чтобы слышали все ратники на забралах, произнес Максим. — Они выследят наш обоз в любой самой глухой чаще по невидимому духу тепла, что исходит от живого человеческого тела. Их приборы видят сквозь ветки и тьму ночную, ибо имеют они зеркала зрячие и повозки самоходные из века грядущего. Но у этих дьявольских приспособлений есть одно слабое место, один зазор в технологической броне, о котором наемники Корпорации в гордыне своей полностью забыли. Физика этого льда на реке сыграет за нас.

Максим резко развернулся и побежал вниз, к застрявшему БТР, где у люка всё ещё трясся от пережитого страха техник Денис.

— Слышишь меня, Денис?! — Максим жестко схватил парня за разгрузочный жилет. — Командная радиостанция в кабине БТР работает? Бортовая низковольтная сеть уцелела после прогара изотопного блока?

— Да… да, воевода, — заикаясь и стуча зубами от холода, ответил парень, глядя на Максима снизу вверх. — Передний приборный щит и радиостанция сидят на резервных литий-ионных аккумуляторах в носовой части, они автономны. Но что толку-то?! Их военные частоты наглухо зашифрованы динамическим кодом! Мы не сможем передать им дезинформацию!

— Мне плевать на их шифр и дезинформацию, Денис! — Максим силой втащил техника внутрь уцелевшего переднего отсека БТР. — Мне нужна базовая частота дальнего обнаружения спутниковых систем навигации. Та самая волна, на которой все их машины автоматически обмениваются телеметрией и данными о координатах. Включай аварийный передатчик радиостанции на полную, максимальную мощность вещания!

Через минуту Максим уже сидел на месте командира в тесной, закопченной кабине БТР. Перед его глазами в полумраке тускло мерцала уцелевшая зеленая панель военной радиостанции. Денис дрожащими руками быстро щелкал тумблерами, выводя контур передатчика на нужную частоту. В динамиках интеркома стоял плотный, тяжелый, зловещий гул эфира угасающей цивилизации.

Максим сорвал с крепления пластиковую тангенту микрофона, до упора зажал кнопку передачи и заговорил — уверенно, громко, на чистом техническом английском языке, без малейшего намека на средневековый говор:

— Внимание всех тактических подразделений Корпорации в этом секторе! Говорит главный инженер Максим Александров. Вы меня слышите, наемники? Ваше руководство стерто. Вашего будущего больше нет. А прямо сейчас, выстраивая свои многотонные бронемашины на льду реки, вы совершаете фатальную ошибку, которая убьет вас всех через тридцать секунд без единого выстрела с нашей стороны!

В эфире радиостанции на мгновение воцарилась гробовая, мертвая тишина. Наемники на реке опешили, услышав голос инженера. А еще через пять секунд динамик интеркома буквально взорвался дикими, полными первобытного ужаса криками водителей Корпорации:

— Первый! Первый, говорит борт номер четыре! У нас днище уходит! Лед лопается по всему руслу! Колеса проваливаются! Назад! Всем назад, сдавай наза...

Максим с холодной ухмылкой бросил тангенту микрофона на приборный щит, быстро вылез из люка БТР и поднялся на самый верхний ярус земляного вала к Микуле.

То, что открылось его взору через оптику бинокля, стало финальным, сокрушительным аккордом великой битвы технологий будущего против законов природы тринадцатого века.

Огромная, грозная и непобедимая для этого века колонна Корпорации, со всеми своими ракетами, крупнокалиберными пулеметами, тепловизорами и титановой броней, медленно, но неотвратимо погружалась в черную, бурлящую воду Суздальской реки. Многотонные армейские грузовики и колесные броневики кренились набок, переворачивались, ломая своими колесами хрупкий, истонченный мартовским течением и подмытый снизу горячим паром от прогара БТР ледовый панцирь русла. Физика и суровая природа Средневековья безжалостно, секунда за секундой перемалывали остатки высокотехнологичной цивилизации, которая в своей технологической гордыне возомнила себя хозяевами времени. Оперативники в тяжелой экипировке в панике прыгали с подножек тонущих машин прямо в ледяное крошево, но тяжелые бронежилеты и оружие мгновенно утягивали их на дно быстрины, под уцелевший ледовый панцирь ниже по реке. Последняя армия будущего перестала существовать за считанные мгновения, полностью уничтоженная собственной колоссальной тяжестью и точным расчетом одного человека.