Сердце дракона. Книга 1

Ночная буря успокоилась, оставив после себя затопленные овраги, поломанные деревья, искореженные плетни и побитые островки крапивы. Даже петух молчал этим утром: крыша курятника давно прохудилась, и за ночь его изрядно залило. Теперь он был полон грязной воды, смешавшейся с помётом и соломой, холоден и тих.

Лошадям в стойле тоже не посчастливилось. Поднимая из воды то одну ногу, то другую, тихим недовольным ржанием они пытались привлечь внимание конюха. Но тот спал мертвецким сном чуть поодаль, ещё не протрезвевший с ночи, и сильно вонял кислыми огурцами и чесноком.

Рики тихонько шлепала по тёмным лужам. Старалась никого не разбудить и не потревожить, чтобы остаться незамеченной и не дать лишнюю пищу для неуместных размышлений. Ведь ситуация, когда командир так легко даёт гарнизонную лошадь простой служанке, может вызвать кучу сплетен, пересуд и недовольств.

Дверь в стойло тихонько скрипнула. Статная гнедая радостно фыркнула, увидев, как девушка распутывает поводья. Ещё несколько минут, и она сорвётся с места и понесётся вскачь. Выдернет копыта из холодной воды и ударит ими о землю, перескакивая через путанные древесные корни, вылезшие на поверхность. Правда, земля не столь уж твёрдая после дождя-то, и увязнуть в разжиженной глине тем утром было более чем вероятно. Но всё лучше, чем переминаться с ноги на ногу и слушать храп нетрезвого мужика.

С поводьями было уже почти закончено, как вдруг Рики остановилась и прислушалась. Нет, не показалось. Свист. Легкий, быстрый, воздушный. Оставив лошадь нервно топтаться в стойле, Рики приоткрыла дверь на улицу и осторожно выглянула.

Вжих.

Стрела прилетела со стороны свинарника и вонзилась в самое сердце деревянной мишени, наспех сколоченной и прибитой к высокому забору. В центре мишени багровой свеклой было намалёвано пятно размером с кулак.

Вжих.

Ещё одна остроконечная молнией промчалась в направлении цели и застряла в аккурат между двумя стрелами, выпущенными ранее. Желая разглядеть меткого лучника, Рики высунула голову сильнее.

– Чего лыбишься? – смешливый окрик застал врасплох. – Иди-иди, не бойся. Я твой вихор сразу заметил.

Рики вывалилась из стойла и с подозрением оглядела нахального, но меткого стрелка. Ростом тот был невысок. Задиристый подбородок, нос с красивой горбинкой, весь в веснушках. Волосы стрижены криво: пряди с одной стороны были длиннее прядей с другой. Одет чисто, без заплат, но не вычурно. Не из бедных и не из богатых. Можно было смело решить, что из середнячков, имевших достаточно средств на пропитание, но ни медяком больше, если бы не лук: рукоять гладкая, как шелк, выполненная из темного морёного дерева. Выпуская стрелу из своих тисков, он был подобен кораблю, чей нос рассекает морскую гладь так же, как стрела рассекает воздух.

– Умеешь? – Бойкий паренёк кивнул на лук, когда Рики приблизилась.

– Училась, но пока успех невелик.

– Хочешь попробовать?

Два раза уговаривать не пришлось. Крепко сжав рукоять, Рики натянула тетиву. Сердце бешено стучало, пальцы не слушались, сбивались, по лбу потекла тоненькая холодная струйка. Изящное оружие не стерпело таких пыток – стрела выскочила и шлепнулась в грязную жижу.

– Ты конюху подсобляешь?

– Нет. Из новичков я, – соврала Рики.

– Рыжий таракан Швидоу и девчонок берёт? – присвистнул паренёк.

– Ага, – сглотнула Рики, вспомнив о поручении капитана и необходимости как можно раньше отправиться в деревню к брату.

– И зачем он возится с деревенскими неучами?

– Намекаешь, что из меня ничего путного не выйдет? – Рики огрызнулась.

– Из лука ты точно стрелять не умеешь!

Что правда, то правда, Рики вздохнула.

– Вообще-то, он большим числом караульных командует!

– Да тьфу. – Паренёк махнул рукой, прошёл к своей самодельной мишени, выдернул из неё стрелы и осмотрел наконечники. – Одно название, что Швидоу кем-то командует. Таракан – трус и даже своей тени боится.

– Откуда ты знаешь?

– Отец рассказывал, – заважничал мальчуган, убирая часть стрел в колчан.

Из хлева выползла раскормленная, грязно-розовая свинья, прошлепала копытцами по грязи, уткнулась носом в ногу Рики. Пожевав голенище сапога, развернулась и зацокала в сторону паренька, вытащившего из кармашка на ремне нож и затачивавшего последнюю стрелу, прежде чем убрать её к остальным.

– Эй, сороки-трещетки, угомонились? – Из стойла вылез конюх и зашатался в направлении бочонка с дождевой водой.

Лицо его было помято и пахло огурцами и мочой. Рики поморщилась, прикрыла нос рукой – сырой воздух настолько обострил запахи, что можно было легко задохнуться.

– Иди-ка сюда. – Грязным пальцем конюх поманил к себе мальчишку и указал на бочонок. – Давай, надо освежиться.

И тут же согнулся чуть ли ни пополам, подставляя голову и шею под мощную струю ледяной воды, которая в два счета обрушилась на него с легкой подачи молодого лучника.

– Ай, хорошо! – довольно зафыркал конюх и затряс головой в разные стороны, разгоняя брызги. – Что, балаболы, Швидоу вам дорогу перешёл Да что вы знаете про Швидоу... Щеглы, воробьи неоперившиеся!

Паренёк отставил бочонок в сторону и выпрямился.

– Отец говорил...

– С отцом твоим я знаком, – осадил паренька мужик, заправляя засаленную рубаху в штаны. – Хороший малый, хоть и слишком прямолинейный. Но с Швидоу тоже, чай, не первый год здоровкаемся. И вам советую молчать и не каркать более о тех вещах, в которых вы ни чёрта не смыслите. А теперь дайте пройти. Встали тут у меня на пути – хоть в лужу прыгай.

Конюх грубо отодвинул Рики от паренька, открывая себе проход по узкой тропинке, чудом не утонувшей в ночном проливном дожде. Сильно шатаясь, засеменил ногами, обутыми в разные сапоги, к сараю в ста ярдах от хлева и при этом бурно ворчал себе под нос, и размахивал руками.

– Погодите-ка, – Рики встрепенулась и рванула вслед за конюхом. – Капитан Швидоу велел дать мне лошадь!

– Лошадь? Тебе? – Конюх выпучил покрасневшие глаза на разрумянившуюся от смятения и неловкой смелости девушку. – В седле-то держаться умеешь?

– Умею. Не хуже любого из новичков. И из лука выстрелить смогу, если придётся. Хейм всему научил, – выпалила Рики, чувствуя, как горят и алеют щеки.

Казалось, пьяный конюх вмиг протрезвел. Захохотал во всё горло, уперевшись руками в бока. Да так сильно, что хохот тут же перешёл в сдавленный кашель, а изо рта завоняло съеденным на ночь окороком, которой так и не переварился в желудке и был готов уже полезть обратно.

– Эларан, ты слыхал? Её наши гарнизонные оболтусы научили! А тебя пьяный бродяжка вроде меня! Покажи-ка, девочка, чему тебя натаскали? Каким концом стрелу в тетиву ставить хоть показали?

– А то, – нахально буркнула Рики.

– А ну, дай сюда. – Некрепко стоявший на ногах конюх протянул руку в сторону паренька и потребовал лук. – Удиви нас, покажи, что ты умеешь.

Последние слова были сказаны таким язвительным тоном, что Рики поёжилась. А пьяница не унимался, зачерпнул волосатой ручищей комок грязи и обмазал им широкий ствол старого дуба. Пятно получилось огромным, жирным и жутко омерзительным.

– А ну, попади, – продолжал подначивать конюх.

– Мне привычнее по монеткам, – делано ответила Рики, втайне надеясь на то, что выкрутится.

– Монетка, монетка... – забормотал конюх. Проверил карманы, даже в зубах поковырялся. – Ну, чего нет, того нет, но вот тебе цель.

Он вытащил из кармана огурец, откусил кусок, выплюнул его изо рта на ручищу и со всего размаху залепил в самую середину вонючей грязи.

Рики переглянулась с пареньком. Тот подбадривающе подмигнул, протянул стрелу и встал чуть поодаль.

– Главное, не волнуйся, – тихонько прошептал он. – Опора – это рот. Теперь кисть ко рту, локоть пониже… И стреляй, как дышишь, не задумываясь.

Сердце Рики бешено колотилось уже второй раз за утро. Тетива напряглась.

– Не думай о мишени, – завороженным голосом продолжал мальчишка, словно читал магическое заклинание.

Краешком глаза Рики покосилась не него и поразилась внезапному преображению. Эларана было не узнать. Поддерживая локоть Рики, он готов был слиться с луком в одно целое, последовать за стрелой, если это будет необходимо. Его глаза восторженно блестели, а дыхание почти остановилось. Даже веснушек на лице вдруг стало меньше, а сам мальчуган будто резко повзрослел, лет этак на пять. Молодой мужчина, а не мальчишка вовсе: сильный, с цепким взглядом, всецело подчиняющий себе безупречное оружие, которое слушалось беспрекословно и стреляло без промаха. Тетива ослабилась, отпуская стрелу. Та просвистела и врезалась почти ровно в центр мишени. Покачалась с несколько секунд и замерла.

– Почти, – зашевелил губами паренек.

Рики победно улыбнулась.

– Вот тебе лошадь, – проворчал конюх, выводя из стойла серую. – Кобыла тихая, послушная, сама не скинет и быстро не пойдёт, так что смотри не загони, не то скажу Дуону. Он с тебя три шкуры сдерет да вдобавок на соль поставит.

– Дуон – нудачник, – фыркнул мальчишка, за что тут же получил подзатыльник. – Эй! Отцу расскажу.

– Только каркни мне тут ещё о Дуоне, – рассвирепел конюх. – Сам коленками соль есть будешь. И отец не поможет.

– А как ещё можно назвать того, кто разбазаривает свои земли? Его назначение на должность капитана показное. Это всего лишь сделка с лордом Стернсом.

– И выгодная для обоих сделка. Кому от этого стало хуже? Тебе? Мне? Или, вон, воякобабе?

– Отец считает это слабостью и больным рассудком. Ни один лорд в здравом уме не откажется от титула и поместья, а Швидоу всё передал в руки Стернса. И в качестве благодарности получил всего-то звание капитана и сомнительную работу. Швидоу думает, будто смотрит за стражниками и новичками, а за самим Швидоу смотрят люди милорда: его армия и личная охрана. И руки всегда на рукояти меча. Что таракан против такой мощи?

Ещё один подзатыльник осчастливил паренька.

– Милорд уважает капитана Швидоу, и ты, будь добр, делай то же самое.

– Ладно-ладно, – мальчишка скривился, потирая ушибленное место.

– Ты-то чего воды в рот набрала? – плюнул конюх в сторону Рики. – Швидоу – твой начальник, так поставь на место этого малолетнего олуха, что смеет тут рот открывать.

А Рики и не знала, что ответить. Дуон всегда был ей откровенно безразличен. За месяц работы ей ни разу не пришло в голову копнуть хоть чуточку глубже, чем просто имя капитана.

О том, что Швидоу год назад заключил сделку с лордом Гайлардом, она не знала. Да и откуда знать, если всё детство прошло в деревне по ту сторону леса, а в родных ей местах хозяевами испокон веков были Стернсы, хоть сами туда крайне редко наведывались.

Юг королевства стремительно разрастался. Шестая провинция по счету, она была больше и богаче всех других, входивших в состав Нолфорта. Здесь было всё: и неспокойное Хмурое море, и длинный, местами непроходимый, буковый лес. То там, то тут маячили трубами крыши деревенских домиков, а в самом сердце южного края высились башни Торренхолла.

Король навещал эти земли чаще других – в отличие от прочих провинций здесь всегда кипела жизнь. И в отличие от остальных земель здесь всем командовал его племянник. Командовал настолько жёстко, насколько позволяла его благородность.

Территории, принадлежавшие Дуону Швидоу, не были ни большими, ни богатыми. Насчитывали несколько маленьких, по-семейному уютных деревушек, с десяток непроходимых, заросших камышом болот и родовое поместье Швидоу. Слишком разительный контраст с раздольями соседа – Гайларда Стернса – и шпилями башен его замка.

О причинах, почему седьмая провинция королевства вдруг ни с того, ни с сего одним лишь росчерком пера стёрла своё название с карты Нолфорта и влилась в состав земель лорда Гайларда, Рики конечно же и догадываться не смела. Даже никогда и не задумывалась. Но теперь поняла, что не просто так за хозяином Торренхолла закрепилась слава завоевателя. Вначале обьединение под одним флагом своих территорий с территориями соседа – обьединение внутри одного королевства. А затем и внешний поход на Ллевингор, который тут же склонился перед более сильным и могущественным противником. Склонился и склонился – Рики это не волновало. Волновал лишь Швидоу, ведь не будь этой сделки, на его месте мог бы сейчас быть другой капитан: более лояльный к её просьбам, более авторитетный, более умный. А приходилось терпеть рыжего усача, которого, казалось, во всей округе только пьяный конюх и уважал.

А конюх, так и не дождавшись ответа девушки, передал ей в руку поводья и ещё раз укоризненно покачал головой.

– Замуж бы тебе выйти да дома сидеть, а не по конюшням и мужицким местам бегать.

Рики спорить не стала. С самого рождения она только и слышала порицания и насмешки в свой адрес. Слышала ото всех: от деревенских подруг, которым по глупости сморозила о споре с мальчишками и решении сбежать в Торренхолл; от молодых патрульных, сменявших друг друга на посту и укоризненно качающих головой, глядя как хрупкая девчушка сметает в яму перемешанную с навозом грязь; от капитана, в конце концов, который попытался убедить лорда Стернса оставить девушку при гарнизоне и обучать наравне с мужчинами, но успеха не добился; теперь вот даже от конюха… В этом списке не было только одного человека – её брата...

– Эй, ты чего в облаках витаешь?

Рики вздрогнула и повернулась на голос.

– Я говорю, на турнир придёшь? – паренёк перекинул за спину колчан со стрелами.

– Какой турнир?

– По случаю свадьбы лорда Стернса. Говорят, празднования будут грандиозные. Везде мёд и сладости раздавать будут. И много пива. Если пойдёшь со мной, то куплю тебе кружку. Уж поверь, мне только слепой не продаст!

– С чего такая важность?

– Есть с чего, – загадочно подмигнул паренёк. – Так придёшь?

– Ради пива?

– Так ещё же и состязания будут. На лучшее владение мечом, луком и, боги только знают, чего ещё навыдумывают. Я подал заявку на участие в турнире лучников. Отец, правда, пока не знает...

– А если узнает?

– Однозначно выпорет! Он считает, я ещё не готов и могу его только опозорить.

– А кто твой отец?

– Так ты придёшь меня поддержать? – перевёл тему мальчишка. – Если выиграю, обещаю посвятить победу тебе.

– Вот ещё, – хмыкнула Рики, – победы знатным дамам посвящают, а я деревенская неумеха.

– А ты видела этих знатных? Ты любую из них переплюнешь, наряди тебя да намажь так же. Видел я этих знатных: одна слепая, другая на ухо тугая, а есть ещё и толстые!

– Ладно тебе болтать, – прервала беседу Рики, – а то я и до полудня выехать не успею. Помоги лучше.

Паренёк не отказался. Помог взобраться на лошадь, перекинул поводья, подал их девушке.

– Смотри, я буду ждать! И, кстати, меня зовут Эларан.

Глава 5. Старая склянка

островаБерлау

– Кем он себя возомнил?

От шёпота, похожего на змеиный свист, молоденькая портниха вздрогнула и уронила шитьё на пол.

– Этот напыщенный, тщеславный, ничтожный человечишка…

Теперь не выдержали испытания руки горничной – тарелка из тонкого фарфора нырнула вниз и разлетелась на мелкие кусочки. Плюхнувшийся на пол сыр смешался с песком, оставшимся от сапог гонца, бывшего в покоях минутой ранее.

Крючковатый нос проследил и за тарелкой, и за сыром. Изучение ситуации заняло некоторое время, а затем взгляды молодых, казалось бы, уже привыкших к особенностям голоса своей госпожи, служанок встретились со взглядом старых, морщинистых, почти лишённых жизни, бесцветных глаз. Глаз королевы.

Морвенна, старуха, пребывающая на троне вот уже столько лет, сколько не живут, поморщилась и прошамкала:

– Убирайтесь. Обе. Хотя стойте. Пришлите ко мне Риона. А теперь убирайтесь!

Реветь было бессмысленно – сами виноваты. Девчонки это понимали. Пулей вылетев из комнаты, облегченно выдохнули – хоть не выпороли. Хотя порка может состояться позже – королева злопамятна. И не спускает с рук ни одной оплошности, даже весом с грош. Хозяйка маленького замка, в котором с трудом можно было отыскать свободную комнату на случай приезда редкого гостя, всю жизнь славилась чрезмерной вспыльчивостью и неуемной подозрительностью.

Утренний воздух был невероятно свеж и чист. Легкий, ещё не впитавший в себя терпких запахов гостевых дворов и харчевен ветерок свободно гулял по побережью, залетая то в окно горничной, то работницы за прялкой, то царствующей особы. Промчавшись по выложенной холодным камнем комнате, он ненадолго задержался, чтобы поиграть кистями яркого полотнища, изображавшего сцены битв с морскими чудищами и вытянувшегося во всю стену.

Самое центральное изображение поражало набором красок и реалистичностью. Вырастающий из белой морской пены дракон готовился расправить крылья и наброситься на свою жертву. Его глаза наполнились огнем, а из ноздрей валил чёрный дым. Острые когти резали лучше самых известных клинков, а из приоткрытой пасти выглядывали мощные клыки. И если приложить ухо к полотнищу, то можно было даже услышать, как бьется сердце зверя. Уныло и монотонно. Слово подмастерье из похоронной лавки выполняет ежедневную рутинную работу – забивает гвозди в гробы.

Именно там, в глубоком бархатном кресле рядом со страшным драконом, и находилась сейчас старая, седая, сгорбленная Морвенна, недовольная и злая.

– Его дерзость переходит все границы. Море – моё царство, и никто не вправе посягать на мои богатства. Тем более он. – Раздражение срывалось с губ королевы, словно плевки в ненавистного и упрямого собеседника. Но никакого собеседника рядом не было.

Старуха тяжело вздохнула, вцепилась неровными ногтями в ручки кресла, закрыла глаза и притихла. Просидев так с четверть часа, она внезапно встрепенулась и прислушалась. Несмотря на старость, на слух Морвенна никогда не жаловалась – несдобровать той мыши, возню которой она услышит за стеной. Сейчас же она отчетливо различала неспешные шаги. Идти так ровно и спокойно, неторопливо и даже нарочито вальяжно мог только один человек в Берлау.

Дверь отворилась.

– Вы меня звали?

– Входи-входи, – прокаркала королева и махнула рукой, приглашая ближе.

– Опять спина ноет? – заботливо поинтересовался вошедший, уверенно прошествовав по комнате.

Приблизившись к Морвенне, он пододвинул к себе покрытый бархатной тканью пуф, водрузил на него увесистый саквояж, а затем бережно провёл ладонями по плечам старой правительницы, стягивая с них одежды.

– Новая мазь?

Старуха оживилась и активно зашевелила ноздрями, втягивая резкие запахи, вылетевшие из небольшой склянки.

– Немного расширил рецептуру. Добавил стружку камыша, экстракт болотных лилий и рыбий жир. Как вам? Боль уходит куда быстрее, не правда ли?

Сильные руки забегали по изношенной коже старой женщины, старательно втирая терпко пахнущее средство.

– И правда, быстрее, – облегченно выдохнула королева. – Что бы я без тебя делала... и без твоих рук.

Она бросила полный похоти взгляд на кончики пальцев молодого лекаря, показавшиеся на правом плече и через минуту исчезнувшие, чтобы заняться левым.

– Мне приятно это слышать, ваша милость. А теперь приподнимите голову.

Пальцы Риона заскользили по лбу королевы, испещрённому глубокими морщинами, старательно разглаживая их.

– Повсюду слухи, что вы доверяете вашему лекарю больше, чем Малому Совету… Раньше о подобных слухах я лишь догадывался, теперь же слышу, как на эту тему шепчутся служанки за стеной.

– Слухи, – фыркнула старуха, прикрыв глаза. – Всё, что они могут, это распространять слухи. На большее эти бездари из Совета не способны.

– И всё же это Совет. Ваши правая и левая рука, сведущие в делах военных и финансовых.

– Хвала богам, эти дурни – не мои руки. Мои же всегда со мной и при том весьма недурно выглядят. – Морвенна приподняла кисти рук, любуясь ими.

– А сейчас будут выглядеть ослепительно. – Рион зачерпнул жирной мази из склянки.

Королева задумчиво смотрела на лекаря перед собой. Опустившись на одно колено, он бережно втирал мазь в кожу её правой руки. Проводил по каждому пальцу, не сводя с них глаз и не оставляя незамеченным ни одного дюйма.

Рион был при дворе уже больше трёх лет. Целыми днями только и делал, что колдовал над снадобьями и отварами для дряхлой хозяйки Берлау. Морвенна была счастлива. Прежний лекарь не обладал даже тысячной частью тех знаний, что были в голове у Риона. Королева хорошела на глазах. И хотя полностью прогнать старость было не под силу, блеска в её глазах прибавилось, как и упругости кожи. Кости болели меньше, виски пульсировали уже не так часто, и мигрень практически прошла. Руки лекаря творили волшебство. Как и зеленые глаза, мягкий голос, которым вечерами он читал стихи; как и молодое тело, ночами гревшее королеву в постели.

Откинувшись на спинку кресла, Морвенна впилась в лекаря взглядом хищной птицы. Не мигала и не дышала, лишь сверлила черными глазами не лишенное красоты лицо. Рион поднял голову и ответил на взгляд. Им хватило всего секунды, и влажные гладкие губы встретились с сухими и безжизненными. Комната утонула в запахах необузданной страсти молодости и болотной гнили.

– Тебя надо женить, – процедила Морвенна, когда любовный голод был утолён, и каждый вернулся на своё место: королева – в мягкое кресло, приглаживая редкие седые волосы, а Рион – к аптекарскому саквояжу, упаковывая в него мази и настойки.

– Ваша милость знает, что я верен лишь вам.

– Ты женишься, – твёрдым голосом повторила королева, – на моей внучке Ирис. Она недурна собой, юна, неопытна как в любви, так и в управлении землями. А ты соображаешь и в том, и в другом. Других наследников у меня нет. А выдавать внучку за кого-то из этих родовитых оболдуев вроде Итора или, ещё хуже, Стернса, я не намерена.

– У Стернса нет сыновей, ваше величество. Только дочери.

– Ты понял, о ком я, – отмахнулась старуха.

– О племяннике короля – Гайларде Стернсе, – уточнил Рион.

Королева кивнула.

– Но он женится на ллевингорской принцессе.

Последние слова придворного лекаря утонули в сдавленном кашле старой правительницы.

– Мои птички донесли до меня эту новость, но я не поверила, – выдавила из себя старуха. – Чтобы он, такой гордый, такой надменный, такой самодовольный, и взял в жену эту наивную девочку!

– Это брак по расчёту, а не по любви.

– О да, расчёт. Как это в стиле всех Стернсов. Ничто так не подходит этой семейке так, как это слово.

Королева покачала головой и продолжила, упираясь взглядом в темный угол:

– Наш мир слишком долго не знал войны. Это и погубило Ллевингор, но Берлау Стернсы так просто не получат.

Рион еле заметно вздрогнул, отвлекся от саквояжа и задержал взгляд на королеве.

– В послании гонца говорилось не только о свадьбе?

– Всего лишь сплетни моего старого дружка, – небрежно кинула Морвенна.

– Не похоже на просто сплетни.

Старуха стрельнула глазами в сторону лекаря, но тут же смилостивилась. Лицо подобрело, сухая рука нырнула в шкатулку на столе и вытащила свиток.

– Прочти и скажи, что об этом думаешь.

– Война между Ллевингором и Нолфортом закончена, – вымолвил Рион, пробежав по мелкому тексту взглядом. – Ради мира и заключается династический брак.

– Смотри глубже. Зная Стернса, простым браком он не отделается.

– Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять его намерения. Итору осталось недолго править Ллевингором. Ставлю, что не пройдет и полугода, как всё королевство войдет в состав Нолфорта в качестве земель Гайларда.

– Так и будет, – размеренно пропела Морвенна, наливая из чайника в кружку остывший цветочный отвар. – Армия Итора разгромлена полностью.

– Армия? Моя госпожа, да армии, как таковой, и не было.

Морвенна задумалась и пригубила отвар из чашки с золотой каймой. Ей рассказывали о Ллевингоре: чему-то она верила, чему-то – нет.

Когда Итор обнаружил в своих владениях золотую шахту, то позабыл обо всем на свете. Тем более об армии. Оружие начало ржаветь в подвалах. Новобранцы вместо службы в королевском полку стали проходить курсы золотодобычи и владения кирками. Даже опытные командиры предпочитали перебирать золотые самородки, а не объезжать границы государства с проверкой. За мечи, и то бутафорные, брались только на рыцарских турнирах. А иногда обходились и без них – ограничивались чтением баллад и состязаниями по скоростному поеданию жареных цыплят.

Золотые шахты ослепили ллевингорцев и привлекли внимание Стернса, ведь его запасы золота таяли с каждым днём. Больше всех переживал казначей и без устали пил успокоительные капли. Его здоровье спасла только война.

– Стернс силен, – промычала старуха, жадно глотая прохладный напиток. – Итор взвыл, будто собаке на хвост наступили.

– А что вы хотите, когда с одной стороны армия, а с другой – отряд с лопатами? Всё остальное у Итора давно сгнило.