Сердце дракона. Книга 1

Пролог

Черно-фиолетовые тучи полностью заволокли небо. Начал накрапывать дождь. Мелкий, колкий, он остро жалил и леденил кровь. К нему присоединился ветер, такой же холодный и мерзкий. Он даже не дул толком, а жалобно скулил, просовываясь сквозь щели в стене узкой, плохо протопленной комнаты. Потолок в ней был настолько низок, что, казалось, вот-вот рухнет и придавит. В дальнем углу одиноко горела свеча, а на стене напротив плясали две огромные тени, вершившие правосудие: одна – сгорбленная и косматая, опирающаяся на причудливо изогнутый посох с набалдашником в виде птичьей головы; другая – костлявая, с крючковатым носом и длинными кривыми костяшками-пальцами.

– Луна скоро исчезнет в своём свете. Надо торопиться. – Даже не голос, а замогильный хрип пронёсся из одного угла комнаты в другой, на секунду заставив дождь стучать по крышам слабее, а ветер скулить тише.

– Первая луна утонет навеки, вторая останется и будет править миром. – Другой голос своим благозвучием был не краше первого.

– Вторая луна растворится в свете первой, а первая взойдёт на небосвод, – ответили раздраженно.

– Пророчество читал я в свете лун и говорю, что первой не видать света солнца, вторая же будет сверкать ярче великого диска.

– Вторая принесёт лишь разрушения. На небосводе нет места двум лунам. Вторая должна исчезнуть навсегда.

Сгорбленная и косматая тень просеменила мелкими шажками из одного угла комнаты в другой, коснулась набалдашником свечи, и та вмиг загорелась желто-оранжевым огнём.

– Время течёт быстро. Луна уже коснулась своего близнеца. У нас осталось не более часа, – промолвила костлявая тень, наблюдая, как играет маленькое, не греющее пламя.

– Король дал согласие?

Крючковатый нос кивнул в ответ.

Сгорбленная тень беспокойно заметалась из стороны в сторону. Так сильно и беспорядочно, что горб увеличился в размерах и раздулся почти до потолка.

– Боги не простят нам ошибку.

– Время поджимает. Луна почти растворилась. Нам нужно сделать выбор.

Горб на спине тени вдруг принял форму головы, и та согласно кивнула. Руки тени раскинулись в стороны, превращаясь в рваные чёрные крылья, несколько раз взмахнули и устремили своего хозяина в раскрытое окно навстречу ночной мгле.

Из-за тяжелой, переполненной скорбью тучи показалась бледная луна. Она смотрелась одинокой из-за своей белизны, но одной она не была. Прямо за ней, озаряя небо ярким светом, подобно солнечному, сверкала вторая. Сводя с ума янтарными всплесками, она старалась заглянуть в глаза каждому ночному прохожему, волей случая или же по собственной воле оказавшемуся вне дома, пыталась проникнуть сквозь густые заросли леса, в звериные норы и муравейники и даже море раздосадовала так, что оно шумело и бурлило, взрываясь могучими волнами, разбивавшимися о скалы, а луна пользовалась случаем и заглядывала в морскую пучину.

Но пришло и её время, и последняя оранжево-желтая вспышка утонула в бледной тени старшего близнеца. Ветер стих, древесная листва перестала волнительно шуметь, а море успокоилось и, измотанное, тоскливо зашелестело галькой у берега.

Две темные тени разошлись. Одна в одну сторону, другая – в другую. Но сгорбленная и косматая, по пути долго спотыкаясь о камни и падая в ямы, внезапно остановилась и задумчиво пробормотала:

– Богам плевать на наши ошибки. Они просто сделают так, как и задумывали изначально.

Глава 1. Обещание

Затевающие войну сами попадают в свои сети.

(Иоанн Дамаскин)

25 лет спустя

Торренхолл, южная провинция Нолфорта

Последний луч солнца на мгновенье прорвался сквозь задернутые портьеры и скользнул по одной из старых, местами покрытых пылью, картин. Морщинистый старик, смотревший с древнего полотна, выглядел уставшим и опечаленным. Возможно, приглашённый художник взмахнул кистью не в самый славный период жизни старого лорда. Или же увиденное сквозь века поразило прежнего хозяина замка до глубокой грусти и продолжало печалить по сей день. Бархатный свет заката ещё раз пробежал по морщинкам в уголках глаз некогда важного мужа и погас, уступив место сварливому треску свечей.

Где-то вдалеке пропела птица, провожая песнью разморенное солнце. Пропела громко и тоскливо, будто прощалась с ним навсегда. А ответом ей были неторопливый стрекот ночных кузнечиков и кваканье лягушек в пруду.

В скудно освещённой комнате было тепло и тихо и пахло растертыми в ступе лимонником и аралией. Вместе, они беспощадно перебивали ароматы чайной розы и грушевых деревьев, струившиеся через раскрытую оконную створку из старого ухоженного сада и будоражившие любое голодное воображение. Но томной пряной страсти не было отведено места среди сонной тишины, царившей в четырех стенах. Не было здесь места и живому смеху, и веселому шуму – лишь вечная, отдающая запахами лекарственных трав, дремота, граничащая со смертью, с которой никто не стремился бороться.

Недалеко от окна, согнувшись над небольшим изящным столом с резными ножками, топтался старик и время от времени приглушённо кашлял. Его крючковатый нос нырял то в одну склянку, то в другую, что были расставлены на столе и содержали малоизвестные и редкие травы. Трясущаяся правая рука лишь с третьей попытки смогла ухватить пинцет и лишь с пятой – желто-оранжевый цветок, чтобы затем аккуратно опустить его в колбу с бурлящей зеленовато-коричневой смесью.

Поколдовав над снадобьем, старик осторожно перелил горячую жидкость в серебряный кубок, слегка подул и с кубком в руке зашаркал в сторону широкой кровати, стоявшей у стены напротив. Там, среди вороха одеял и подушек, лежал пожилой мужчина с бледным лицом и почти бескровными губами. Впалые глаза бесцельно смотрели сквозь узкие щелки, изредка подрагивая от раздражающего света редких свечей. Худые костлявые руки лежали поверх одеяла и не шевелились. Всем своим видом мужчина походил на мертвеца, нежели на больного, и даже несведущему было понятно, что жить ему осталось недолго.

– Выпейте, лорд Стернс, – голос старика напоминал карканье ворона. – Это придаст вам сил и подарит ещё пару дней.

Старик поднес кубок с отваром к губам лежащего на кровати хозяина и терпеливо ждал, когда тот сделает глоток.

– Зачем ты так печёшься обо мне, Дагорм? – с трудом находя в себе силы, выдавил Стернс. – Позволь мне поскорее умереть. Мой век давно окончен, стоило ли жить?

– Оставьте богам право распоряжаться вашей жизнью, милорд, — ответил лекарь, пододвигая к себе обитое зелёным бархатом кресло. – Ваше время ещё не пришло.

Со стороны кровати раздались сдавленные смешки.

– Где были твои боги, Дагорм, когда умирали мои жена и сын? Почему они забрали их и оставили меня одного? Что толку мне жить, а им лежать в сырой земле?

– Вы не остались одни, милорд. Ваш сын…

– Гайлард... Где он?

– За ним послали сразу, как только вы пришли в себя.

– Вот и славно. – Лорд Стернс закрыл глаза и тяжело задышал.

В комнате вновь повисла мертвая тишина, и даже лягушки, ранее квакавшие под окном в пруду, замолкли, словно замерли в предчувствии чего-то нехорошего и страшного.

Сонный полумрак отяготил и веки Дагорма. Но стоило тому лишь на миг прикорнуть в мягком кресле, как еле слышный шёпот заставил старика вздрогнуть, приосаниться и внимательно слушать, готовясь отвечать.

– Какими вестями огорчишь на этот раз? Видеть тебя всегда было дурной приметой.

– В последние месяцы вести только радостные, – без какого-либо намека на обиду в голосе сообщил старик. – Ваш старший брат, король Риккард, в добром здравии и по-прежнему успешно правит Нолфортом.

– Он вспоминает обо мне?

– При каждом визите в Торренхолл интересуется вашим самочувствием.

– Хитёр лис. – Едва заметная усмешка стоила больному лорду недюжинных сил, но видно было, что иначе он реагировать не мог. – Ждёт не дождётся моей смерти и вида не подает. А что Гай?

– Вашим сыном и своим племянником король гордится. За этот год Гайлард подарил ему не только несколько мешков с золотом, но и новые земли.

– О каких землях ты бормочешь, старый плут?

При этих словах лицо Дагорма посветлело: умирающий хозяин изволил шутить, как в старые добрые времена. Значит, с лечебными травами было угадано верно.

– Прошлым летом в состав наших владений вошли западные болота. Их тамошний хозяин не только согласился признать в Риккарде своего короля, но и от статуса лорда-вассала отказался. Взял и одним росчерком пера отписал всё вашему сыну. За собой оставил лишь родовое поместье да опушку, чтоб было, где кур разводить.

– Что болота, – поморщился Стернс, – проку от них никакого – один вереск, кислая ягода и комары.

– То была лёгкая победа, без капли пролитой крови. Никто против не был: ни ваш сын, ни болотный лорд, ни тем более наш король. Но Гайлард на болотах не остановился и пошёл дальше, на запад, на королевство Ллевингор. Маленькое, всего на несколько десятков деревень, оно оказалось богато на золото. Ваш сын воспользовался военной слабостью их короля Итора и показал себя успешным завоевателем.

– С ним был Ферран? – прервал старика лорд Стернс и, получив утвердительный ответ, облегченно выдохнул. – Тогда я спокоен. И что же Ллевингор? Уже в составе Нолфорта?

– Ещё нет, милорд, но это дело времени.

– Откуда такая уверенность? Гай в качестве залога вывез из Ллевингора всё золото до последней монеты? Может, и медяки забрал?

– Больше, ваша светлость. – Дагорм выдержал пафосную паузу и с гордостью добавил: – Ваш сын пожелал себе принцессу Мириан, сестру Итора. И я полностью одобряю его выбор.

Ошеломленный услышанным, лорд Стернс закашлял и затряс руками, призывая на помощь. Дагорм, несмотря на глубокую старость, резво вскочил с кресла, схватил кубок с ещё теплым отваром и поднес его к губам господина. Когда целебные капли снадобья согрели горло и придали ритма слабому сердцу, Стернс перевел дыхание и задумался. Его изношенный мозг, подпитываемый лишь силами трав, усиленно пытался осмыслить сказанное верным советником. Не будучи уверенным, насколько сделанные выводы правильны, Стернс решил промолчать и лишь повторил свой недавний вопрос:

– Где Гай?

Дагорм растерялся. Он ожидал увидеть радость на лице больного хозяина, но обнаружил только волнение. От ответа невпопад спас безобразный грохот распахнувшихся дверей.

В комнату ворвался высокий мужчина, на вид около тридцати лет, и Дагорм тут же засуетился и неуклюже зашумел одеждами в приветственном поклоне. Но на его приветствие внимания никто не обратил, а следом за стремительным вторжением в спальню старого лорда последовал вопрос, такой же резкий и грубый, как и само вторжение.

– Как отец?

– Он наконец-то пришел в себя, милорд, – зашевелил тоненькими ссохшимися губами старик. – Я дал ему сердечного снадобья – оно хорошо разогнало кровь и придало сил говорить. Сморите сами.

Дагорм отступил в сторону, пропуская молодого господина к кровати.

Горячая ладонь сына накрыла холодные, бледно-синего цвета, пальцы отца. И не пальцы вовсе, а обтянутые тонкой кожей кости, безжизненные и хрупкие, некогда крепко державшие поводья и первенца-малыша, а сейчас готовившиеся превратиться в прах и стать едой могильным червям.

– Дагорм мне всё рассказал, – старый лорд с трудом разомкнул губы. – Ты скоро женишься, и это хорошо.

– Я присоединяю к Нолфорту новые земли, отец, и пополняю нашу казну, – перебил Гай, отмахиваясь от слов о своем семейном будущем, как от назойливой мухи. – Военная кампания против Ллевингора закончена, но Ферран ещё держит на рубеже своих самых лучших воинов, и они не уйдут оттуда, пока я не распоряжусь.

Сзади раздался приглушенный кашель.

– Если позволите, милорд...

Гай обернулся и раздраженно кинул:

– Что такое, Дагорм?

– Простите, что прерываю вашу беседу с отцом, но вчерашним днём я получил письмо от Майринда, лекаря короля Итора из Ллевингора. Что скрывать, мы с Майриндом старые приятели и любим повздыхать о прошлом и даже посплетничать, словно кухарки за чисткой картошки. Так о чём я... Ах, да. В своем письме Майринд любезно сообщает мне, что... Впрочем, позвольте я зачитаю.

Дагорм начал рыться в потертых серых одеждах, бормоча под нос едва различимые слова. Наконец он вытащил приличной толщины свиток и развернул его.

– Нашел. Позвольте зачитать, – повторил старик, откашлялся, нацепил пенсне и, пододвинув к себе свечу, медленно и нерасторопно начал: – «Приветствую тебя, мой верный друг, и искренне надеюсь, что сие послание найдет тебя в добром здравии и славном расположении духа. Пользуясь случаем, свидетельствую своё почтение лорду Стернсу, нареченному Гайлардом, из рода Стернсов и…»

– Опустим расшаркивания, – грубо прервал старика Гайлард. – Свою родословную я и так знаю. Мне послышалось, или в письме Майринда действительно содержатся важные вести?

– Лишь размышления об увиденном, милорд, – учтивым тоном заметил Дагорм. – Но, смею заметить, эти выводы недалеки от правды.

Гай кивнул.

– Продолжай. Только без пустых подробностей.

– Так. Где же это? – Дагорм прокрутил свиток в поисках нужных строк. – «И хотя несложно было заметить, как сдержанно и холодно смотрелся на переговорах король Итор, после отъезда послов лорда Стернса его ликованию не было конца. Маска равнодушия спала, и всем своим видом король давал понять, что нет предела его счастью от заключенной сделки. Сестра Итора, принцесса Мириан, с присущим ей смирением приняла решение своего короля и не произнесла ни слова неповиновения. Напротив, она выразила надежду, что заключенный между королевствами союз будет долгим и прочным, и таким же окажется её брак с наследником престола Нолфорта». То есть с вами, милорд, – от себя вставил Дагорм.

– Значит, напыщенность Итора – всего лишь игра? – усмехнулся молодой Стернс.

– Тут есть и про это. Позвольте, я продолжу. Вот.

Дагорм прокрутил свиток и продолжил читать:

– «Вне сомнения, война, начатая лордом Стернсом, вывернула наружу все слабые места Итора, как правителя. Народ Ллевингора разочарован и морально истощен. Новость о том, что войне настал конец, вернула жизнь на опустевшие улицы. Мы опять стали слышать детский смех, а из окон уже доносится запах сладких пирогов». Простите, – стушевался старик, уловив на себе недовольный буравящий взгляд господина. – Тут дальше всё о пирогах, о пирогах... Это я опущу. Вот. Отсюда. «Повсюду слышны радостные песни, а в тавернах поднимают кружки с пивом за здравие лорда Гайларда, ставшего поначалу нашим кошмаром, а впоследствии оказавшимся нашей единственной надеждой на спасение».

Дагорм свернул свиток, снял пенсне и убрал всё в бездонный карман свисающих одежд.

– Как видите, милорд, покоренный вами западный народ очарован вашей милостью и совсем не намерен продолжать кровопролитие. Их король слаб, а подданные нуждаются в покое и горячем хлебе. Обученные грамоте мужи уже засели за составление нужных бумаг, её высочество скоро прибудет в Торренхолл, и никто не оспаривает достигнутых договоренностей. А значит, нет нужды держать много войск на западном направлении. Пусть воины возвращаются домой с трофеями и готовятся к грандиозному празднованию.

– Благодарю, – равнодушно ответил Гайлард, – но я уже отдал приказ Феррану продолжать держать пять отрядов на границе.

– Но, милорд, – попробовал вставить обескураженный Дагорм, однако тут же умолк и покорно склонил голову.

– Я начал эту войну. Я её и закончу, – отрезал Гай. – Король Риккард благословил и одобрил мои намерения. Мы стали хозяевами золотого рудника и основательно пополнили нашу казну. Нолфорт вскоре заполучит ещё одного лорда-вассала. Мы приобретаем слишком много, чтобы в одночасье упустить, если вдруг потеряем бдительность.

– Но все договоренности уже достигнуты. Итор готов присягнуть на верность нашему королю, как и вы – готовы в ответ жениться на его сестре. Вы выбрали путь созидания, а могли бы всё разрушить. И ваш брак с принцессой Мириан – превосходное подтверждение вашего мирного настроя и полного доброты сердца.

– Мой брак с принцессой Мириан – лишь ключ к нужной двери.

В голосе Гайларда чувствовались нотки раздражения от затянувшегося спора с нудным стариком.

– Оставь нас, Дагорм, – еле слышно и совершенно неожиданно прошептал старый лорд Стернс.

Крючковатым носом огорченно кивнули, и спустя некоторое время за советником закрылись тяжелые двери, оставляя отца и сына наедине.

Лорд Стернс тяжело дышал. На лбу выступила испарина, а зрачки расширились. Чуть приподнявшись с помощью Гайларда, Стернс сделал ещё несколько глотков травяного отвара и, откинувшись на подушки, закрыл глаза. По измученному болезнью телу пошла сильная дрожь, но быстро затихла, подарив умирающему ещё немного жизни и шанс успеть сказать нечто важное напоследок.

– Гай, – тихо позвал отец сына, – я много сделал ошибок в жизни, Гай.

– Вам трудно говорить...

– Не перебивай. – Голос Стернса при всей слабости в этот момент звучал властно и жестко. – Я знаю, что совершил много ошибок. И ты это знаешь. Мне не следовало слушать брата и хранителей, не следовало вестись на их уговоры, а нужно было плюнуть им всем в лицо и продолжать жить, как считаю нужным лично я, а не пыльные, проеденные червями книги.

– У вас не было выбора, отец, – прошептал Гай, потупив взгляд.

– Выбор есть всегда, сын мой, и я хочу, чтобы ты об этом помнил. Возможно, и есть смысл в том, что случилось много лет назад. Может, всё, что произошло, позволит тебе избежать роковых ошибок в будущем. Сейчас же обещай мне одно: ты должен стать королём! Хитрому лису Риккарду осталось недолго: он стар, и сердце у него колет не меньше моего. Его дочерям не место на троне Нолфорта, даже если они заново выскочат замуж и наконец-то нарожают кучу сыновей.

– Я первый наследник престола, отец. Вы зря волнуетесь. Дядя Риккард любезен и внимателен, и после его смерти корона перейдёт именно мне.

– Ты недооцениваешь Риккарда, Гайлард. Держи с ним ухо востро, а лучше обзаведись парой глаз у него в замке. Он-то уж точно держит все десять у нас в Торренхолле. Так просто трон тебе он не отдаст.

– Трон Нолфорта будет моим, я обещаю.

– И ещё одно. – Новый приступ кашля сдавил горло лорда Стернса. – Поскорей женись. Обзаведись семьей, детьми и тихим размеренным будничным счастьем – тем, что отобрали у меня и чего мне всегда так не хватало. Семья даст тебе сил и поддержку в борьбе за трон, а ещё терпение, когда у твоих ног будет весь Нолфорт. И не позволяй никому вмешиваться в семейную жизнь, чем бы тебя ни запугивали, что бы ни обещали. Всегда вспоминай твоего слабого отца, его ошибку и делай по-своему.

Говорил Стернс прерывисто и с сильной одышкой. После нескольких месяцев молчания каждое слово давалось с трудом, а потому было особо ценно.

– Помоги-ка, – выдавил он, передохнув и пытаясь слабой рукой отодвинуть одеяло с груди. Пальцы с непривычки не слушались, сбивались, но были настойчивы. Нырнув под тонкую ткань нательной туники, они не с первого раза, но выудили золоченый медальон на цепочке и протянули его сыну.

– Открой, – попросил Стернс, а в полумертвом взгляде промелькнули теплые искорки.

Гайлард решительно щелкнул незамысловатым замком. Из самого сердца золотого овала на молодого Стернса смотрела крупная жемчужина, идеально гладкая. Даже в тусклом свете немногочисленных свечей она переливалась самыми невероятными цветами. И трудно было выделить какой-то один – каждый видел в жемчужине такие оттенки, на какие только была способна его личная безграничная фантазия.

– Я хотел подарить это твоей матери, – вздохнул лорд Стернс, глядя, как сын вертит в пальцах драгоценный камень, – но вернулся слишком поздно. Сиделка сказала, она ждала меня до последнего, но силы были на исходе.

– Такого жемчуга нет в наших морях, отец. Где вы его раздобыли?

Старый лорд зашёлся в сильном удушливом кашле, а когда отпустило, продолжил:

– Есть на картах одно место, моряки кличут его Вороньим островом. Расположен в аккурат между нашими землями и островами Берлау.

Гайлард кивнул. Он много лет изучал карты и знал это место. Старый остров. Настолько старый, что истинного названия никто не помнил. Невелик по размеру, недалёк от берегов Нолфорта и не примечателен ничем, кроме разве одной особенности – он до сих пор никому не принадлежал.

– Не помню уж, откуда мы плыли, но марсовый на мачте разглядел в трубу те земли. Клялся, что видел дым, словно от нескольких костров. Капитан Мортенер и я решили разузнать, в чём дело. Причалили мы быстро: и ветер был попутный, и водная гладь – ровная. Но, оказавшись на берегу, так ничего и не нашли: ни самого дыма, ни следов костра, ни хоть какой живой души, даже вороньей. А когда собрались назад, то прямо у носа лодки сверкала она, эта самая жемчужина. Капитан Мортенер поднял её и отдал мне. Назад спешили на всех парусах, но так и не успели вовремя. Сейчас я думаю, не сверни мы тогда на остров, не застрянь на нём на несколько часов, я бы ещё успел обмолвится парой слов с твоей матерью до её смерти. Но я не успел.

Глаза лорда Стернса покраснели и покрылись влажной пеленой. Гайлард промолчал. Он был слишком мал, когда умерла леди Стернс. Воспоминания о матери, совсем расплывчатые, сводились лишь к запаху её рук, нежных и ласковых.

– Эта жемчужина должна была украсить её платье, – выдохнул лорд Стернс, после того как волна эмоций откатилась от израненного сердца. – Пусть теперь она перейдёт к тебе и твоей будущей жене, пусть подчеркнёт красоту леди Мириан, пусть сияет в самом центре её свадебного наряда и подарит вам счастье.

– Это настоящее сокровище, – пробормотал Гайлард, принимая ослепительный камень и не сводя с него взгляда. – Интересно, а ещё такие там есть?

– Я не искал, – прохрипел лорд Стернс, – и уверен, что эта оказалась там случайно. Я разговаривал с ловцами жемчуга из Ланимора много месяцев спустя: каждый из них клялся, что воды на несколько сотен миль вперёд, включая и Вороний остров, пусты на ценные породы и дают только мелочь. Я даже отправил на остров лодку с пятью ныряльщиками – они вернулись с добычей не лучше обычной, голодные и уставшие. Больше об этой затее я не вспоминал и тебе не советую. Пустая трата сил и времени.

Лорд Стернс выпустил руку из горячих ладоней сына и закрыл глаза. Он тяжело и медленно дышал, а лоб и веки опять покрылись мелкими капельками пота. Протерев лоб отца небольшим куском ткани, смоченным в растворе ромашки, Гайлард крепко зажал в руке медальон с жемчужиной, тихо поднялся с краешка кровати и вышел из спальни. Его лицо было мрачным, а шаги решительными. Когда же и те стихли в длинном, тёмном, отделанным холодным камнем коридоре, лорд Стернс вдруг внезапно открыл глаза и пробормотал в пустоту:

– И обещай всегда держать при себе меч. Никогда не знаешь, кто окажется за спиной.

Глава 2. Ночной совет

Ключ повернулся в замке, и высокие дубовые двери знакомо скрипнули. В просторную, тёплых оттенков, библиотеку Гайлард зашёл не спеша, зажёг свечи, чей свет сразу вырвал из темноты уходящие в потолок шкафы с книгами, и со всего размаху упал в мягкое кресло.

Зажатый в руке медальон жёг с неистовой силой, будто только что был вынут из самого сердца большого костра. Щёлкнув застежкой, Гайлард открыл подаренную отцом вещицу и достал жемчужину. Повертел, разглядывая со всех сторон, и крепко сомкнул пальцы, спрятав дорогую вещь в кулак, как только из-за массивных дверей показалась лысая голова распорядителя.

– Вино, как вы просили, милорд, а уж из закусок всё, что в спешке смогли собрать поварята.

Трое слуг быстро прошествовали к овальному столу, расположенному недалеко от камина, расставили блюда с ветчиной и маслинами, глиняные кувшины с тёмно-красным вином, которое тут же разлили по серебряным кубкам, украшенным надписями и витиеватыми узорами.

– Где остальные?

– Командир Стенден уже одевается. Нольвена тоже разбудили. Через минуту-две оба будут у вас. Веруш немного ворчал, но уже спешит.

– А Дагорм?

– Я передал, что вы срочно велели всем собраться в библиотеке. Он ответил, что придёт сразу, как только даст ещё одно лекарство вашему отцу.

Гай кивнул, откинулся на спинку кресла и уставился в высокий потолок, поддерживаемый пятью чернёными балками. Тяжелый взгляд, местами покрасневшие глаза говорили о бессонных ночах, которые, несмотря на славу победителя, мучили хозяина юга Нолфорта. В истории королевства, объединившего в себе шесть земель, Гайлард Стернс был самым молодым и могущественным лордом, обладавшим всеми возможными протекциями короны, получавший согласия на самые сумасбродные идеи, которые, к его счастью, всегда имели оглушительный успех.