Бывший муж. Я хочу нас вернуть

После плотного обеда сажусь за работу, которой с каждым днем все больше. Казалось бы, у меня руководящая должность, я могу делегировать множество задач своим сотрудникам, но отпустить контроль не получается.

Все время кажется, что я сделаю лучше и быстрее, чем они. И нет, это не возвышение над ними, а просто обычный страх оказаться ненужной.

Так однажды уже случилось… В фонде. Больше не хочу.

После трех часов плотной и усердной работы, я разминаю шею и откладываю очки в сторону.

Так, нужно позвонить Лиде, уточнить про вакцину, пока не закончился рабочий день. А то потом могу забыть.

— Юлечка, добрый вечер! — прекрасная доктор, как обычно, лучезарна и приветлива, — У вас что-то случилось?

— Нет, Лида, я звоню проконсультироваться, — вкратце ей пересказываю ситуацию, — Что думаете, нужно нам это или пока рано и можно подождать?

— Ой, Юлия, конечно то, как преподнесла моя коллега информацию вашей дочери — недопустимо. Но с ее посылом я согласна, сейчас девочкам делают вакцины от ВПЧ с девяти лет. С разрешения родителей, разумеется. Обычно ее ставят до начала половой жизни, — продолжает пояснять, — В этом возрасте иммунный ответ на вакцину лучше, а эффективность выше.

Я, как довольно структурированный человек, тут же подвигаю пустой лист бумаги к себе, конспектируя то, что мне рассказывает Лида. Чтобы потом обязательно вернуться, перечитать, еще раз самостоятельно почитать статьи и принять решение.

— Юлечка, сейчас случаи деток уже с активным ВПЧ участились. Можно эту гадость подцепить через полотенце, одежду и даже чужие игрушки. Увы, наша реальность такова. Хотя пока все еще считается, что самый возможный способ — через половой контакт. К нам приходят уже с вирусом активным дети до четырнадцати лет.

Я еще советуюсь с врачом по ряду вопросов. Внимательно перечитываю все то, что записала.

Лида сказала, что согласие обоих родителей не требуется, я могу от себя дать разрешение. Но может все же стоит сказать Саше?

Любая вакцина — это дело серьезное.

Мысли о том, что мне придется контактировать с бывшим мужем, вызывают душевные муки. Я ужасно этого не хочу.

Внутри тут же начинается торг, отрицание, даже гнев…

Юля!

Его не было рядом, когда у Дашки была ангина, когда она подцепила ветрянку.

А тут вакцина…

Думай сама! Сама, деточка!

И я, еще раз обсудив с Дашей ситуацию, принимаю решение о том, что лучше обезопасить и поставить дочери эту вакцину.

Глава 6. Юля

— Ну как? Всё в порядке? — обращаюсь к дочери, которая кивает, но глаза всё равно немного красные из-за того, что не сдержалась.

— Чувствуешь себя нормально? Или посидим ещё пять минут? — интересуюсь, прикладываясь губами ко лбу своего ребёнка.

— Не, мам, нормально. Хорошо, что мы пошли сюда, а не в районную поликлинику… — озвучивает Даша: — Спасибо, — улыбается и обнимает меня.

Вместе с тем, как я начала зарабатывать, некоторые аспекты нашей жизни я пересмотрела. И нет, я не брезгую бесплатной медицины, к педиатру мы только туда и ходим, там замечательный доктор с большой буквы и огромным опытом за спиной. Но иногда в таких делах, как анализы, например, или стоматология, я теперь выбираю платно, быстро и с комфортом.

До развода этот вопрос ни разу не поднимался, но первое время в Санкт-Петербурге после переезда, мы всё-таки жили совершенно иначе от того, как привыкли будучи полноценной семьей и от того, как живём сейчас.

— Так, ну что, тогда идём, может, зайдём перекусить куда-нибудь в кофейню? — играю бровями, на что Даша согласно кивает.

Выходит из клиники, наконец, немного радуясь тому, что погода стала хоть похожа на весеннюю. Даша уже в своей любимой кожаной куртке, из которой не вылезает весной второй сезон. Хорошо, что взяла на вырост.

Садимся в машину как раз в тот момент, как мой телефон разрывает пространство громкой мелодией.

— Мам, — выдыхает Дашка, — Я чуть не…

— Я тоже, — смеюсь, нажимая кнопку ответа.

— Слушаю.

— Юлия Марковна, добрый вечер.

Мой ассистент Инна вежливо, но очень медленно проговаривает звуки.

— Срочно? — тут же спрашиваю, нажимая на кнопку запуска двигателя: — И насколько важно? Я буду в течение двух часов…

— В здании свет отключили, не совсем понимаем, что нам делать…

Озвучивает она, а я в ступоре не понимаю, не ослышалась ли я.

— Что у службы эксплуатации? — тут же спрашиваю: — К ним обращались?

— Я позвонила, но мне сказали, что нужна заявка…

— Какая, чёрт возьми заявка… — начинаю раздражаться: — Обслуживание здания -- это их забота. Дай мне минуту.

Отключаю звонок.

— Малыш, один момент, — озвучиваю Даше, параллельно звоня Вите.

Это как раз — мастер на все руки, который должен устранять поломки без чёртового напоминания.

— Вить!

— Я уже! — мгновенно отвечает он: — Копаемся в щитке, — мне позвонили с каждого подразделения, ты пятая!

— У меня деньги стоят, понимаешь?! — давлю на то, что мне на остальных всё равно.

— Ой, Юлечка, и у меня стоят, падлы такие, и никто ведь не отдаёт.

Усмехаюсь этому старику. Конечно, не совсем уж он и старик, но всё равно.

— Ладно, пожалуйста, с меня презент за скорость, — смеюсь я.

— Желательно сорокоградусная, — вторит он мне.

Прощаюсь с ним, отвечая в чате, что всё в процессе устранения аварии. А пока, менеджеры могут немного отдохнуть и пообедать, чтобы потом уже не отвлекаться от работы. И отдаю указание, проинформировать, когда все починят.

Дальше, я выезжаю, в конце концов, на дорогу, и совсем недалеко от дашкиной школы останавливаюсь, чтобы с ней перекусить в нашей кофейне.

— Мам, кстати, — листает она меню: — Карина сказала, что она купила билеты, — информирует меня младшая, как только мы садимся.

— Класс, когда? — искренне я радуюсь.

Надо будет тогда её комнату немного привести в порядок. Конечно, это больше гостевая, но я всё равно там немного позволила Карине внести своего вкуса, и с того момента так и не меняла ничего.

— Вроде папа купил на послезавтра, — озвучивает дочка.

— Ого! — я не ожидала, что так скоро.

Я, безусловно, рада, но мне надо немного подбить свой график и тогда как раз взять за свой счёт дни.

— А обратно? — выбираю себе итальянский сэндвич и кофе.

— А она сказала, потом купит…

— Хм, — единственное, что я говорю дочери.

Я абсолютно точно не против открытой даты. Более того, для меня это шанс, если, конечно, Карина будет готова к налаживанию контакта.

Однако всё настолько плохо?

Эта мысль так и крутится в голове. Ощущение, что Карина бежит, как с тонущего корабля. И Озеров, полагаю, понимает. Или нет…

— Мам? — Даша щёлкает рукой перед моим лицом: — Я говорю, она мне кое-что рассказала, — с долей осторожности озвучивает ребёнок.

— Если это касается отца, то я не думаю, что нам стоит это обсуждать, — стараюсь быть категоричной.

Любопытство, конечно, играет. Но разве, это вообще может иметь значение для меня, и моих дочерей… Нет, бесспорно, имеет, особенно для той, которая выбрала отца. Но надо ли мне вмешиваться в это, учитывая, что я абсолютно не хочу развивать новые конфликты, как-то контактировать и вообще даже думать о них и их семье.

— В двух словах там всё плохо, папа не ночует дома сейчас, — выдаёт всё-таки Даша.

С неким укором смотрю на неё и качаю головой.

— Я не могу смолчать, — отвечает дочка на моё молчание: — И вообще, может быть это значит…вы, наконец, сможете, не знаю, поговорить в первый раз...

— Ты выбрала еду? — перебиваю её, поджимая губы.

Даша опускает глаза на мой вопрос, а я стеклянным взглядом смотрю в меню. А в сознании звучит ответ дочери «мы не сможем, потому что это уже невозможно».

Глава 7. Юля

— Уютно у вас тут… — Карина осматривается по сторонам, словно впервые в нашей с Дашкой квартире, — Новые шторы купила?

Она касается легкой кремовой ткани пальцами, пропуская ее через них. Несмотря на то, что я не живу со своим старшим ребенком, я все еще мать, да я ею всегда и была. Поэтому чувствую любое изменение в настроении ребенка.

Карина — бойкий, острый на язык человек. Ей легко найти к чему придраться и что раскритиковать. Однако сейчас я замечаю, как дочь погружена в себя и выглядит довольно задумчивой.

— Да, еще в прошлом году. Я не успела ничего приготовить, было много работы. Оставлю деньги на столе, закажите себе с Дашей что-нибудь на обед, а к ужину я приеду и приготовлю твои любимые оладьи с красной рыбкой и творожным сыром.

— Спасибо, — она подергивает плечами, — Деньги у меня есть, папа хорошие карманные дает… А оладьи, — она сглатывает, опуская голову вниз, — Я больше их не люблю.

Не знаю, почему так, но у меня стойкое ощущение, что она говорит неправду. Нет, отец точно хорошо ее обеспечивает. Это я знаю по тому, что Даше он тоже приличные карманные присылает. А вот про оладьи…

Очередной протест? Чтобы вновь задеть меня и показать, что я совсем ее не знаю?

Это не так!

Все разговоры про Карину от Даши я впитываю как губка, чтобы хотя бы на расстоянии чувствовать старшего ребенка. Знаю, что она слушает, какие сериалы смотрит, кто ее друзья.

Так зачем же жалить меня сейчас своим пренебрежением?

— Карин, — я с шумом выдыхаю воздух, раскачиваюсь на пятках, ладонью отталкиваясь от столешницы. Мое состояние сейчас для меня очень важно, я стараюсь быть в гармонии и балансе, чтобы не расклеиться и поплыть туда, куда не нужно. Мне так тяжело дается все это, что я не могу промолчать и простите за мой русский “схавать” в очередной раз то, что хавала все время, — Я понимаю, что возможно, ты не очень хотела на такой долгий период приезжать к нам в гости. Но, как я понимаю, тебя вынудили обстоятельства. Я не хочу обсуждать конкретно сейчас твои претензии в мою сторону… Да и знаешь, я их уже наизусть выучила. Я плохая мать, я испортила все, я виновата в разводе с вашим папой… Я могу так долго перечислять. Прошу тебя, у меня на носу важный контракт, от которого зависит многое. Не расшатывай мою землю под ногами сейчас, хорошо? Если тебе так не нравится мое общество, то я готова минимизировать наше общение.

Я сама не верю, что выдаю все это так легко, плавно и на одном выдохе. Но мне становится легче.

Карина меняется в лице, опускает руку от штор, отчего те покачиваются аккуратно от мимолетного движения. Дочь прикусывает нижнюю губу, снова погружаясь в себя.

Ничего не отвечает на мой монолог, и я позволяю себе продолжить.

— Если вдруг тебе захочется поговорить о чем-то личном, то я готова быть твоим плечом. Я всегда была, есть и буду твоей мамой.

— Не захочется, — она словно стряхивает с себя мои слова, — Окей, я поняла. Обед закажу нам с Дашкой. На ужин стараться для меня отдельно не надо, я поем то, что вы обычно едите.

Ну что ж, ладно, так уж и быть. Бог видит, я старалась угодить. Не хочет — не надо. Бегать, умолять, выпрашивать я не стану.

Это лишний раз покажет ей, что я чувствую вину за случившееся… Но я ее не чувствую. Развод состоялся не потому что я была плохой женой, а потому что их отец, мой муж предпочел другую.

Всех собак на меня не повесишь…

— У меня в час начинается важное совещание. Я бы сказала, супер важное, — накидываю на свою шелковую блузу нежно-голубого оттенка пиджак оверсайз, — Поэтому звук я отключу. Надеюсь за это время ничего срочного не случится.

Я даже нахожу в себе силы улыбнуться, хотя у меня и так мандраж перед серьезным совещанием, плюс еще и дочь старшая в доме… Я ее ждала. Очень. Даже такую колючую и словно совсем неродную.

До работы я успеваю даже постоять на набережной в пробке, настраиваю себя на позитивный исход событий. Если получится уговорить наших коллег из московского офиса совершить эту сделку, мне выпишут премию в размере трех окладов, ну и это значительно повлияет на дальнейший мой рост в компании.

Я еще не говорила Даше, боясь ее реакции, но есть вероятность, что меня могут отправить открывать новый филиал в Краснодаре. Поэтому нам придется переехать…

А для нее переезд — это про стресс . Поэтому будем говорить только когда будет понятно на сто процентов, еду ли я туда.

Совещание проходит не сказать, что гладко, но довольно продуктивно. Я вижу намерения московских коллег, хоть они и уклончивы в своих ответах, но все же категоричного “нет” не говорят, что радует.

Я вся на иголках даже после своей презентации. Что-то не дает мне покоя, не могу найти себе места, а сердце и то скачет.

Аккуратно выхожу из переговорной в уборную, обдаю лицо холодной водой, промокаю матирующими салфетками жирный блеск в районе Т-зоны. И припудриваю всю эту историю.

Рука тянется к телефону проверить были ли важные звонки или смс.

Были… Черт!

Их было так много, что сердце и без того неспокойное, начинает скакать по грудине как сайгак.

Карина… Саша… Саша?

Первой я перезваниваю дочери, но она не берет. Чувство, что что-то произошло, становится настолько осязаемым, что мешает дышать.

Что ж… Пришло видимо время набрать контакт, который записан как “Бывший муж”.

Он берет трубку почти с первого гудка. Тяжело дышит, через почти тысячу километров пуская в меня волны агрессии, которые я не спутаю ни с чем.

— Юля, блядь, Дашу повезли экстренно в больницу. Мне звонила Карина в слезах, ты не берешь трубку. Что у вас там, мать вашу, происходит?

Глава 8. Саша

— Алён, давай сейчас по существу… — смотрю на женщину, что, сложив руки на груди своём нежно-розовом пеньюаре, отбивает пальцами какой-то ритм: — Чего ты от меня хочешь? Что за бесконечные намёки на то, о чём мы изначально с тобой говорили?

— Озеров, — цокает она: — Ты ведь понимал, да, разницу? Между мной и ею?

— Чёрт! Да причём здесь вообще мать моих детей?!

Алёна демонстративно прикрывает глаза. Мы оба на взводе. Но её волны негодования уже сидят в печёнках. Учитывая, что, мать его, русским языком она сказать не может.

— Притом, Саша. Она всегда с нами, именно она не даёт нам сейчас стать полноценной семьёй. — говорит обиженным тоном, а я опускаю голову в руки.

Какой семьёй?! У нас отношения, окей, но мы не семья. Откуда вообще всё это берётся в бабских головах?!

— Алёна, — чеканю каждый звук, старательно удерживая демонов внутри.

Хотя мне, по существу, хочется послать сейчас всё на несколько букв и снова уехать на дачу. Там, по крайней мере, никто не клюёт мозг, там тишина, которая позволяет многое обдумать. И я честно пытался встать на сторону Алёны, то, чего не сделал тогда с бывшей. Как урок, мать его, как бы посмотреть с её стороны.

Но ни хрена не получается. Из фразы "я не женюсь повторно" разве может быть что-то непонятно?! Из фразы "мне не нужны еще дети" — разве есть какие-то другие варианты решения вопроса?

— Алён, мы то сходимся, то расходимся, о какой семье может быть речь? Да, мы взрослые люди, которые могут напрямую говорить, мать твою, о сексе и о том, что нам друг с другом комфортно…

Она отворачивается, и я вижу, как начинает покачиваться её нога.

Чёрт. Сейчас опять будут слёзы.

— Скажи, чего ты от меня хочешь? — наконец прошу её.

Она несколько секунд молчит, а я, прикрыв глаза, жду. Скорее бы уже этот разговор закончился.

— Я люблю тебя, Саш, понимаешь? Очень, — искренне говорит, вставая с дивана, и подходит к креслу, в котором сижу я: — Ты тот мужчина, которого я ждала… долго, ждала, Озеров. И мне, как любой девочке, хочется платье, торжества, чтобы весь день был посвящён нам, — она присаживается мне на колени и заглядывает в глаза: — Разве я многого прошу?

Ладони женщины скользят по вороту рубашки, затем по линии пуговиц.

Зажимаю переносицу и хочу исчезнуть, если честно. Возможно, эгоистично и совершенно некрасиво по отношению к ней, но если бы я обещал подобное и не сделал — это одно. Другой момент, когда женщина вымаливает то, что мужчина дать ей неспособен.

— Саш, — наклоняется Алёна к уху: — Идём в спальню, нам обоим нужно расслабиться.

Другой бы, вероятно, полетел после подобного предложения, а мне снова хочется в закат и одиночество.

Сам, блядь, не понимаю, что творится. Бизнес стоит, ещё как стоит. В гору идёт. Дочь выучилась, по поводу Дашки вообще сомнений нет, она самая прилежная из всех, кого я знаю. Дачу построил, что теперь скрываюсь там.

Всё в порядке. И всё-таки нет. Вкуса к самой, мать его, жизни будто нет. Всё пресно, не солено, словно закончились все специи мира.

— Извини, Алён, — оставляю поцелуй на её макушке, вставая с кресла: — У меня ещё работа.

— Ты же говорил, что выходной? — недоумевает женщина, а я знаю, что так и есть.

— Нет, пара договоров на подписание нарисовались, — смотрю ей в глаза и у меня ощущение, что она прекрасно знает о лжи.

Но сама позволяет это делать, кивая. Правда, в этот момент ощущение, что в её глазах есть ещё что-то.

Выхожу из гостиной, чтобы, набросив полупальто, скрыться в паркинге. Когда захожу в лифт, то вижу, что звонит Карина. Однако сбрасываю, связь всё равно пропадёт. Когда выеду из подземки, наберу дочь, наверное, зовёт узнать как я, или рассказать, как долетела.

Улыбка тянется на лице, и пока я выхожу к своему месту, завожусь и немного даю себе выдохнуть, снова накатывает это чувство безнадёги, блядь, какой-то.

Выруливаю к роллетам, что медленно и громко поднимаются, а когда уже еду по горке, Карина, видимо, не может терпеть, потому что звонит мне снова.

— Дочь, ты к…

— Пап! Папа, я не знаю, что делать! — она кричит вся в слезах, и я мгновенно торможу посередине дороги.

— Что случилось?!

— Даша! Ей стало плохо, мы просто шли домой и вдруг, — она всхлипывает, глотает половину звуков: — Мама, там совещание! Я не дозвонилась!

Мозг в ритме центрифуги обрабатывают информацию.

— Что с ней случилось?! Объясни! Обморок?! Вы что ели? Отравление?!

— Она утром жаловалась на головную боль, я дала ей таблетку. А потом она была очень горячей, это уже на улице, — тараторит старшая дочь, а я ни хрена мать его не понимаю: — Но Даша сказала, что ничего, мы шли в сторону дома, чтобы померить температуру, а потом она резко упала, — Карина всхлипывает и ревёт.

Давно не видел подобных состояний у старшей дочери. И всё опять…

— Так, ты вызвала скорую?!

— Да, мне помогли прохожие, — киваю сам себе, сжимая руль до побелевших костяшек.

— Мама тебе не звонила?

— Нет ещё, она говорила про работу и совещание…

Ага. Говорила.

— Так, виси, не отключайся, пока не приедет скорая помощь, я переключусь на вторую линию. — набираю Юлю, а зубы уже стёрты до состояния порошка.

Хочется взять и наорать. Снова какая-то хрень и снова тогда, когда дети у неё. Это просто невозможно.

Не берёт ещё. Ударяю со всей силы по рулю, а сам тут же лезу в браузер найти билеты до Питера.

— Карина? — возвращаюсь к дочери: — Я вылетаю ближайшим рейсом.

— Пап, пап, стой, приехала скорая, я позже позвоню…

Она сбрасывает вызов, а я остаюсь в разобранных чувствах. С силой жму на сенсор, вновь набирая свою бывшую. Но сказать всё, что я думаю — я скажу только тогда, когда увижу её напротив, чёрт возьми.

Глава 9. Юля

— Не нужно со мной так разговаривать!

Я тут же беру себя в руки. Не позволю ему больше унижать меня и пытаться втоптать в грязь. Приглаживаю волосы, тут же попутно выбегая из уборной.

Придерживая телефон у уха, слушаю, как мой бывший пытается выплеснуть на меня весь негатив, который у него накопился.

Видимо долго ждал, на ком снова сорвать свой пыл…

Только и я не та Юля больше, что будет пытаться понять, почему с ней грубо разговаривают, и что она сделала не так.

— А как с тобой разговаривать, Юля? Почему ты не берешь трубку?

— Не нужно меня контролировать, Озеров. Это больше не твоя забота. Я сейчас же выезжаю в больницу.

Он что-то начинает шипеть в трубку, но я сбрасываю звонок. Не хочу ничего слышать гневного.

Только когда аккуратно вхожу обратно в переговорную, чувствую, что ноги начинают подкашиваться, а к горлу подступает тошнота, как при сильном волнении.

Я наклоняюсь к уху гендиректора, вкратце, очень быстро и сбивчиво объясняю ситуацию. Ловлю несколько пар глаз заинтересованных коллег, которые отвлекаются от монолога одного из московских топ-менеджеров.

Борис Аркадьевич тут же меняется в лице. Он довольно понимающий человек, справедливый и строгий. Один раз он видел Дашку, когда мне пришлось взять ее на работу с собой на полдня.

— Конечно, Юля. Бегите, мы справимся. Если нужен будет отгул, напишите обязательно, организуем.

Я благодарно улыбаюсь, выпрыгиваю из офиса и завожу свою ласточку.

Куда ехать? В какую больницу? Я понятия не имею…

Беру в руки телефон, пытаясь дозвониться до Карины. Озеров отчего-то тоже не сбавляет попытки вновь поговорить со мной. Желание заблокировать его контакт колет пальцы, но я игнорирую его.

Даша не жаловалась никогда на здоровье. Она хоть и тонкой душевной организации человек, но по физическим параметрам — это вполне здоровый, сильный и хорошо сложенный ребенок.

Может просто простуда… Или реакция на вакцину? Я думаю, что все обошлось. Это недоразумение.

С моим ребенком не может случится беда… Это невозможно.

Карина не перезванивает, но зато от нее приходит короткое смс с адресом больницы. Я тут же бью по газам, срываясь с места.

Благо больница не так далеко расположена, ехать двадцать минут, а если чуть поднажать, можно управиться и за все пятнадцать.

— Карина, — вижу ее в коридоре. Сгорбленную, потерянную и какую-то словно… забитую. Она вздрагивает от звука моего голоса, но я четко ловлю в ее взгляде изменения. Словно с моим появление груз ответственности тут же падает с ее плеч и переносится на мои, — Где Даша?

— Я не знаю, мам, — она устало пожимает плечами, — Врачи пока ничего не говорят. Просят ждать.

— Что случилось, Кариш? Расскажи мне все, как было, пожалуйста.

Она откидывает голову назад, бьется затылком о бетонную стену.

— Мы просто шли… Разговаривали. Ей резко стало плохо. До этого, еще утром, у нее болела голова. Я дала ей обычный нурофен. Ей нельзя было давать, да? Это я виновата?

Теперь я понимаю, что она переживает не только за состояние сестры, но и за то, что может быть как то причастна к этому. Но я уверена, что никакая таблетка не могла спровоцировать такую реакцию.

Тем более Даша не в первый раз пьет обезбол. Не то, чтобы она жаловалась на частые головные боли, но они иногда бывали.

Мы делали МРТ, с головой все в порядке. Обычный стресс и перенапряжение, плюс гормональная перестройка, как у любого подростка.

— Нет. Твоей вины в этом нет. Подожди здесь, я узнаю у врачей.

Подхожу к регистратуре, объясняю ситуацию, на что получаю такой же ответ, какой дали старшей дочери.

Ждите…

А чего ждать? Почему мне не могут сказать, что с моим ребенком?

Я довольно уверенно держусь, словно чувствую, что все это недоразумение, что с Дашей точно ничего не может случиться плохого.

— Папа, кстати, уже взял билет. Будет в Питере ближе к вечеру.

Карина ошарашивает новостью, я даже начинаю пошатываться пуще прежнего, удерживая себя одной рукой за стену.

Давай, Юля, у тебя есть время, чтобы морально подготовиться и справиться с его натиском.

Ты сможешь!

А то, что он откроет рот, сомнений нет.

— Озеровы кто?

Мужчина врач в белом халате, синих брюках и такого же цвета кроксах поднимает бумагу формата А4, размахивая ей.

— Мы!

Тут же подаю голос, обращаясь на себя его внимание. Он смотрит пристально, чуть наклоняя голову.

— Пройдемте за мной.

Почему-то только в ту секунду, как он следует вперед, подзывая нас, я начинаю терять контроль. Его фигура, лицо, жесты, мимика… Все кричит о том, что не все так просто с моей ягодкой.

С моей девочкой что-то не то…

Девочки, мы решили к вечеру порадовать вас еще одной главой) Начинается завязка, мы приближаемся к встрече Озеровых и к тому, чтобы узнать, что же с Дашей…

После этого жизнь Юли и Саши изменится полностью. Придется адаптироваться к новым реалиям.

А пока, если вам не сложно, нам будет приятно. Давайте добьем до 500 звездочек ⭐ , пожалуйста, осталось чуть-чуть… И мы в 00:00 выложим еще одну главу.

Обнимаем, приятного вечера! ❤️

Глава 10. Юля

— Я слушаю вас, — говорю врачу, как только мы заходим в его кабинет.

Он не торопится рассказывать, сначала садится за свой стол, кладёт лист бумаги, что держал в руках перед собой.