Бывший муж. Я хочу нас вернуть

Глава 1. Юля

— Дашуля, дочка, я здесь! — машу рукой ей, хоть она и не замечает.

Идет медленно, чуть ли не спотыкаясь об свои же ноги, тащит одной рукой за собой увесистый чемодан, а второй рукой трет глаза, параллельно зевая.

Я протискиваюсь сквозь толпу людей, перехватываю дочь за кисть руки и аккуратно оттягиваю ее в сторону.

— Ой, мам, — она наконец-то меня замечает, — Я не выспалась.

Разумеется. Сейчас шесть утра, лететь от силы час-полтора, в аэропорт она приехала ночью. Конечно, ребенок не спал.

— Хочешь кофе тебе возьмем, чтобы немного взбодриться? Вас кормили в самолете?

— Давали какой-то невкусный сэндвич, — пожимает плечами, — Купишь мне, пожалуйста, ролл с ветчиной и сыром и макиато с карамелью?

Я улыбаюсь, забирая из ее рук чемодан. Веду нас к кофейне на первом этаже в Пулково.

Дочь бухается на стул, подперев ладонью свой подбородок. Глаза то и дело закрываются, а мне уже начинают названивать с работы, хоть я и игнорирую звонки.

Сама приучила. Как ударилась в карьеру, так дала всем волю, что меня можно дергать хоть ночью по срочным вопросам. Срочность вопросов у всех разная, поэтому звонить в такую рань — у них стало нормой. Хотя я почти уверена, что они могут справиться с девяносто процентов вопросов без меня так точно.

Заказываю дочери то, что она попросила. Себе беру американо. Завтракать не хочется пока.

Пулково с каждой минутой все больше заполняется людьми, становится шумно и немного раздражающе громко.

— Дашуль, давай в машине позавтракаешь.

Дочь соглашается с моим предложением. Отдаю ей крафтовый пакет с нашим заказом, сама вновь перехватываю ручку чемодана. Благо я припарковалась не так далеко от входа. Мы минуем столбы, куда обычно приезжает такси, и я щелкаю сигнализацией, открывая свою ласточку.

— Ну что? Как твоя поездка? — мы выезжаем на КАД, я вижу, что Дашка после нескольких глотков кофе взбодрилась и может вести хоть что-то похожее на беседу.

— Не спрашивай, мам.

Дочка морщит нос, а я удивленно приоткрываю рот. Обычно она любит ездить к отцу, потому что там ее сестра, с которой они сейчас ладят. Но в данный момент вижу, что дочь обсуждать не особо готова.

Или не хочет меня тревожить…

Пять лет назад, когда я почти что сбежала с Дашей в Питер, я запретила себе вспоминать о бывшем муже. Боль была невыносимой, потребовалось слишком много времени, ресурсов и силы характера, чтобы собрать себя по кусочкам и начать жить счастливо.

Сейчас все хорошо и стабильно. Высокая должность, к которой я пришла сама. Довольно высокий стабильный заработок. И больше нет боли. Там, где раньше билось сердце, сейчас кусок льда. Но я не выбирала для себя этого, просто оказалось так проще проживать всю ту боль, что была во мне.

С Дашей у нас был уговор. Все ее поездки к отцу я поощряла, для девчки крайне важен папа. Но про его жизнь слышать ничего не хотела, только про то, как поживает моя старшая дочь, которая пять лет назад при разводе приняла решение остаться с отцом.

Я не могу сказать, что с Кариной спустя столько лет наладились отношения. В глубине души она все еще считает меня виноватой в том, что Саша ушел от меня.

Но я не хочу идти у нее на поводу. Потому что было все не так.

— У Карины все хорошо, ма. Она, кстати, хочет приехать к нам на месяц, — после слов Дашки мои губы трогает легкая улыбка. Месяц — это очень круто. У нас не было еще такого, чтобы старшая дочка на такой срок приезжала к нам.

— Ничего себе! Это здорово!

— Да, мам, — Даша машет рукой, — Карина просто устала там находиться. Я если честно тоже была готова сбежать еще неделю назад, папу просто обижать не хотелось.

Дочь сворачивает на опасную для меня территорию. Наверно она ждет, что я задам вопрос, а что же собственного такое там происходит… Но это зачит я залезу туда, куда сама себе запретила лезть.

Меня не должны волновать Сашины вопросы. Ну только если это не касается моих детей…

Оправдание нашла? Юля-Юля…

— Есть что-то, Дашуль, что мне важно знать?

— Ой, мам, я не знаю, что там у папы с Аленой происходит, но они ссорятся каждый божий день. Каждую минуту. У меня голова пухнет от их криков. И Карина тоже видно что устала от этого.

Я смотрю четко на дорогу, хоть и руки слегка дрожат, плотно сомкнувшись на руле.

Юль… Ну не касается тебя это.

Пять лет.

Пять долгих лет этот мужчина не давал о себе знать. Он не интересовался твоей жизнью, как ты устроилась, как было тебе с ребенком в другом городе первое время.

Ничего…

Забудь. Ссорится со своей женщиной, пускай. Не твоя забота.

— Ну и ладно, — у меня получается перестроиться на свой привычный лад, — Буду тогда вас с Каришей развлекать. Даже отпуск возьму.

— Реально, возьмешь?

Она допивает свой напиток, вдувая воздух из трубочки, отчего на весь салон разносятся кряхтящие звуки.

— Обещаю.

Дорогие наши и любимые!

Мы с Селин очень рады вас видеть в нашем новом романе. Очень ждем от вас комментарии, ваши эмоции, которые нас подпитывают и заряжают)

Мы всегда рады как нашим постоянным читателям, так и новым.

Вы знаете, что у нас не бывает простых историй, здесь будет очень эмоционально, порой на грани. Герои обнажат все свои чувства, страхи и обиды.

Если вам нравится история, будем очень признательны и благодарны за ваши лайки и библиотеки, для нас это важно в профессиональной сфере)

Крепко обнимаем каждого ❤️

Глава 2. Юля

— Нет, планы уже расписаны, — озвучиваю в трубку своему ведущему менеджеру, в то время как кто-то судорожно пытается пробиться на первую линию: — Да, первый квартал следующего года. Не переживай, нам всегда есть что продать, — усмехаюсь, потому что мои менеджеры научены не останавливаться.

Нередко бывало такое, что руководство даже переживало, а оставим ли мы кому-нибудь возможность поработать. Конечно, сейчас энтузиазм спал, да и больше стало управленческой работы, но раньше это здорово отвлекало.

Снова вторая линия пытается назойливо о себе напомнить. Отрываю телефон от уха и смотрю, кто это.

Карина.

— Я перезвоню, — обрываю разговор, так-то уже ведь и рабочий день закончился: — Алло, Карина, — улыбаюсь я, отвечая своей старшей.

— Мам, привет, я подумала, а может, я пораньше приеду? — задумчиво тянет она, а в это время я слышу, как явно женский голос посылает кого-то в пешее эротическое путешествие.

Только хочу ответить, но в этот момент будто слишком близко ко мне раздаётся голос Озерова. Ловлю секундный ступор, но не вникаю в слова. Не хочу, да и это не моё дело. Достаточно того, что я невольно стала свидетелем того, чего не должна знать.

— Если у тебя с учёбой всё улажено, я совсем не против, — озвучиваю дочери, наконец.

Она уже, считай, совершеннолетняя. Скоро двадцать один год, и, конечно, наша связь не похожа на ту, что мне бы хотелось иметь со взрослой дочерью. Но если честно после того, как Даша неделю назад вернулась домой и сообщила о целом месяце пребывания Карины в гостях, я обрадовалась. К тому же сейчас уже май. Мы могли бы, в конце концов, позволить себе утренний кофе-брейк и непринуждённые разговоры, как я когда-то рисовала в своих мечтах. Безусловно, наладить тёплое и близкое общение едва ли мы сможем. Ведь этого должны хотеть двое людей, а пока среди желающих только я.

Да и в целом, жизнь и мои мечты за последнее время свелись больше к материальному. Чего-то душевного, к сожалению, никак не удаётся найти. Даже того, чего бы мне просто хотелось как женщине.

Работа в сфере недвижимости, да ещё и в продажах забирает много энергии, а учитывая, что я выросла с обычного менеджера и сейчас руковожу целым отделом — это втройне больше моего участия.

Если коротко, то это очень помогало, когда я только пыталась успокоить свою психику и поднимала себя с колен.

Первый год в Питере не особо помню. Механические действия, работа, учёба на этой работе, адаптация Даши в новой школе, истерики из-за того, что она скучает по отцу и сестре… Что уж скрывать, я просыпалась со слезами и засыпала с ними же. Кто-то скажет, слабая, и возможно, стальную броню я и, правда, приобрела только сейчас. Я и не претендую, если честно. У каждого степень своей беды варьируется по своей шкале. Для себя я пережила десятибалльную, после которой нужен не один год на восстановление.

Второй год стал более осознанным, появились средства не из подушки безопасности после развода, а свои кровные. Заработанные и отложенные. Первый отпуск с дочерью, в который старшая отказалась ехать. Она тогда даже не ответила на мой звонок, а ответила по СМС. Такая была пропасть.

Но, невзирая ни на что, мы неплохо жили, даже если моя дыра в груди придавала налёт тоски, одиночества и грусти.

К третьему году, когда уже я получила должность ведущего менеджера в отделе, я перестала думать о Саше. Точнее, я научилась думать о нём только как об отце моих детей. Не как о бывшем муже, ни о том, что где-то в глубине одинокая девочка всё ещё задаётся вопросом, что она сделала не так… И дело не в её самооценке, а в том, что она любила. Искренне и бескорыстно, чистой любовью.

Вероятно, по этой причине, в моей жизни нет постоянного мужчины. Я не подпускаю никого ближе, чем на два метра. Даже несмотря на то, что есть те, кто активно ухаживают, знаю, это страх вновь быть обманутой, преданной, непонятой, оклеветанной… и ещё куча всего, что я испытала перед разводом.

Но как бы то ни было, мы закрыли с Озеровым нашу главу разводом. Каждый выстраивает свою жизнь так, как ему хочется. И каждый из нас пережил ту боль, которую мы причинили нам самим и нашим детям.

— Отлично, мам, — отвечает спустя какое-то копошение и паузу Карина.

Возвращаюсь из мыслей и слышу там у неё опять какие-то движения.

— У тебя там всё в порядке? — интересуюсь не для того, чтобы узнать о нём или о ней, а чтобы удостовериться, что дочь не участвует в этом.

— Мы не договорили, Озеров! — слышу практически визг на заднем фоне.

Округляю глаза и даже трубку от уха отрываю, а потом слышу дочку:

— Мам, ладно, мне пора. Я забронирую билеты, скину, ок? — тараторит она, что я не успеваю даже сказать до свидания: — Алён! Ну хватит! Папа не хочет детей от тебя... — дочка говорит это так отчетливо, видимо только отнимая трубку от уха.

Лишь после этой фразы я слышу короткие гудки. Застываю статуей и повторяю в голове одну лишь фразу.

Это не должно тебя волновать, Юля.

Листайте дальше, дорогие)

Там визуалы ❤️

Визуалы

Хоть некоторые из вас и знакомы с героями из первой части, которая кстати здесь

https://litnet.com/shrt/lxq9

Мы все равно считаем важным познакомить вас с главными героями, с которыми проведем время и с которыми впереди буря эмоций 🔥

Озерова Юлия Марковна, 45 лет

У Юли две дочери от первого и единственного брака. Она долгое время не работала, посвящала себя семье, но увы… Муж не оценил, а может и оценил) с этим разберемся чуть позже!

Сейчас Юля живет с младшей дочерью в Санкт-Петербурге, где смогла начать жизнь с чистого листа после развода и построить бешеную карьеру!

Юлька молодец! 🔥

Озеров Александр Игоревич, 47 лет

Сашу можно смело назвать человеком, который полностью сделал себя сам. Он довольно закрытый, часто сам себе на уме. У него высокий интеллект, но при этом не сильно выражена эмпатия. Хотя его семья особо от этого не страдала, потому что и жену и детей он баловал и дарил максимум эмоций, на которые способен.

Что-то в их браке с Юлей пошло не так, произошел надлом…

Будем разбираться, что же случилось пять лет назад, почему Саша допустил развод…

А самое главное, что на сторону Саши встала старшая дочь, которая осталась с ним жить в Москве. Правда не только с ним, но и с его новой женщиной.

Но встреча с женой спустя пять лет всколыхнет эмоции, которые Александр почему-то прятал… А зря)

Глава 3. Юля

Глупо будет врать самой себе и убеждать, что я не прокручиваю услышанные слова уже как три дня подряд в своей голове. Меня даже это немного раздражает, я была уверена, что любые новости о жизни бывшего мужа ну никак не могут меня задеть.

Все твои убеждения рассыпаются в мелкие щепки, когда ты сталкиваешься с реальностью.

Итак… Значит Алена хочет родить Саше ребенка, а он не хочет.

Юля!

Ты могла понять слова дочери неправильно, все может быть не так плохо, как ты думаешь. И вообще, то, что они ссорятся еще ничего не значит.

В глубине души я просто хочу, чтобы бумеранг вернулся Алене. Все так часто говорят, что он существует, прилетает и бьет прямо по хребту, но судя по тому, что случилось в моей жизни, эта гадкая беспринципная женщина осталась в выигрыше.

Плевать, что у нее остался мой муж, потерю мужика еще можно как-то пережить. Но ведь она сделала все для того, чтобы моя дочь меня чуть ли не возненавидела…

И именно это оказалось самым сильным ударом. Первый год в Питере я порывалась Карину забрать к себе, через Дашку даже немного воздействовала, чтобы младшая делилась, как мы хорошо устроились, как классно в северной столице.

Все было абсолютно бесполезным. Из уст старшей дочери часто звучало имя той женщины, и я чувствовала не просто боль, я чувствовала тотальное поражение.

Ну и где же он бумеранг? Уже летит к ней? Или я должна быть мудрой, отпустить, простить и не желать зла? На словах легко, на деле — почти нереально.

Блуждая в своих воспоминаниях, я резко промахиваюсь мимо огурца, задевая острым ножом, который только наточила, свежий французский маникюр.Тут же отбрасываю рукоятку в сторону, с шипением вбирая палец в рот. Вкус металла неприятно расползается по языку.

— Мам, это я, — входная дверь хлопает, слышу шаркающие шаги Дашули, а потом вижу саму дочку. Она сбрасывает с плеч рюкзак, бросая его в угол. Приподнимаю бровь, показывая свое недовольство, вперемешку с болью в ноющем пальце, — Я уберу, ма. Очень есть хочу.

Даша заглядывает в холодильник, доставая оттуда ветчину и сыр. Это самое любимое блюдо. Она может даже есть их без хлеба.

— Подожди, я почти доделала салат. Курица в духовке будет через пятнадцать минут готова.

Она откусывает свернутые в трубочку сыр и ветчину.

— А ты чего палец во рту держишь?

— Порезалась.

— А, — дочь взбирается на барный стул, подкладывая ноги себе под пятую точку, — Как хорошо, что скоро заканчивается школа и будут каникулы. Я не увижу этого дурацкого Солдатова целых три месяца.

— Артемка? Хороший же мальчик.

— Он идиот. Вечно шутит свои несмешные шутки, потом сам же с них и ржет. Меня задевает… То списать просит, то в столовке пирожок вырвет из рук. Надоел!

Дочь рычит, показывая всю степень своего негодования. А у меня улыбка расползается по лицу. Первая влюбленность… Она всегда такая. Чуть сумасшедшая, непонятная и очень яркая.

— Я думаю, ты ему нравишься, дочь.

— Мам, ну вот папа разве так вел себя, когда ухаживал за тобой?

Она говорит это на эмоциях, не вкладывая особых чувств. А меня задевает. Прячу свое смятение, отворачиваясь к раковине и опускаю палец под холодную воду.

— Твой папа был тем еще, — хочу сказать, что засранцем, но при дочери не решаюсь, — Был хулиганом. Но не в прямом смысле этого слова.

— Это как?

Дочь продолжает ковырять мою затянувшуюся рану. Ее понять можно… Когда мы развелись с Сашей, ей было всего девять. Дети в таком возрасте не особо интересуются, как познакомились их родители и когда у них была свадьба.

А сейчас к ней приблизился как раз тот самый возраст… Хочется сравнивать себя и то, как было у твоих родаков.

— Ну твой папа был не самым многословным человеком. Один раз я несла тяжелый пакет, он ждал меня у подъезда. Молча выхватил из рук пакет и понес его за меня. Я честно… Перепугалась. Молчит, чернее тучи, несет мой пакет ко мне же домой… — губы трогает легкая улыбка от ностальгии, — Это он так ухаживал. Говорит, что настолько переживал, что говорить не мог. Но лицо было… Боялась я его.

— Ну вот, видишь, мам. Папа тебе помогал. А этот Солдатов только все портит!

Мы обе замолкаем. Я возвращаюсь к нарезке салата, погружаясь в ностальгию, за что себя начинаю тут же ругать. Дочь что-то включает на телефоне, какое-то видео на ютуб, заполняя кухню звуком из динамика.

— Мам, блин! Я забыла сказать, — она резко спрыгивает со стула и бежит к своему рюкзаку, — Сегодня же мы с девочками из класса проходили осмотр у, — она резко понижает голос до шепота, — У гинеколога. Нам тут выдали направление, нужно разрешение от родителей. Но вообще эта женщина врач меня так напугала последствиями… Может сделать вакцину?

Даша протягивает мне бумагу с направлением, я тут же перехватываю ее, внимательно вчитываясь.

Глава 4. Саша

Сижу в машине перед домом. Зажимаю переносицу, надеясь, на то, что дома, кроме Карины никого.

Однако, вовремя замечаю машину Алены. Все катится куда-то к чертям. Ежедневные стычки на фоне одной и той же темы. И как сама ведь не устала. Раньше и не было даже разговоров на тему женитьбы, все устраивало.

Сразу ведь сказал, что после развода не готов снова к браку. Гражданский, ради бога. И была согласна и обещала, что даже и просить этого не станет, ведь отличается от моей бывшей жены.

Отличается… Стопорю себя на мыслях о Юле. Мы потеряли нить давным-давно. Еще задолго до того, как по факту развелись. Была красивая история, но она закончилась.

Почему?

Все просто. Ее не было в семье, ее не было со мной, с дочерьми. А нам она нужна была. Сильно. Чтобы чувствовать, как раньше, чтобы дарить тепло и видеть ее улыбку.

Только вот она перестала улыбаться.

Единственное, что ее волновало — это ее фонд и то самое общество, куда я сам лично не особо стремился. И да, дал добро, думая, что это поможет ей развеяться. Но переросло это в какую-то настоящую зависимость.

Выхожу из машины, забирая папку с документами. Работа последние годы как какая-то отдушина. Пропадаю там и осознаю, что так не должно быть. Однако иначе не получается.

Вхожу в подъезд, проверяя смартфон на предмет срочных новостей или сообщений. Но, хоть тут спокойно и стабильно последний год.

— Я дома, — вхожу в квартиру.

Мы переехали в другое жилье, что было логично, потому что квартира осталась Юле. Конечно, не ожидал что она так резко оформит сделку купли-продажи и исчезнет. Я, вообще, если честно считал, что не решится. Когда впервые услышал от Даши, то было желание поговорить с бывшей… но Алена резонно заметила, что это не возымеет смысла. А дочери в любом случае поделились на два лагеря.

И это хорошо, что сейчас их общение потихоньку налаживается. Вины конечно нашей хоть отбавляй, но повлиять на то, чтобы она не увозила младшую — было бесполезно разговаривать с ней. Между нами были железобетонные стены, которые невозможно сломать ничем.

— Пап, — Карина выходит из комнаты.

Вижу, что куда-то собирается. Пока еще ее неформальный вид преображен ярким макияжем. Хочется закатить глаза, но я никогда не запрещал дочери проявлять себя. Однако, признаться, надеялся, что это пройдёт до восемнадцати.

Даже Алена и та, которая является владельцем собственного бизнеса и делового стиля до сих пор хочет повлиять на Карину. Но я не даю. Как минимум, потому что это не ее дело, а доказать то, что она лучше…это читается невооруженным взглядом. Хотя и соревноваться не с кем.

— Уходишь? — снимаю пиджак, закатывая рукава рубашки.

— Да, — кивает она и вижу как мнется: — Я решила к Дашке поехать…

Останавливаюсь, вскидывая взгляд на дочь.

— Окей, давай на пятничный рейс купим…

— Нет, — мотает она головой, поджимая губы: — Я не на выходные.

Теперь я встаю, глядя на дочку.

— Давай сразу всю информацию емко…

— Я на месяц, может подольше, — озвучивает она, чем заставляет вскинуть брови от удивления.

Она никогда не находилась в Питере так долго.

— В чем дело? — знаю, что должно быть что-то, почему такое решение возникло.

— Вам надо тут решить свои дела, — туманно говорит она.

Подхожу ближе, складывая руки на груди и потираю подбородок.

— Надоела ругань? — спрашиваю в лоб, зная свою дочь.

Просто так она ничего не делает.

— Ты и сам знаешь, что в чем-то она права, — морщит она свое лицо, а я глубоко вздыхаю.

Приплыли, блядь.

— Ты не хочешь жениться на ней, а прошло уже сколько…? Ребенка тоже не хочешь, а она вообще-то так и не стала матерью… Получается, вы типа как бы стоите на месте, — Карина говорит это все очень осторожно и неуверенно.

— Ты с матерью говорила? — спрашиваю, потому что прекрасно знает, что обсуждать с ней это я не буду.

— Да, она только за… Дашка даже сказала, что она возьмет отпуск и мы будем тусоваться, — пожимает она плечами.

— Ладно, — неопределённо озвучиваю, не понимая какие эмоции испытываю.

Даже не в отношении отъезда дочери, а скорее ее слов касательно Алены.

Карина поджав губы уходит в комнату, а я так и остаюсь в коридоре.

— Привет, — слышу щелчок замка и в проеме появляется Алена.

Красивая. Амбициозная и до совершенства идеальная. Но ее идеальность — это верхушка айсберга.

Как и всегда одета с иголки, макияж будто с картинки, с привычным длинным туго завязанным хвостом, улыбка эта широкая.

Подходит ближе, обнимая за шею, и заглядывая в глаза, оставляя след своей помады на щеке. Каждый раз так поступает, хотя ведь знает. Качаю головой, сам себе усмехаюсь.

— В чем дело? — нарочито бодро улыбается, приглаживая рубашку в районе груди.

— Надо поговорить.

Глава 5. Юля

— Что тебе сказала доктор? — поднимаю взгляд от направления, внимательно всматриваясь в лицо дочери.

Дашка у меня ранимая девочка, она не из тех, кто огрызается, решает вопрос через конфликт. Она скорее проглотит и замолчит, чем будет что-то с пеной у рта доказывать.

Я часто их с Кариной сейчас сравниваю, за что ругаю очень саму себя. Конечно, никогда я Даше не ставлю в пример или антипример ее сестру, это нечестно по отношению к ребенку. Ни к первому, ни ко второму.

Дети разные, можно закладывать в них одинаковые установки, но в силу характера каждый из них оставит внутри себя только то, что ему поистине откликнется. Так устроена человеческая психика.

После переезда в Питер я для себя определила две важные вещи, потому что эти проблемы переросли в страх. Я поставила себе цель больше не иметь финансовой зависимости от кого-либо, чтобы в любой момент решить вопрос самостоятельно.

И второй момент… Я больше не хотела отвержение собственного ребенка. Ситуация с Кариной активировала во мне страхи, о которых я даже не подозревала. Страх быть брошенной собственным ребенком.

Поэтому к Даше я находила подход, общалась со специалистами, чтобы они помогли мне адаптировать ребенка к новой реальности, где больше нет полноценной семьи.

Мне удалось. Честно и открыто. У Даши нет от меня секретов, она может прийти вечером ко мне в спальню, залезть на кровать, прижавшись под бок, и начать рассказывать обо всем на свете: о своих переживаниях, своих ожиданиях, планах.

Мне больно до сих пор, что я не знаю ничего о своем старшем ребенке. Но я правда старалась, я тянулась, я пыталась. Ей это оказалось ненужным.

— Ну… — Дашка мнется, а я тут же понимаю, что разговор в поликлинике мог быть травмирующим для нее. Почему-то врачи, если рядом нет взрослого, иногда позволяют себе лишнего. Не все, конечно, но попадаются кадры, — Она напугала меня, что я начну половую жизнь с мальчиками и могу подцепить целый букет. Потом что-то буркнула себе под нос типа “Знаю я вас молодых” и сунула мне это направление. Мам, я честно, я даже еще не целовалась ни разу, я не…

— Дашуль, — тут двигаюсь ближе к ней, заключая дочь в тёплые объятия, — Эта женщина не компетентный врач, она не должна была запугивать тебя и уж тем более так разговаривать с тобой. Я посоветуюсь со своим гинекологом, если эта вакцина тебе необходима, мы поставим. Но в той клинике, где наблюдаюсь я, хорошо?

— Спасибо, мам.

Улыбаюсь ей, приглаживая волосы на макушке. Духовка издает писк, оповещая о готовности курицы. Дашка убегает переодеваться, а я сервирую стол.

Внутри поднимается буря злости и негодования. Я знаю, что не смогу уберечь дочь от влияния других людей, но порой границы у других людей, вернее их отсутствие, просто поражают.