Тысяча снов: Тень во мраке

Толстяк с противной ухмылкой оскалил жёлтые зубы, в очередной раз толкнув парня. Рейши снова промолчал. Подойдя к полкам, он сгрёб в охапку первые попавшиеся мечи и направился к выходу.

Работа закипела. Парень таскал оружие из кузницы, тщательно укладывая его в ящик, стоявший под навесом. Дно и стенки ящика были обиты сукном. Заполнив один, он относил его к телеге и аккуратно грузил, после чего возвращался за следующей партией.

Деревенские парни смотрели на него с немым отвращением, будто он был виноват во всех бедах. Толстяк при виде Рейши тут же скалился и раздражённо шипел. Но стоило мастеру Ливону лишь повернуть голову в его сторону, как тот либо прибавлял ходу, либо сразу обмякал.

Полки потихоньку пустели, несмотря на то, что их всё время пополняли новыми, готовыми мечами. Рейши, уступая дорогу очередному работнику в кожаном фартуке, задел клинками железную балку у входа. Оглушительный звон металла резанул уши.

— Защитит тебя чёрт, если ты хоть один мой меч поцарапаешь! — прорычал Ливон, с особой силой обрушивая молот на заготовку. Казалось, он одним ударом хочет вогнать её в землю вместе с наковальней.

— Но, мастер, они и так все в сколах и ца… — начал было Рейши, с недоумением глядя на клинки.

— Это авторская работа! Чего встал? Бегом! — Молот, разрезав воздух, с грохотом обрушился на сталь.

Даже толстяк, появившийся в дверях, дёрнулся от этого свирепого звука. А Рейши тут же бросился прочь.

— Так, отлично! На сегодня всё. Свободны! А я — на ярмарку. Нужно расставить мои великолепные мечи на стойки, — сказал мастер, потирая руки.

Большинство работников тут же разбежалось. Задержались лишь толстяк да парень в повязке, которые смотрели на Рейши, кривя лица.

— И кто тебя, такого, породил? — Толстяк вплотную подошёл к парню. — Когда же тебя волки загрызут, а? Вы, чужаки, ни на что не годны. А ты — так и подавно. — Он нарочно толкнул Рейши плечом, выходя на тропу.

— Да ты со своей сестрицей тут вообще ни к чему. Ладно, она… подрастёт — может, хорошей девочкой станет. В борделе, — сказал Роки, закатываясь смехом.

Толстяк тут же его подхватил, заливаясь хохотом.

— Пускай подрастает. Сейчас она тупому Бэргу прислуживает, а потом — мне будет! — Продолжая смеяться, они вдвоём покинули двор кузницы.

— Пока, хлюпик! — на прощание бросил толстяк и плюнул на землю.

Рейши так и остался стоять на месте, добела сжимая кулаки. В голове сами собой рождались картины самых страшных мук ада для этой парочки. «Ублюдки. Как таких земля носит? Даже на пугало не годятся. Ублюдки…»

Гнев постепенно сменился унынием, и плечи парня бессильно опустились. «Почему я не смог сказать им это в лицо? Страх. Я боюсь. Я просто испуганный ребёнок. Как я могу защитить сестру? А Мири…»

Он впал в отчаяние, закрыл глаза и разжал онемевшие ладони. Погода, словно в насмешку, разразилась холодным дождём.

Ноги Рейши вяло несли его по просёлочной дороге по направлению к таверне. Кругом было пусто. Лишь старые деревья по обочинам тихо сопровождали его шелестом листьев. Мучительные мысли загоняли в тупик, резали сознание, словно нож масло.

— Рейши, привет! — впереди послышался голос Элины.

Парень вздрогнул и поднял голову.

— Ты куда? — удивлённо спросил он, окончательно приходя в себя.

Девочка подбежала к брату вплотную, пытаясь перевести дыхание.

— Я к тётушке, — выдохнула она. — Сегодня буду выступать на представлении. Ты же не забыл? — Элина сияла, гордо подняв подбородок.

Щёки его залились краской стыда.

— Точно… — протянул он виноватым тоном. — Слегка забыл. Я обязательно приду посмотреть. А ты чего такая весёлая? — перевёл Рейши тему, с любопытством глядя на сияющую сестру.

— Да так, просто с Мири общалась! — бросила она и снова ринулась вперёд. Уже отбегая, крикнула через плечо: — И про тебя тоже!

— Про что?.. — Глаза Рейши выразили полное непонимание, а внутри что-то неприятно защекотало под рёбрами. «Вот же девчонки…» — с лёгкой улыбкой подумал он.

Дверь в таверну была распахнута настежь. Все лампы погасли, и лишь свет неугасающего камина боролся с мраком, отбрасывая причудливые тени на стены. Со ступенек лестницы, ловко балансируя с подносом в руках, спускалась одна из девушек.

— Рейши, приветик! Присоединишься к нам? Мы тут чай пьём и… — Она отвела взгляд от парня и свернула в сторону кухни. — Разговариваем с девчонками. — На её лице промелькнула лукавая улыбка.

— Хорошо… — протянул Рейши, застыв в дверном проёме.

— Только дверь не закрывай, пусть свежий воздух проветрит помещение, — бросила она уже из глубины кухни.

Парень медленно последовал к лестнице.

— Чай будешь? — донёсся голос из-за двери.

— Было бы великолепно, — ответил он с улыбкой, растворяясь в тенях у лестничного пролёта.

Спустя несколько минут, быстро сменив рабочую одежду на простую рубаху, Рейши вышел из своей комнаты и направился к Мири. Звонкий стук костяшек о дерево расколол тишину коридора.

— Рейши, заходи, — послышался голос из-за двери, и парень неловко толкнул её.

— Привет, Рейши, — улыбнулась Мири, смущённо убирая ладонью прядь волос с лица.

— Привет, Мири. И вам всем привет, — его голос дрогнул под пристальными взглядами трёх милых пар глаз.

— Приветик! Проходи, садись, — Лиа указала на свободный стул.

Рейши, слегка нервничая, зашагал к стулу и опустился напротив девушек. Те встретили его тёплыми, заинтересованными улыбками.

— Мири, может, нам пока делами заняться? — склонила голову к подруге Лиа, и на её лице вновь заплясали лукавые чёртики.

Девушка вспыхнула и попыталась скрыть пылающие щёки ладонями.

— Н-не надо… Давайте лучше все вместе посидим, — прошептала она, отвернувшись к стене.

— Ну как знаешь, — Лиа положила ладонь на её руку и многозначительно посмотрела на Рейши. — Ну, что? Как твой день прошёл? И посмотри-ка на нашу красавицу — ей ведь гораздо лучше. — Это замечание снова заставило Мири покраснеть.

— Так, Лиа, мы собрались попить чай, не забывай об этом, — мягко вмешалась третья девушка.

— Хорошо, хорошо, Миа. Просто пьём чай. Вместе с нашей скромной подругой, — протянула Лиа чашку Рейши, в то время как Мири, казалось, была готова провалиться сквозь землю.

— Давайте я лучше расскажу, что будет сегодня на представлении, — предложила Миа, сделав глоток горячего чая и намазывая на хлеб душистый мёд из маленькой баночки.

— Давай… Только чтобы Лиа молчала, — пробормотала Мири, принимая из её рук свою чашку.

— Я-то? Да я само золотце и благоразумие! Прямо как ты, моя прекрасная подруга, — девушка озарилась широкой улыбкой.

А Рейши лишь молча улыбался, стоя по уши в румянце.

Миа старательно развивала беседу, уводя её подальше от рискованных шуток Лии. Но та, словно хитрая лиса, снова и снова умудрялась вгонять в краску Мири и Рейши.

— Представление начнётся вечером, мы туда точно идём, — Миа снова перебила Лию, не давая ей договорить. — Может, встретимся, если ты тоже будешь там?

Лиа насупилась, но промолчала.

— Я пойду, — протянул Рейши, ставя кружку на прикроватную тумбу. — Там моя сестра выступает.

— Мы знаем. Она сегодня с нами была, — Лиа стрельнула глазками в сторону Мири, заставляя ту снова покраснеть. — Много чего интересного обсудили.

— Понятно… Ну, тогда, может, увидимся там, — Рейши почесал затылок, украдкой бросив взгляд на Мири.

Девушка делала вид, что смотрит в окно, но печаль в её глазах была красноречивее любых слов. Заметив это, Миа быстро сменила тему.

— Ладно, девушки, мне пора. Нужно ещё зайти к старейшине, — сказал он, поднимаясь со стула.

— Жаль. Ты нам очень понравился. Правда, Мири? — с хитрой улыбкой обратилась Лиа к подруге.

Та в ответ лишь молча отвернулась.

— Хорошо, Рейши, — вмешалась Миа, глядя на расстроенную подругу. — Можем после представления собраться все вместе.

Парень лишь кивнул в знак согласия, помахал рукой и уже взялся за ручку двери.

— Пока, Рейши, — тихо проговорила Мири, глядя ему вслед.

— Ай! — буркнула Лиа, потирая бедро. — Чего щипаешься?

— Чтобы лишнего не болтала, — сквозь зубы прошипела Миа, провожая взглядом удаляющуюся фигуру парня.

Рейши не шёл — он бежал, позабыв о проблемах, снова и снова прокручивая в голове разговор с девушками. Где-то ругая себя за неуверенность, а в каких-то моментах даже радуясь, что всё вышло именно так. Дождь усилился, и лёгкая морось превратилась в плотную стену, сквозь которую едва виднелись огни дома.

— Эй, парень, я здесь! — Леу встретил его у самой калитки, прижимая к груди свёрток, замотанный в промокшую ткань. — Фух… Ну и дождина! Скорее в дом, покажу тебе свою новую покупку!

Спичка чиркнула о ремень, на мгновение обдав воздух резким запахом серы, и тут же лампа наполнила коридор тёплым, живым светом.

— Скорее в гостиную! — произнёс Леу, уже выбегая из коридора.

— Вот, парень, вот это вещь! — С дрожью в руках он принялся разворачивать мокрую ткань прямо на столе.

— Ну ты нашёл где… А… ты всё-таки её купил? — Эрика, возмущённая поступком мужа, нахмурила брови, спускаясь по лестнице. Но, увидев содержимое свёртка, замерла на месте.

— Это же… — только и смог выдавить Рейши, забыв обо всех недавних событиях.

— Чудо, парень! — с восхищением в глазах закончил старейшина.

На столе, окружённая развёрнутой тёмной тканью, стояла в маленьком глиняном горшочке чёрная роза.

От самых корней до тёмного, ещё нераскрывшегося бутона струились волны энергии, оплетая её и увлекая в медленный, гипнотический танец. Тень, нависшая над цветком, казалась живой и пульсировала тёмным свечением. А бутон… Прекраснее Рейши ничего не видел. Невероятно плавные изгибы и застывшие, словно роса, белые капли на каждом лепестке создавали завораживающее зрелище. А запах… Он не был похож ни на один известный ему аромат. Это был до безумия сладкий шлейф, погружающий в сон и безмолвие, от которого кружилась голова.

— Да, друг мой, это «Сонная роза». Великолепна и невероятно ценна — как в жизни, так и в алхимии, — произнёс старейшина, поднося ладони к танцующим волнам тёмного света. Пальцы тут же окутали тонкие нити энергии, которые заплели вокруг его кожи безмятежный танец.

— Она способна дарить счастье и тепло десятилетиями, не требуя ничего взамен. Она всегда отличит чистую душу от грязной и никогда не даст в обиду ни себя, ни своего хозяина. — Он отвёл руки и мягко подтолкнул юношу. — Поднеси ладонь, парень. Не бойся.

Рейши неуверенно протянул ладонь. Тёплые, лёгкие, как пух, нити побежали по его коже, наполняя теплом всё тело и чем-то ещё — чувством глубочайшего, всеобъемлющего покоя.

— Это невероятно… — прошептал он, с неохотой отводя руку.

— Да, парень. Но она мне не для алхимии. Она для самого дорогого, что у меня есть, — улыбнулся Леу, мягко подхватывая горшок. Белые капли росы закружились вокруг розы, словно снежинки.

— Дорогая…

Он подошёл к взволнованной жене и, встав перед ней на одно колено, протянул цветок.

— Она твоя, моя королева.

Эрика дрожащими руками приняла дар, и роза тут же окутала её облаком мерцающих белых капель. Мягкий свет закружился вокруг девушки, одаривая всю комнату умиротворяющим теплом.

— Она выбрала себе хозяйку, — пояснил Леу, глядя на лицо жены, озарённое настоящим счастьем.

— Мой муж… Мой Леу… Иди ко мне!

Она бережно поставила горшок на край стола и бросилась к мужу, одарив его долгим, жарким поцелуем.

— Я люблю тебя, мой чудак, — по щекам Эрики побежали слёзы, но это были настоящие слёзы радости.

Рейши потребовалось несколько минут, чтобы выйти из оцепенения. Он не замечал ничего вокруг, кроме неё — Сонной Розы, чей танец, казалось, затягивал в вечность.

— Эй, парень! Знаю, понимаю это чувство. Пойдём, Эрика зовёт нас пить чай, а потом — на представление. Конечно, ни о какой учёбе в такой день и речи быть не может! Ну ты даёшь, — проговорил Леу, убирая со стола ткань, и направился в сторону кухни.

Атмосфера уюта и тепла была почти осязаемой. Сонная роза мягко покачивалась в горшке, и казалось, она наблюдает за беседой. Более того, создавалось впечатление, что она всё понимает. Словно она и вправду живая. Это впечатление подтвердилось, когда во время чаепития она осыпала Эрику лёгкими искрами.

— Да, парень, она это любит — радовать хозяйку, — широко улыбнулся Леу, глядя, как в воздухе танцуют белые искры вокруг жены.

— Это великолепно… — прошептал Рейши, забыв про кружку чая в руках.

— Да, она и вправду прекрасна. Ладно, нам пора, скоро представление, — поднимаясь из-за стола, сказал Леу. — Собираемся!

Вскоре Рейши и старейшина уже стояли в коридоре. Леу сменил жилет на стёганый дублет с красивой вышитой буквой «Л» на рукавах и на груди. А Рейши лишь изменил выражение лица на восхищение, когда в дверях появилась Эрика.

Молодая женщина, войдя в коридор, двигалась с удивительной плавностью. Свет лампы немедленно выхватил её из полумрака, придав образу сияние. Платье нежного голубого цвета облегало идеальную фигуру. С плеч струился тёмно-синий плащ, и его шёлк играл бликами при свете. Шёлковый шарф с вытканным золотым узором обвивал шею. Её лицо сияло от счастья, а в чёрных как смоль волосах искрилась диадема с голубыми камешками. Воздух вокруг наполнился бодрящим ароматом свежих роз, в котором угадывалась тёплая нотка сандала.

— Ты прекрасна, моя дорогая, — Леу приблизился к жене и галантно взял её под руку.

— Спасибо, мой любимый, — в ответ она легко прикоснулась губами к его небритой щеке.

Все трое направились к выходу.

Чем ближе они подходили к главной дороге, тем больше погружались в непрерывный поток нарядных, шумных людей. Девушки и женщины в разноцветных платьях и плащах сияли красотой, наполняя воздух букетами сладких цветочных ароматов с лесными нотками. Мужчины в камзолах, дублетах и кафтанах соревновались в богатстве отделки: у кого-то были необычные пуговицы, кто-то щеголял с гербовыми знаками, а кто-то и вовсе был в переливающихся плащах. Но всех их объединяла одна цель — площадь, над которой уже возвышался большой шатёр.

Приблизившись, Рейши восхищённо вздохнул. Огромный навес защищал пространство от неумолимого дождя. По его краям виднелись многочисленные фургоны и небольшие лавки со всевозможными товарами — от фонариков до удивительных животных и разнообразного оружия. Под самой крышей шатра сияло светящееся облако — сгусток энергии, даривший всему пространству мягкий свет и тепло. В центре виднелась небольшая деревянная сцена, на которой стоял мужчина в красном камзоле с широкими рукавами и в чёрной шляпе.

— Собираемся, друзья мои! Скоро начнётся представление! — гремел его голос, пробиваясь сквозь шум толпы и разговоры.

Люди прибывали без остановки, заполняя собой каждый свободный уголок. Гул толпы нарастал, вбирая в себя переплетение голосов, оклики и зловещий звон доспехов и оружия. По сцене шустро сновали девушки в белых платьях, расставляя причудливые декорации и загадочные коробочки.

— Друзья мои, прошу вашего внимания! Сегодня я — ваш лучший друг и заклятый враг, так что все взоры — на меня! Да начнётся же представление, и да насладимся мы этим вечером сполна! — провозгласил мужчина в красном камзоле и, отдав публике театральный поклон, сошёл со сцены, уступив место трём богатырям с пылающими факелами.

— Огонь и свет! Поприветствуем братьев Огня из Берелтона! — прогремел зазывала. — Мы начинаем!

С этими словами он скрылся в тенях, оставив сцену во власти трёх исполинов.

Рейши замер с открытым ртом. Облако света погасло, оставив перед зрителями лишь шесть трепещущих огоньком факелов. Толпа стихла, и факелы начали двигаться в синхронном, медленном танце.

Пламя ожило, сплетаясь в замысловатый узор. Свист рассекаемого воздуха и шипение затухающих угольков пронзили тишину. Рисунок огня становился всё быстрее и сложнее, меняя направление и ритм. Вдруг факелы разом погасли. Воцарилась абсолютная тишина…

Фигуры мужчин замерли, а их глаза вспыхнули огненным блеском. Потухшие факелы рухнули на сцену, рассыпав тлеющие угли. И из этих углей резко родились сначала десять, затем двадцать, а потом и сотни сфер огня, взрываясь безумным хороводом. Мужчины взмахнули руками, выписывая в воздухе огненные картины и одаривая зрителей волнами жара. Танец перерастал в безумие, и вот артисты снова замерли. Сферы, шипя, закружились вокруг них, словно оплетая невидимой паутиной. Ещё один взмах рук — и огонь с диким рёвом разлетелся во все стороны, опалив зрителей иссушающим жаром. А мужчины, будто по команде, выдохнули густую волну плотного дыма, окутав всё вокруг.

Свет снова озарил сцену. Но там уже никого не было. Лишь горка пепла и тлеющие угольки.

Толпа взорвалась аплодисментами, свистом и восторженными воплями. Рейши, восхищённо хлопая, вглядывался в сцену в тщетных поисках артистов. Но тех и след простыл.

— Жарко, друзья мои! Очень жарко! — На сцене из ниоткуда возник зазывала, широко разводя руками. — Не жалейте ладоней! Хлопайте громче! Братья ещё вернутся, это я вам обещаю! А пока для вас выступит бард Илликар с душевной балладой про любовь и яд!

Свет снова моргнул — и мужчина исчез.

Под бурные аплодисменты и оживлённый гул на сцену вышел стройный молодой мужчина с короткими рыжими волосами и тонкими чертами лица. Его плащ, расшитый золотыми нитями, переливался при свете. В руках он бережно держал изящную лиру из тёмного дерева, сплошь покрытую затейливой резьбой.

Лёгкое движение пальцев по струнам — и звонкий, невероятно мягкий голос разлетелся по всему пространству. Казалось, он обволакивает слушателей со всех сторон, проникая в самую душу.

— Как прекрасен в ночи твой простой силеэт,

Поскорей бы за кисть ухватить,

Написать твой портрет, я художник-поэт,

Я заполню пустоты страниц.

Каждый нежный изгиб, каждый твой строгий тон,

Кисть закружится танцем на миг…

Мужская часть толпы неодобрительно заворчала, но девушки слушали, затаив дыхание, с открытым восхищением на лицах.

— Да, друзья мои! — из ниоткуда снова возник зазывала. — Прекрасная, трогательная история! Признаюсь, я и сам пустил слезинку. — Его взгляд скользнул по зрителям: большинство девушек вытирали слёзы цветными платочками и взволнованно перешёптывались. — Но пора сменить настроение!

Он взмахнул руками — свет на мгновение погас, а в воздухе замерцали разноцветные сферы.

— Менестрель, друзья мои, прямиком из далёкого Кайрихара! Давайте поприветствуем его и послушаем истории о королях, мертвецах и ведьмах! Да оживёт на устах эпоха мифов и легенд!

С этими словами он растаял в воздухе, а волшебные сферы закружились вокруг седого мужчины в пёстром плаще.

— Ну наконец-то! — с нескрываемым восторгом протянул старейшина, и толпа дружно его поддержала.

— А кто он такой? Вы его знаете? — растерянно спросил Рейши.

Леу и ещё несколько человек посмотрели на него с осуждением, словно он совершил непростительную глупость. Рейши смущённо замолк, почесав затылок.

И тогда менестрель начал свои долгие, великолепные сказания. Каждая история трогала за душу, заставляя сопереживать и восхищаться. Время летело, словно лист, подхваченный осенним ветром. Сознание уносилось вслед за повествованием, полностью погружаясь в судьбы героев.

— Друзья мои! — на этот раз голос прозвучал прямо из пустоты. — Истории и песни — это прекрасно! Но как насчёт чего-нибудь необычного? Охотник из деревни Фивана… и его чёрная кошка!

Свет снова моргнул, и на сцене возник мужчина в меховой шубе, с мечом в руке и луком за спиной. Рядом с ним стояла клетка… нет, не клетка, а целая железная повозка, внутри которой лежала, прикрыв глаза, гигантская чёрная кошка. Её лапы напоминали четыре громадных катка, а гладкая морда с короткими висячими ушками казалась невероятно массивной.

Под восхищённый крик толпы охотник ударил мечом по прутьям. Кошка резко вскочила, распахнув глаза — два огромных жёлтых ока с вертикальными зрачками, каждое размером со спелое яблоко. Хищный взгляд скользнул по толпе и уставился на обидчика. Последовал новый удар — кошка метнулась к стенке, с грохотом бросаясь на прутья. Оглушительный лязг едва заглушал возбуждённые крики зрителей. Ещё удар, ещё один… Кошка бессильно носилась по клетке, пока, наконец, не осела на пол, исказив морду безмолвной яростью.

— Ого, какая киска! — прогремел голос зазывалы. — Такую лучше не злить! — заключил он, и свет залил сцену ещё ярче. Кошка, болезненно щурясь, свернулась клубком, пытаясь спрятать голову.

— Боится света! — объявил зазывала и снова исчез.

Печальный, как показалось Рейши, взгляд кошки медленно поплыл по толпе, словно в поисках спасения. «Ей плохо… Она же не сурок какой-нибудь, а дикий зверь», — с тоской подумал он, поймав её глаза.

Взгляд остановился именно на нём. Точнее, пронзил его насквозь. Рейши испуганно замотал головой, но кошка не отводила печальных, щурящихся от яркого света глаз. Комок застрял в горле, а по коже побежали мурашки.

— Бедная кошечка… — раздался сзади голос Элины.

Парень вздрогнул, и сердце его провалилось куда-то в пятки, забыв о своём ритме.

— Ты чего, Элина! Я чуть чертей не увидел! — торопливо пробормотал он, глядя на расстроенное лицо сестры.

— Ей плохо. Кошечка хочет домой, — тихо и грустно сказала девочка.

— Эх… Ты права, — забыв об испуге, Рейши снова посмотрел в умоляющие глаза огромной, но такой беспомощной кошки. — Ей и вправду плохо.

— Ладно, друзья мои! — Клетка исчезла, а зазывала, раскинув руки, снова оказался на сцене. — Дальше у нас в программе жонглёры и флейта! А следом — стихотворение от юной девушки, взятое из книги Харуса Несокрушимого, короля Балтании и владыки Запредельных морей!

Он подбросил в воздух небольшой шар, который тут же ослепительно взорвался светом. Зрители, ослеплённые яркой вспышкой, принялись бурчать и швырять в его сторону проклятья.

— Я скоро буду выступать, — сказала Элина, приходя в себя от внезапной вспышки.

— Как ты такая спокойная? — позади раздался голос Леу. — Это же такая ответственность, столько переживаний!

Он с удивлением смотрел на девочку.

— Мне тётушка дала специальный чай для спокойствия, — с улыбкой ответила она.

— А-а-а, вот в чём дело! Что ж, ждём с нетерпением! — воскликнул он и тут же растворился в толпе.

Элина последовала его примеру, оставив Рейши в одиночестве среди толпы - ослеплённого, с помутнением в глазах от недавней вспышки.

— Что ж, шикарное выступление, друзья мои! Плавность и грация — похоже, два звена одной цепи. Не так ли? — На сцене появился зазывала. — А теперь уйдём от веселья и погрузимся в тяжёлые думы… Встречайте, Беловласка!

Сфера под шатром разделилась на три, повиснув по краям сцены.

Элина уверенно вышла на середину сцены, спрятав руки за спину. Пространство заполнила мёртвая тишина, в которой отчётливо прозвучал чей-то грубый возглас:

— Какие стихи! Давайте лучше песни да рассказы!

Но возмущение было недолгим. Все мужчины тут же обернулись на источник шума. А резкий звук удара дерева о кость оборвал его речь, превратив в глухой стон.

И в этой новой, очищенной тишине зазвучал голос Элины:

Куда плывёт корабль сквозь шрамы?

Куда уходит воин в оковах из стали?

Уплывёт к берегам… но какими морями?

Вернётся живым? Да кто его знает!

В чём отличие страха от боли?

В чём причина: война или горе?

Что главнее — земля или море?

Жизнь в кандалах или мёртвым на поле?

Что скажешь себе ты в глаза?

Когда в твою дверь постучится палач,

Когда душу терзает стальная гроза —

Лучше встать и идти — ни шагу назад!

Не бывает победы без боя.

Жаль, понять меня выйдет не многим.

Проще цель свою бросить и протянуть ноги.

А я остаюсь с братом на плачущем поле.

Не смей говорить, что ослаб и устал,

Поднимайся, иди — твой горит пьедестал,

Чтоб клинок обидчиков всех покарал,

И корабль с мечтами отыскал во мраке причал.

Мгновение спустя, когда она замолчала, аплодисментами взорвалась толпа. Мужчины в первых рядах осыпали её поклонами и цветами.

— Трогательно, друзья мои! Очень даже трогательно! — снова возник на сцене зазывала, проводив Элину восхищённым взглядом. — Ну что ж, а как насчёт музыки? А нет, друзья, не просто музыки!.. А укротителя змей! — прошипел он, пародируя змею, и тут же исчез.

Брови Рейши взметнулись вверх, а на губы сама собой накатилась улыбка.

«Вот же пепел, это же…»

— Влодиар из города Миалат! Встречайте! — пронзил тишину голос из ниоткуда.

На сцене возникла жалкая фигурка в пёстрой шляпе, надвинутой на самые глаза. В руках он сжимал флейту, а у его ног лежал жёлтый мешок.

Улыбка Рейши стала ещё шире. «Заклинатель змей? Во дела…» — с трудом сдерживая смех, подумал он.