Ставка на любовь

- Знаю-знаю, - подхватила я и зачем-то ляпнула: - Я каждое утро пью кофе с молоком и ем бутерброд с колбасой.

«Ой, дура! - одернула тут же саму себя. - Какое дело легенде финансового мира до твоих вкусовых предпочтений? Молчи, лучше, Тая!»

- Колбаса! - заорал Ищенко, прерывая мое мысленное самобичевание, и схватился за телефон. - Ну что встала? - продолжил надрываться начальник... и тут же деловито промурлыкал в трубку: - Тимофея Аркадича, пожалуйста. Это Михаил Ищенко. Он знает.

- Так вам кофе? - прилипнув каблуками к полу, я продолжала возвышаться над боссом.

- Кофе-кофе, - прошипел он, прикрывая рукой трубку. - И пожрать что-нибудь.

- Колбасу? - догадалась я, вспоминая недавний вопль. Может, у Михаила Петровича диабет, и есть приходится строго по часам? Тогда понятны странные смены настроения. При падении сахара диабетикам приходится ой как несладко - по родной тетке знаю.

- Какая, к черту, колбаса? - В карих глазах открыто читалось мнение об умственных способностях отдельно взятых стажёров. - Дуй в МакДак. Возьми каждому по картошке фри и по два бигмака.

Шеф обвёл многозначительным взглядом свой отдел, в котором насчитывалось двадцать восемь голов. Ртов, как ни прискорбно, столько же.

- Шуруй скорей, Почучуй! Я жрать хочу! - не выдержал начальник и подтолкнул меня к выходу. Хорошо хоть рукой к спине приложился, а не к тому, что ниже.

Через сорок минут, пыхтя не хуже дедовского трактора, я, груженая пакетами, возвращалась в «Эверест». До конца жизни не забуду выпученные глаза молоденького кассира, принимавшего мой заказ, а потом с ужасом наблюдавшего, как всевозможные гамбургеры и чизбургеры в количестве двадцати восьми штук, помноженных на двое, исчезают в прочных бумажных пакетах.

- Не пугайся, - вмешалась его коллега, видимо, проработавшая дольше. - В «Эверест» сегодня стажеры пришли, - пояснила она со знанием дела.

Я печально кивнула. Хорошо, что без напитков обошлось. А то пришлось бы тащить на себе ещё и десять литров колы со льдом.

А вообще, какого черта? Разве для этого я столько ночей провела за книгами? Разве для того зубрила тонны методичек, чтобы служить курьером у трех десятков обнаглевших трейдеров? Могли бы и совесть иметь. В конце концов, любой из них за пять минут мог привезти всё это на собственном автомобиле.

Нет, отправили несчастную Таю в ближайший МакДак, заставили переться по жаре, ещё и на каблуках, себе за едой. А сами сидят в кондиционированном офисе да по клавиатуре стучат. Гады!

- Почуева? Тайка! - раздался за спиной знакомый веселый голос.

Тяжёлые пакеты рухнули на асфальт. Спина натужно заскрипела при попытке выпрямиться, и в ней что-то, кажется, хрустнуло.

Совсем рядом обнаружился мой друг и однокурсник - Слава Нечаев. Когда-то давно, целых четыре года назад, мы вместе приехали с далекого Урала покорять неприступные стены Москвы. Также вместе мы привыкали к суетливой жизни в мегаполисе, просиживали вечера в библиотеке, готовились к экзаменам. Вместе же должны были идти на стажировку.

Но в конце весны, когда все студенты бегали в поисках подработки по специальности, у Славы умерла бабушка, и он умчался в родной Карабаш, где пробыл чуть меньше месяца.

С его возвращения мы так и не увиделись. Друг спешно искал хорошее место для стажировки. И, судя по довольному виду, нашел. Одетый в деловой костюм и рубашку с галстуком, правда здорово ослабленным, Славка держал в руках лоток с двумя стаканами кофе и бумажный промасленный сверток, благоухающий запахом выпечки. Я с ненавистью покосилась на пакеты.

- Что, Тайка, первый день? - задорно улыбнулся Нечаев. - У меня сегодня - шестой. Я ж в «Олимп» попал. - С губ невольно сорвался смешок. Наверняка в каменных московских джунглях скрывались ещё какие-то Монбланы, Анконкагуа или даже Ключевская сопка. - Тоже в отдел торговли ценными бумагами. Так что мы теперь конкуренты.

- Поздравляю. - Искренняя радость за друга смешалась с легкой завистью. Ему вот всего пара стаканов досталась - не то что мне.

- Тяжело? - понимающе усмехнулся Слава, всё так же сверкая улыбкой. - Давай помогу, - предложил он, протягивая свою почти невесомую ношу и берясь за бумажные ручки. - Меня в первый день тоже послали. Это у трейдеров в норме вещей: повезло стать стажером - накрывай поляну. А теперь вот только кофе ношу - себе и начальнице. Она женщина умная, понимающая, хоть и строгая. Столько всего интересного рассказала в первый же день. Куда там нашей финашке!.. Чувствовал себя цыпленком, только что вылупившимся из яйца. А ты как? Начальник нормальный попался?

- Ищенко, - гордо ответила я, пропуская вопрос о нормальности. Как раз она вызывала некоторые сомнения. Чего только утренняя «колбаса» стоила.

- Круто, - задумчиво протянул Слава. - Говорят, он - спец, которого ещё поискать. Повезло тебе, Тайка.

- Повезло, - подтвердила я, снова покосившись на пакеты. - Лучше, Слав, расскажи, как домой съездил. Моих видел? Так по маме соскучилась - сил нет.

- Что дома, Тайка? Всё, как обычно. Вроде город, а вроде деревня. С твоими всё хорошо. Тётя Наташа расстраивалась, что ты не приедешь. Но она тобой гордится. Всё же дочка у неё - студентка, комсомолка, спортсменка, - задорно рассмеялся друг. - Ну вот и пришли, - подытожил он, остановившись у стеклянно-бетонной глыбы «Эвереста». - Я тебя вечером с работы встречу - тогда и поговорим. Позвонишь, как освободишься?

- Позвоню, - я согласно кивнула Славе.

Нечаев отобрал у меня кофе и лёгкой трусцой перебежал через дорогу. Совсем рядом, практически напротив, высилась высотка-близнец той, в которой теперь работала я. Понаблюдав, как друг исчез в её недрах, я со вздохом взялась за пакеты и... замерла под пристальным взглядом стоявшего на крыльце Михаила Петровича. Начальник задумчиво пускал ровные кольца дыма в окружении таких же дымящих коллег и выглядел недовольным.

- Почуева, а чё так долго-то? - встретили меня вопросом в лоб. - С хахалями гуляем в рабочее время? Нечем заняться? Так я найду. Пошли, - бросил Ищенко и, кинув бычок в урну, выхватил у меня чудом не порвавшиеся пакеты. И, едва ступив через порог, чуть не распластался по сверкающему чистотой полу.

- Черт бы побрал тетю Люсю! - выругался босс, оглядываясь назад. Моё лицо выражало максимально доступную, учитывая рвущийся наружу смех, степень сочувствия. Удовлетворившись увиденным, шеф в очередной раз скомандовал: - Ну! Не стой, Почучуй! Движение - жизнь.

Задумавшись над философским изречением, я пожала плечами и послушно потопала следом. Как бравый солдат за генералом, ведущим отважный полк в бой.

Генерал, к слову, не прекращал сыпать указаниями. Не успели мы войти на деск, как он уже поручил мне раздать хлеб и рыбу, то есть бигмаки и картошку, охочим до фастфуда трейдерам, занести стопку тикетов в бухгалтерию и принести договоры от юристов.

- Слушай внимательно, Почучуй! Два раза повторять не стану. И очки протри, чтоб хорошенько рассмотреть, что берёшь и кому даёшь. Вот это, - Ищенко протянул мне толстенную папку, - отдашь девочкам-бухгалтершам. Вот эти, - вторая папка легка поверх первой, - оставишь для нашего финансового у его секретарши. У Германа возьмёшь договор по брокерке и пулей ко мне. Поняла?

- Поняла, - машинально ответила я. Ещё бы сообразить, кто такой Герман...

Спрашивать было боязно, и я решила, что разберусь по ходу. Вот очки оставались проблемой: так и не обзаведясь бархатистой тряпочкой, я мыла их по старинке, под краном с мылом.

- Ты ещё здесь? - рявкнул генерал, в одну секунду самолично повысив себя до звания верховного главнокомандующего, и я поспешила скрыться от недовольного взгляда.

Теперь руки оттягивали тяжёлые папки. А завтрашнее утро, после марафонского забега с пакетами и марш-броска по территории «Эвереста», обещало мне близкую встречу с крепатурой. Ох, зря я пренебрегала утренней зарядкой! Знать бы раньше, что работа в финансовой сфере связана с такими физическими нагрузками...

Или это только мне достался начальник-зверь, не способный проявить ни чуткости, ни понимания? А, может, это у него воспитательная манера такая? Собственный метод тренировки стрессоустойчивости? А что? Колебания на рынке кого хочешь до седых волос доведут, а после такой стажировки ко всему начнешь относиться с нерушимым спокойствием познавшего дзен буддиста. Хотя от самого Михаила Петровича спокойствием и не пахнет. Но, скорее всего, у него не было такого учителя, как он сам...

Занятый приумножением чужой, а заодно и собственной, прибыли начальник даже не заметил моего возвращения, пока я с грохотом не обрушила принесенные папки на обиженно скрипнувшую столешницу.

- Принесла? - не отрывая взгляда от компьютера, поинтересовался непосредственный. - Теперь возьми вот это, - шеф кивнул на внушительную стопку документов с другой стороны стола, - и рассортируй.

«Да откуда ж всё это берётся? - возмутился внутренний голос. - Не инвестиционная компания, а склад макулатуры».

- Как скажете, Михаил Петрович, - сказала я вслух и поволокла грозившую вот-вот рассыпаться бумажную пирамиду в свой неприглядный угол.

- Допекает? - поинтересовался выросший из-за моей спины Афанасий. - Ничего, мне он и не такое устраивал. Хочешь, помогу?

- Нет, спасибо, - неблагодарно пробурчала я. В конце концов, чем быстрее со всем свыкнусь и вникну в процесс, тем скорее дадут задание поответственней. Надеюсь, что дадут...

- Зря. Но если что, обращайся, - ничуть не обидевшись, ответил Афанасий. - Я тут год уже. И всего-то успехов, что остался на этом месте. А в остальном, как был на побегушках, так до сих пор и бегаю. - Чужие душеизлияния здорово отвлекали от работы. - Так что собрату по несчастью всегда помогу.

- Хорошо, - только и кивнула я, продолжая вчитываться в бумажки.

В офисе было отличное освещение, но, кто бы сомневался, именно на мой стол свет падал крайне неудачно. И без того плохое зрение норовило стать ещё хуже и подвести в ответственный момент. Плюнув на всё, я устало сняла очки и потёрла переносицу. Такими темпами ослепнуть недолго.

- Давай уж, - сочувственно взглянув на меня, потянул на себя часть бумаг Афанасий. - Сил моих нет на это смотреть.

Совместными стараниями работа пошла быстрее. Мы с Фаней, как он разрешил себя называть, методично раскладывали документы из одной большой кучи на две поменьше, пока в мою голову не врезался бумажный самолетик.

С недоумением посмотрев на простенькое оригами, я потянулась за ним. На белом крыле самодельного аэроплана вызывающе синело одинокое «Кофе». Я подняла голову и оглянулась. Михаил Петрович настойчиво сигнализировал двумя пальцами, изображая бегущего человечка.

- А сам сходить не может? - пробурчала себе под нос, но Фаня услышал.

- Не по чину высокому начальству самому себе кофе носить, - улыбнулся он. - Беги скорей. И я пойду. Только не оставляй документы без присмотра, - предупредил коллега, откладывая ещё несколько бумаг в «ненужную» стопку, и отправился на своё место.

- Спасибо, - с искренней улыбкой поблагодарила нового знакомого и за помощь, и за предупреждение, пряча рассортированную документацию в стол.

Совсем не плох оказался этот кавказец Афанасий. Я даже простила ему утреннюю насмешку: ведь не слова, а поступки делают человека.

Не рискуя испытывать терпение зловредного босса, я поспешила за «бодрящим напитком бразильского происхождения». Ещё принесу, упаси бог, остывший, так с этого станется второй раз послать.

Все гении, говорят, с прибабахом. Если следовать этой логике, Михаил Петрович Ищенко - точно гений. Ну а кто ещё будет гонять за кофе без пяти минут владелицу красного диплома Финансовой академии, как не гениальный финансист?

«Ничего, Тая. Воздастся тебе за терпение. Вот оценит драгоценный Михаил Петрович твою исполнительность - сразу переменит отношение. Тогда и покажешь, какая ты умная и способная!»

Самоуспокоение сработало на отлично. И бумажный стаканчик с горячим американо я передавала начальнику с видом епископа, вручающего помазанному на престол королю скипетр и державу. Впрочем, восстановленное душевное равновесие пошатнулось в тот же миг, как босс отобрал свой кофе.

- Долго, Почучуй, - резюмировал он. - Такими темпами ты до конца дня десяток бумажек не отсортируешь. Вперёд, за работу.

Оставайся кофе в моих руках, я бы выплеснула его на голову начальству. Но пришлось, сцепив зубы, возвращаться к монотонной работе.

К концу дня в глазах у меня рябило от бесконечных цифр и букв. Стопка бумаг была успешно рассортирована, но Михаил Петрович припёр ещё две таких же. В какой-то момент я поняла, что к ночи мои натруженные за день пальчики покроются мозолями. Четвёртая и пятая стопка бумаг, на этот раз обрушенная на мой стол помощником шефа Костей, только закрепила эту уверенность. Но делать нечего - я тяжело вздохнула и снова взялась за сортировку. Ещё одна стопка - и в выделенные мне три тумбочки уже ни один листок не влезет.

То и дело поглядывая на часы, я с нетерпением ждала, когда закончится рабочий день. Чертовы стрелки издевательски медленно ползли к семи, заставляя подозревать то ли поломку механизма, то ли прорыв в пространственно-временном континууме.

Наконец, все стали расходиться по домам. Трейдеры один за другим прощались друг с другом и неспешно покидали офис. Воодушевленная примером старших коллег, я, сверкая всеми зубами, поспешила водрузить на стол начальника ровные стопки рассортированных документов, заставив ими всё свободное место.

- До свидания, Михаил Петрович. Хорошего вам вечера.

- Ты куда собралась, Почучуй? - не скрывая ехидства, пропел босс.

Предчувствуя подвох, я замерла на месте.

- Работать надо быстрее, - поучительным тоном продолжал шеф. - Кто быстро работает - тот вовремя уходит домой. Вот Костя, - Михаил Петрович кивнул проходившему мимо помощнику, натягивавшему пиджак и достававшему из кармана ключи от машины, - работал быстро, много думал, старался, заработал денег... Теперь поедет пить или спать. А ты, милочка, денег не заработала, поэтому возьмёшь эти бумажечки и пропустишь их через шредер. Закончишь - можешь быть свободна.

Я в ужасе уставилась на три громадные кипы бумаг на соседнем столе, к которым Ищенко, лучащийся довольством, щедрой рукой досыпал и отобранные мною.

- А может з-завтра, Михаил Петрович? - вопрос прозвучал до отвращения жалко.

- Нет, Почучуй. Непременно сегодня. Чтобы к завтрашнему дню я этого кошмара не видел. И не забудь выучить инструкции. Я спрошу. А. И ещё. Шредер стоит в углу и каждые десять минут подвисает. Как встанет, выдергивай из розетки и жди полчаса, пока остынет.

Пока я осмысливала подложенную шефом свинью, тот решил не останавливаться на достигнутом.

- И купи себе нормальный костюм. - Ищенко как-то странно усмехнулся, стрельнув взглядом в район моих бёдер.

Парфянская стрела безошибочно ударила в цель. Я покраснела до кончиков ушей, внезапно вспомнив о разорванной юбке, и с ненавистью уставилась в спину начальнику.

А этот... нехороший человек, насвистывая веселую песенку, направился к выходу.

«Костюм купи, - передразнил внутренний голос. - Были бы деньги - купила. Только, уважаемый Михаил Петрович, стажеры зарабатывают поменьше вашего».

Ищенко, не ведающий о посылаемых на его голову проклятиях, всё так же мурлыкая под нос задорный мотивчик, скрылся за дверью. Чтоб ему икалось, проклятому! Я же, собрав в кучку остатки терпения, вытащила свой телефон и набрала хорошо знакомый номер.

- Слава, не жди меня сегодня. Встретимся завтра.

Глава 3, в которой на деске появляется Гектор, а Тае грозит увольнение

Следующим утром я решила никуда не спешить. Устроила себе почти получасовое валяние в кровати и не вылезала из неё, пока соседка не хлопнула входной дверью. Как ни пугал предстоящий рабочий день в компании начальника, моё мнение о котором падало со скоростью падения акций «Колбасного дома», одно было в том дне хорошо: спешить к девяти необходимости не было.

Спокойно позавтракав, я приползла в офис к десяти, как делали все сотрудники «Эвереста». В этот раз в моих руках был не только старый потрёпанный портфель, доставшийся мне от мамы и бывший для меня чуть ли не талисманом, но и просторный бумажный пакет, устойчивый и довольно широкий. В пакете стояло то, что я никак не могла оставить дома. Моя золотая рыбка.

Вчера ночью она встретила меня с энтузиазмом потомственной пираньи, готовой за считанные секунды сожрать не только насыпанный корм, но и неосторожно опущенную в воду руку. Конечно, глупо было надеяться, что ветреная соседка – та ещё творческая натура – вспомнит о необходимости покормить вверенного её заботам питомца. Голова подруги, вечно забитая сплошь гениальными идеями, оказалась неспособна удержать приземленную мысль о том, что животные тоже хотят есть. Поэтому, решив не рисковать здоровьем своего чешуйчатого любимца, я и поволокла его на деск.

А что? В бухгалтерии и у юристов сотрудники со спокойной душой заставляли рабочие столы горшочками с фиалками и фотографиями любимых детишек: то с леденцами, то в забавных карнавальных костюмах.

Вот и я, не будучи тварью дрожащей, решила, что имею право обустроить свой негостеприимный угол, добавив в него капельку уюта. Тем более, что вчера в шкафу, куда трейдеры скидывали пиджаки, нелюбимые галстуки и куртки-ветровки (кому они понадобились в такую жару?), я нашла два спиннинга и целый ящик, забитый леской, поплавками и прочей рыболовной дребеденью. И если неизвестным горе-рыбакам не повезет с уловом – пускай любуются моим роскошным золотистым вуалехвостом.

Но перед тем, как представить рыбку двадцати восьми обитающим на деске акулам финансового мира, надо было зайти на кухню. Предвидя ещё не один вечер в компании уже ставшего родным шредера, я подготовилась и захватила с собой еду. В конце концов, работа у меня нервная, а своевременно принятая порция белков и углеводов, глядишь и убережет хрупкую нервную систему от срыва.

Достав пузатый круглый аквариум, я осторожно поставила его на стол, уставленный разномастными трейдерскими кружками, и принялась разбирать пакет дальше. В холодильник отправились два глазированных творожка – верный способ поднять себе настроение в любой ситуации, бутылка кефира, шоколадка и пачка сока. Пускай остальные лопают свой фастфуд – я же предпочитаю не гробить желудок раньше времени. Последним из пакета на свет появился рыбий корм. Замороженный мотыль, любимое лакомство моего питомца, спрятался в самом углу морозильной камеры. Только парочка спрессованных кубиков осталась в холодильнике для разморозки.

Захлопали двери. Прибывающие к открытию рынка сотрудники «Эвереста» спешили выпить вожделенную чашечку кофе, чая или стакан минералки, прежде чем приняться за работу. Скоро все займут свои места, надышат, и к обеду станет уже душновато. Но моего угла это не касается. Вчера там было холоднее, чем в любом другом месте офиса. И темнее. И неуютнее.

Но ничего. Любую конуру можно превратить в милое местечко, если постараться. Надеюсь, что успею облагородить свой уголок до прихода шефа.

Убедившись, что творожки уложены так, что не выпадут при открывании дверцы холодильника, а мотыль надежно скрыт от посторонних глаз чужими лотками, я подхватила на руки аквариум и, уловив момент, когда очередной, жаждущий бодрящего чайку, коллега откроет дверь, нырнула в освободившийся проём.

На деске уже вовсю кипела жизнь.

– ПОЧУЧУЙ!!!

Узнаваемый вопль начальника звучал не хуже воспетого поэтом майского грома.

Остановившись и выдохнув, я развернулась. Прижала обеими руками аквариум к груди, но те всё равно дрожали.

– Ты опоздала, Почучуй! – рычал Ищенко. Его костюм ощутимо пах сигаретами – так, что хотелось чихнуть. – Рабочий день начинается в девять часов!

– Так, Михаил Петрович, – я сделала робкую попытку объясниться, но шеф меня перебил.

– Я уже десять минут жду своего стажера, а стажера-то, тю-тю, нету!

Десять минут? Кажется, я нашла выход из ситуации.

– Так и вы, получается, не к девяти пришли, Михаил Петрович, – не мигая, выдала я. – Тоже опоздали...

За моей спиной раздались смешки. Обернуться я не решилась, но по злобно прищуренным глазам босса поняла: веселье коллег не на шутку его разозлило.

– Запомни, Почучуй, – принялся медленно цедить сквозь зубы шеф, – плохо не то, что ты опоздала, а то, что я пришёл на десять минут раньше тебя.

Я готова была вжать голову в плечи, но вместо этого только сильнее сжала аквариум. Стекло опасно выскальзывало из разом взмокших ладоней.

– Это что за таранька? – внезапно перевёл тему Ищенко. Тут бы мне радостно выдохнуть, что гроза улеглась, но сердце упорно ныло, намекая, что это всего лишь передышка.

– Это Г-г-г...

– Галапагосский гомункул? – гоготнул шеф.

– Гектор, – произнесла я, наконец.

– А что, Почуева, своих мозгов мало, так ты ещё и рыбьи притащила?

– Гектор – мой талисман, – оправдывалась я, чуя, что вот-вот грянет по-настоящему сильный гром.

– И как? Думаешь, сегодня тебе повезёт больше, чем вчера? – хмыкнул шеф.

Отступать было нельзя. Я кивнула и решительно ответила:

– Уверена.

– Тогда после двенадцати зайдёшь к Леночке, – отрезал начальник и, сняв дорогой пиджак, упал на свой стул. Поводил мышкой по столу – все мониторы вспыхнули, и со всех экранов на меня уставилась уйма графиков.

– З-зачем? – Сердце юркнуло куда-то в район левой пятки. – Я же вчера всё подписала.

– Подпишешь ещё, – не оборачиваясь, ответил шеф. – Выговор. За опоздание.

Я с трудом дышала.

– Опоздаешь ещё – влеплю второй выговор. Накопишь три – забирай трудовую. Усекла?

У меня подкосились ноги. Молча и покорно кивнув широкой спине Ищенко, я на ватных ногах доковыляла до своего темного угла. Спустись с потолка на длинной паутине огромный паук – не завизжала бы, настолько была поникшей и до всего рассеянной. Хоть аквариум с Гектором сообразила не на краешек стола поставить, а чуть подвинуть ближе к монитору. Иначе свалился бы мой Гектор, и я бы полдня провела, собирая с пола осколки и водоросли.

На автомате включенный компьютер размеренно заурчал и выплюнул на экран окошко для набора пароля. Ледяными пальцами я стала набирать комбинацию из цифр, букв и символов. С первого раза промахнулась по тройке, со второго – пропустила восклицательный знак. Глаза заволокло мутной пеленой, а по щеке, сколь сильно я ни сдерживалась, потекла слезинка.

– Хорош реветь, – раздался над головой тихий голос Фани. – Вот, – он протянул мне упаковку бумажных платочков, – возьми. И постарайся нацепить на лицо дежурную улыбку и сделать вид, что то был просто рабочий момент. Михаил Петрович нытиков не любит.

– Легко сказать, – украдкой всхлипнула я и, следуя совету коллеги, попробовала взять себя в руки. – Выговор же...

– Ну и что? – шептал мне на ухо Фаня. – Их у меня сотня – и пока не выгнали.

– Так то ты... А меня точно выгонят.

Афанасий фыркнул и сунул палец в аквариум. Попытался поймать Гектора за хвост, но тот оказался ловчее.

– Было бы за что. За одно опоздание не увольняют, а для тебя это урок будет. Не всё, что позволено Ищенко, позволено тебе.

«Что дозволено Юпитеру – не дозволено быку, – пронеслось у меня в голове. – Да, Фаня по-своему прав, но ведь как обидно-то. Всего один день стажировки прошёл!»

– Ну всё, – продолжал поднимать мой боевой дух Афанасий, – давай не дрейфь. Держи нос морковкой и берись за работу, не то выговор за лень схлопочешь.

Я быстро вытерла слёзы. А, чёрт! Ещё и тушь ненароком с ресниц зацепила. А ведь продавщица клялась, что та водостойкая! Вот что значит покупать косметику на уличной барахолке за копейки. Одна слезинка – та уже течёт.

Схватив со стола бумажные платочки, я бросилась по направлению к двери в коридор, собираясь быстро прошмыгнуть в дамскую комнату и привести себя в порядок. Всё же работаю у самого бога финансового мира, значит, и выглядеть должна, как богиня, а не чёрт из табакерки.

Вылазка, однако, не удалась. Скрыться на нейтральной территории, благоухающей ароматом гавайского бриза, у меня не получилось. Грозовые тучи вновь сгустились над притихшим деском, и почерневший от злости Ищенко, как истинный Зевс-громовержец, метал вокруг себя молнии.

Начальник стоял у шредера, с которым я вчера достигла определенной степени близости, обнимая строптивый аппарат почти до часа ночи. Адская машина упорно не хотела работать, и «оживлять» её приходилось не меньше десятка раз. Но хоть по полчаса не ждала. Старенький шредер уже через десять минут отдыха с трудом, но всё же выполнял свои функции. И всё, что давал мне шеф, я вчера точно уничтожила. И даже аппарат из розетки перед уходом выключила. Так что этого сатрапа снова не устраивает?