Полная версия
— Пришли. Стой здесь и не смей шевелиться, — бросил офицер, чье лицо за маской-респиратором казалось высеченным из камня.
Дверь отъехала в сторону с тихим шипением. Меня буквально втолкнули внутрь. Я пошатнулась, едва не упав, но никто не поспешил мне на помощь.
Личные покои Генерала Дариана.
Я ожидала увидеть на стенах трофейное оружие или какую-то мрачную роскошь, но это место было пустым. Оно не жило, оно функционировало. Всё вокруг состояло из матового металла и тяжелой, грубой кожи. Никаких цветов в вазах, никаких портретов на стенах или памятных безделушек. И самое жуткое — здесь абсолютно ничем не пахло. Совсем. Воздух был стерильным, выхолощенным, как в операционной. Ни пылинки, ни запаха вчерашнего ужина, ни шлейфа мужского одеколона. Абсолютный вакуум.
Дариан стоял у окна, за которым полыхало ржавое небо Ям. Без своего тяжелого плаща, в строгом черном мундире, он казался еще массивнее, перекрывая собой вид на бесконечные ряды дымящих труб.
— Сядьте, Майя, — бросил он, не оборачиваясь. Голос его вибрировал, как низкая струна, заставляя воздух в комнате мелко дрожать. Это был не приказ — это была констатация факта моего бесправного положения.
Я осторожно опустилась на край кожаного кресла. Кожа была ледяной и пахла просто… холодом. Сердце колотилось в горле. Он — Железный Пес Империи, человек, способный стереть меня в порошок одним словом. А я — дефектная заключенная, чья ценность сейчас зависела лишь от моих знаний химии и того, не потеряю ли я сознание в ближайшую минуту. Мне было страшно даже глубоко дышать.
— Ешьте, — приказал он, наконец обернувшись и указывая на поднос. — Мне не нужен ресурс, который сдохнет от истощения посреди допроса. Мое время стоит слишком дорого, чтобы тратить его на ваши обмороки.
На подносе лежало мясо, свежий хлеб и фрукты. Выглядело это божественно, но я посмотрела на свои изувеченные ладони и непроизвольно вздрогнула. Пальцы мелко дрожали, а содранная кожа на суставах начала подсыхать, стягивая раны.
— Я не могу, Генерал, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Мои руки... они не слушаются. Они сгорели там, у вашего котла, пока ваши инженеры молились на свои щиты.
Дариан не выразил ни капли сочувствия. Он подошел ко мне — тяжело, размеренно, заставляя меня инстинктивно вжаться в кресло. Он не стал садиться на корточки, чтобы быть на одном уровне со мной. Он возвышался надо мной, как скала, заставляя смотреть снизу вверх.
Резким, бесцеремонным движениемон схватил меня за запястья и притянул мои руки к себе. Я вскрикнула от неожиданности и резкой боли, но его хватка была стальной.
— Не дергайтесь, — отрезал он. Его взгляд был холодным и аналитическим. — Если я сказал, что вы мне нужны живой, это не значит, что я буду терпеть ваши капризы.
Он достал небольшую баночку с мазью. Прозрачный, густой гель без малейшего намека на какой-либо аромат. Дариан начал наносить мазь, не заботясь о том, насколько мне больно. Его движения были точными и жесткими, как у хирурга на поле боя.
— Почему он ничем не пахнет? — вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы. Профессиональная деформация парфюмера оказалась сильнее страха. — Даже лечебные составы обычно пахнут травами. Это закон состава, Генерал.
Дариан на мгновение сжал мою ладонь так сильно, что я едва не взвыла. Он медленно поднял на меня глаза, и в их серой глубине я увидела бездну абсолютного, пугающего безразличия ко всему живому.
— Потому что для меня ничто не имеет запаха, Майя, — произнес он пугающе ровным голосом. — И вкуса тоже. Весь мой мир — это мертвая схема, лишенная нюансов, которые вы так цените.
Я перестала дышать. Аносмия. Я читала о таких случаях в секретных медицинских архивах Аркенсталя. Но здесь, в мире, где статус человека определяется его «шлейфом»… Это было не просто проклятие. Это была полная изоляция от жизни.
— Совсем ничего? — тихо спросила я. — Даже резкие запахи? Огонь? Хлор?
— Ничего, — он отпустил мои руки так резко, что они упали мне на колени. — Мир для меня — это набор звуков и визуальных картинок. Еда — топливо. Пятнадцать лет назад проклятие вражеского мага сделало меня идеальным инструментом. Меня нельзя соблазнить, меня нельзя отравить газом через нос, я не чувствую смрада на поле боя. Я стал Железным Псом, потому что у Пса отняли нюх.
Он встал во весь рост, снова превращаясь в черную незыблемую тень.
— Генерал... — я глубоко вдохнула, понимая, что сейчас либо я выигрываю жизнь, либо окончательно становлюсь «расходом». — Я могу это исправить. Я знаю, как вернуть вам чувства, не прибегая к вашей бесполезной магии.
Дариан горько усмехнулся, и эта ухмылка была острее меча.
— Лучшие целители Империи бились над этим годами, Майя. Вы думаете, что умнее их всех? Ваша спесь когда-нибудь вас погубит.
— Маги лечат магией, Генерал, — я заставила себя выпрямиться, несмотря на дрожь. — А я — химик. Я работаю с молекулами, которые воздействуют напрямую на нервы. Если ваши маги не смогли починить фон, я создам биологический мостик. Я заставлю ваш мозг чувствовать заново.
Он подошел ко мне вплотную, так что я почувствовала жар, исходящий от его тела, хотя взгляд его оставался ледяным.
— И что вы потребуете за это? — его голос стал вкрадчивым и опасным. — Свободу? Возвращение титула?
— Защиту, — твердо ответила я. — Аларик Вальмон пришлет убийц, как только поймет, что я не сдохла. Мне нужно, чтобы вы стали моей гарантией. Чтобы ни одна инквизиторская ищейка не посмела ко мне прикоснуться.
Дариан наклонился к моему лицу так близко, что я видела каждую ворсинку на его воротнике.
— Вы торгуетесь со мной, Майя? Со своим тюремщиком? — он грубо перехватил мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Ладно. Но учтите: если вы лжете, чтобы выгадать время, Ямы покажутся вам раем по сравнению с тем, что я с вами сделаю. Мне нужны доказательства. Сейчас.
— Мои вещи, — прохрипела я.
Он кивнул на сумку, которую принесли стражи. Я нашла в ней пузырек из темного стекла. Концентрат «Горная Мята». В такой чистоте — это настоящий удар по нервной системе.
Я вернулась. Дариан стоял посреди зала, неподвижный, как стальной клинок.
— Дайте руку, — потребовала я, стараясь скрыть дрожь.
Он молча протянул ладонь. Я капнула на его запястье одну-единственную маслянистую каплю.
— Теперь смотрите на меня. Дышите медленно. Не ищите магию. Просто впускайте воздух.
Я поднесла его запястье к его лицу, мои пальцы коснулись его горячей кожи. Между нами словно проскочил разряд. Я видела, как он напрягся, как его ноздри хищно дрогнули.
И вдруг случилось то, чего он явно не ожидал. Его зрачки судорожно расширились, почти полностью поглощая радужку. Он резко, со свистом втянул воздух, и его грудь замерла на вдохе.
— Что это... — прохрипел он. Его рука на моем запястье сжалась до боли, фиксируя нас в этом моменте. В его глазах вспыхнул не радостный свет, а почти яростное, дикое изумление.
— Это холод гор и горечь трав, — шептала я. — Вы чувствуете?
Дариан зажмурился, его лицо исказилось.
— Я вижу... синий цвет, — выдохнул он. — Боги... оно колет. Оно живое.
Он открыл глаза. В них была первобытная растерянность, смешанная с пугающей жаждой. Он не отпустил мою руку — напротив, он прижал мое запястье к своему лицу, почти вжимаясь в мою кожу, будто хотел выпить этот аромат до последней капли.
— Это только капля, Генерал, — тихо сказала я. — Представьте, что я смогу сделать в лаборатории.
Внезапно дверь содрогнулась от властного удара.
— Генерал! — раздался за дверью тревожный голос. — Из канцелярии Графа Вальмона требуют немедленной выдачи Майи Эвергард! Инквизиторский обоз у ворот!
Дариан не отпустил моей руки. Напротив, его хватка стала еще более властной и собственнической. Его взгляд мгновенно снова стал ледяным, но теперь в нем горел огонь человека, который нашел сокровище и не намерен им делиться.
— Скажите им, — рявкнул Дариан, не сводя с меня своего тяжелого взгляда, — что в Ямах карантин. Любая попытка пересечь периметр без моего приказа будет рассматриваться как акт прямой военной агрессии против Легиона. С передачей дела в трибунал.
Он наклонился к самому моему уху, обжигая кожу своим дыханием.
— Похоже, Майя, наша сделка началась. Надеюсь, вы действительно так хороши. Потому что теперь я за вас костьми лягу, но Аларику не отдам. Никогда. Вы стали слишком дорогим ресурсом, чтобы возвращать его такому ничтожеству. И не думайте, что эта защита достанется вам даром.
Я сглотнула, чувствуя, как по спине ползет холодный пот. Дариан защищал не меня — он защищал свою единственную надежду снова стать живым. А такие люди не знают милосердия к тем, кто им принадлежит.
Глава 6. Мыло из пепла
Быть «ресурсом» под личной ответственностью Генерала — это, как выяснилось, сомнительная привилегия. С одной стороны, меня больше не пытались прирезать в коридоре за кожаные ботинки, а с другой — я чувствовала себя редким, потенциально опасным зверем в клетке, за которым наблюдают через оптический прицел.
Моя новая «лаборатория» располагалась в техническом закутке жилого блока. Это была тесная комната с холодными металлическими столами, вытяжкой, которая при включении гудела как заходящий на посадку самолет, и стеллажами, забитыми реактивами сомнительного качества. Но для меня это был настоящий храм. После липких, провонявших безнадегой бараков этот пахнущий спиртом, хлоркой и стерильностью угол казался персональным раем. Здесь я снова была хозяйкой положения, а не просто заключенной №412.
Руки, благодаря мощному магическому регенерату Дариана, затянулись пугающе быстро. Молодая кожа была еще розовой, тонкой и болезненно чувствительной к любому прикосновению, но я уже могла уверенно держать пробирки и мерные ложки. И первое, что я захотела сделать — это не «биологический мостик» для Генерала, как мы договаривались. Я хотела смыть с себя этот мир. Буквально.
В Смоговых Ямах всё пахло одинаково: гарью, пережаренным маслом, серным дымом и кислым супом. Этот запах был везде. Он въедался в поры, в волосы, под ногти, он пропитывал саму душу, лишая тебя лица и превращая в часть серой, безликой массы. А я была Майей из Аркенсталя. Я привыкла к аромату чистого хлопка, нероли и утренней росы. Если я не верну себе ощущение элементарной чистоты, я просто сойду с ума раньше, чем инквизиция доберется до ворот.
— Что это за мусор? — Дариан возник в дверях так тихо, что я едва не выронила банку с едким натром.
Он снова был в своем привычном амплуа: черная форма, застегнутая на все пуговицы, ледяной, сканирующий взгляд и полная, пугающая пустота на месте запаха. Он смотрел на внушительную кучу древесной золы, которую я буквально выпросила у поваров пищеблока, и на кастрюлю с тяжелым, перетопленным жиром.
— Это не мусор, Генерал. Это фундамент моей цивилизации, — я даже не обернулась, сосредоточенно смешивая щелочной раствор. Стеклянная палочка ритмично позвякивала о края сосуда. — Если вы хотите, чтобы я эффективно работала с вашими нервными окончаниями, я должна сама чувствовать себя человеком. А человек, Генерал, начинается с куска хорошего мыла и чувства собственного достоинства.
Дариан сделал шаг внутрь. Пространство маленькой комнаты мгновенно сжалось, став душным. Он был слишком масштабным, слишком живым и мощным для этого технического закутка. Я чувствовала его присутствие спиной — как физическое давление.
— Вы тратите казенные реактивы и свое время на то, чтобы… просто помыться? — в его голосе прозвучала опасная, вибрирующая нотка. — Я жду результатов по нашему договору, Майя. Инквизиторский обоз уже запрашивает протоколы, а вы варите косметику. Вы понимаете, что я рискую репутацией Легиона, скрывая вас здесь?
Я резко повернулась, сжимая в руке стеклянную палочку как оружие. Мои глаза встретились с его серыми, холодными глазами.
— Послушайте меня внимательно, — мой голос был тихим, но в нем звенела сталь, не уступавшая его собственной. — Мой мозг — это тоже инструмент. И этот инструмент сейчас работает на пределе возможностей в условиях тотального стресса. Мне жизненно необходимо смыть с себя запах вашего «гостеприимства», чтобы я могла сосредоточиться на молекулярных связях вашего проклятия. Это мыло будет пахнуть мятой, чистотой и покоем. И если вы не хотите, чтобы я в следующий раз вместо лекарства синтезировала вам что-то парализующее, дайте мне закончить. Мне нужна эта передышка.
Дариан сузил глаза. Его рука непроизвольно дернулась, будто он хотел снова схватить меня за подбородок, подчиняя своей воле, но он сдержался. Просто стоял и смотрел, как я осторожно, тонкой струйкой вливаю щелочь в жир.
— Вы сумасшедшая, — констатировал он, но в его голосе я уловила тень странного уважения.
— Я просто профессионал. Смотрите, сейчас начнется магия, которую ваши жрецы никогда не поймут. Процесс омыления. Физика превращения грязи в чистоту.
Я начала интенсивно мешать смесь. Тяжелая, сероватая масса на глазах начала менять структуру, превращаясь в нечто нежное, перламутрово-кремовое. В самый последний момент я добавила туда каплю концентрата мяты — того самого, от которого Генерал вчера едва не потерял равновесие. Аромат мгновенно заполнил комнату, победно пробиваясь сквозь вонь мощной вытяжки.
Дариан заметно дернулся. Его ноздри снова судорожно, почти хищно дрогнули. Он смотрел на кастрюлю так, будто там на его глазах рождалась новая вселенная. Для него, запертого в сером безвоздушном пространстве, так и было. Каждая молекула этого запаха была для него как первый глоток воды для умирающего в пустыне.
— Опять… синий цвет… — прошептала он, непроизвольно подаваясь вперед. — Я вижу его в этом мареве.
— Это мята, Генерал. Холод, лед и абсолютная чистота. То, чего этому месту не хватает больше всего.
Я аккуратно разлила массу по формам. Мои руки мелко дрожали от усталости и боли, но внутри пело дикое торжество. Я сделала это. Среди ржавчины, гари и вечного смога я создала нечто прекрасное и правильное. Пусть мылу еще нужно время, чтобы «созреть», но сам факт его существования возвращал мне силы бороться дальше.
Тем временем в Аэтерне…
Граф Аларик Вальмон с яростным воплем швырнул тяжелый хрустальный флакон в мраморную стену. Дорогие духи брызнули во все стороны, впитываясь в ковры, но вместо ожидаемого шлейфа аристократического триумфа по роскошной спальне мгновенно распространился тошнотворный, липкий запах гнилой стоячей воды и старой тины.
— Это невозможно! Это бред! — проорал он, вцепляясь в свои золотистые волосы так, что костяшки пальцев побелели. — Вызовите главного мастера-дистиллятора! Немедленно!
Его любовница, баронесса Лилиан, сидела на шелковой кушетке, брезгливо прижимая к носу кружевной платок, обильно смоченный другими духами. Её личико, обычно кукольно-прекрасное, сейчас было перекошено от отвращения.
— Аларик, дорогой… — она замялась, подбирая слова. — От тебя… ну, понимаешь, от тебя пахнет болотом. Твой Источник… он словно гниет изнутри. Это становится невыносимым. Слуги уже шепчутся по углам.
Аларик в ужасе посмотрел на свои руки. Его кожа, всегда безупречная и сияющая, стала какой-то тусклой, приобретя нездоровый сероватый оттенок. Магия Вальмонов, их знаменитый «Аромат Власти», который веками позволял им подчинять волю толпы и диктовать условия Императору, буквально утекал сквозь пальцы, превращаясь в вонючую жижу. Без Майи, которая последние месяцы тайно стабилизировала Источник сложными химическими присадками, древний артефакт в подземельях поместья превращался в кусок бесполезного, разлагающегося камня.
— Это всё она! — Аларик со всей силы ударил кулаком по массивному столу. — Дрянная, лживая иномирянка! Она что-то сделала с Источником перед тем, как её увели! Она отравила его, я уверен!
Он знал, что нагло лжет сам себе. Он прекрасно помнил, как сам, в припадке самодовольства, решил добавить в Источник нестабильные соли из Нижних Земель, проигнорировав все предостережения Майи. Он хотел усилить мощь аромата власти, а в итоге спровоцировал обычную химическую реакцию разложения. Но признать это означало признать собственную ничтожность без своей «пустой» и «дефектной» жены.
— Ваше Сиятельство… — в комнату, задыхаясь от быстрого бега, вбежал перепуганный секретарь. Он старался не дышать глубоко, чувствуя исходящее от графа зловоние. — Пришли вести из Смоговых Ям. Генерал Дариан официально отказался выдавать заключенную Эвергард. Он объявил в своем секторе полный карантин из-за какой-то «технической угрозы».
Аларик замер. Его глаза налились нехорошим, кровавым блеском.
— Карантин? У этой стальной марионетки? Он возомнил, что может диктовать условия Совету, прикрываясь своим Легионом? — Аларик хищно, по-звериному улыбнулся, и эта улыбка выглядела особенно жутко на его посеревшем, осунувшемся лице. — Хорошо. Если он не хочет отдавать её по-хорошему, мы сменим правила игры. Свяжитесь с инспектором Ване. Скажите, что я удвою… нет, утрою вознаграждение.
— Что именно он должен сделать, милорд? — шепнула Лилиан, в чьих глазах загорелся злой огонек.
— Он должен найти в её вещах неопровержимые следы магической порчи. «Черную гниль». То самое проклятие, которое сейчас губит мой Источник. И как только он обнаружит эту колбу… он имеет право казнить её на месте. По закону военного положения. Никаких долгих судов. Никаких возвращений в столицу. Майя Эвергард должна исчезнуть навсегда, прежде чем кто-то поймет, что Источник Вальмонов без неё — это просто куча вонючего хлама.
Смоговые Ямы. Спустя два дня.
Я сидела в своей лаборатории, осторожно, почти любовно нарезая застывшее мыло на ровные бруски. Оно получилось идеальным — перламутрово-белым, гладким и пахнущим так свежо, что у меня непроизвольно наворачивались слезы. Я впервые за всё время в этом мире чувствовала себя не просто заключенной №412 или «ресурсом», а женщиной. Человеком, у которого есть право на чистоту.
Дверь в технический блок с грохотом распахнулась, ударившись о металлическую стену. Я услышала тяжелый топот множества ног и лязг оружия, который ни с чем не спутаешь. Это не были люди Дариана. Его солдаты ходили иначе — сдержанно, четко и слаженно. Эти же двигались с суетой, наглым шумом и каким-то особенным, столичным высокомерием.
— Именем Совета! Всем оставаться на своих местах! — прогремел чужой, неприятно маслянистый голос.
Я вышла в общий коридор, до боли сжимая в руке брусок мыла. В холле стояла группа людей в богатых, расшитых золотом мантиях инспекторов. В самом центре, сложив руки на животе, возвышался мужчина с длинным, крючковатым носом и маленькими бегающими глазками — инспектор Ване. Рядом с ним я увидела Дариана.
Генерал выглядел так, будто готов был начать убивать прямо сейчас. Его челюсть была сжата до хруста, а ладонь лежала на рукояти тяжелого меча. Но инспекторы имели мандат Совета — высшую юридическую силу в Империи. Даже Дариан не мог просто вышвырнуть их без веской причины, не спровоцировав гражданскую войну.
— Мы получили официальный донос, Генерал, — сладко, почти нараспев произнес Ване, театрально доставая из папки свиток с тяжелой сургучной печатью. — Утверждается, что ваша новая… подопечная тайно практикует запрещенную черную алхимию. Говорят, она привезла из столицы частицы «Черной гнили», которые могут отравить всё производство Ям. Мы обязаны провести немедленный обыск и дознание по всей строгости.
Ване медленно повернулся ко мне. В его взгляде не было ни капли правосудия. Там был только сухой расчет и блеск золотых монет, обещанных моим мужем.
— Вот она, — он указал на меня длинным, сухим пальцем. — Дефектная Майя Эвергард. Взять её под стражу! Обыскать лабораторию! Если найдете хоть малейший след порчи — казнь на месте. Приказ Совета не терпит проволочек.
Стражники инспекции, грубо расталкивая людей, бросились ко мне. Я увидела, как Дариан молниеносно сделал шаг вперед, перекрывая им путь своей массивной фигурой. Воздух вокруг него буквально задрожал, наэлектризованный магическим напряжением.
— Она под моим личным протекторатом, Ване, — прорычал Генерал, и его голос был похож на рык раненого зверя. — Вы не коснетесь её пальцем без веских, неоспоримых улик. Здесь командую я.
— Улики будут, Генерал, я в этом нисколько не сомневаюсь, — медоточиво ухмыльнулся инспектор. — Обыскать всё! Каждую щель, каждую пробирку!
Я посмотрела на Дариана. В его глазах на короткое мгновение промелькнул вопрос. Он не знал, лгу я ему или нет. Он видел, как я варила это странное мыло из золы и жира. Он видел мои реактивы, происхождение которых было сомнительным. Он сомневался во мне, и это ранило больнее всего.
«Аларик, ты всё-таки пришел за мной», — подумала я, чувствуя, как холодный пот липкой струйкой стекает по позвоночнику.
В этот момент один из стражников Ване с торжествующим воплем вывалил на пол содержимое моего рабочего стола. Среди пробирок, весов и кусков мыла по металлу покатилась небольшая, плотно запечатанная темным воском колба, которой я никогда раньше не видела. Внутри неё колыхалась черная, маслянистая субстанция, от которой даже через стекло веяло тошнотворным запахом разложения и смерти.
— Вот оно! — Ване вскинул руку вверх, указывая на находку. — Магическая порча! Смертный грех против Империи! Стража, исполнять приговор!
Я увидела, как мечи с лязгом покинули ножны. Дариан замер, глядя на черную колбу. Его мир был по-прежнему лишен запаха, он не мог почувствовать то, что чувствовала я.
А я чувствовала… я отчетливо слышала в этом «трупном» запахе тончайшую, едва уловимую ноту бергамота. Это был фирменный почерк Аларика. Это была его ловушка. И она только что захлопнулась прямо у меня на шее.
Глава 7. Инспекторский нос
Секунды растянулись в бесконечность, превращаясь в тягучую, липкую смолу. В ушах звенело от резкого лязга вынимаемых из ножен мечей — этот звук в стерильной тишине блока Дариана казался громом среди ясного неба. Инспектор Ване победно скалился, указывая на черную колбу с подброшенной гнилью. Стража уже подалась вперед, их тяжелые сапоги выбивали по металлу пола дробь, предвещающую мою скорую гибель. Я видела, как ладонь Дариана медленно ложится на эфес его тяжелого меча. В этот момент я отчетливо поняла: если сейчас прольется кровь, мы оба не доживем до рассвета. Столица не прощает нападения на инспекторов Совета.
— Стоять! — рык Дариана заставил стражников замереть на месте. — Я сам проверю содержимое. Отойдите от стола. Немедленно.
Воспользовавшись секундным замешательством Ване, Генерал резко шагнул ко мне. Его движение было настолько стремительным, что инспектор даже не успел пискнуть. Прежде чем я успела сообразить, что происходит, Дариан железной хваткой вцепился в мой локоть и буквально сорвал меня с места, увлекая за собой в тень технического отсека.
— Внутрь. Живо, — выдохнул он мне в самое ухо.
Он толкнул меня в узкую дверь технической кладовой — крошечного помещения, забитого канистрами с реактивами и стеллажами с пустыми пробирками. Дариан ввалился следом, с грохотом захлопнув стальную дверь и мгновенно защелкнув массивный засов изнутри.
В кладовой воцарилась кромешная тьма. Только тонкая полоска света из-под двери резала пол.
— Генерал?! — донесся снаружи яростный вопль Ване. — Что это значит? Вы препятствуете обыску?! Выламывайте дверь! Живо! Я знаю, что ты там, дефектная! Громите здесь всё, ищите любые другие улики этой скверны!
Я вжалась спиной в холодные металлические стеллажи. Места не было совсем. Дариан стоял вплотную ко мне — массивная, раскаленная гора мышц и стали. В этой тесноте я физически ощущала, как его грудь тяжело вздымается в такт моему бешеному пульсу. Мы были настолько близко, что я слышала скрип его кожаного кителя при каждом микродвижении.
— Молчи, — прошептал он. Его голос был таким низким, что я скорее почувствовала его костями, чем услышала.
Снаружи послышались тяжелые шаги и звон бьющегося стекла. Они начали методично крушить мою лабораторию. Каждая разбитая колба, каждый звук разрушения моих инструментов отдавался физической болью в груди. Лицо Дариана в полумраке казалось высеченным из камня, челюсти были сжаты так сильно, что кожа на скулах натянулась до белизны. Он не давал мне пошевелиться, буквально прижимая своим телом к стеллажу. Он наклонился еще ниже, прикрывая меня собой от возможного удара в дверь.
Я дернулась, желая закричать, что колба с гнилью — это грубая подделка, но Дариан среагировал мгновенно. Его ладонь, огромная и горячая, накрыла мой рот, фиксируя мою голову. Его пальцы пахли сталью и тем самым магическим регенератом, которым он лечил мои ожоги.
— Не. Смей. Издавать. Ни. Звука, — чеканил он каждое слово прямо мне в лицо.
Я замерла, боясь даже вздохнуть. От Генерала исходил жар, почти невыносимый в этом замкнутом пространстве. Его тело плотно прижимало меня к полкам, и я чувствовала каждую пуговицу на его кителе. Под моими ладонями, которые я инстинктивно уперла в его грудь, я ощущала мощный, ровный, но подозрительно быстрый стук его сердца. Железный Пес нервничал. Этот человек, прошедший через сотни сражений, сейчас дышал так, будто сам находился на краю пропасти.
