Ловушка для героя

Утончённая архитектура дворца Уини не шла ни в какое сравнение с мрачными катакомбами дворца Манолинии. Анабель невольно передёрнулся от этих воспоминаний. Манолинийцы пытались скрыть суровый тёмный камень изящными механизмами и произведениями искусства, но огромный дворец всё равно напоминал гигантскую тюрьму и навевал ощущение безысходности.

Дворец Уини, напротив, был сложен из камня мягкого золотисто-жёлтого оттенка, словно излучавшего собственный свет. Солнечные лучи скользили по гладким стенам, рассыпаясь тёплыми бликами и наполняя просторные залы сиянием. Высокие массивные колонны устремлялись к самому потолку, терявшемуся где-то в вышине, а ветер, свободно гулявший между ними, мягко колыхал лёгкие полотнища ткани.

Владельцы рудников конка могли построить дворец из золота и наполнить его величайшими произведениями искусства. Но вместо показной роскоши они выбрали величие масштаба и благородную простоту. Единственным украшением служили живые растения, чья зелень лишь подчёркивала красоту тёплого камня и воздушных тканей.

Анабель удовлетворённо вздохнул, входя в зал для приёма. Он прибыл вовремя: гости уже собрались, но король ещё не появился. Все придворные были обязаны присутствовать, однако для одного человека всегда делалось исключение. Тауль Непобедимый мог не явиться даже на самые важные мероприятия. Эта мысль вновь вызвала у Анабеля раздражение, и он невольно вспомнил недавнюю неудачу Мурака.

— Лорд Моркей, вот ты где! А я тебя повсюду искал. Что-то ты сегодня поздно, обычно ведь приходишь заранее, — прозвучал за его спиной возмущённый голос.

Лорду потребовалось всё его самообладание, чтобы изобразить приветливую улыбку, прежде чем повернуться к собеседнику.

— Герцог Бауман, рад тебя видеть! Мне очень лестно, что ты проявляешь ко мне такой интерес, — непринуждённо ответил Анабель.

— Конечно, друг мой. Ты же знаешь, как мне здесь скучно. А с тобой мы всегда найдём интересную тему для разговора, — с жаром произнёс герцог Бауман.

Ответить Анабель не успел: в зал вошли король и королева.

Разговоры стихли, словно все присутствующие одновременно почувствовали их появление. Следом по залу прокатились тихие вздохи восхищения — не только их красотой, но и той уверенностью и достоинством, которые они излучали.

Годы молодости давно остались позади, однако время словно было к ним благосклонно. Их движения по-прежнему отличались величием и грацией, а выглядели они едва ли старше сорока. Лишь серебро в волосах выдавало их истинный возраст.

Король и королева всегда одевались так, чтобы дополнять друг друга. Они казались двумя половинами единого целого: двигались в одном ритме, одинаково уверенно, и понимали друг друга без слов.

На короле была тёмно-синяя мантия, лишь немного светлее камзола. На королеве струилось до самого пола платье яркого персикового цвета, а её шею украшало колье из сияющих красных камней. Их короны представляли собой тонкие обручи, лежащие на лбу. Они придавали образам не только величие, но и особую сдержанную красоту. В них чувствовалась не просто власть — чувствовалась уверенность правителей, которым верят.

Когда правитель с супругой заняли троны на возвышении, зазвучала весёлая мелодия. Одни придворные закружились в танце, другие отошли к колоннам, где вскоре завязались беседы.

Герцог Бауман завёл с лордом утомительный разговор об охоте. Анабель прекрасно умел изображать живой интерес, о чём бы ни шла речь. Он всегда знал, когда стоит задать уточняющий вопрос, а когда — вставить одобрительную реплику.

В зал вошла принцесса Женаву. Она разительно отличалась от своих спокойных родителей — словно судьба по ошибке свела их в одну семью. Её своенравный и капризный нрав был известен далеко за пределами королевства. Купаясь в родительской любви, она ни с кем не делилась своей.

Внешне принцесса была очень хороша собой: длинные каштановые волосы, большие глаза цвета фундука и маленькие губы неизменно вызывали восхищение, когда она пребывала в хорошем настроении. Но большую часть времени Женаву сердилась, кричала и чего-то истерично требовала — и тогда всё её очарование бесследно исчезало.

На этот раз ничто ещё не успело испортить принцессе настроение, поэтому она важно опустилась рядом с родителями. Её изумрудное платье переливалось в лучах света, а на губах играла улыбка. Казалось, Женаву чего-то с нетерпением ждала.

«Интересно, чего она ждёт?» — подумал Анабель.

Принцесса сама по себе его не интересовала, но любые перемены при дворе заслуживали внимания.

Неожиданно по залу прокатилась волна оживления, ещё более сильная, чем при появлении короля и королевы. Лорд Моркей сразу почувствовал раздражение. Он прекрасно знал, кто в этом королевстве пользуется наибольшей любовью.

В зал вошёл Тауль Непобедимый. Его светлые волосы, как всегда, были собраны в хвост. На нём были белый камзол и чёрные сапоги. Герой королевства всегда одевался просто. Анабель был уверен: Тауль намеренно подчёркивает, что его значимость не нуждается ни в драгоценностях, ни в пышных одеждах.

Лорда Моркея раздражало в нём всё: уверенная манера держаться, нежелание общаться с придворными, постоянное пренебрежение этикетом. Казалось, Тауль был настолько избранным, что для него не существовало ни запретов, ни ограничений. У Анабеля же они были — и слишком много. От этого злость лишь сильнее разгоралась.

Тауль подошёл к королю и королеве, вежливо поклонился и заговорил с ними. Принцесса, сидевшая рядом, сразу оживилась и звонко рассмеялась его словам. Король с королевой тоже улыбались. Все, кто стоял поблизости, старались уловить каждое слово. Анабель находился слишком далеко, чтобы что-нибудь расслышать.

Женаву без умолку щебетала и смеялась. В такие минуты она становилась одной из самых красивых женщин королевства. Король что-то сказал, Тауль поклонился и протянул принцессе руку. Она грациозно поднялась и приняла приглашение. Вместе они вышли к танцующим и закружились под музыку. Среди остальных пар их невозможно было не заметить: сияющие глаза, красивые лица и безупречная лёгкость движений. Это ещё больше раздражало Анабеля. Почему комуто должно доставаться всё без какихлибо усилий, а ему, лорду Моркею, пришлось силой добиваться места под солнцем.

— Смотрите, Таулю пришлось снова танцевать с Женаву. Теперь опять его ноги не будет в замке много месяцев, — произнёс весело мужской голос.

— Да, срочно нужно будет отправиться на войну, даже если её не будет, — подхватил другой.

Оба рассмеялись.

Анабелю ужасно хотелось обернуться и посмотреть, кто эти двое. Но герцог Бауман рассказывал волнующий момент, когда добычу уже почти удалось нагнать. И отвернуться от него в этот момент было бы совершенно неприлично. Голоса пропали, а лорду Моркею пришлось похвалить достижения герцога. Это досадное обстоятельство окончательно расстроило Анабеля, и он решил выйти на балкон, чтобы успокоиться и подышать воздухом.

Лорд подошёл к балюстраде. Опираясь на неё руками, он всматривался в темноту ночи. Но видел только ненавистного Тауля. Анабель представил, как его враг умирает несколько раз, и тогда ему немного стало легче.

— Тауль, когда же ты уже решишься сделать предложение Женаву? — произнёс смешливый голос, который Анабель слышал раньше.

Лорд Моркей отошёл в тень, чтобы его не было видно. Теперь он прекрасно мог рассмотреть мужчин, вышедших на балкон. Это был Тауль — куда же без него?! — и ещё трое воинов. Самому крупному из них и принадлежал голос, который лорд услышал раньше. Вид грозного воина и его необычной веселости никак не сочетался в голове Анабеля.

— Хватит, Тату. Твои шутки иногда переходят все границы, — раздражённо произнёс Тауль.

Это понравилось Анабелю: оказывается, и герои чувствуют себя мерзко. Он с удовольствием ждал продолжения.

— А что я такого сказал? Этого хотят все: король, королева и прекрасная, но истеричная Женаву, — имя принцессы Тату пропел, собрав ладони вместе, словно собирался о чёмто просить.

— Если ты не перестанешь, то мне придётся устроить драку прямо во дворце, — ещё больше закипал Тауль.

— Да, Тату, не перегибай. Ты же знаешь, что Таулю это неприятно, — произнёс самый низкий из них, с рыжими волосами.

— Нет, «неприятно» — неверное слово. Мне некомфортно. А я не люблю, когда мне некомфортно. На поле сражения для меня всё просто, а во дворце — все эти правила и сложности. Я люблю свою вольную, весёлую жизнь. И мне ничего другого не надо.

— Да, жаль, что ты распугал всех врагов. Теперь даже никто не нападает, и нам приходится ходить на все эти приёмы, — поддержал рыжий.

— Киму, может, уже хватит так угождать Таулю? Он и так стал слишком избалованным. А мне нравится ходить на приёмы: здесь столько прекрасных дам, — сказал третий, единственный из всех, кто имел приличную одежду — с дорогой вышивкой и украшенную драгоценными камнями. Его русые волосы были подстрижены по последней моде и не доходили даже до плеч, что было очень смело. Лицо у него было мужественное, но приятное, с аккуратно подстриженной бородкой.

Анабелю он даже понравился: хоть ктото в окружении Тауля имел здравый смысл.

— Рьям, как вот ты всегда умудряешься из всего извлечь выгоду? — возмутился Тауль, но чувствовалось, что настроение героя стало лучше.

Теперь Рьям не особо нравился Анабелю: ему бы хотелось, чтобы Тауль страдал.

— Это потому, что свет славы не слепит глаза, и я могу рассмотреть положительные моменты.

— Ты же знаешь, что мне всё это не нужно. Я просто люблю хорошо подраться.

— Да, но жизнь проходит мимо тебя, когда нет драк. Разве это не печально?

— О, продолжай! Ещё немного — и ты уговоришь его на свадьбу, — обрадовался Тату.

Рьям недовольно вздохнул, явно сдерживаясь, чтобы не сказать грубости.

— Тату, как только выйдем из дворца, я устрою тебе хорошую взбучку, — снова начал закипать Тауль.

— Знаете, я тут вспомнил, что мне же ещё надо повидаться со своей тёткой, так что я пораньше уйду. Думаю, прямо сейчас, — быстро проговорил Тату и направился к выходу.

— Да, мне вот тоже кажется, что мы здесь уже слишком долго, — обрадовался Тауль и направился следом.

— Тайль, подожди меня, — поспешил Киму.

Рьям снова тяжело вздохнул, а потом повернулся к тёмному углу балкона.

— Как поживаете, лорд Моркей? — вежливо спросил он, глядя в упор на испугавшегося Анабеля.

Глава 4

Второй день я шла по пыльной дороге. Мне до сих пор не верилось в то, что со мной произошло. Надежда, что скоро вернусь домой и это всё забудется, как страшный сон, начала таять. Похоже, застряла я здесь надолго, но если Мурак смог перенести меня сюда, должна быть возможность вернуться обратно. Но пока возвращаться к страшному советнику не хотелось.

Когда смешное перо выпустило меня на свободу и смерть перестала мне угрожать, я несказанно обрадовалась. Но счастье моё длилось недолго: уже через полчаса я поняла, что мне ни за что не выбраться из ужасного лабиринта коридоров. Повезло ещё, что мне не попадались люди.

В конце одного из коридоров оказалась винтовая лестница, и я спускалась по ней довольно долго, так что уже потеряла всякую надежду на удачный исход моего побега. Неожиданно до меня донеслись звуки гремящей посуды — лестница привела меня на огромную кухню. На ней работало множество людей; все они были так заняты, что не обратили на моё появление никакого внимания.

Я спряталась рядом со шкафом и долго наблюдала за тем, что происходит, пытаясь понять, как же мне отсюда выбраться. Пройти незаметно мимо людей было невозможно: они были повсюду. Показываться им казалось неразумным: а вдруг они сразу же приведут меня к советнику?

По кухне распространялись божественные запахи вкусной еды. Я сглотнула слюну, не позволяя себе даже подумать о том, чтобы добыть себе еды. Но взгляд постоянно останавливался на свежем хлебе с хрустящей корочкой. В тяжелейшей схватке между безопасностью и голодом последний одержал безоговорочную победу. Медленно я опустилась на четвереньки и поползла в сторону стола с хлебом.

— Накрываем столы, — раздался громкий голос.

Мальчишки заметались по кухне, забирая подносы с готовыми блюдами. Ножи женщин застучали быстрее: они чтото наливали в чаши, выкладывали на тарелки только что приготовленное.

— Не забудьте хлеб, — закричал главный повар.

У меня перехватило дыхание, ведь я была совсем рядом, а спрятаться было негде. Я залезла под стол, но меня бы не заметил только слепой. Я сжалась и закрыла лицо руками в ожидании своего обнаружения.

Вдруг раздался оглушительный звук падающей посуды.

— Что вы натворили? — заорал мужской голос. — Это же было главное блюдо! Быстро всё поднимайте!

Я вылезла посмотреть на суматоху: все сосредоточились на спасении еды. Это был мой шанс. Не забыв схватить хлеб, я обошла опасное место и выбежала в дверь. За ней располагался внутренний двор огромного замка. До ворот было совсем недалеко, но стоящие там стражники заставили меня спрятаться за повозкой, находившейся недалеко от двери кухни.

Место показалось безопасным, и я сосредоточилась на хлебе. Это была самая вкусная еда, которую я когдалибо ела. Мякоть просто таяла во рту.

— Твоя мука оказалась хорошего качества. В следующий раз привези пять мешков, — раздался уверенный мужской голос недалеко от меня.

— Как пожелаете, милорд, — произнёс другой голос; он прозвучал ещё ближе.

Повозка, являвшаяся моим укрытием, затряслась. Моё укрытие медленно двинулось в сторону ворот. Кусок хлеба застрял у меня в горле. Плохо понимая, что делаю, я залезла в отъезжающую повозку. Её борта плохо скрывали меня. Мы медленно приближались к стражникам. От страха быть обнаруженной меня начало трясти, но я старалась сдерживать захлёстывающие меня эмоции. Когда я оказалась рядом с одним из стражников, то встретилась с ним взглядом, но оказалось, что он о чёмто глубоко задумался и совсем не обращает внимания на происходящее вокруг.

Так мне удалось покинуть замок. На расстоянии он выглядел ещё страшнее: абсолютно чёрный, он походил на громадную скалу. Первые несколько этажей представляли собой сплошную стену, потом ещё несколько этажей имели несколько окон, и только верхние этажи были похожи на те, где могут жить люди. Три башни уходили высоко в небо.

Ещё некоторое время я тряслась в повозке, не зная, стоит ли спрыгнуть или продолжить путь. Мы заехали в густой лес. Мужчина, правящий лошадью, не замечал меня. Я решила, что пройтись пешком всегда успею, поэтому продолжила путь в повозке. Спокойно доела хлеб, наблюдая, как солнечные лучи пробиваются сквозь яркую зелень деревьев. Прохлада леса убаюкала меня, и я задремала.

— Эй, ты кто? И почему у меня в повозке? — услышала я возмущённый мужской голос.

Ктото резко тряс меня, но мне не хотелось просыпаться. Я попыталась отмахнуться от назойливого человека. «И кто это может быть? Где это я уснула? И что за мужчина?» — пронеслось в голове.

Я резко поднялась, осматриваясь по сторонам. Густой лес окружал меня со всех сторон. Повозка и мужчина в грубой одежде вернули меня в реальность — туда, где мне совершенно не хотелось быть.

— Простите, я уже ухожу, — пробормотала я, быстро вылезая из повозки.

Мужчина, не ожидавший моей прыти, попытался схватить меня за руку, но не успел. Мне не понравилась его попытка, так что я со всей доступной скоростью побежала в лес. Страх гнал вглубь, но длинное платье путалось в ногах, так что я чуть не упала. Когда лёгкие заболели так сильно, что дышать получалось с трудом, я остановилась и обнаружила, что никто за мной не гонится.

Я прислонилась к дереву, пытаясь успокоиться. Всё складывалось для меня довольно удачно: меня не убили и даже дали сбежать. Я успешно покинула замок и находилась довольно далеко от него. Но что делать теперь? Безумно хотелось вернуться домой, но как это сделать? Нужно найти человека, разбирающегося в перемещениях между мирами. Пока я знаю только двоих, но от них лучше держаться подальше.

Думать о том, что придётся жить в этом странном и диком мире, было невыносимо. Я достала телефон и наушники. Мне нужна была хоть какаято надежда. Листая список песен, я искала поддержку и нашла Лолиту и её песню «Снилось мне». Её сильный голос заставил тревогу отступить и подарил чувство уверенности — хотя бы в том, что стоит попробовать найти способ вернуться. Буду делать всё, что в моих силах.

Спрятав свои сокровища, я пошла в направлении дороги. Мой побег от повозки был не таким уж долгим, и скоро я оказалась там, откуда сбежала. Мужчина давно уехал, а я шла рядом с дорогой, стараясь держаться в тени деревьев.

Дорога была пустынной, так что долгое время я шла спокойно, не переживая, что с кемто столкнусь. Моя бдительность притупилась настолько, что я подумывала достать наушники, чтобы идти с музыкой. Думаю, именно эта безрассудность и стала моей роковой ошибкой. Меня схватили так резко, что я не успела ничего сообразить.

Двое мужчин в рваной и грязной одежде повалили меня на землю и быстро связали мои руки и ноги. Вонючей тряпкой заткнули мне рот. Рвотный рефлекс попытался возмутиться, но нападавших это совсем не взволновало. Моя сумка упала на землю, но мужчины подняли её и начали рассматривать.

— Посмотри, что это такое? — достал один из мужчин мой телефон.

— Не трогай своими грязными руками! — выхватил его второй.

Он долго рассматривал устройство, потом хмыкнул и убрал телефон в сумку.

— Отведём её и её добро Волгоку. Он сам решит, что с этим делать, — принял решение второй, явно более умный в этой паре.

Другой мужчина подхватил меня, словно я ничего не весила, и понёс в сторону леса. Мой обзор ограничивался его спиной. Страх переполнял всё моё существо: куда они меня несут и что собираются сделать? Туго завязанные верёвки впивались в руки и ноги. Мерзкая тряпка во рту раздражала больше всего.

Я надеялась, что меня не будут держать в таком положении долго. Но мужчины продолжали идти до самых сумерек. Мои руки и ноги онемели, как и сознание: я смирилась с болью и страхом.

Когда начало смеркаться, мужчины негромко заговорили.

— Привяжи её в конюшне подальше, чтобы никто не видел.

Я оказалась в помещении, где пахло гнилой соломой, и неожиданно полетела в дальний угол. Высохшая трава смягчила моё падение, и я почти не пострадала — за исключением того ужаса, который пережила во время полёта. Громила, что принёс меня, крепко привязал мои руки к деревянному столбу, проявляя излишнее рвение. Я бы не смогла сбежать, даже если бы он меня совсем не привязал: ведь связанными за спиной руками мало что можно сделать. Мужчина оставил меня одну.

Фонарь, висевший перед входом, слегка поскрипывал на ветру. Его бледный свет разгонял темноту конюшни. В ней было пусто и неуютно. Я прислонилась к стене, пытаясь хоть немного сделать своё положение более терпимым. Руки и нога ужасно болели в местах, где они были связаны. Ко всему прочему, бандиты забрали мои наушники и телефон. Они никак не могли мне пригодиться в этом мире, но были чемто родным. Их потеря сильно расстроила меня. И переживать изза них было проще, чем задумываться о своей дальнейшей судьбе.

Эти мужчины явно имели ужасные намерения. Скорее всего, меня продадут в рабство. В лучшем случае просто сделают служанкой, а в худшем придётся ублажать нового хозяина. От одной этой мысли меня передёрнуло. Лучше сразу умереть, чем так жить.

Я предалась горестным размышлениям о своей будущей судьбе, в красках представляя, как надо мной станут издеваться. Крики, доносившиеся откудато сбоку, вернули меня в реальность.

— Верни свой долг, бродяга, или ты покойник! — неестественно высокий мужской голос громко прозвучал в ночи.

— Волгок, у меня коечто есть для тебя. Уверен, тебе понравится, — заискивал «умный» бандит.

— Меня интересует только золото! — ещё более раздражённо произнёс высокий голос.

Показалось странным, что когото с таким голосом вообще можно бояться, но на бандита это произвело впечатление.

— У меня нет золота, но, думаю, тебе понравится, что мы нашли, — трясущимся голосом произнёс бандит.

— Мне понравится смотреть, как ты медленно умираешь.

— Пожалуйста, Волгок, пощади! Обещаю, что всё верну.

— Я уже это слышал! Привяжите его к столбу — сейчас хотя бы развлечёмся, — в высоком голосе звучала радость садиста.

Я сидела тихо, стараясь не издавать никаких звуков. Не хотелось, чтобы этот страшный человек узнал о моём существовании. Но находившимся снаружи мужчинам было совсем не до меня. Звуки борьбы перекрыли раздавшиеся крики. Похоже, там началась настоящая потасовка.

Я, как смогла, поджала ноги, чтобы сжаться и стать незаметной. Но в конюшню вбежал бандит, который до этого нёс меня в лесу. Он судорожно начал отвязывать меня, но получалось у него плохо: руки тряслись, и он нервно ругался себе под нос. Его накрыла тень. Словно в замедленной съёмке, я подняла взгляд, с ужасом ожидая увидеть свою смерть. Но передо мной стоял довольно обаятельный мужчина в белой рубашке и обтягивающих коричневых брюках. Он самоуверенно улыбнулся.

— Ох, прекрасная незнакомка! Мне кажется, я пришёл как раз вовремя, чтобы спасти тебя.

Он метнулся к громиле и одним резким ударом пронзил его шпагой. Я хотела закричать, но красавчик прижал палец к губам. Я послушно кивнула, боясь стать следующей жертвой. Он перерезал верёвки на ногах, а потом и на руках, затем протянул руку, помогая мне встать. При этом мужчина не переставал загадочно улыбаться. Возможно, он смог бы произвести сногсшибательное впечатление, но он только что убил человека прямо рядом со мной. Поэтому его попытки очаровать меня скорее пугали. Видимо, он понял, что не добивается нужного эффекта, и, схватив за руку, потащил прочь из конюшни. Я заметила рядом с трупом бандита свою сумку и подхватила её на бегу.

— Такая красивая, да ещё и бережливая. Мне нравится, — промурлыкал мой спаситель, заметив мои действия.

На улице творилось чтото совсем невозможное. Кровь и мёртвые тела сразу бросились в глаза, но и дерущихся повсюду мужчин сложно было игнорировать. У меня создалось стойкое ощущение, что я оказалась внутри кино и всё это просто не может происходить понастоящему. Мой спаситель увлекал меня всё дальше от этого ужаса.

— Фаргон, решил сбежать! — раздался полный злобы высокий голос — он с лёгкостью смог заглушить шум драки.

Сжимаясь от страха, я обернулась, чтобы посмотреть на страшного человека, которому принадлежал голос. Позади стоял высокий и худой мужчина; его серые глаза были словно неживыми и пугали своей холодной злобой. Он выставил в нашу сторону шпагу. Но Фаргон не собирался ждать развития событий и продолжал уводить меня в лес.

Там стояла коричневая лошадь, на которую он без предупреждения закинул меня — так, что я не успела даже осознать, что происходит. Сам взлетел следом, быстрыми движениями помог мне принять сидячее положение, а животное под нами уже начало движение. Мы быстро помчались через лес.

Я решила сосредоточиться на том, чтобы удерживать себя за гриву лошади, хотя мужчина крепко обнимал меня сзади. Мне казалось, этого недостаточно: лошадь подо мной двигалась с такой скоростью, что меня подкидывало каждую секунду. Это заставляло меня ёрзать в попытке не слететь по дороге.

— Можешь сидеть спокойно, за нами погоня, — спокойно произнёс Фаргон мне в ухо.

Я не могла сидеть спокойно. Мне хотелось оказаться в удобном кресле и смотреть смешные видео про панд, а не вот это всё. Но выбора у меня не было, поэтому я постаралась как можно сильнее сжать лошадь ногами и прижалась к мужчине.

— О, такой поворот мне нравится. Чуть позже мы с тобой прекрасно проведём время, — прошептал Фаргон.

Как он мог флиртовать на полном скаку, пытаясь убежать от страшных бандитов, оставалось загадкой. Но он это делал и даже смог смутить меня своими словами. И хотя я совсем не была уверена, что хочу прекрасно проводить с ним время, мне понравилось то ощущение защиты, которое он давал.

Мы неслись сквозь лесную чащу довольно долго. Я не смогла бы точно сказать, гнались ли за нами попрежнему или мы успешно ускакали от погони. Деревья проносились стремительно; постепенно я смогла привыкнуть к движениям лошади.

Когда начало рассветать, я заметила синюю ленту реки — она стремительно приближалась к нам. Я обернулась к Фаргону.

— Не волнуйся, красавица, мы сможем преодолеть это препятствие, — успокоил меня мужчина.

Лошадь снизила скорость и медленно вошла в бурлящую воду. Мои ноги промокли, но это волновало меня куда меньше, чем крики, раздавшиеся сзади. За нами продолжали гнаться четверо; один из них был Волгок. Ярость, переполнявшая его, ощущалась на расстоянии. Один из подручных Волгока достал лук. Стрелы стали разрезать воздух рядом с нами.

Неожиданно Фаргон вскрикнул: его тело наклонилось и потащило меня за собой. Я закричала, но это не помогло избежать падения. Река сразу же подхватила меня и понесла прочь. Вода попала мне в рот и нос, лишая возможности дышать. Я пыталась удержаться на поверхности, издавая страшные кашляющие звуки. Но очередная волна накрыла меня, и я потеряла ориентацию.