Солмар

Серебряный силуэт на митре качнулся. Морт потянулся за вином. — Я с самого начала был против Стеймонда. Еще с первого дня я призывал Первого эпопта, казнить его показательно за узурпацию власти. Но он присягнул Сигурду, хитрец. Тем самым получил его покровительство. Эпопт Констат не смог привлечь его. А после и не хотел.

Отхлебнув из чаши, приор посмотрел с террасы вдаль, на горы. — Если и впредь Первый эпопт не будет исполнять свой долг, согласно Завету… — он посмотрел на Олега так, будто искал одобрения. — Его придется заменить более лояльным человеком. И все же, возвращаясь к моим словам о ваших женах. Мы обставили все так, будто леди Агнес совершила грех, за что поплатилась жизнью. Леди Ольга не покидает своей комнаты. А когда в замок приезжали ее родственники, она однажды чуть не раскрыла настоящее положение дел. Если племянница Стеймонда пострадает — народ начнет роптать. Пойдут слухи. Церковь уже не сможет помочь.

— Да. Сейчас нужно быть осторожнее. Вы правы. — в редкие моменты, когда лорд признавал чью-то правоту, он испытывал дискомфорт. Его глазница начинала чесаться, и он погружал в нее костяшки пальцев. Глядя уже покрасневшим глазом на приора, он спросил. — Церковь Аскхольда поддержит вас? Мне кажется, этот осел успел всех к себе предрасположить.

— Ах да. На счет этого. Я подстраховался. Верный Завету приор уже направился со своей охраной в Аскхольд.

(Аскхольд. Сумерки. 17 день лета)

Стеймонд смог отлично отдохнуть. Регин, как и было приказано ему, не беспокоил лорда. Его жена, Изольда еще спала, рассыпав свои волосы по перинам. Поцеловав ее плечо, он тихо вышел из спальни, стараясь ее не будить. Снаружи уже темнело. В городе и деревнях готовились к ночи, зажигая огни. Впереди его ждала рабочая ночь. С Регином и Флоком они должны обсудить план по укреплению территории. Если огни будут гореть как и положено, — твари не сунутся. Но вот люди… Советник также поднимал вопрос о селениях, что пострадали больше остальных в раннюю ночь. Им нужна была поддержка — хлеб и кров, пока их деревня будет восстанавливаться. Регин явно хотел сообщить о чем-то еще. Тогда, у ворот, когда Стеймонд только вернулся в город.

Советник уже ожидал у малого зала, тогда как Флок задерживался. — Мой лорд. — Регин слегка склонил голову, открывая дверь. — Регин. — протяжно произнес Стеймонд, закрывая глаза.

— Я попросил Флока, дать нам время побыть вдвоем. Он присоединится позже. — Зачем? — Стеймонд оглядел стражу, что стояла поодаль от двери. Он понял, что сейчас будет разговор, к которому он не готов. И это утомляло..

Когда они уже сели за стол, Регин не мог долго начать разговор. Он поглядывал на лорда, на его седеющие волосы, заметно разбавляющие черноту. Словно ночью ручьи, отражали лунный свет. Не впервый раз сглотнув, советник собирался открыть рот, но слова терялись. В еще сонных, усталых глаза товарища читалось нетерпение. В темно-серых, порой черных глазах вспыхивал огонь, а порой, казалось что это его собственное отражение. — Регин? — Стеймонд, я убил стражника на днях. — из окна потянуло холодом. Седой мужчина провел рукой по своей бороде, собираясь рассказать детали и причину. Но дверь резко распахнулась и в зал вошел Флок. Этот молчаливый, но всегда острый на язык, невысокий муж, если заговаривал — либо для того чтобы осадить кого-то, либо рассказать о чем-то важном. — Приор убит, мой лорд.

Глава 8. Сущность

( Между Йордхеймом и Аскхольдом. Первая половина ночи. 17 день лета)

Он знал на что шел. Вот только выбора не оставалось. Едва выйдя из дома Инги, он предупредил Эльфледу, что возьмет одного коня. Вопросы зачем и куда — остались без ответа. Нельзя было терять времени.

Черный, как сама ночь конь, мчался вдоль гор, что укрывали море. Это был самый короткий путь к лорду Стеймонду. Объезжать горы, по хорошей дороге, было роскошью.

Порой горные хребты выступали слишком сильно, едва не сталкивая Одина с уступа. Тропа, кем бы она ни была оставлена, не предназначалась для галопа на лошадях. Хвала Спасителю, луна светила ярко, и он мог ориентироваться в местности. По его подсчетам, до Аскхольда была примерно еще половина пути. Но если он не сможет оторваться от них — все пропало. Его сожрут твари, а Инга навсегда останется в замке, как игрушка в руках лорда.

Его мысли разжигали в нем ярость. Ее порой было сложно контролировать, и чтобы удерживать себя в руках, он закусывал нижнюю губу зубами. Часто до крови. Все его тело напрягалось, рассеивая по нему равномерно гнев. И лишь когда он чувствовал боль, злость немного отступала.

Противный крик, совсем рядом ворвался в уши слева. Со стороны гор. Новая орда на подходе? “Помогите мне, Посланники. Молю. Сколько еще мой конь сможет так гнать?”

Очередной горной выступ вынудил прижаться к краю. Один мельком глянул вниз — и голова закружилась, словно ничего не весила. Справа, далеко внизу, жёлтые поля песка уходили в темноту ровным полотном. До них — семь-восемь копий, не меньше. Пришлось сбавить темп, чтобы не сорваться туда вместе с конём.

Впереди уже виднелось расширение тропы и тёмная полоса леса. Горы сворачивали кольцом вокруг моря, уступая место равнине. Хотя бы там можно будет гнать, не боясь упасть.

Снова раздался вой. Словно все твари разом выли в отчаянии. Эти крики напоминали ему крики зверья, чье потомство было уничтожено, — раздирающий душу от бессилия. Одину и самому хотелось закричать именно так. Страх прорывался под кожу, оставляя свой яд в крови. А бессилие уговаривало его сдаться. Шептало, что все бесполезно. Юноша представлял, как складывалась бы тогда его жизнь и жизнь той, которую он знал с детства. Тогда его тело снова разжигала ненависть, и он гнал коня, не разбирая дороги.

Лес уже был перед глазами. Отродья, что гнались позади, отставали и прекращали погоню — но новые лезли из-за гор. Некоторые прыгали на него, целясь сбить с лошади. Хорошо, что места́ для манёвра стало больше: Один отъехал подальше от горных выступов и теперь мог уворачиваться.

Въехав в чащу, он наконец дал ездовому другу сбавить темп. Кроны деревьев прикрывали луну, и мчаться так же быстро уже не получилось бы — слишком велик риск не заметить препятствие. Будут ли они ждать его здесь? Или они водятся только в горах?

Подумать только — они с Ингой сотни раз ходили к морю и ни разу не видели даже их следов. Ни намёка. Откуда же они лезут? Кто они вообще?

— Лени. — Услышав привычную кличку, конь повёл ухом. Его дыхание было столь громким, что Один не слышал собственных мыслей. Он оглядывался по сторонам, пытаясь заметить хоть намёк на опасность. — Как думаешь, удастся ли нам добраться живыми?

Лени лишь фыркнул.

Юноша отметил, что лес просторный. Деревья росли на достаточном расстоянии друг от друга — здесь легко прошла бы конница. Он не знал, что это за деревья. Их стволы тянулись вверх, как каменные колонны, и лишь изредка из этих колонн прорастали ветви. Зато кроны их были густыми — как спутанная овечья шерсть, за которую давно не брались руки пряхи.

Под копытами хрустели сухие ветки. Дыхание коня стало умеренным, лишь изредка он фыркал и тряс гривой. Они отстали? Совсем? Один часто оглядывался, и не видел позади ничего кроме колонн деревьев. Даже их крики прекратились. Удерживая поводья одной рукой, он достал меч. Металл прозвенел, готовясь отражать удары. Но никого не было видно. Все же лучше пусть он будет в руке.

Умения сражаться у Одина были неважными. Однако он всегда мог постоять за себя и за подругу, единственную кто с ним водился. Не всегда у него получалось выйти победителем из драки, но даже избитый он продолжал вставать. С мечом, ему удавалось победить лишь Ингу. Желающих с ним потренироваться больше не находилось.

Брат тети Эльфледы изредка приезжал к ним, и тогда давал ему уроки фехтования. Но их было так мало, что это не считалось за полноценное обучение.

Его глаза уже привыкли к той темноте, что создавали кроны деревьев. Белеющие стволы редели. Лес заканчивался. Один насторожился и приготовился снова гнать. Впереди, ему показалось, что куст пошевелился и сердце громко стукнуло в груди. Пальцы чуть не разжались и меч едва не выпал. Когда он поравнялся с этим кустом, его очертания изменились. То ли ветки, то ли конечности торчали из земли.

Стукнув Лени в бока ногами, Один ускорился, но оружие держал наготове. Уже выезжая из темноты, он обернулся. Куст продолжал лежать на том же месте. Он выдохнул, пряча меч в ножны, и сосредоточился на дороге. Страх немного отступал, а впереди было слышно течение реки. Аскхольд находился за рекой, гораздо севернее Йордхейма. Можно было бы обогнуть горы, и через реку попасть в земли лорда Стеймонда. Или скакать прямо, и сделав крюк, подойти с восточной границы, минимизируя опасность встречи с тварями.

Пока Один размышлял как ему поступить, снова раздались крики. Они были близко, и в большом количестве. Пока он пробирался через лес, они продолжали за ним гнаться. Конь разнервничался, но продолжил скакать галопом туда, куда направлял его хозяин. Оглядываясь назад, Один увидел их. Он насчитал пять силуэтов, что крались в тени леса. Они не спешили, словно уже отчаялись нагнать его. Это хорошо. Река уже близко, а там по его предположению, оставалась четверть пути до замка.

Луна светила ярко. Ее холодный свет не пугал их. Напротив, он как будто придавал им сил. Пробуждал их. В чем разница между светом от луны и от факела или солнца? Какова природа этих монстров? В груди у Одина все стучало в такт копыт коня. Все внутри подскакивало и опускалось. Он сам не верил, что в одиночку, ночью, смог преодолеть такое расстояние. Река. Она уже была перед ним. Осталось найти переход.

Подойдя ближе, он увидел нечто на том берегу. Оно по форме было как человек, но передвигалась почти лежа, как ящерица. Двигаясь вверх по реке, в поисках моста, оно ползла в том же направлении. Лени переступал с ноги на ногу и всхрапывал. Его уши прижимались, а глаза косились в сторону отродья. У Одина в голове тоже смешались мысли. Он не мог придумать, что ему делать. Моста нигде не было видно, возможно он стоял еще выше, ведя прямо к замку. Тварь не отводя взгляда смотрела на него. Она была повернута к нему половиной лица. Глазом, что отражал свет луны. Конь занервничал сильнее. Один пытался унять его, гладя по шее. Но тот не подчинялся, мешая размышлять, что делать дальше.

Ящероподобная сущность не унималась. Она ходила взад-вперед вдоль берега, повторяя движения за юношей. Ее взгляд был устремлен на него. Казалось, она понимала Одина. Знала его мысли. Или…

Один бросил взгляд назад, в сторону леса. И тут его сознание едва не сошло с ума. Он замер, глядя как на него движется около дюжины существ. В голову не шло ни одной мысли, что делать. Впервые в своей жизни, он ощутил, как тело не слушалось его. Они были в нескольких шагах, и уже приближались.

Лени заржал, вставая на дыбы. Юноша направил его вверх по ручью, как и думал изначально. Все они бросились за ним. И та, что была на той стороне реки.

Перед ними откуда-то выскочило еще одно существо. В этот раз Один не удержался, когда конь поднял передние копыта. Вылетев из седла, он оказался в воде.

Студеная река вмиг охладила разум. Вынырнув на поверхность течения, он смог зацепиться за что-то. Огромный валун, непривычно правильной формы, торчал своим углом над водой. Ударившись о него животом, Один тут же вцепился обеими руками.

Твари полезли следом, и их тела мигом наполнялись водой сквозь трухлявую плоть. Их тут же тянуло на дно. Один постарался залезть на камень повыше, на случай, если они будут проплывать под водой мимо него. На берегу осталось около пяти отродий. Они сновали вдоль реки не решаясь войти. — Что, плавать папка не учил? — злобно крикнул он им, и тут же вспомнил о ящерообразной сущности. Обернувшись на другой берег, на него изучающе смотрела она. Ее глаз, как человеческий, не помутневший, не отрываясь продолжал следить. Она выжидала. Терпеливо и настойчиво. Если попасть ей в руки, она сожрет сразу или продолжит изучать?

Один чувствовал, как замерзало тело. Пальцы с трудом держались за гладкий край камня. Находясь по пояс в воде, течение упорно пыталось его унести. Он не спал целых две меры бодрствования и усталость также сказывалась на нем. Страх, охвативший разум, и холодная вода не давали уснуть. Но сколько он ещё так продержится?

С трудом достав меч из ножен, он прицелился в ящерообразную сущность и метнул его. Меч не пролетев и половины пути, упал в воду и ушел на дно. Тогда он разжал пальцы, и лег на воду. Течение его подхватило и понесло вниз. Сущность скользила взглядом, не теряя его из виду. Твари на другом берегу — с выпирающими позвонками на широких спинах и тонкими конечностями, подобно жукам, — зашевелились и тоже двинулись следом. — А если так? — он набрал воздуха и погрузился под воду. Течение несло его, и он греб изо всех сил, насколько их хватало. Что происходило сверху, он не знал. Нужно двигаться вперед. Это единственный шанс выжить.

Глава 9. Старые письма

(Аскхольд. Первая часть ночи. 17 день лета)

На лице бывалого воина, среди шрамов и огрубевшей кожи, застыл страх. Стеймонд смотрел на Флока и в его глазах отражалось танцующее пламя факела, горящего у входа. Ветер задувал в окно, сметая со стола карту и бумаги. Трое товарищей молчали. Каждый думал о своем. — Что ты сказал? — Стеймонд вмиг представил возможные последствия убийства церковника. — Ты уверен?

Флок поднял голову, и прядь волос откинулась. Его тело выпрямилось, словно устало нести на себе заботы города. Плечи расправились. Под черной прядью, едва прикрывающей пол лица, зиял старый шрам, напоминающий ему и окружающим, кто он такой. — Стеймонд, я нашел его в келье в исподнем, заколотым в грудь. Не думаю, что мне показалось.

— Флок, ты понимаешь о чем ты сейчас говоришь? — лорд сорвался на крик. Его грудь вздымалась, хватая жадно воздух. Он схватился за голову и шагнул к стене, рядом с Регином. Взглянув ему в глаза, он припомнил, что ему говорил советник. Попавшаяся под руки кружка полетела в стену, разбившись в щепки. Он вновь поднял глаза на него, и спросил уже тише. — О каком убийстве ты говорил?

Регин не ожидал вопроса, но взгляд Стеймонда прожигал его насквозь. Флок лишь перевел взгляд на советника, даже не изменив выражения лица. — Нет. Это не касается дела. — Кого ты убил, Регин? — упираясь в стол руками, лорд ждал ответа. Его пальцы сжимали стол, словно тот скоро треснет. — Синдри. — короткий ответ, после которого наступила тишина. Регин опустил руки перед собой, скрестив пальцы в замок. Он был готов к последствиям, хоть более важные дела не ждали отлагательств.

— Ясно. — едва слышно произнес хозяин замка. — Уже легче. С этим позже. Осталось найти того, кто это сделал. И отправить ворона для Первого эпопта.

— Думаю он еще тут. — Флок медленно отошел от стены, стараясь говорить негромко. — Ночью далеко не убежишь. А насчет ворона… лишнее. Мне кажется они все знают.

Стеймонд нахмурившись ждал пояснения. Взглянув на Регина, который так и стоял у стены, не вступая в разговор, спросил: — Ты что думаешь об этом? Немного выждав, когда пересохший во рту ком уйдет, советник прикинул. — Кто хочет отобрать у тебя Аскхольд больше всех? — Если ты намекаешь на Олега, то какой ему смысл убивать приора? — нужна была выпивка. Стеймонд чувствовал, что от волнения губы слипались. Более того, вино бы помогло успокоиться и ясно мыслить. — Кто называл тебя узурпатором, когда ты сверг Вильгельма? — правая рука лорда, крутил в руках клинок. Небольшое лезвие, размером с ладонь. Удобное и компактное оружие. Полезный не в бою, но для шпионов. — Ты присягнул Сигурду, и стал недосягаем для них. Но они свободно прижмут тебя за убийство церковнослужителя.

— Запереть ворота. С рассветом никого не выпускать. Никого! Найди убийцу и приведи ко мне. — дав указание Флоку, Стеймонд повернулся к советнику. — О убийстве ни слова. Нужно время подготовиться и продумать дальнейшие действия.

(На границе Аскхольда. Ночь. 17 день лета)

Один не мог никак согреться. Пока одежда сушилась рядом, он дрожал, пытаясь почувствовать тепло от костра. Ветки трещали в огне, откидывая в стороны искры. Руки тряслись, а горячий отвар в кружке, выплескивался на пальцы.

На ногах и ребрах были ссадины и ушибы. Чем ближе к обрыву, тем сильнее становилось течение, а неглубокое дно — каменистее

Седой и заросший мужчина, с очень густой бородой, но на вид не старый, сидел подле него. Его вещи тоже сушились рядом, хоть зубами он и не стучал от холода.

Его хижина, что стояла прямо на реке, была обставлена невысокой изгородью, из прутьев. Вдоль нее, каждые шагов десять, горел факел. Небольшая граница, отделявшая их от темноты.

Несколько раз оглядевшись, Один не нашел Лени. Пусть бы он ускакал домой. — Ты был один. — первое, что услышал от него юноша. Глянув на него украдкой, он заметил, что тот ему кого-то напоминает. Возможно просто похож на кого-то.

— Я потерял коня. — тихо сказал он. — Ты видел ее? — этот вопрос пронзил клинком разум Одина. Спрашивал ли мужчина о той сущности? — Она тут часто околачивается. Пялится своим глазом. Постоянно выжидает, когда я усну и огонь погаснет. Значит ему не показалось, что та тварь была не похожей на остальных. Что в ней было что-то иное. Разумное. — Она всегда прижата одной стороной к земле. Словно у нее лишь половина лица. — Мужчина говорил тихо. Спокойно. Его голос не выказывал тревожности. Но лица? Лицо ли он видел? Это звучало слишком по-человечьи. Скорее трухлявая морда, частично обтянутая плотью. — Она ожидала меня на этом берегу. В то время как с той стороны уже… — Мне не интересно. — резко оборвал рассказ, его спаситель. — Я тебя спас, потому что мог. С ранним рассветом ты уйдешь куда шел.

Один смолк. Он наконец-то чувствовал, как согревается. Кем бы ни был этот отшельник, он спас его. На том и спасибо. Сейчас ему нужно попробовать поспать, и продолжить путь с рассветом.

(Аскхольд. Рассвет. 18 день лета)

Аксель недавно проснулся и сразу же приступил к работе. Есть своя выгода в том, чтобы ночевать на работе. В прошлом бодрствовании он только осмотрел то, с чем ему придется столкнуться. Сир Регин, показался ему очень великодушным и вежливым человеком, который по всей видимости многое знает о этой жизни. Приведя его в архивы, он дал указ навести тут порядок — среди бумаг и в самом помещении.

В документах давно не было нужды: списки рождённых, церковные бумаги. Всё это лежало мёртвым грузом, и паутина с пылью укрывали их от взора. Аксель смог за половину ночи очистить помещение, придав ему подобие порядка. Дело шло бы быстрее, если бы он каждый раз не отвлекался на какие-то книги, казавшиеся ему диковинками. В одной из них, он узнал о том, что ранее дни и ночи были намного короче. Люди всю ночь спали, а весь день работали. Не было смен для работы днем, и времени для бодрствования ночью. Это было до того, как Спаситель пришел на землю.

Еще он узнал, что на Солмаре есть четыре вулкана и каждый из них ждет своего времени. В книгах говорилось, что когда люди перестанут чтить Спасителя и станут нарушать заветы, ото сна пробудится один из четырех и сожжет землю на которой живут грешники.

Работы было много. Нужно было переписать старые записи, которые испортились от времени. Отсортировать налоговые пошлины, церковные взносы. Проверить учет рождаемости Аскхольда. Но Аксель постоянно отвлекался на страницы старых книг. Он невольно представлял: если бы он работал в архивах Хельгина, сколько всего бы он там нашел.

Перед глазами всплыл образ его дома. Они вставали с отцом по ночам, грели на печи отвары из трав. Он уходил сменять Густава, и до рассвета проверял огни деревни. Аксель оставшееся время перечитывал в сотый раз песнь Завета, истории о других странах, и легенды о чудовищах. Лежал, разглядывая крышу или лепил из воска свечи. Порой они с отцом вдвоем ходили по деревне. Он показывал, как устроена лампы. На каком расстоянии они должны висеть. Как проверять масло в колбах. И что делать, если огонь погас. “Почему так случилось, отец? Ты же лучше всех знал свою работу”. Он мысленно спрашивал погибшего, представляя что тот теперь стал одним из Посланников Спасителя. За деревней, случалось что твари пробирались на территорию, но свет всегда их отгонял и они прятались в темных углах, пока рассвет совсем их не прогонял. Что же получается, в ту ночь просто погасла лампа, и поэтому отец погиб? Он не видел твари, пока пытался наполнить лампу маслом?

Его плечи нервно дернулись. Губы искривились и зубы сжались. Ноздри расширившись вдыхали прохладный воздух.

Дверь распахнулась и Аксель отвернулся к стеллажам с свертками. Собираясь с духом, он протер лицо рукавом и повернул голову ко входу. Кареглазый, светловолосый юноша разглядывал пространство перед собой. На вид, чуть старше него самого, более рослый в плечах и в высоту. Он был одет в стеганый дублет, красного цвета, как и вся стража. Его рука лежала на рукояти меча и казалось, этот человек всегда готов отразить нападение.

— Ты тут работаешь? — спросил он все еще оглядываясь. — Да, сир. — с трудом ответил Аксель, сглатывая еще не прошедшую грусть. — Сир Регин приказал привести тут все в порядок. — Понятно. Мой отец давно искал, на кого свалить бы эту работу. — проходя внутрь, юноша поднял со стола рукопись, на которой стоял печать в виде силуэта человека. Этот человек, со скрещенными на груди руками, склонял голову. — Он просил узнать, не находил ли ты тут письма от приоров церкви или Первого эпопта? Или письма с других городов, за последние месяцы.

— Нет. Не находил. — чуть громче шепота, ответил Аксель. Его плечи поплыли вперед, словно улитка прячущаяся в раковину. — Я только начал тут все перебирать. Но кое-что мне показалось странным. Он повернулся к полкам, и достал из одной из них несколько свитков. — Сейчас. Где-то здесь… Я видел. — Аксель разворачивал каждый свиток по очереди, пробегая глазами по строчкам. Его губы шевелились, не произнося звука. — Вот оно! Это старое письмо, но мне показалось важным. Лорд Вильгельм — предыдущий лорд Аскхольда — обращался к королю Олегу… тут, наверное, ошибка, или… Но самое странное, он пишет ему “Все как вы и говорили, тварей с Запада стало меньше. Осталось защититься лишь с одной стороны”.

Переведя взгляд на человека с мечом, Аксель увидел непонимание важности документа. Пожав плечами, он опустил глаза. — Простите, я только начал работу. Обязательно сообщу, если что-то еще найду. — Как тебя зовут? — спросил юноша с карими глазами. — Аксель, сир. Брови юноши изогнулись в раздражении. — О Спаситель, хватит! Не обращайся ко мне “Сир”. Я Ейнар. — Простите. — Ладно, увидимся еще. — дверь захлопнулась и Аксель не успел попрощаться. Но через миг снова распахнулась. — Дай мне то письмо, что ты нашел. Может, оно заинтересует отца и лорда.

Немного помешкав у выхода, уже держась за дверное кольцо, Ейнар обратился к Акселю. — Знаешь, лорд Стеймонд говорит, что ты недавно потерял отца. Аксель промолчал, лишь опустив голову. — Понимаю тебя. Я тоже потерял кое-кого… очень мне близкого. Возможно, тут ты сможешь начать все сначала. — юноша задумался, глядя в пол какое-то время. Его пальцы стиснули рукоять меча, а скулы расширились от сжатия зубов. Резко бросив взгляд на собеседника, словно что-то вспомнил, он выбежал из комнаты.

* * *

(Аскхольд. Утро. 18 день лета)

— Кто-то у ворот, сир! Какой-то малец! — крик стража с вышки донесся до Флока. Почти не спав, он продолжал следить за всеми на территории замка. Рано или поздно, он должен был бы увидеть незнакомое лицо. Если убийца — чужак, он выдаст себя. Если свой — тем более. Его люди перевернули тут каждый камень. Заглянули в каждый угол. Он либо хорошо умел прятаться, либо он был из своих. Но кто мог прийти сегодня, в самый неподходящий момент?

— Ворота закрыты по приказу лорда! — крикнул страж приближающемуся. — Кто там? — спросил стражника Флок, подходя к воротам. — У меня послание к лорду Стеймонду! — голос с той стороны был слишком юн для гонца — сорванный, с хрипотцой.

Голос казалось знакомым. Флок вплотную встал к створкам, прислушиваясь. — Мне нужно увидеть вашего лорда. — повторил гость. Мужчина с прядью на лице сжал челюсть. Он вскочил на вышку к стражнику, чтобы увидеть того, кто был по ту сторону. — Откройте ворота. — сказал он не глядя на стражника. — Но сир, лорд велел не пускать и не выпускать! — стражник замешкался. Флок невозмутимо повторил. — Я велю открыть.

Ворота со скрипом отворились.

Перед входом оказался юноша, около 20 полугодий, среднего роста. Темные волосы небрежно спадали на лицо, в точности как у правой руки лорда. Одежда, когда-то добротная, висела рваными лохмотьями в грязи и крови. Молодой человек прихрамывал на правую ногу и держался за живот. Флок узнал голос еще за закрытыми воротами, но долго разглядывал, как этот человек ковыляет ему навстречу. — Один?