Солмар

Глава 10. Запах сена и прелой земли

(Аскхольд. Утро. 18 день лета)

Все четверо сидели в малом зале. День разгорался, прогревая стены замка, отчего у Одина рубаха прилипала к спине. Он ощущал себя неуютно, впервые находясь за одним столом среди советников и лордов. Все были напряжены, казалось, кроме Флока. Их лица были угрюмы и сосредоточены. Свет, что проходил сквозь небольшое окно под крышей, едва освещал зал, отчего контуры всех лиц казались смазанными. Стеймонд пожевывал внутреннюю часть щеки, неотрывно глядя на стол. — Теперь мне кажется, что убийство приора это дело рук Олега. — он первым нарушил тишину. — Хотя и непонятно, что ему это дает. — Как минимум, привлечет внимание церкви к нам. А там ведь многие не рады тебе. — Флок с хрустом откусил от яблока, которое долго натирал своей накидкой до блеска, облокотившись о стол. Его глаза впервые за долгое время стали отчетливо видны. Стеймонд, медленно подняв глаза посмотрел на него, а потом на Одина. — Вы и вправду похожи.

Один почувствовал, как кровь прилила к щекам. Он всегда хотел походить на дядю — на этого невозмутимого, опасного человека, которому хватало взгляда, чтобы остановить суматоху. Но сейчас, когда его сравнили с ним, при других людях, он ощутил себя самозванцем. Волосы, шрамы, взгляд исподлобья — всего лишь дешевое подражание. Жалкая пародия.

И все же, где-то внутри, в самой глубине, теплилось что-то другое. Гордость. Он не был Флоком. Но кто-то это заметил.

— Что будет, когда церковь узнает о мертвом приоре? — не обращая внимания на слова лорда, спросил дядя. — Смерть важного церковника, на землях Аскхольда. — мужчина с едва видневшейся рыжиной в волосах заговорил тихо, с легкой хрипотцой. — Это пристальное внимание. Обвинение. Повод к эскалации. — Олег, если это он, с радостью подольет масла в огонь. Чем он собственно сейчас и занят. — Стеймонд бросил быстрый взгляд на гостя, а после в угол, где до сих пор валялись щепки от разбитой кружки. Он хотел бы разбить еще одну, да каждый держал свою при себе. А новой ему так и не принес никто. — Эта свадьба…

— Попробуем выстроить логическую цепочку из того, что знаем. — Советник отнял у Флока недоеденное яблоко и положил его на стол. — Это Олег. А это ты Стеймонд. Он поставил в стороне от яблока кружку. Рядом с кружкой положил монету. — Монета, это приор. Если приора убить, — он забрал монету назад и спрятал ее, — на столе появится большой игрок — церковь. Схватив еще одну кружку со стола, он поставил ее чуть поодаль от первой. — Если Олег с церковью договорятся, — а как мы знаем они дружны — против тебя организуется кампания. Церковь давно точит зуб на тебя. Олег же метит на трон. Но как в этом случае поступит король? — мужчина на этот раз достал кошель с монетами и бросил их на стол. — Сигурд защищал тебя от одиночных нападок церкви. Но сможет ли он выстоять против всей ее власти, если к ним добавится второе по величине войско Рейкивии?

Флок дождавшись, когда закончится представление, схватил обратно свое яблоко и принялся его снова натирать. В зале повисла тишина. Один смотрел на расставленные кружки на столе и чувствовал, как его терпение кончается. Тело порывалось вскочить и перевернуть стол со всем содержимым.

— Нужно помешать этой свадьбе. — Один понимал, что его голос, звучал хоть и тихо, но явно раздраженно. Если эта свадьба состоится, никто и никогда больше не сможет ее освободить. Не потому что Олег ее не отпустит, а потому что церковь не позволит ей больше ни с кем завести семью. Ему с трудом удавалось подавлять буйство в крови. Собрав волосы назад, он открыл лицо — стали видны его ярко-синие глаза, как морская волна. Мелкие шрамы на лице то тут, то там указывали на его нрав и неспособность ладить с другими. — Без свадьбы у Олега не будет возможности претендовать на власть в Аскхольде. Стеймонд перевел на него взгляд, все еще держа в голове представление Регина с кружками. — Ингирид моя племянница. И я всем сердцем не желаю ей такой жизни. Но я не понимаю, что дает Олегу этот брак. — Ты узурпатор. Девочка твоя племянница. Над твоей головой занесен топор. — Флок отложил в сторону недоеденное яблоко и достал из-за пояса кинжал, — Ты еще не понял, но как бы ты ни отреагировал на этот брак, он наперед просчитал оба варианты. Чтобы победить короля, ему нужна армия. Если убрать из этой игры тебя — к кому уйдут твои воины?

Он постучал рукоятью ножа по столу, — Я бы на его месте выманил тебя на свадьбу. А если ты там случайно погибнешь — претендовал бы на земли Аскхольда, как муж кровной наследницы. — Но у меня есть дочь! Инга не наследница. — возразил Стеймонд, все ще не понимая. — Вот именно, — тихо сказал Флок. Его глаза блеснули под черной прядью. — И это то, чего ты должен бояться.

Один вскочил из-за стола, не в силах все это слушать. Стул со скрежетом отъехал назад и упал. — Ингу выдадут за Олега, через два дня! Я не для того пробирался к вам через этих тварей всю ночь! Мы должны что-то сделать!

— Сядь.

На фоне громких криков юноши голос Флока потерялся. Спокойный, словно всегда всезнающий и невозмутимо ожидающий своего часа. Один осекся, увидев взгляд своего дяди. В нем не было злости или раздражения. Как не было и осуждения. — Но я ведь…

— Сядь. — снова повторил Флок. Так же как и в прошлый раз, спокойно и не громко.

Один противился этому, но поднял стул и сел. Замолкнув, он приготовился слушать. Руки его крепко сжимали край стула, не в силах расслабиться.

— Мы не можем просто явиться и выкрасть мою племянницу. — Стеймонд дождался, когда наступила тишина и спокойно заговорил. — Мы еще не знаем, что делать с мертвым приором. Не знаем где прячется убийца. Чего еще ожидать от Олега. У нас проблем выше головы. Советник полез в карман и достал сверток. — Вильгельм так и не отправил его. — развернув письмо, он прошелся по нему глазами. — Не уверен, что это сейчас относится к делу, но это важно. Он еще тогда обращался к Олегу как “королю”. Они обсуждали что-то, благодаря чему, уменьшилось количество тварей с запада. Тот парнишка, которого ты привез в город, нашел это в архивах.

— Там река. — прошептал Один.

Все разом оглянулись на него, не понимая что он имеет в виду.

— Мой лорд! — дверь распахнулась без стука. За стенами началась какая-то суета. — Храмовники и церковная делегация прибыли.

(На границе Хельгина. Вечер. 18 день лета)

Признаваясь в утрате Акселю, Ейнар осознал, что у него не осталось совсем ничего от дорогого ему человека, лишь воспоминания, которые со временем утратят свою силу. Ему нужна была какая-нибудь вещь. Амулет в форме полумесяца. Она надевала на него этот амулет, в знак того, что он вернется и отдаст его ей. Всегда, кроме последнего раза. Тогда заботы с беременностью занимали все мысли. Вивеке было сложно ходить и думать о их ритуале. Он тогда уехал, обещая вернуться через несколько дней. Возможно, уже к именинам своего сына или дочери. Но все вышло совсем не так.

Когда в Аскхольд явилась делегация из церкви, он покинул город, не привлекая внимания. Ейнар планировал провести ночь в деревне, а на следующий день вернуться назад. Его не должны были спохватиться.

* * *

Ейнар слез с коня и вошел в открытый амбар. Тут пахло сеном и прелой землей. Как и всегда. Он вошел внутрь, привыкая к запаху, от которого щемило в груди. Его шаги были неуклюжими, ноги подкасывались. Он столько раз был здесь с ней, а теперь один. Тот самый столб, о который он оперся, когда его мальчишеские коленки предательски затряслись. Тогда он рассказал ей о своих чувствах и они впервые коснулись друг друга. “Ты что, боишься меня?” — спросила она тогда посмеявшись над ним. И он боялся. Того что делало с ним ее присутствие.

Привалившись к тому столбу, он присел на корточки. Ейнар вспомнил, как он давал ей обещание каждый раз, когда уезжал домой на службу, что вернется. Она снимала свой амулет с груди и вешала на него. “Вернешься, отдашь”, — говорила она. Это происходило много раз. Кроме последнего.

Тогда стояла зима. Они с отцом остановились в трактире, чтобы переждать ночь. Вивека шла с ведрами от реки по ледяной тропе. Тоненькая и хрупка. Лишь пар срывался с ее губ, пряча веснушки. Он вызвался помочь ей. С тех пор постоянно сбегал из Аскхольда к ней.

Их первая близость была именно тут. Мороз не мог помешать им. Напротив, ему казалось что их страсть способна растопить верхушки северных гор. Укутав ее плащом, он давал обещание — забрать девушку с собой.

Поднявшись на ноги, он окинул взглядом помещение и направился к выходу. В какой-то момент, ему показалось, что он чувствует тот самый зимний холод на своих руках и всем сердцем пожелал вновь обнять ее. Почувствовать ее тепло.

Обычно казни проводили за пределами деревни, и он интуитивно пошел туда. Обгоревший столб все еще стоял там. Скорее всего, на нем сожгли Вивеку. Остановившись возле него, руки затряслись. Мышцы груди и живота сжимались. Дергаными движениями ног он раздвигал траву и пепел, надеясь что-нибудь найти. Хоть клочок ткани. Сзади раздались чьи-то шаги. — Это ты? — невысокий сгорбленный селянин с лопатой стоял позади него. — Я видел, как ты в амбаре рыскал. Это все ты! Ты чужак, что убил мою дочь! Ейнар лишь успел увернуться от штыка лопаты, но металл вскользь задел его бок. Юноша достал меч, чтобы защищаться. — Остановитесь, — просил он, держась за живот. — Я не хочу навредить вам. Мужчина снова замахнулся и лопата рассекла воздух. Резкое движение отдалось болью в раненом боку. Но он снова выставил перед собой меч. — Ты уже достаточно навредил! Даже после ее смерти, ты как падальщик, рыщешь на ее останках! — кричал дрожащим голосом мужчина. Он кинулся на светловолосого чужака в третий раз. Мышцы сработали как на тренировках, механически. Он отвел лопату врага в сторону и тут же выставил меч перед противником.

Железо мягко вошло в плоть. Мужчина обмяк и упал на колени. Теперь он казался Ейнару гораздо меньше и худее. Держась за лезвие руками, он что-то шептал. Юноша смотрел как мужчина оседает на землю. Даже безжизненные глаза смотрели на него с ненавистью. Я убил ее отца — кричала мысль в голове. Она перекрикивала все. Никаких звуков больше не осталось. Под этот крик подступала тошнота. На его рукаве был намотан тот самый амулет, что юноша часто носил. Его руки, трясясь, пытались развязать узел. Казалось, это будет длится вечность. Чья кровь была на нем? Ее отца или его собственная?

Ему нужно было где-то переждать грядущую ночь. Но с раной в боку не стоило нигде появляться. К тому же тело на поле скоро кто-то заметит. В его голове всплыла мысль о доме, где жила Вивека с отцом. Заведя лошадь за ограду, он закрылся в доме.