Солмар

— Мальчик! — дверь распахнулась так, что чуть не слетела с петель. — Мне нужна помощь! Густав забежал с двумя факелами и тут же вручил один Акселю. — День кончился раньше времени. Помоги зажечь лампы!

По всей деревне жители бегали с огнями и зажигали масляные лампы на столбах. Каждый понимал: ситуация необычная, и от них самих зависит, выживут они сегодня или нет. Аксель подошел к ближайшему столбу, поднес факел — и остановился. Тогда он заметил, что руки трясутся. Он смотрел на них, но не чувствовал. Словно чужие. Этим должен заниматься отец. Не он. Кто-то грубо оттолкнул его в сторону. Мужчина, сосед с северной части деревни. Аксель часто видел, как к нему приводили лошадей на перековку. Он сунул факел под колбу лампы и побежал дальше, даже не взглянув на юношу. Дрожь уже охватила все тело, когда Аксель услышал нечеловеческие крики и визги женщин. Ему бы зайти в дом и закрыться, но тело зачем-то пошло на звуки. Неужели там кто-то пострадал? Твари пробрались в деревню? Крики вели его к тому месту, где утром он нашел отца. Здесь, на окраине, еще не горело ни одной лампы, а в темноте кто-то копошился у земли. Дрожь не унималась, и идти было тяжело. Ноги косились, словно он был пьян. Выставив факел перед собой, он увидел тело женщины... или то, что от нее осталось. Рядом — соседская девушка, чуть младше его. Лицо ее было узнаваемым, но вот тело... Тварь обгладывала кожу. Когти рвали плоть, а зубы скрежетали, пережевывая ее.

Тело чудовища было уродливо сложенным. Кости выпирали и срастались неправильно. Кожа облегала белый костяк так, будто прорастала внутрь. Местами оставались дыры, словно в рваной ткани. Ни мышц, ни волос — только кожа, натянутая на кости.

Тварь отреагировала на приближение человека и хищно уставилась на неопытного свечника. Глаза ее были мутными, словно безжизненными. Она пятилась по мере приближения факела и издавала негромкие, мерзкие звуки, похожие на гнусавый кошачий вой. Юноша сжимал факел смотря только на столб — на лампу. Посмотреть на тварь, означало потерять рассудок. Костяшки его рук побелели от напряжения, но ноги не хотели двигаться. — Аксель, лампы! — знакомый голос выдернул его из вязкого страха. Услышав голос Густава, тварь оскалилась. Он вновь увидел ее мерзкую морду и кожу, проступающую местами, врастающую в кости. До столба было пара шагов, и Аксель рискнул подбежать к нему. Тварь завопила и понеслась на него. Но не успев добраться до цели, ее перехватил мужчина. Факел Густава и его крик, короткий и отчаянный, пронзил воздух. Юноша не видел, что произошло. Он сунул факел под колбу, дрожащими руками пытаясь нащупать фитиль. Наконец лампа вспыхнула.

Глава 3. Нападение

(Хельгин. рассвет. 16 день лета)

Прошла почти половина дня. Ночь отступила давно, но в городе пахло пеплом и кровью. Рабочие заканчивали смену и готовились ко сну — другие только просыпались. В это же время в сторону замка проезжал лорд Стеймонд и сир Флок с небольшой стражей. Это была первая деревня на их пути, что относилась к землям Сигурда. Она была на границе с Аскхольдом, но воздух тут был прохладнее чем дома. На территории не осталось признаков ночного происшествия, не считая хмурых лиц и погребальных кострищ. Проезжая по подъездному пути к деревням, у дороги то и дело встречались тлеющие остатки. Спешившись, Стеймонд огляделся. Ему на глаза попался мальчишка, на вид чуть старше его дочери. Он сидел у столба, прямо на земле, рассматривая металлический знак. Присмотревшись, лорд узнал в куске металла отличительный знак свечника. — Сколько погибших у вас? Никто не обратил внимания на прилично одетого наместника, и вопрос его повис в воздухе. — К тебе обращается лорд. Потрудись оторвать свой зад от земли, — сир Флок говорил спокойно, но юноша подскочил, словно от удара. — Флок, успокойся. Не видишь, он опечален утратой. Аксель подскочил, пряча за спину руки и застежку. — Простите, лорд. Не знаю вашего имени. Я Аксель, сын свечника. Был сыном... То есть, отец был...В общем отец был свечником. — руки его без конца теребили кровавый кусочек металла. — Выдохни, малец. — Стеймонд подошел к столбу, у которого сидел юноша, и заглянул на лампу. — Этой ночью многие потеряли кого-то. Я полагаю, деревня осталась без свечника. Теперь ты за него? — Нет, лорд, — Аксель выставил руки перед собой, держа в них застежку. — Это большая честь... Наверное. Но я не справлюсь с такой задачей. Простите, — он тут же склонился перед Стеймондом. Это выглядело как уважение незнакомому лорду, но в то же время так он смог скрыть подступающие слезы. — Выпрямись, — Стеймонд покачал недовольно головой, кривя щекой. — Я не твой лорд, чтобы ты мне кланялся. И не король, которому кланяются все в Рейкивии. — Простите, лорд... — Перед тобой лорд Аскхольда. Стеймонд. — решил вмешаться Флок и подсказать юноше. — Простите, лорд Стеймонд. — снова взглянув на застежку, которая до сих пор была в крови, Аксель решил, что через этого человека можно передать просьбу королю. — Густав, напарник моего отца. Он спас меня, когда ночь пришла раньше положенного. Но его никто так и не видел с тех пор. Даже тела. Ранее светлые локоны юноши были все еще слипшимися от крови и уже задубели. Неуверенным движением он попытался их поправить, чтобы они не свисали ему на глаза. — Я боюсь, в деревне не осталось ни одного свечника. Нужно кого-то назначить. Иначе когда придет ночь… Стеймонд выхватил металлический знак из рук Акселя, не в силах уже смотреть, как тот его теребит. — Найди воду и помойся. А после жди меня на обратном пути.

(Замок Хельгина. Совет. 16 день лета)

Стеймонд не впервой бывал в Хельгине, и каждый раз подмечал насколько тот неприступен. Ни в Аскхольде, ни в Йордхейме не было таких высоких стен, что кольцом окружали замок. Просторные внутренние территории использовали не только как город, но и старались что-то высаживать на пригорных землях. Каменистый слой почвы, подходил разве что для сорняка. Но и тот плохо приживался. Теплых дней здесь не хватало.

Зато Хельгин был окружен горами с трех сторон. Помимо тактической выгоды, это давало почти все сезоны в году спокойную и безветренную погоду. Однако легкой накидки, какие Стеймонд привык носить в Аскхольде тут было мало. Ему и его страже не терпелось попасть внутрь и отогреться.

… — Этого никто не мог ожидать! Несколько деревень в Аскхольде просто вырезано! — доклад перерос в спор, и Стеймонд чувствовал себя мальчишкой на допросе. — Какого морока эти вшивые свечники так долго реагировали? Даже я со своих окон видел, как луна закрывает собой солнце! — король, срываясь на крик, перешел на кашель. В его возрасте нервничать и кричать опасно. Внезапная смерть — не редкий гость в таком возрасте. — Может, мне стоило самому выбежать и начать зажигать эти хреновы лампы? Когда король немного отдышался, ему подали воды, чтобы смочить горло. — На территории замка не погиб ни один солдат, и уже тем более ни один свечник! — Крестьяне не солдаты, Ваше Величество, — Флок нередко имел привычку влезать в разговор, который его не касался. — Флок! — Стеймонд в очередной раз дал ему понять, что говорить тут должен он сам. — Иди ты к Губителю в зад, сосунок! Ты думаешь, я не понимаю этого? — хозяин замка поднял голову вверх, словно в молитве Спасителю. — Я просто в ужасе от того, что мы не можем быть готовы к таким вещам. Почему Его Посланники не предупредили нас? Разве мы не чтим Заветы и память предков?

Флок, чья невозмутимость была дарована самим Спасителем, смотрел из-под бровей на короля, словно тот ничего и не говорил. Его оскорбляли и похуже. — Ваше Величество, мы живем в мире, где расслабиться — значит погибнуть. За двести сорок пять полугодий предки это поняли. — Стеймонд, уставший от бесполезного разговора, потянулся за графином и налил себе вина. Он окатил взглядом всех присутствующих в зале совещаний. Их глаза, при свете свечей, блестели как у хищников при свете луны. Темное, большое помещение вмещало чуть более тридцати человек. По десять с каждого города. Но в последнее время их собиралось не больше двадцати. — Олег снова прислал посыльного с докладом? А сам что? — Этот сосунок собрался жениться в третий раз, — король подвинул кружку служанке, чтобы та ее наполнила. — В его годы я не догадался, что дружить с церковью так выгодно. По залу прокатился смех.

— Даже если он женится еще пять раз, наследников у него не добавится, — не удержался и высказал то, что крутилось у всех на языке, Флок. По залу снова раздались хихиканья и перешептывания. Стеймонд вновь с укором посмотрел на него. — Прошу прощения, мой лорд. — Довольно! — старый монарх поднял левую руку, призывая всех замолчать. — Я знаю, что эта хмарь ждет, когда я скопычусь, чтобы начать бунт и под шумок занять мое кресло. Мои сопливые сыновья еще не готовы противостоять такому самовлюбленному, но довольно хитрому противнику. Но я пока не собираюсь на тот свет. Как минимум лет тридцать еще тут побуду.

— Ваше Величество! — Стеймонд встал из-за стола, за которым уже довольно долго сидел. — Олег не скоро предпримет какие-то действия, если вообще что-то предпримет. Но то, что я писал Вам в докладе, уже может угрожать нашим землям. Я про Агипти. Нападение тварей, показало что Аскхольд не выдержит осады. Нам нужны люди умеющие держать щит и меч. Немногочисленные шепоты за столом перерастали в гул. Сигурд молча покачивал вино в своем бокале. Рядом с ним на столе лежала его корона. Он часто снимал ее с головы, когда заседал перед подданными. Считал, что так он становится к ним ближе.

Зал был немного больше, чем то, что освещали свечи. В темных углах нередко таились те, кто любил подслушивать важную информацию. Шпионить. Стеймонд уловил направление глаз Флока и уставился во тьму. На миг ему показалось, что за колонной прячется женский силуэт. Он коснулся плеча своего доверенного человека. Тот, извинившись, покинул помещение. — Стеймонд, я понимаю тебя. Твои владения ближе всех к Медиане. И в случае чего твоя крепость — первая под ударом. Но мне отчего-то кажется, что они не остановятся на достигнутом и заберут себе весь Нимей, прежде чем попытаются напасть на нас. — старик в кресле вытер бороду после вина и словно подуспокоился. Его голос стал тише и ровнее. — При всем уважении, король Сигурд, ответьте нам. Если они заберут себе Нимей, кто станет следующей их целью? — осмотрев всех присутствующих, Стеймонд продолжил. — Думаю и так понятно. В отличии от вас, мы находимся на равнине как на ладони. С запада Олег, с юга дикари. Хоть змееглазые, надеюсь не станут уподобаться им! Лорд Аскхольда полностью отошел от стола, так чтобы его видели все, и показательно ждал ответа. На душе было неспокойно. Что-то должно было произойти, или он себя накручивал? Его глаза бегали то на короля, то на верхние балконы, что подпирали колонны зала. Сигурд давно заметил странное поведение своего вассала, но продолжал подыгрывать. И Стеймонд это понимал как никто другой. Где сейчас Флок, интересно? Он никогда не подводил. Еще с времен восстания против угнетения Вильгельма нынешний лорд Аскхольда привык на него полагаться.

Тишина затянулась. Казалось, король забыл, что от него ждут ответа все сидящие за столом. Он махнул рукой ближайшему стражу и дал ему поручение. Тот ушел не проронив ни слова, а Сигурд надел на голову корону. Кажется, он что-то понял. Один из стражников короля, сидевший недалеко от него за столом, заерзал. Едва заметно. Стеймонд уже заметил затаившегося в темном углу Флока. Переглянувшись с ним, он едва заметно кивнул в его сторону. Он наблюдал, как этот страж долго смотрит в одну точку. Словно о чем-то размышлял. Но не успев об этом подумать, тот вскочил и опрокинул стол. Пока все были ошарашены, его меч зазвенел, выскакивая из ножен. Ближайший к королю шандал упал, и света возле него стало меньше. Резкий лязг его меча — и все застыли. Король прикрылся своим клинком от удара. Что-то прилетело из темноты в спину нападающего. Никто ничего не понял, кроме наблюдающего за всем Стеймонда. — Флок. Лучше б ты его оставил живым. Как теперь дознавать его? — Объяснись, Стеймонд! — Сигурд встал с кресла, не пряча оружия. Даже в темноте было видно, как слюни разлетались из его рта. — Какого рожна ты привел ко мне убийцу? — Простите, я привел? Вообще-то это ваш человек. — подойдя к телу, что лежало с кинжалом в спине, он перевернул его ногой. — Что ты несешь? — крик его снова разносился по залу. — Я этого ублюдка вижу впервые! Лорд с королем зацепились взглядами на какое-то время, после чего стали разглядывать лица всех остальных. Осознание пришло так же быстро, как прилетел из темноты нож. — Чтоб тебя хмарь поела, недомуж! — Сигурд сыпал проклятья больше прежнего. — Я его самодовольную рожу скормлю тварям. Буду смотреть, как они сдирают его кожу с лица. А после насру ему в череп! — Зачем ему открыто нападать на Вас при всех? Что-то не так. — лорд Аскхольда рассматривал лицо нападающего. — Вряд ли это Олег. — Ваше Величество! — в зал вбежал солдат, которого король куда-то отослал. — Один из стражников найден в бараке. Его убили и сняли форму.

(Дорога из Хельгина. Вечер. 16 день лета)

— Это не был убийца, — тихо сказал Флок. Они уже выехали за ворота, и мальчишка плелся позади, не поднимая головы. — Обычный солдат. Скорее всего подкупленный и тупой. Но такого «убийцу» не нанял бы даже болван. Стеймонд кивнул. Он и сам это понимал. Таких не нанимают, чтобы убить короля. Таких подсылают, чтобы подставить другого.

(Аскхольд. Утро после затмения 15 день лета)

Сегодня Ейнар дежурил у входа в замок. Город помогал селянам разгрести последствия минувшей ночи. Сам юноша, который практически не спал, едва держался на ногах. Он думал не о тварях и тьме. Он думал о том, что сказал его отец о Вивеке. «Ее нутро с порчей». Он видел ее совсем иной. Худенькое личико с длинными рыжими ресницами. Он звал ее подсолнухом за эти ресницы. Она смеялась и в ответ обливала его теплым молоком, которое еще пахло коровой. Ему нравилось, как она прятала в волосах лицо. Отчего девушка ему казалась в такой момент совсем другой. Незнакомой. Он убирал пряди назад и прижимался к ее теплым губам, которые пахли тем самым молоком. Его сводила с ума, как она прикрывала в этот момент свои большие зеленые глаза.

Отец неоднократно намекал ему, что когда Эмили, дочь лорда, исполнится восемнадцать полугодий, им стоит пожениться. «Это подходящая пара и подарок судьбы для тебя», — повторял он. Но Ейнар предпочитал сбегать по ночам, когда приходило время сна, из казарм в деревню на окраине Хельгина. Времени хватало лишь на короткие свидания и... Когда Вивека забеременела, он стал пропадать чаще. Напарник уже нервничал, как только Ейнар подходил с просьбой прикрыть. Но ведь он обещал ей защиту. Что все будет хорошо. Что он обязательно познакомит их с отцом и заберет в свой дом. Вот и в тот день он собирался после службы бежать к ней. Но вести из Хельгина обрушили его планы. За весь этот год он почти не спал нормально. Лишь мысли о Вивеке придавали ему сил. Теперь же ему было тяжело держать даже щит. Сил не было, но тело было как пружина. Сердце стучало громко — кто-то должен за все ответить! Тот, кто сотворил с ней это, умрет. — Ейнар! — чья-то рука коснулась плеча. Он дрогнул. Меч вылетел из ножен прежде, чем он успел что-то понять. — Отец? — молодой стражник выдохнул, пытаясь успокоиться, и сунул оружие в ножны. — Не подходи так сзади. — Нам нужно поговорить Ейнар. — Регин заметил усталый вид и неспокойный взгляд сына. — Наедине.

Глава 4. Кто мы?

(Йордхейм. Вторая часть ночи.15 день лета)

Крики снаружи стихли не скоро. Он не знал, сколько прошло — может, половина ночи. Просто в какой-то момент сон ушел. До того, Один порывался встать, но хозяйка хижины вместе с Ингой удержали его в постели. Резкая боль ушла, но пульсирующая, тупая, вместе с тошнотой — остались. Пытаясь приподняться, голова придавливала его назад, как кусок чугуна. Тело требовало размяться, разогнать застоявшуюся кровь. Он повернулся на бок. Огромная свеча сгорела наполовину — значит, прошла половина ночи. На полу лежала Инга на расстеленной мешковине, подбитой овечьей шерстью.

Давно ли она уснула? Прошедший день измотал их обоих. Но она его спасла. Один коснулся головы. Она была перемотана бинтами. Под ними — какая-то мазь из трав, пахнущая горько. Мысль, что она спала рядом, согревала его. Даже если это вышло лишь в силу обстоятельств. Он разглядывал её до мельчайших черт. Будто впервые видел и хотел запомнить. Ее волосы. Ему не нравилось дергать ее за тонкие косы, которые пробивались, как колосья среди высокой густой травы. Но это было тем дозволенным для него жестом, показать, что она ему не безразлична. Её строгий временами взгляд из-под бровей, говорящий ему о том, что он перегибает. Ее легкость и в то же время уверенность в некоторых вещах удивляли его. Взгляд остановился на шраме на подбородке, который он оставил ей во время шуточных тренировок. Она давно забыла о нём, а он долго извинялся. Боялся, что шрам будет для нее проблемой, но она видела в нем свою особенность.

Он вспомнил их первый поцелуй там, у моря. И жаждал испытать это снова — осознанно, не как тогда. Рука потянулась к девушке. Он хотел взять её ладонь в свою. Хотя бы так — побыть с ней не просто как друг.

Инга открыла глаза, когда он почти коснулся её. Рука застыла в воздухе, а глаза стыдливо искали, за что зацепиться. — Ты проснулся, — тихо сказала она, прикрывая глаза вновь. — Да. — рука продолжала висеть там же, совсем немного не дотягиваясь до нее. — Как ты себя чувствуешь? — ее голос становился еще тише, словно она почти засыпала. Вряд ли она спала столько же, сколько и он. Один наконец убрал руку и замолчал. Закусив губу от отчаяния так, что почувствовал во рту привкус крови. Боль охладила его злость. Немного. — Я не отдам тебя. — прошептал он. Инга промолчала. Он знал, что она его слышала. Знал, что она это понимает. И ее молчание придавало сил справиться с этим. Придумать план, как избавить ее от этого бремени. Инга потянулась к нему, не вставая с постели и схватила его ладонь. — Поспи еще. Тебе нужно восстановить силы. Почувствовав тепло ее руки, он ощутил, как расслабляются его мышцы. Легкая улыбка на лице напомнила о прокушенной губе. Он не выпускал ее руки, сжимал так, чтобы чувствовать ее пальцы. Знать, что она еще здесь. Лежа на разных постелях, они держались за руки, ожидая, когда закончится ночь.

(Аскхольд. Утро после затмения. 15 день лета)

Ейнар шёл за отцом. Коридоры замка сменялись каменными арками, и в одной из них он замер. Сквозь проём открывалась равнина — и тропа, по которой он когда-то скакал к Вивеке. Он сжал челюсть, чувствуя как скрипят зубы. Она жила в крайней деревне, принадлежащей королю Сигурду. Его жеребец несколько раз терял подковы, рысью мчась туда и обратно. Бедный Синдри прикрывал его каждый раз, и стоял на посту бессменно, пока не возвращался Ейнар. Их бессонные ночи оказались напрасны. И для него и для товарища.

Регин жестом указал сыну, чтобы тот проходил в его кабинет. Убедившись, что в коридоре никого больше нет, он зашел следом. — Ейнар? — широко расставленные глаза смотрели на товарища, который зашел в помещение. Заметив за его спиной советника, он тут же принял служебную стойку. — Сир Регин!

Расслабься, Синдри, — его голос был мягкий, с лёгкой хрипотцой. Он редко повышал его, но солдаты слушались беспрекословно — не из страха, а из уважения. Прошлые битвы и почтительное отношение к каждому говорили за него громче любого окрика. — Вы оба должны мне кое-что рассказать.

Регин с тяжестью опустился за свой стол. Ночь выдалась непростой для всех. Ни он, ни лорд Стеймонд почти не спали.

Город оказался беззащитен перед тем, что пришло из тьмы. Этой ночью они поняли это на собственной шкуре. А теперь надвигалось другое: нападение по двум фронтам становилось не просто страхом — расчётом. Всю ночь они искали способ защититься. Но результата не было. Решено было искать помощь у короля.

— Повтори то, что только что мне рассказывал. — Регин бросил уставший взгляд на стражника, что стоял у входа. Синдри повел глаза в сторону, словно ему неудобно было смотреть на товарища. Едва разборчиво слова слетали с его упитанных уст. — Ейнар часто уезжал из города, когда… — Что ты мычишь там? Говори внятно. — Ейнар часто уезжал из города, когда просил меня подменить его или прикрыть. — гораздо громче повторил он. Ейнар смотрел на товарища и не верил, что тот его заложил. Но больше всего он опасался следующего вопроса от отца. Куда он сбегал? — Как звали девушку к которой он ездил? — юноша резко обернулся к отцу. Регин смотрел на сына, при том расспрашивая Синдри. — Вивека, сир. Кажется. Синдри не знал куда спрятать свой взгляд. Его широкое лицо быстро заливалось багровым светом. Кожа под волосами мокрела. Несмотря на то, что он был старше Ейнара на 6 полугодий, мужественности в нем было не больше чем в мальчишке. — Что ты знаешь о этой Вивеке? — продолжал задавать хладнокровно вопросы Регин. Он подошел к окну, что было позади него и распахнул его. — Отец. — Ейнар хотел остановить все это. Его напряжение в теле росло. Рука то и дело сжимала рукоять меча. — Молчать! — его голос на миг повысился. Из мягкого и учтивого он стал властным и угрожающим. Но тут же сменился обратно, когда он вновь обратился к Синдри. — Так что ты о ней знаешь? — Ее сожгли сир. — пугливо ответил он. — За связь с чужаком.

Регин покачал головой в ответ, словно взвешивая что-то в уме. Поправив какие-то документы на столе, он подозвал его рукой. — Подойди. Синдри неуверенно шагая мимо Ейнара, стыдливо посмотрел ему в глаза. — Ты молодец Синдри. — Регин похлопал того по плечу, словно стряхивая с него пыль. — Такие люди нужны лорду. И не только лорду! Такие внимательные и преданные люди нужны королю. Ты хочешь служить королю? Страж впервые улыбнулся. Ейнар внимательно следил за отцом и предполагал, что его может ожидать после этого разговора. — Я не оставлю нашего лорда, сир. — Синдри почувствовал в себе уверенность, после ободряющих слов советника. — Клянусь своей жизнью!

Едва страж произнес свои слова, Регин схватил его за шею и стал душить. — Отец! — Ейнар запаниковал. Он стоял раздвинув руки в стороны, не зная что делать. Лицо его товарища налилось красным. Он дергал руками, старался разжать хват, упирался ногами. Ничего не помогало. Советник сжимал горло стражнику, пока тот не перестал сопротивляться. Ейнар посмотрел в глаза товарищу и ему стало дурно. В глазах Синдри было непонимание. Этот человек столько раз прикрывал его. Выручал. Сейчас он лежит на полу, и перед смертью он даже не понял, за что его убили. — Что ты сделал отец? Ты убил его! — Ейнар чувствовал как от волнения стучит сердце. А что если кто-то войдет в кабинет? Его отца признают изменником и казнят? Регин убедившись что страж уже не дышит, подтащил его тело к окну. Кряхтя, он стал поднимать тело, опирая его о стену. Затащив половину на подоконник — столкнул его вниз.

Сын смотрел на все это не в силах даже что-то сказать. В голове словно был звон. Как если бы его контузило.

— Скажи он еще кому-нибудь об этом. Тебя бы сожгли как твою Вивеку. – советник тяжело дышал, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Его руки тряслись. Облокотившись о стол он замер на какое-то время. Отдышавшись, он подошел к сыну и схватил его за плечи. — Я знал что ты бегал к какой-то девке. Не знал лишь к кому. Думал, перебесишься. Но когда в деревне, на краю Хельгина мне описали парня, что навещал ту девушку, все сложилось. — видя по глазам сына, что тот находится в шоке, сжал руками его голову и коснулся своим лбом его головы. — Ты понимаешь? — Ты убил его. Он ничего не сделал. — Ейнар продолжал смотреть в никуда и шептал. — Он просто помогал мне, когда я просил его об этом. Регин вернулся к столу. Собравшись мыслями — повернулся к сыну. — Ты понимаешь за что сожгли твою подругу? — его голос вновь был мягким и низким. — Понимаешь кто отец того ребенка? Сын советника смотрел в окно. А если Синдри еще жив? Ему нужно помочь. — Отвечай! — Я думал, — прошептал он, — Что если она родила от меня тварь, то это значит, что я чужак. Или ребенок не мой. Может ее… — Ты не веришь что она тебе была верна? — Не знаю. — Зато вся деревня знает! Ее отец видел тебя и не раз. — Регин сделал над собой усилие, чтобы сохранить спокойствие. — Это не важно сын. Если эта информация попадет церковникам… — Кто мы с тобой отец? Ответь.

Глава 5. Олег

(Йордхейм. Полдень 15 день лета)

Церковь находилась за территорией замка для того, чтобы все желающие могли прийти к ней и оставить пожертвования. Взамен настоятели благословляли тех, кто почитает память предков таким образом. Для Оскара, это было испытанием пройти весь путь из замка к прилегающей деревне. По состоянию здоровья, ездить на лошадях он не мог. А ходить на далекие расстояния пешком, уже не позволяли ноги. Тем не менее, лорд срочно его вызывал, и он уже представлял дальнейший разговор. Он заплатил одному из работников, чтобы тот довез его в телеге по палящему солнцу.