Наследие снов

- Тогда в чем же дело, Уна? – он сказал это с какой-то горечью в голосе. – Тебя так сильно прельщает вся эта показуха, что ты не видишь за ней меня, да?

Я внезапно умолкла и посмотрела на него. Теперь передо мной сидел не просто мужчина, а очень аристократичный и холодный человек, смотрящий на меня свысока и даже немного презрительно. Что он хотел, чтобы я в нём увидела? Умение продавливать то, что ему нужно? Умение добиваться своих целей? Стремление получить всё, что только захочется?

- Пожалуй, вам пора идти к себе в номер, господин Эмонитас. Нам с вами не по пути. Большое спасибо за интервью, - Поднявшись, я открыла дверь в номер и стояла до тех пор, пока мужчина не вышел за дверь. Напоследок он задержал на мне свой долгий взгляд, полный ожидания или даже какого-то требования. Но я и бровью не повела, и, едва закрыв дверь, решительная и непоколебимая Уна Фаэ исчезла, и я сползла на пол и заплакала снова.

Мне было очень жалко себя, мой труд в журнале. Я проработала там три года! Это была огромная практика для меня и дело, которому я хотела посвятить свою жизнь. В итоге всех моих трудов – у меня абсолютно глупое интервью о человеке-творце. Хотя меня посылали за интервью о человеке-диктаторе.

Глава вторая. Темный ратен.

Воздух был тягучим, словно мёд. Уна не любила мёд и вообще к сладкому относилась прохладно. А вот воздух ей нравился – будто бы ты впервые оказался летом возле моря. Воздух заполнял легкие плавно и душно. Кожа стала влажной и очень мягкой.

Ночь уже укутала реку, по воде стелился розовый туман. Тяжелый воздух обволакивал розовую дымку, заставляя клубиться и вращаться над водой. Противоположный берег не было видно, и Уне казалось, что существует только этот берег, Уна, туман и странный воздух – и больше ничего нет.

- Никак вновь чаровницы шутят, - послышался шепот. Очень тихо, стараясь не потревожить птиц на высоких деревьях, темная фигура вышла из розоватой мглы, медленно поднимаясь по влажным камням от реки. Человек легко передвигался по камням, держа под уздцы коня. Могло показаться, что это был мираж, - так легко силуэт плыл по воздуху – никаких сложностей тяжелые каменные уступы не вызвали.

- Я на месте! – прозвучал глухой и спокойный голос воина. Уна знала, что этот человек – воин, и больше ничего. Тело было затянуто в черную кожу: стройные ноги обтягивали кожаные штаны, высокие сапоги подвязывались под коленями широкими тесемками. Голову покрывал шлем в виде капюшона с маской, и было невозможным увидеть лицо.

Уна медленно вышла из-за кустов жасмина, который рос здесь по всему побережью. Она оказалась одета в свою ночную рубашку в мелкий розовый цветочек и смутилась. Волосы спадали длинной волной по спине, босые ноги неслышно ступали по траве.

Со стороны воина послышался сдавленный смешок:

- Серьезно? В рубашке? У тебя других идей для первого контакта не было? – голос был очень знакомым, но Уна не поняла, почему.

- Так получилось, - улыбка осветила лицо, и стало видно румяные от смущения щеки. – Я – Уна. Это тебя я всё время вижу в своих снах?

Воин поглаживал коня по морде, нашептывая что-то успокаивающее. Из-за маски на лице воина Уна не смогла увидеть эмоции. Прошептав еще что-то коню напоследок, фигура в черных доспехах шлепнула животное по крупу. Развернувшись к Уне, воин какое-то время разглядывал ее через прорези маски.

- Что ты хотела бы знать обо мне? – тихий голос наводил на странные ассоциации. «Кто-то говорит с такой же интонацией. Но вот кто?»

- Кто ты такой? И почему я вижу тебя в своих снах? – Именно эти два главных вопроса терзали Уну последние полгода. Она зябко обняла себя за плечи. Клубы тумана тянуло с реки, открывая взгляду противоположный берег.

- Я воин этого мира. Конкретные вопросы будут? – голос отвечал спокойно, и в то же время казалось, что человек напротив Уны улыбается.

- Я что-то смешное сказала? – Уна оскорбилась. «Мало того, что я босиком и в ночнушке, так еще и никак в толк не возьму, почему воин согласился на контакт», - мысли мелькали в голове Уны так быстро, что она не успевала их хорошо обдумать.

- Да брось! Мои ожидания были гораздо выше того, чем ты хочешь узнать.

- Почему ты не снимешь маску?

- Шлем? – фигура в черном покачнулась и приблизилась на шаг к Уне. – Это защита от определенных обстоятельств, связанных с нашей встречей. Сейчас тебе не следует видеть мое лицо, - воин не жестикулировал. Руки свободно свисали по бокам тела, так, что Уна могла разглядеть фигуру воина. Средний рост, тонкие руки, и такие же тонкие, даже стройные ноги. Доспехи представляли собой нечто твердое и кожаное, напоминающее кожу дракона – с выступами и шипами, усиленное на груди и плечах черными кожаными пластинами. «Наплечники» - подумала Уна. Ладони также были обтянуты кожей, а предплечья – наручами из черного метала с острыми выступами по бокам. Весь вид воина пугал и отталкивал.

- Если ты воин, то что ты защищаешь? У нас в мире воины не только защищают, они сражаются, охраняют и много чего еще.

- Я являюсь членом главного клана воинов этого мира. Наша задача – контроль всей территории мира, особенно – центральной части, где проживает повелитель. Мы выполняем все функции по защите и многому другому. Каждый из нас выбран по его умениям и способностям и является лучшем в своем роде на момент попадания в клан.

Уна топтала траву под ногами, стараясь согреться. Воин не предпринимал никаких действий по согреванию Уны. Фигура стояла напротив в ожидании вопросов.

- Так… А почему я вижу тебя в своих снах? – Уна не знала, что спрашивать конкретно.

- Наверное, потому что ты пробужденная. Основная масса – инквилины. Это сущности людей вашего мира, которые проникают в наш мир, когда те спят и видят сны.

Уна даже перестала дрожать. Что-то новое!

- Расскажи мне подробнее про инквилинов, пожалуйста, - попросила она воина. Тот, в свою очередь, согласно кивнул и продолжил:

- Издавна в нашем мире живут ратены, поселенцы и инквилины. Еще есть первородные, но они не обсуждаются, - категорично заявила черная фигура. – Ратены – четыре основных клана воинов и один – главный клан. Поселенцы – сущности, попавшие в наш мир случайно через порталы реальностей. А инквилины – это основная масса сущностей, которые посещают наш мир регулярно и живут в нем, но только в своих снах.

Уна не знала, что и думать. Такое откровение не вписывалось в ее картину мира. Реальности, сущности, инквилины… Девушка вздрогнула, и по спине побежали мурашки, но уже от холода.

- Пробужденные – это не поселенцы и не инквилины, верно?

- Верно. Это сущности, способные наладить контакт с кем-то из жителей мира и осознавать происходящее в своей реальности.

- То есть, получается, ключевое слово – «осознавать»! – Уну озарила догадка и мысли понеслись дальше не разбирая дороги. – Я все поняла! Осознанные сновидения! Лусид! Этому есть и в вашем мире подтверждение. Но, как же со снами?

Черная фигура расслабилась, и Уна почувствовала, как расслабляется следом за воином. - Получается, что все человеческие попытки приручить сны – это слабые попытки наладить связь с кем-то в вашем мире? – у Уны полно вопросов. Воин разочаровано и как-то уклончиво вздохнул.

- Ты пойми, Уна, все сложно и вероятностей слишком много. Приручение снов возможно лишь в случае подобном твоему – если человек на самом деле установит контакт.

- А как зовут тебя? – спросила Уна, пытаясь разглядеть что-то еще на дальнем берегу реки. Ничего не было видно, хотя туман схлынул и теперь полз розоватой пеной по краю реки. Она рационально рассудила, что смысл этой связи в том, чтобы познакомиться с самой собой. С той – Уной, которая так сильно хотела разобраться в своих снах. Хоть и первый контакт получился с совершенно чужим воином, Уна была рада.

- Называй меня Темный ратен, повелитель мира Света и Тьмы. Таких, как я – десять. Как римский контуберний, - тут голос воина стал веселым на мгновение. - Мы – основа нашего мира, остальные четыре контуберния подчиняются нам. Также, нам подчиняются монахи и коренные народы. Вы – соединяемые, инквилины. В нашем мире вы всего лишь желанные гости. Мы рады вам.

«Разговор по душам плавно превращается в контакт с инопланетным разумом», подумалось Уне. Становилось всё тяжелее удерживать лусид, и она проваливалась в сон, где руки и глаза того опасного человека не давали мыслить разумно. Остатками сознания она зацепилась за сказанные слова – «всего лишь желанные гости» и начала падать.

Уна падала в его руки, чувствуя его тепло. И еще она чувствовала, что мужчина ищет её, словно на девушке был маячок, который на карте мигал красной точкой.

- Если тот, кого ты видишь в своих снах, еще не нашел тебя в твоем мире – значит колесо Асаады еще не свело вас вместе. Подожди, - это были последние слова, которые Уна услышала напоследок от черного воина.

А Уна падала и кружилась, а глаза мужчины преследовали её вновь и вновь, горячие и пылающие огнем руки искали и пытались схватить, но Уна уже уплывала далеко-далеко. Потом руки возвращали ее обратно, обнимая горячо и крепко, и девушка чувствовала, что ее не отпустят, и она больше никогда не упадет.

Проснулась Уна уже под утро. За окнами светлел пепельный рассвет. Первые лучи перемешивались с пасмурным небом, напоминая, что наступила глубокая осень. Перед окнами девушки рос огромный клен, который еще месяц назад сбросил с себя красные и желтые листья. Уна поёжилась от утренней свежести и закрыла окно, которое она всегда открывала на ночь. Постояв еще какое-то время у окна, она отправилась на кухню. Выпив кружку холодной воды, она осторожно поставила посудину на край стола, и, сделав пару шагов, одним привычным движением оказалась сидящей на подоконнике.

Прокручивая в голове лусид с темным ратеном, Уна рассматривала свои руки, вспоминая движения рук воина. В сновидении ей показалось, что жесты ратена напоминают её собственные – уж больно похожими получались движения. Может, ратен - женщина? Терзаемая воспоминаниями последующего сна с огненными и жадными руками, Уна спрыгнула с подоконника и отправилась варить кофе и готовить завтрак.

Сервируя стол к приему пищи, Уна прокручивала в голове незнакомые слова – «инквилины» и «ратен». Плавно приходя к мысли, что подобных слов она никогда еще не слышала, девушка потянулась за телефоном, и, набрав бабулю, начала прицельный расспрос обо всем, что узнала от воина.

Бабка Уны – Хельга Фаэ – высокая стройная блондинка, внешне едва ли перевалив тридцать лет, хотя по всем признакам и документам – уже довольно почтенная госпожа, - была очень характерной женщиной. Ее высокие скулы, длинные густые светлые волосы, которые Хельга неизменно заплетала в сложную тугую косу, прямой нос и пронзительные серые глаза – до сих пор лицо главной Фаэ снилось многим ловеласам, а ее острый язык частенько отгонял непрошенных кандидатов в мужья.

Муж Хельги Фаэ – аристократичный Эдуард Фаэ, подходил бабуле несказанно, только была одна проблема – видный и очень властный, но склонный к азарту мужчина, исчез в просторах самого большого океана планеты. Однажды утром, уплывая в очередной поход по северным водам, поцеловав внучку и жену, ушел и больше не вернулся. Конечно же, потратив больше десяти лет на поиски, Хельга рассылала своих агентов по всему миру, но все было напрасно. Эдуард Фаэ словно испарился с лица Земли.

С тех самых пор, эта во всех смыслах, невероятная женщина, была одинокой, а может быть, свободной, и всячески вносила в свою жизнь приключения, танцы и хорошее настроение. Уна воспитывалась в окружении богатых наследников и наследниц бизнеса, знатных родов и хозяев жизни. Несмотря на такое трудное общество, Уна выросла самостоятельной девушкой, напоминающей Хельгу. Уна любила разукрашивать свою жизнь, хоть и стремилась к уединению.

Допросив бабушку, слушая бодрый и полный сил голос, Уна нажала на кнопку отбоя и решительно отправилась в душ. Сновидения – вот главный ключ ко всем странным словам и событиям. Ответы все в мире, куда каждую ночь попадала Уна, с тех самых пор, как ее родители погибли.

Тугие струи хлестали спину, а голова начала подкидывать абсолютно другие отрывки из снов – жадные руки, хватающие ее и сжимающие до хруста костей. Уна могла поклясться, что ей снился Эмонитас. С какой стати? Миллионерам не место в уютном одиночестве Уны, которое она с таким трудом отвоевывала у бабки и всех этих богатеев из высших кругов. Опасная близость людей, способных подмять под себя Уну, заставить жить ее по чужим интересам не входила в ее планы. В ее планы входила работа в престижном университете туманной страны, путешествия в горы по выходным и праздникам, сафари и изредка бабулины вечеринки – Уну устраивала жизнь одиночки.

Уже после завтрака, пролистывая в смартфоне последние новости мира, она осознала, что Эмонитас поглотил ее мысли полностью – она лихорадочно прокручивала их поездку в город-мечту, ее интервью, вспоминала его лицо и небрежную копну волос, кудрями рассыпавшимися по плечам. О, боги!

Закутавшись в черный плащ, доходивший Уне до щиколоток, обуваясь в удобные прогулочные ботинки, она прикидывала план прогулки. Решив отправиться в дальний книжный магазин, Уна развернула наушники, включив Людовико Эунауди, медленно пошла вдоль главной улицы, придерживаясь одного ей известного плана прогулки. Медитативная музыка вводила Уну в состояние, родственное лусиду, не позволяя потерять связь с реальностью, но погружая ее в уже знакомое комфортное состояние.

К полудню Уна дошла до книжного магазина, вывеска которого описывала клиентов как нельзя лучше - «Книжный червь». Уна любила именно этот, хоть и удаленный от ее квартиры, магазин – он был полон самых интересных книг во всем городе. В книжном можно было найти очень редкие книги, которых было всего несколько экземпляров во всем мире. Уна иногда приходила сюда лишь затем, чтобы побродить среди стеллажей, впитывая в себя аромат книг.

Оказавшись в книжном магазине, Уна закопалась в отделе с самыми редкими книгами, и осознала, что она там находится, спустя час. Девушка сидела на полу и рассматривала черно-белый рисунок в огромной толстой книге в кожаном переплете. На рисунке был изображен квадрат, по углам которого были нарисованы человечки в разных шляпах. А в центре – человечек с короной на голове.

- Весьма недурно, - процедила она сквозь зубы и, закрыв книгу, посмотрела на обложку. «История клановых войн и переворотов» гласило название. Привалившись к стеллажу за спиной, она сидела и листала книги, которые выбрала, и совершенно не заметила, что за ней наблюдают. Человек смотрел между книг. От его внимательного взгляда не укрылись измученные бессонными ночами глаза девушки, которые жадно искали ответы на вопросы, которые роились в голове.

Темная тень скользнула справа и Уна подобралась. Слишком мало отдыха в последние дни, слишком много усталости. Пока Уна училась достигать лусида, прошло почти две недели. И теперь за каждым поворотом ей видится та сторона. Она вздохнула, захлопнула книгу, которую листала последней и, тяжело поднявшись с пола, пошла к кассе. Заплатив за книги, которые она выбрала, крепко обняв бумажный пакет с новым интересным и полезным чтивом, Уна внезапно уткнулась носом в коричневую кожаную куртку.

- Эм… - пролепетала Уна от неожиданности, - Простите? – получилось не очень уверено, но в чем могла быть уверена Уна после нескольких недель без нормального сна? Подняв голову, она увидела его. Нет, она увидела Его – чёрные волны по плечам, ледяной взгляд. Радульф собственной персоной. Уна стушевалась и даже шагнула назад, в спасительное пространство книжного магазина.

- Здравствуй, Уна. Как дела? – мужчина из жарких снов пристально разглядывал девушку. – Может быть, ты мне расскажешь, почему я так и не смог до тебя дозвониться? – под курткой виднелась футболка по типу тех, что носят «обычные смертные», ниже шли простые синие джинсы и кеды. «Ничего особенного, Уна, все в порядке. Подумаешь, мужик из твоих снов. Ну и что?» - напуганная донельзя таким «посетителем» её жизни, она стояла посередине магазина и не могла сдвинуться с места.

- Ну? Ты чего молчишь? – снова спросил Радульф, и Уна резко вздрогнула, выныривая из мечтательного оцепенения, а затем в несколько быстрых шагов преодолела расстояние до двери. Казалось, что мужчина занимал весь дверной проем – воображение Уны, усиленное желанием достижения пограничного состояния, недосыпом и воспоминаниями о тех жарких снах с Эмонитасом в главной роли, рисовало разгневанного волка. Девушка старалась очень быстро и как можно более незаметно покинуть место их встречи.

Радульф пропустил её. Продолжая внимательно и отстраненно наблюдать за ней, он пошел следом, неторопливо поглядывая по сторонам. Практически догнав убегающую Уну, он задал еще один вопрос.

- Ты тоже видишь меня во сне? В последнем сне ты мне говорила, что я тебе снюсь, и звала к себе. Это правда?

Уна ошарашено остановилась. Они шли по тротуару вдоль главной улицы, окруженные людьми и автомобилями, снующими тут и там. Черный плащ Фаэ обхватил её ноги, укутав волной. Уна резко развернулась и пристально всмотрелась в лицо Радульфа.

- Тоже видишь меня во сне? – прошептала она. – Ты тоже видишь? Меня? – пакет упал на плитку под ногами с громким «Шлеп!», заставив обернуться на них нескольких прохожих. Радульф схватит пакет, придвинулся ближе к Уне и зашептал ей:

- Я вижу тебя. Вижу только тебя. Во всех окружающих меня женщинах – только тебя. Ты что-то сделала со мной? – его ладони медленно приблизились к её лицу и коснулись щёк. – Твой образ сводит меня с ума, если честно. Мой приезд - всего лишь моя жалкая попытка прекратить эту одержимость тобой. Что мне нужно сделать, чтобы прекратилось это… - он тщательно подбирал слова. – Издевательство?

- Из-де-ва-тель-ство? – по слогам повторила Уна. – То есть, ты полагаешь, что я издеваюсь над тобой таким образом? – улыбка промелькнула на ее лице. – После той ночи в твоем отеле я постоянно думаю о тебе. Знаешь, я уже начинаю верить во все эти истории с телепатией.

- А какие есть истории с телепатией? – Радульф убрал непослушные прядки волос с лица Уны.

- Нууу… - протянула она. – Есть мнение, что если человек отбросит всё лишнее и достигнет состояния абсолютной осознанности, уберет все посторонние мысли, то услышит «зов» других людей.

- Зов? – мужчина немного потерял ход разговора. Его пальцы перебирали растрепаные волосы Уны, пропуская их через его пальцы.

- Думаю, подразумеваются мысли, которые люди думают о человеке, который пытается прочитать мысли других людей. То есть, если ты хочешь услышать мысли других людей, нужно выбросить из головы абсолютно все и там, во внутренней тишине услышишь мысли других людей, - Уна буквально вытряхнула свои волосы из пальцев Эмонитаса, помахав головой из стороны в сторону.

Сомневаясь в услышанном, Эмонитас отстранился. Осмотрев девушку из своих снов, он удостоверился, что выглядит она в целом неплохо для умалишенной. И уточнил:

- У тебя все в порядке? Может быть, я могу тебе помочь? – под глазами Уны пролегли темные тени. Шикарные рыжие волосы торчали в разные стороны нечесаной гривой.

Девушка отмахнулась.

- Думаю, у меня все под контролем. Я звала тебя, да. Искала тебя во сне, ждала тебя. Хотя искренне не понимаю причин для этого – мы почти не знакомы, а то наше путешествие – малая толика того, что следует знать друг о друге, чтобы… - она потупилась и принялась рассматривать свои руки.

- Чтобы что? Продолжай, пожалуйста, - Радульф сложил руки на груди, отстраняясь от девушки. Весь его вид выражал решительность и величественность. «Рыцарь холодных морей. Прекрасный рыцарь моих грёз» - думала Уна, бросая взгляды на фигуру мужчины из-под опущенных ресниц.

- Чтобы я хотела, чтобы ты был рядом со мной, смотреть на тебя, - она вскинула голову навстречу ледяному взгляду, и получила в ответ недоуменный взгляд Эмонитаса. Он приблизился к лицу Уны, настолько, что она почувствовала его дыхание на своей коже, и прошептал, глядя прямо в глаза девушке:

- Девочка, ты уверена в том, что ты сейчас сказала?

Уна смотрела на мужчину, широко раскрыв глаза, пытаясь понять значение вопроса.

- Уверена. Абсолютно.

- Тогда, считаю, тебе пора принять мои ухаживания и давай ты отправишься спать? – Радульф говорил совершенно не то, что хотела услышать Уна. Но слова ей определенно нравились. Где-то там, на периферии создания, она ощущала волны удовлетворения от слов «принять ухаживания» и «отправишься спать». Внутренняя Уна расслабилась и позволила «принять».

- Я принимаю.

- Что? – опешил Радульф. Вокруг продолжалась жизнь, будний день уже вошел во вторую свою половину, улицы были пустынны. Ближе к вечеру люди вновь наполнят их своими голосами и шорохом ног об асфальт.

Радульф не ожидал услышать её принятие так скоро.

- Ты принимаешь? Правда? – мужчина внимательно разглядывал лицо Уны, и внезапно понял, что она на грани потери сознания. Приобняв её за плечи, он медленно повел её куда-то.

- А куда мы идем, господин Эмонитас? – пробормотала Уна, кутаясь в плащ. – Книги! Мои книги! – она резко развернулась, но Радульф уже все поднял и махнул ей рукой.

- Просто иди, обо всем я позабочусь. Все будет хорошо. Доверься мне, - и Уна провалилась в темноту.

Засунув сверток с книгами подмышку, подхватив на руки свою легкую ношу, Эмонитас спокойно дошел до машины, припаркованной за углом, бережно уложил на заднее сиденье стройное тело и позвонил.

***

Она бежит по городу. Звуки шагов громом отдаются в ушах. Дыхание сбивается. Она понимает, что долго так не протянет. Она краем глаза видит пустые дома, страшные запустелые окна.

И бежит. Она смотрит на себя и видит, что она одета в длинное белое платье, красную шапку и красный передник. Но он не красный. Он просто в крови.

Она забегает в какой-то подъезд. Прижимается к стене и закрывает глаза.

Воспоминания, будто кадры из фильма: дом, вокруг лес. Она знает там – они. И там же ее друзья… она видит дом изнутри: она знает они наверху. Ее друзья сняли этот дом на выходные. Она говорит им, что нужно уходить. Они убьют всех.

Друзья смеются. Говорят, она бредит. Она выбегает из дома и бежит прочь. Она знает, что недалеко есть шоссе. Там можно поймать машину. Она выходит на шоссе.

Шоссе пустует. Наконец, она ловит машину. Но машина тоже пуста. За рулем нет никого. Она знает, что сможет уехать к городу. Надо только уехать.

Она едет и она знает, что они рядом. Вдруг машина останавливается, и дверь водителя открывается.

Темнота. И вдруг она в больнице, привязана к кровати. На руках – наручники.

- Где я? - Ты с нами…

- Кто ты? – Неважно. Мы здесь, чтобы поиграть…Поиграй с нами…Поиграй…Поиграй с нами. – голоса шепчут, сливаясь в монотонный нарастающий гул.

Она кричит и разрывает оковы. Бежит. Снова бежит. Темнота. И вот она в каком-то подъезде.

- Поиграй. Поиграй. Поиграй со мной, - шепот звучит ото всюду. - Нет, со мной. Нет, со мной.

- Нет я. - Нет я. Я. Играй.

Она бежит. И видит – впереди человек. Он просто стоит на тротуаре. Это мужчина.

Она видит: на ней уже лохмотья. Она вся в крови.

- Ты играй. Играй. Играй с нами…

Она добегает до человека. Останавливается рядом. Он берет ее за руку. Темнота.

- Играй со мной.

***

Давай думать, что эти сердца созданы друг для друга.

Все это стоит всех ран, и так и должно быть.

Если меня распнут и четвертуют,

Вечно храни эту мысль

Во всех оттенках синего…

Чарующий мужской голос напевал песню одной из любимых групп Уны. Распахнув веки, она огляделась, и пришла к выводу, что комната из чужого мира – слишком скупая обстановка. «Я в мужской квартире. Мамочки!» - мысленно взвизгнула Уна, которая имела свои «убеждения» на этот счет. Подскочив на заправленной кровати, она оглядела себя и поняла, что ничего страшного не произошло. Она была одета, как и утром – черные джинсы, футболка до середины бедра и даже черный плащ имелся в наличии.

- Уф, - вздохнула Уна и пошла на мотив известной песенки. Мужской голос уже выводил:

Каждая часть меня хочет верить,

Что существует тьма, которую нужно пережить,

Чтобы увидеть и почувствовать яркий свет,

Только ради тебя…

«Немного фальшивит, но, в целом, очень похоже на оригинал» - мысль вспыхнула и исчезла. Прямо посередине кухни стоял Радульф Эмонитас, тот самый – миллионер и циник, и напевал себе под нос песню. Вокруг его талии был обвязан кружевной передник, в руках Эмонитас держал внушительных размеров сковороду. Уна, обомлев от увиденного, задела рукой стакан на столе, который сразу же полетел на пол и разлетелся на несколько крупных осколков. Песня оборвалась, Эмонитас обернулся, видимо, все еще мысленно напевая, и удивленно уставился на Уну.