Наследие снов

Александра Рай

Наследие снов

Александра Рай

«Наследие Снов»

Глава первая. Встреча.

Когда при покупке серии книг про вампиров и осознанные сновидения тебе дают в подарок православный календарик – чувствуешь себя не в своей тарелке. Пробормотав «спасибо», я выбежала из книжного магазина. Быстрыми шагами я быстро двигалась к выходу, и потом дальше и дальше до остановки междугородних автобусов.

Перекинув на спину мои огненно-рыжие волосы до талии, которые я так сильно любила, одетая в черные обтягивающие джинсы, черную рубашку и длинный черный плащ, я почти бежала, обдумывая предстоящее Важное Событие в моей жизни.

Важные События случаются крайне редко в жизни обычных людей, поэтому стороннему наблюдателю может показаться, что совершенно ветренная молодая особа. На деле же я просчитывала несколько вариантов того, как может произойти это самое Важное Событие, и не было ничего важнее на свете для меня в тот момент.

На фоне обдумывания ближайшего будущего, я также размышляла о том, как же это здорово, что книжный магазин открыли прямо на вокзале. Очень удобно – пара книжек в дороге не помешают. Мои увлечения «вампирской» тематикой отражались на многих сферах моей жизни, начиная от внешности и выборе одежды, и заканчивая поиском (абсолютно глупым, кстати!) реальных доказательств существования этих необычных представителей рода человеческого.

С такими мыслями я поднялась по ступеням автобуса, показала билет водителю и удобно устроилась в кресле. Автобус был совершенно обычный, безо всяких так изысков типа телевизора или кондиционера, но дни уже стояли прохладные, поэтому я ничуть не переживала по этому поводу.

- У вас какое место? – пробасил мужской голос над ухом. Я повернула голову и ошарашено посмотрела на говорившего.

- Т-т-тринадцатое, - запинаясь проговорила я. Это был он! Тот самый мужчина, у которого я собиралась брать интервью. Главная цель, ради которой я и собралась в эту безумную поездку.

Поездка с самого начала казалась безумнее некуда, но главная так упорно отправляла меня в неё, что отказываться дальше я уже не могла.

«Тебе ничего сложного делать не потребуется. Вопросы для интервью у тебя есть. Ты просто приедешь, проведешь интервью и уедешь обратно. Мужчина он видный и тебе даже понравится! Главное – задавай вопросы правильно, чтобы достигнуть конкретной цели и привести будущих читателей к нужным выводам», - напутствовала меня главный редактор модного регионального журнала. Я всегда была ответственной, а уж в таком важном деле, как первое интервью, я никак не могла ошибиться.

Особенно, учитывая тот факт, что от меня хотели избавиться. Как раз после того случая, когда моя бабушка появилась в издательстве и устроила разнос главной. «Как вы смеете задерживать мою внучку на работе сверх положенного?! Нет на вас инспекции по охране труда!» - кричала бабуля на всю редакцию. Вот, сразу после этого визита, я и поняла, что моё пребывание в редакции журнала – дело решенное. И потом это интервью!

Мужчина, слухи о котором ходили самые невероятные – циник, критик, грубиян, бабник, богач, слишком разборчивый и невероятно красивый. И ведь он оказывается действительно очень красивый, словно киноактёр какой-нибудь!

Как он тут оказался? В самом обычном междугороднем автобусе (без изысков!), наравне с заурядными смертными! Как?

Мужчина бы одет очень просто – синие джинсы в обтяжку (В обтяжку, Уна! Смотри внимательно!), клетчатая рубашка, кеды и черная кепка. Огромные очки были сдвинуты на кончик носа, взгляд ярких синих глаз пронзительный и цепкий.

Красавчик, несомненно.

- У меня номер двенадцать, - в моей голове раздался пронзительный крик радости и ужаса одновременно. Вот это подарок судьбы! Осталось только наладить общение, разузнать всё интересующее по списку, что дала мне главная, и по приезду в город-мечту сразу брать билет обратно.

Наладить общение с таким экземпляром будет сложновато, но на то я и журналистка, чтобы уметь разговаривать с кем угодно о чём угодно.

Мужчина со злостью запихивал черный неприметный рюкзак на верхнюю полку. Пристроив ручную кладь, он резко плюхнулся в кресло рядом со мной, сняв очки с носа.

- Меня зовут Радульф Эмонитас. А вас, юная особа? – голос известного всему миру богача звучал раздраженно, и в то же время мужчина был вежлив. Было видно, что он находится не на своем месте. Цвет глаз из ярко синих медленно перетекал в ледяной. Казалось, что Радульф в бешенстве.

Я потеряла дар речи и еще некоторое время глупо таращилась на Эмонитаса. Мне же ещё ему кучу вопросов задавать, как-то фиксировать ответы, ещё и улыбаться вежливо, а я растеклась, как лужица сиропа!

«Радульф Эмонитас! Радульф!» - скандировала толпа каждый раз, когда он появлялся в обществе с очередной юной спутницей. – «Радульф, подпишите! Радульф, выскажите свое мнение!» - я так часто видела его на приемах моей бабки, что уже и счёт потеряла. Только он меня никогда не замечал, да я и не особо стремилась попадаться ему на глаза, чего уж там.

Я лишилась родителей, когда мне было пять лет. Теплым апрельским утром они поехали в загородный дом и по дороге попали в автокатастрофу. Умерли сразу, в одно время. Когда служба спасения нашла их спустя полчаса, то спасать было уже некого. Наверное, отчасти хорошо, что мне было так мало лет, потому что отсутствие родителей в моей жизни не оказало большой роли на моё взросление. А вот бабушка, у которой я стала жить после их смерти оказала, да еще какое.

Бабуля – отдельная история. Этот человек подминает под себя людей, как огромный трактор, владеет небольшой кондитерской империей на территории всей страны. Бабуля всегда была царственная, высокая и сухая, платья носила черные и длинные до пола, а абсолютно седые, до пояса волосы заплетала в толстую косу с неизменной серебристой лентой. Что странно – бабушка не выглядела старой, лицо молодой женщины с идеальной ровной кожей, ухоженное тело. Для всех она была госпожа Хельга, а я называла её бабушка Хельга.

Хельга любила сладкое и общество эксцентричных людей. Самое нелепое сочетание, которое только можно представить. Почему-то я всегда думала, что кондитеры – это такие уютные пухлые люди с нежными лицами, похожие на милых повзрослевших ангелочков. На деле же бабуля-кондитер была та еще женщина-молот.

Радульф был известен в нашей северной стране варварскими выходками и богатством. Хозяин банков, гостиниц, ресторанов и ночных клубов. И, самое важное для меня – хозяин и владелец издательского дома «Роукин».

- А меня зовут Уна. Уна Фаэ. Вы далеко едете? – мне нужно было знать всё, абсолютно всё о его жизни, даже о том, что он ест на обед и в какой пижаме спит ночью.

- До самого конца, - он неловко ухмыльнулся. – А вы? – и тут я покраснела. Мысленно я всё вспоминала бесконечный список вопросов для интервью с Эмонитосом.

- И я до конца.

- А не та ли вы Фаэ, чья великолепная бабка Фаэ держит прелестные кондитерские?

- Я ее внучка, - и я поняла, что это может быть вполне себе беседа на равных, если он узнал ее фамилию.

Мужчина устроился удобнее, но я сидела с напряженной спиной, и продолжала рассматривать своё будущее интервью в виде мужчины в клетчатой рубашке с нескрываемым удовольствием

- Что это вы меня так разглядываете, кэрита? – пренебрежительно обращение к женщинам, которое означает «милочка». Да-да, я не ослышалась! Мужик действительно грубит на пустом месте. - Разве ваша милая бабка не обучила вас этикету? – насмешливо поинтересовался Радульф.

- Я, э-э-э, абсолютно удивлена, что вы путешествуете как обычные смертные, господин Эмонитас, - мне стало очень стыдно за все эти разглядывания, что я отвела взгляд от циника и грубияна, и стала смотреть в окно. За окном мелькали увядающие деревья, отбрасывающие золотую и медную листву в разные стороны. Небо нависало над лесной посадкой – огромные свинцовые тучи, предвещавшие проливные октябрьские дожди.

- А я не путешествую, я просто еду вперед. Знаете ли, порой я совершаю поступки «обычных смертных». И, - он поднял вверх указательный палец, - даже ношу обычную одежду. Самую дешевую, что могу найти, - шепотом добавил он, приближаясь к моему лицу вплотную. Его черные волосы были рассыпаны по плечам красивыми волнами, светло-голубые, почти белые глаза с черными зрачками внимательно изучали лицо девушки, а потом Радульф отстранился в кресле и безразлично спросил:

- Чем вы занимаетесь по жизни, Уна Фаэ? Вы студентка?

- О, нет. Я помогаю бабуле. Э-э-э, в делах различной важности, - я не знала, что спрашивать у него сначала и как подобраться к самым опасным вопросам. И как избежать личных расспросов? – Скажите, господин Эмонитас, а вы любите нашу страну?

Циник и критик удивленно поднял одну бровь, закрыл глаза и спросил в ответ:

- Вы едете в город-мечту на интервью со мной. Я знаю. Я всё о вас знаю, любезная. И даже то, что вопросов в вашем списке пятьдесят семь! – Мужчина вдыхал и выдыхал воздух, размеренно, словно старательно успокаивал себя. «Да уж, ну и дела!» - паника накрыла меня с головой и наверняка без того моя белая кожа побледнела ещё больше, как это обычно и случалось.

Радульф открыл глаза и выпалил:

- Вы с ума сошли?! Да что вы собрались спрашивать? – он вновь прикрыл веки, стараясь совладать со своими эмоциями.

Меня бросила в жар от стыда и напряжения, а руки непроизвольно сжались в замок.

- Извините меня, господин Эмонитас. Это моя работа. Я журналист.

- Знаете, совсем необязательно задавать такую прорву вопросов. Мне показалось это разумным – устроить для вас лично небольшое путешествие со мной на соседних креслах автобуса на протяжении двух суток.

Теперь я внезапно похолодела. Задумавшись на мгновение, я резко выдохнула воздух из легких и спросила:

- То есть, наша встреча – не случайность?

- О, конечно же нет, кэрита, - Эмонитас широко улыбался. – Ваша бабка позвонила мне два дня назад и предложила провести время с вами в поездке в мой дом в городе-мечте. Увидев ваши фотографии в вашем профиле в соцсети, я понял – это хорошая идея. Вы очень милая девушка, как раз в моем вкусе. – Он подмигнул мне и двусмысленно протянул руку ладонью кверху. – Как вам такой расклад? Согласны?

Я прокрутила в голове все сплетни о Радульфе. Бабник, циничный и наглый, такому нельзя доверять ничего. Единственное, что ценил Радульф – это был он сам, его комфорт и спокойствие. Но поделать ничего нельзя – у меня было задание от главного редактора журнала, в котором я работала. «Уна, ты обязана узнать о нем всё! Всю подноготную! Чтобы статья получилась обличительной, хлесткой и очень жестокой! Пора поставить этого мужика на место!» — вот, что юная журналистка в лице меня слышала напоследок перед отъездом. Перед этой встречей с Эмонитасом. А он, вот так просто сидел с мной рядом. И даже дышал одним с мной воздухом!

- Давайте сюда свой список, посмотрим, что там можно сделать, - Эмонитас откровенно издевался, но я решительно засунула руку в глубокую сумку и нащупала там сверток с вопросами для интервью. Вытащив на свет сложенный вчетверо листок, я протянула список Радульфу почти не дрожащими руками.

- Так-так. Ага…хм. Интересно. О, какой вопрос! Это вы сами всё придумали? – циник и критик насмешливо смотрел на меня, прищурив глаза. Мне казалось, что он играет – виртуозно, словно раскладывая карты в игре. А затем я взглянула прямо в глаза мужчине и поняла, что ему это всё в тягость.

Мне было сложно понять это. Для меня этот автобус, полный незнакомых людей, которые далеко не являлись выходцами из высшего света, являлся чем-то очень привычным, типа очередь за кофе утром или ожидание трамвая, который отвезёт меня на работу. Но Эмонитас разглядывал меня чрезмерно насмешливо, даже пренебрежительно, отчего создавалось впечатление, что меня рассматривают через лупу, ожидая, что выкину очередной фортель.

- Зачем вам всё это нужно? – недоверчиво спросила молодая журналиста Уна Фаэ, мысленно холодея от наглости. Будто бы он скажет правду, Уна! О чём ты только думаешь?

О глазах. О его мистических глазах, которые приковывают меня к себе.

- Что? – он недоуменно вскинул одну бровь.

- Вся эта поездка. Это двое суток в пути на автобусе без возможности выпрямить ноги, перекусы на коротких остановках, - я внимательно разглядывала Эмонитаса, силясь понять смысл происходящего. Зачем он делает это? Что ему даёт эта поездка?

Радульф отвернулся, помедлив с ответом. За окном пролетал всё тот же осенний лес, одинокие дома, в которых уже загорался вечерний свет.

- Вы красивая девушка. Мне приятны красивые девушки. Почему бы и нет?

- Ох, Радульф. Боюсь, у нас ничего не получится, - тема мне откровенно не нравилась. Мои знания о популярных в кругу Эмонитаса девушек были ничтожны, и, надо полагать, я сама не попадал под подобные критерии.

- Почему же? Вы замужем? – он строго посмотрел на меня так, что я поёжилась от этого взгляда.

- У меня есть убеждения на тему взаимоотношений мужчины и женщины. И я их придерживаюсь. – Было очень некомфортно говорить об «этом» с мужчиной.

Нет. С таким мужчиной, как Эмонитас.

Радульф Эмонитас, по слухам – совершенно точно наглый бабник – внезапно захохотал, отчего многие пассажиры обернулись и недовольно уставились на меня и смеющегося мужчину. Он развел руками, как бы признаваясь в своем бессилии и произнес: - Вы вообще это слышали? У нее – убеждения!

К слову сказать – мои убеждения возникли у меня не просто так, а под влиянием всего, что происходило в моей жизни, и никто, даже сам Эмонитас, не должен поколебать их.

- Милая девушка, вам следовало бы ознакомиться более глубоко с темой вашей статьи, прежде чем вот так ехать ко мне без…эм… более тщательной подготовки, - теперь он откровенно издевался. – Я не насильник и не злодей. Я просто мужчина. Что вы хотите обо мне знать? Я вам расскажу всё, что смогу.

Я вздохнула и осторожно спросила:

- То есть безо всяких там приставаний? – Без, - ответил он. – Только работа, только хардкор.

И я принялась спрашивать, задавая вопросы без списка, стараясь перевести интервью в беседу. А потом просто включила диктофон на телефоне. Эмонитас говорил, говорил, а я внимательно слушала и задавала наводящие вопросы.

Оказалось, что Радульф был самым обычным человеком, как и я. Он жил своей жизнью, той, которую считал правильной и удобной лично ему. Он умело ходил по головам своих недругов и просто незнакомцев, чтобы самому Рудольфу было приятно. Никогда не угождал и не старался кому-то быть приятным. У него было два дома – один загородный, второй в городе-мечте. Весь бизнес полностью принадлежал ему, а многочисленные любовницы оказались по его рассказам лишь слухами, которые так удобно распускать о таких, как он – посвятивших себя работе и своим интересам.

В конце нашей совместной поездки, почти перед самым городом-мечтой, Радульф предложил:

- Давайте, кэрита, остановимся в гостинице на ночь? Сможем посидеть в баре, поболтать еще о жизни. Может быть, у меня получится поколебать ваши убеждения? – хитрая улыбка расплылась на его лице.

- А давайте, - согласилась я неожиданно для себя. Я знала, что с моими убеждениями ему не справиться, но что могло помешать мне обломать этого наглеца?

Когда мы ехали в такси по направлению к гостинице «Разульс», я вдруг подумала, что интервью получилось не такое, на которое рассчитывала моя начальница. Вышло так, что Радульф просто человек, как и все остальные. Он не плохой и не хороший, живет для себя и все, что он делает – только для себя. Никакого криминала или перчинки, которую так хотелось кинуть в массы.

В какой-то степени я была расстроена.

Это предполагало, что работу я потеряю. А эта работа была так важна для меня! Слишком много усилий было приложено к тому, чтобы быть на хорошем счету и, чтобы меня оценивали по моим статьям, а не по знатности моей фамилии.

Едва мы подошли к ступеням, швейцар отделился от стены, свернулся в подобострастном поклоне и залепетал:

- О, господин Эмонитас, как мы рады вам! Проходите скорее, «Разульс» всегда ждет вас с распростертыми объятиями! – двери мгновенно распахнулись, и мы прошли в просторный и светлый холл гостиницы.

Я моментально растерялась от роскоши, которая бросилась в глаза. Роскошь была всюду – витые красного дерева перила лестниц, деревянные панели на стенах, золоченые люстры и светлый мраморный пол.

Это было очень.

Очень красиво, очень шикарно для меня, самой обычной Уны. Хоть и бабушка Хельга жила в хорошем и богатом доме, но с этой гостиницей дом старушки не сравнится никогда. Конечно, особняк моей бабули был большим и современным, но в нём всё было просто, без излишеств и вот этой вот диковатой лепнины на стенах.

- Вас сразу проводить в номер, или пройдем в бар? – Эмонитас не глядя отдал свой рюкзак подбежавшим лакеям, снял кепку. – Ну, так что? Идем отмечать ваше интервью?

Я кивнула, понимая, что проиграла и начальнице, и Эмонитасу, и самой себе. Всё это интервью попахивало жареным изначально. Вот где была подстава – скорее всего, Уну – внучку Хельги Фаэ – решили таким образом убрать из журнала, понимая, что я не справлюсь с заданием. А я совершенно точно не справилась. Да и как бы я справилась? Эмонитас был явно мне не по зубам.

- Пойдёмте, кэрита. Вам нужно немного расслабиться. – и я пошла, ведомая этим странным и непонятным мужиком в простых джинсах и клетчатой рубашке. Ворот был расстегнут почти до середины груди, широкие плечи и роскошные волосы. Светлые глаза и очень глубокий и тяжелый голос, который проникал в меня, будоражил мои чувства.

Через пару часов, когда я уже выпила бутылку мартини, удобно улеглась на сложенные руки на барной стойке и закрыла глаза, где-то сверху мужской насмешливый голос пробасил:

- О, кэрита, вы уже собрались спать? – я кивнула, понимая, что до номера я не дойду и категорически останусь на месте. – Давайте-давайте, любезная, я помогу вам подняться.

И он действительно помог. Подхватил меня под руки, и медленно отвел в номер, который был предназначен для меня, Уны Фаэ.

Едва за Эмонитасом закрылась дверь, я поняла, как сильно я устала за всё время этой безумной поездки. У меня гудело всё тело, а теперь, после бутылки мартини, гудела и голова. Я быстро разделась, побросав всю одежду на пол, ополоснулась в душе и с блаженством рухнула на кровать, забывшись сном.

Разбудил меня стук в дверь номера, и я не сразу поняла, что происходит, потому что грохотало так сильно, что мне на мгновение показалось, что началась война.

- Кэ-ри-та! Открывайте, Уна Фаэ! – за дверью слышался голос Радульфа. Я перекатилась по кровати, медленно встала и открыла дверь, за которой оказался бабник и циник, который, судя по голосу и лицу с бездумной улыбкой, был пьян. Очень-очень пьян.

Я покачала головой и закрыла дверь. Ведь я могла её просто закрыть и не пускать этого миллиардера в мой скромный номер.

- Что? – мужик гневно воскликнул и вновь постучал в закрытую дверь. Я слышала, как он посапывает за дверью, молча возмущаясь. – Фаэ, это я, Эмонитас. Я хочу вас видеть. Открывайте немедленно.

Я молчала и обдумывала происходящее. Очень нетипичное поведение для мужчины такого вида, как Эмонитас. Хотя, если поразмышлять – приказной тон, манера общения – всё выдавало в нём человека, который привык к тому, что всё в этом мире происходит сразу же, как только Эмонитас подумал об этом.

- У меня есть убеждения личного характера и сомнения в вашей адекватности, господин Эмонитас. Идите спать! – я почти кричала на него, понимая, что от меня хочет этот богач. Ему понравилась девушка, и эта девушка не кинулась на него, стоило ему улыбнуться и показать ей свой прекрасный отель. Теперь он будет пробовать разные подходы, чтобы заполучить то, что само не падает к ней в руки.

- Э, нет. Так не пойдет. Открывайте лучше вы, или будет задействован персонал гостиницы, и без шума вы не выберетесь из города-мечты, - страшный мужчина становился пугающим. Меня начало трясти, как в одном из моих снов, где я бежала от погони и никак не могла убежать. Повернув дверную ручку, я медленно открыла дверь, и в номер ввалился Радульф, очень серьезный и пьяный. – Я хочу вас видеть, любезная. Извольте предстать передо мной, - и он глупо захихикал. Хихикающим пьяный Эмонитас выглядел ещё более страшным, что я решила отступить от него подальше, вглубь номера.

Едва закрылась дверь за ним, Эмонитас внезапно протрезвел, твердым шагом приблизился ко мне и обхватил ладонями моё лицо. Ледяные глаза смотрели очень внимательно, словно мужчина хотел увидеть что-то конкретное в моих глазах.

- Как же я мечтал прикоснуться к тебе, девочка, - прошептал он. – Ты не против?

Я была против. Очень против. Я была против того, чтобы меня приручали, делали своей или заставляли ей стать, потому что это было слишком больно для меня. В памяти ещё горели следы последнего предательства, и я не была готова шагать навстречу новым любовным приключениями.

А как отказывать этому самовлюбленному самцу я не знала, потому что я была не очень богата опытом, и я сделала так, как учили меня однокурсницы – сделала вид, что принимаю правила игры.

Я потащила его на кровать, схватив за воротник расстёгнутой рубашки. Радульф удивленно пошел за мной, и, когда присел на край кровати, очень строго уставился на меня и спросил:

- Что это вы делаете, Фаэ? – он медленно вытащил свою рубашку из моих крепко сжатых пальцев и немного отодвигаясь от меня. Совсем не много, почти незаметно, но мне было заметно, конечно же.

- А что бы вы хотели, господин Эмонитас? – я решила не сдавать позиции и придвинулась к нему примерно на столько же, насколько он отодвинулся от меня.

- Я бы хотел еще раз прикоснуться к вашему лицу и отправиться спать. Но если вы так настаиваете на близости со мной – я не могу отказать, - мужчина прилег на удобную постель, подпер голову одной рукой и уставился на меня, очевидно ожидая продолжения. Моментально создалось ощущение, что я выступаю на цирковой арене.

Дамы и господа! Только сегодня и только у нас, великолепная Уна Фаэ показывает вам жуткий номер, один из самых опасных – как отвлечь мужчину от его желаний и переключить его внимание на что-то другое.

Я была озадачена. Внимательно приглядевшись к мужчине, я увидела, что он изучает меня – взгляд скользил по моей фигуре, лицу, остановился на глазах, затем Эмонитас некоторое время разглядывал мои такие любимые волосы.

- Кэрита, вы знаете, что вы очень красивая девушка? – он провел рукой по моим волосам, отчего я вздрогнула. Движение было мимолётным, но таким, чтобы я ощутила, как под тяжестью его руки немного откинулась голова. Такой лёгкий намёк на то, что всё может быть более жестким. – Цвет такой красивый, почти красный. Это ваш натуральный цвет? – я озадачилась еще больше. При чём тут вообще цвет моих волос? – Понимаете, это очень важно для меня – ваш цвет волос. Он натуральный?

- Да, цвет естественный. Я не крашу волосы.

Глупая какая-то тема для разговора.

– А что? – я перестала двигаться вслед за ним по кровати и замерла, ожидая ответа.

- Дело в том, кэрита, что мужчины моей семьи всегда женились на женщинах с рыжими волосами – у нашего клана древнее наследие. Радульф – означает «волк», а все члены нашего клана – волки, суровые и жестокие. И выдержать волка сможет лишь настоящая рыжая женщина. Вот такая странная и непонятная легенда. Ваш цвет волос мне подходит, Фаэ. Хотите стать моей женой? – Эмонитас был задумчив, и светлые глаза изучали меня. Я почувствовала себя на смотринах, где жених приценивается – стоит ли брать эту женщину в жёны, или можно ещё поискать? Вдруг попадётся здоровее и умнее?

Я смутилась, отсела на кровати на противоположную от Эмонитаса сторону, и внезапно для себя заплакала. Слёзы были обжигающими и крупными. Видимо, от стресса, усталости, или всего вместе взятого.

Какая ты стала нежная, Уна Фаэ!

- Хватит надо мной издеваться, Радульф Эмонитас! Вы – просто невероятно бесчеловечное существо. Вы насмехались надо мной двое суток и продолжаете все больше усугублять ситуацию. Мне было важно это интервью, а теперь уже и это не имеет значения. – Рыдания сотрясали меня. Радульф внезапно обнял меня за плечи, очень нежно и, взяв в ладони моё лицо, прошептал:

- Глупая ты. Я предлагаю тебе себя как мужа. Неужели я настолько плох? – голос был мягким и заискивающим, и я затряслась в рыданиях ещё сильнее.

- Вы? Да вы великолепный! Вы красивый, и умный, и смелый, и мужественный, и богатый, и известный, - я осеклась. Достала из заднего кармана джинсов носовой платок, вытерла мокрый от слез нос и продолжила: - Да у вас куча достоинств в отличие от меня – я просто Уна! Я ничего не добилась, у меня нет своего дела, и даже работу в журнале, похоже, я потеряла из-за вас, такого распрекрасного!