Тени трех лун. Наследница проклятия.

«Джилл. Я знаю, что ты планируешь. Будь осторожна. Некоторые тайны лучше не ворошить — они могут поглотить тебя. Если почувствуешь опасность, ты знаешь, где меня найти. — Э.»

Я перечитала записку дважды. Внутри меня пробежал холодок. Он знает. Он всегда знает больше, чем говорит. Но я уже сделала выбор, и отступать не собиралась.

— Всё в порядке?— спросила Кира.

— Да,— ответила я, пряча записку в карман. — Просто напоминание о встрече с преподавателем.

Она скептически подняла бровь, но промолчала. Я же чувствовала, как внутри меня нарастает тревога. Что он имел в виду? И почему я не могу избавиться от ощущения, что он пытается меня защитить, но я не позволяю ему?

---

После обеда нас ждало первое занятие по вампиризму — факультатив, который, как я думала, поможет мне лучше понять свою вторую сущность. Аудитория была затемнена, воздух пах кровью и старым деревом. В центре стоял массивный стол, а у стены возвышались стойки с оружием и артефактами.

Преподаватель, высокий вампир с седой гривой и пронзительными жёлтыми глазами, представился как Мастер Корвин.

—Сегодня мы будем учиться ставить магический щит от атак вампиров, — объявил он низким, зычным голосом. — Вы будете работать в парах. Один атакует, другой защищается.

Он начал вызывать студентов по списку, разбивая на пары. Я надеялась, что меня поставят с Кирой, но судьба решила иначе.

— Джилл Вик и Роуэн Адамс, — объявил Мастер Корвин. —Выходите в центр.

Моё сердце пропустило удар. Я медленно подошла к центру, чувствуя, как все взгляды устремлены на меня. Роуэн стоял напротив, его лицо было непроницаемым, а в алых глазах мерцал странный холод.

— Ваша задача,— продолжил Корвин, — поставить щит, способный выдержать магическую атаку. Адамс, вы будете нападать. Леди Вик — защищаться.

Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Но страх, который жил во мне, мешал. Я вспомнила, как чёрная магия душила меня в Западном крыле, и внутри всё сжалось.

— Приготовились,— сказал Корвин. — Начинайте.

Роуэн поднял руку, и тёмно-алая энергия заструилась вокруг его пальцев. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула едва заметная усмешка.

— Ты готова?— спросил он холодно.

— Да,— ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Он не стал ждать. Он направил атаку — резкую, стремительную, почти смертоносную. Я подняла руки, пытаясь выставить щит, но моя защита треснула под натиском его магии, как тонкое стекло. Удар пришёлся мне в грудь, и я отлетела назад, ударившись спиной о стену.

По аудитории пробежал шёпот. Я медленно встала, чувствуя, как саднит плечо.

— Слабый щит,— сказал Роуэн, и его голос был ледяным. — Ты даже не можешь защитить себя. Как ты собираешься идти в Запретный лес? Думаешь, там тебя пожалеют?

Внутри меня вспыхнула злость, но я сдержалась.

— Мы можем продолжить, — сказала я.

— Как скажешь,— ответил он, и его глаза сверкнули.

Он атаковал снова — сильнее, безжалостнее. Я пыталась выставить щит, но он снова рассыпался под напором его магии. Я упала на колени, тяжело дыша. В ушах звенело, и я чувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Хватит!— крикнула я, но он не остановился.

— Ты не можешь просто кричать «хватит» в бою, Джилл,— сказал он, нависая надо мной. — Если ты такая слабая, то зачем я вообще на тебя трачу время?

Его слова хлестнули сильнее любой магии. Я подняла на него глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы — я не могла их сдержать. Я не понимала, зачем он так со мной. Зачем он был добрым прошлой ночью, а теперь уничтожал меня.

— Хватит!— снова раздался голос, но теперь — Корвина. — Адамс, довольно. Позор, как вы обращаетесь с девушкой.

Роуэн отступил, его лицо было непроницаемым. А я сидела на полу, пытаясь унять дрожь. Я чувствовала на себе взгляды студентов — насмешливые, жалостливые, осуждающие. Я не выдержала. Я поднялась и выбежала из аудитории, глотая слёзы и не оглядываясь. Я бежала по коридорам, не зная, куда. Внутри меня бурлила смесь боли, злости и стыда. Наконец я свернула в пустой зал и прислонилась к стене, давая себе волю. Я плакала, не в силах остановиться. Плакала от обиды на его слова, от собственной слабости, от того, что я позволила ему увидеть меня такой.

«Если ты такая слабая, то зачем я вообще на тебя трачу время?»— его голос звучал в голове, как заноза.

Я не знала, сколько так простояла, но, когда слёзы иссякли, я услышала шаги. Подняла голову и увидела мисс Харп, стоящую в дверях. Она смотрела на меня с пониманием, без осуждения.

— Я знала, что ты придёшь,— сказала она тихо. — Пойдём.

Я молча последовала за ней в её кабинет. Она закрыла дверь и предложила мне сесть.

— Расскажи, что случилось,— мягко сказала она.

Я начала рассказывать о занятии по вампиризму, о Роуэне, о его словах. Она слушала, не перебивая.

— Он просто хотел проверить тебя,— сказала она, когда я закончила. — Он видел, что ты слаба, и хотел показать тебе это. Но он не знал, как сказать иначе. Не оправдываю его, но я понимаю его логику.

— Он был грубым,— прошептала я.

— Да,— согласилась она. — Но именно эта грубость должна подтолкнуть тебя к тому, чтобы стать сильнее. Ты не должна позволять эмоциям управлять тобой. Ты должна использовать их как топливо.

Она поставила передо мной чашку чая.

— Выпей. А потом мы поработаем с твоей магией. Сегодня ты научишься превращать боль в силу.

---

Час спустя я стояла в центре её кабинета, чувствуя, как внутри меня разливается странное спокойствие. Мисс Харп велела мне вспомнить боль и злость, которые я испытывала на занятии, и направить их в магию.

Я закрыла глаза. Я вспомнила его ледяной голос, его насмешливый взгляд, его слова, которые ранили глубже любой магии. Боль разлилась внутри меня, но на этот раз я не позволила ей сломать меня. Я направила её в ладони, и они вспыхнули ярким серебряным светом. Свет стал разрастаться, образуя прочный щит вокруг меня.

Я открыла глаза и увидела улыбку на лице мисс Харп.

— Ты сделала это, Джилл,— сказала она. — Ты превратила боль в защиту. Теперь ты сильнее, чем когда-либо.

Я опустила руки и почувствовала, как внутри меня разливается новая уверенность. Я смогу. Я справлюсь.

---

Когда я вышла из кабинета мисс Харп, солнце уже клонилось к закату. Небо окрасилось в багряные и золотые тона, и где-то вдалеке слышался крик птиц. Я шла к Западному крылу, сжимая в руке медальон. Внутри меня всё ещё бурлила злость — на него, на себя, на то, что я позволила ему увидеть мои слёзы.

Роуэн стоял у знакомой двери, прислонившись к каменной стене. Его лицо было напряжённым, а в алых глазах — странная смесь тревоги и вины. Увидев меня, он сделал шаг вперёд.

— Джилл,— начал он, и в его голосе я услышала непривычную мягкость. — Я хотел сказать…

— Не надо,— перебила я, проходя мимо него. — Мы не для этого здесь.

Он не отступил. Он догнал меня и легко коснулся моего локтя.

— Послушай,— сказал он тихо. — Я был неправ. Я хотел тебя подготовить, но перегнул. Просто…

— Я сказала, не надо,— холодно отрезала я, выдёргивая руку. — Ты сказал то, что сказал. Я это запомнила. И не собираюсь делать вид, что ничего не было.

Я повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. В моём взгляде не было злости — только усталость.

— Мы идём в лес. У нас есть цель. Я не собираюсь тратить время на то, чтобы разбираться в твоих мотивах. Если хочешь говорить о чём-то, кроме дела, оставь это при себе.

Роуэн смотрел на меня, и я заметила, как дёрнулся его кадык, будто он сглотнул слова, которые хотел сказать. Его пальцы сжались в кулаки, но он не стал спорить. Только коротко кивнул, пряча взгляд.

Я развернулась и направилась к двери. Я слышала его шаги за спиной — спокойные, размеренные. Он не пытался заговорить. Молчание между нами стало плотным, почти осязаемым. И в этом молчании я чувствовала его, как никогда раньше — его присутствие, которое раздражало и в то же время притягивало.

Я открыла дверь Западного крыла и шагнула в сумерки. Лес шумел где-то вдалеке, и первый холодный ветер ударил мне в лицо. Я не обернулась. Я слышала, как он закрыл дверь за нами, отрезая путь назад.

И мы пошли вперёд — в молчании, разделённые стеной недосказанных слов и обид, но связанные одной дорогой, ведущей к неизведанному.

Глава 8. Запретный лес.

Мы вышли из Западного крыла, и я сразу почувствовала, как воздух стал другим — холодным, тягучим, будто сам лес дышал нам в спину. Медальон в кармане нагревался с каждым шагом, пульсируя в такт моему сердцу. Я сжала его в ладони, чувствуя, как внутри меня разрастается странная уверенность.

Роуэн шёл впереди, его плечи были напряжены, а шаги — бесшумными. Он не оборачивался, и я знала — между нами всё ещё висит то напряжение, которое родилось на занятии по вампиризму. Я не хотела говорить первой. Я не была готова.

Мы вышли на открытое пространство между академией и лесом. Луна светила тускло, почти нехотя, и тени ложились длинными чёрными полосами на землю.

А потом я почувствовала это — не холод, не страх. Присутствие. Чужое, враждебное, живое.

— Роуэн,— прошептала я, но он уже замер, прислушиваясь.

Из темноты выступили фигуры. Четыре, пять — я не успела сосчитать. Чёрные плащи, маски, скрывающие лица, и руки, светящиеся тёмной магией. Они окружили нас, как волки, готовые к атаке.

— Наследник Адамсов,— раздался голос из-под маски — низкий, искажённый, будто говоривший был не человеком. — Ты думал, что сможешь привести её в лес? Мы не позволим тебе снять проклятие.

Роуэн шагнул вперёд, закрывая меня собой.

— Это не её война,— сказал он, и я услышала в его голосе сталь. — Отпустите её.

— Она — ключ, — усмехнулся нападающий. — Или ты думал, что мы позволим ей уничтожить то, что строили веками?

Роуэн атаковал первым. Его руки вспыхнули алым, и он рванулся вперёд, но нападающих было слишком много. Я видела, как его магия сталкивается с их чёрной силой, как он сражается с яростью, которую не показывал никогда. Но они подавляли его. Один из них нанёс удар сбоку, и Роуэн пошатнулся. Ещё один, и он рухнул на колени, а затем его тело обмякло — он потерял сознание.

— Роуэн! — закричала я, но мои ноги будто приросли к земле.

Нападающие рассмеялись. Один из них подошёл ко мне, схватил за плечо, притянул ближе. Я чувствовала его дыхание — холодное, отвратительное.

— Ты думаешь, что сможешь спасти его?— прошипел он. — Если ты попытаешься снять проклятие, мы убьём его. И всю его семью. Каждого Адамса до единого. Мы вырежем их род, сожжём их память, и никто не вспомнит, что они когда-то существовали.

Я смотрела на Роуэна, лежащего на земле. Его лицо было бледным, почти мёртвым. Я видела, как его грудь поднимается и опускается — он дышал. Но внутри меня закипало что-то тёмное, горячее, неудержимое.

— Ты слышишь меня, полукровка?— продолжал враг. — Ты думаешь, что ты особенная? Ты просто ошибка природы, грязь…

Я больше не слушала.

Моя рука рванулась к браслету. Я сорвала его, и он упал на землю, звякнув о камень, как цепь, которая больше не держит зверя.

В ту же секунду мир взорвался.

Из моих рук вырвался огонь — чёрный, с серебряными искрами, такой же, как на занятии, но в сотни раз мощнее. Я чувствовала, как он вырывается из меня, как сжигает всё на своём пути. Я не думала, не контролировала — я просто отпустила его.

Огонь ударил по нападающим. Они кричали, их магия гасла, их тела падали одно за другим, превращаясь в пепел. Я стояла в центре бури, чувствуя, как сила разрывает меня изнутри, но я не останавливалась.

Когда всё стихло, только один вампир стоял на коленях, глядя на меня с ужасом. Я подошла к нему, и он попытался отползти, но я наступила ему на плащ.

— Ты вернёшься к тем, кто тебя послал, — сказала я, и мой голос звучал чужо — низко, ровно, почти бесстрастно. — И скажешь им: если они ещё раз тронут кого-то из Адамсов, я лично приду за каждым из них. Я сожгу их дотла. Я не остановлюсь, пока никого не останется. Передай это своим хозяевам. Пусть знают, что я иду за ними.

Вампир исчез в темноте, и я осталась одна среди пепла и дыма.

Я опустилась на колени, чувствуя, как силы покидают меня. Я подползла к Роуэну и коснулась его лица. Он был холодным, но я чувствовала его дыхание.

— Роуэн,— прошептала я. — Пожалуйста. Очнись.

Его ресницы дрогнули. Он открыл глаза и посмотрел на меня — мутно, но с узнаванием.

— Джилл…— прохрипел он. — Ты…

Я не дала ему договорить. Я обняла его — крепко, так крепко, как никогда в жизни. Я чувствовала его тело, его холод, его дыхание. И я плакала — тихо, беззвучно, не в силах сдержать слёзы.

— Ты живой,— повторяла я снова и снова. — Ты живой.

Он медленно, неуверенно обнял меня в ответ. Его руки были слабыми, но он держал меня так, будто я была его спасением. И в этот момент я поняла — я не могу потерять его. Никогда.

Мы вернулись в академию молча. Я поддерживала его, чувствуя, как его вес тяжелеет с каждым шагом. У входа нас ждал директор. Элиан стоял на крыльце, его лицо было бледным, а взгляд — тяжёлым.

— Я знал, что это случится,— сказал он. —Проходите. Нам нужно поговорить.

— Вы знали?— мой голос сорвался на крик. — Знали, что они нападут, и ничего не сделали?

— Я знал, что они придут,— ответил он спокойно, но я видела, как он сжал кулаки. — Но я не знал, когда. Я пытался защитить тебя, Джилл.

— Защитить? — я почти смеялась. — Я едва не потеряла Роуэна!

Элиан смотрел на меня, и в его глазах я увидела то, что заставило меня замолчать. Боль. И чувство вины, которое он не мог скрыть.

— Проходите,— повторил он. — Вам нужно отдохнуть. Поговорим позже.

Мы пошли в комнату. Когда я открыла дверь, я замерла. Внутри меня ждали Роуз, Кира и Мэтт. Они смотрели на меня с тревогой, и я поняла, что им уже известно о нападении.

— Джилл,— Роуз подбежала ко мне. — Мы слышали… что произошло?

Я посмотрела на Роуэна, затем на друзей. Мы сели. И я начала рассказывать. О проклятии, о моей прабабке, о медальоне, о том, что враги подставили семью Адамсов. О том, что мы должны снять проклятие, чтобы спасти его.

Когда я закончила, Кира сжала мою руку.

— Мы поможем,— сказала она. — Чем сможем.

Мэтт посмотрел на Роуэна с укором:

— Ты мог мне рассказать раньше.

— Не мог,— сказал Роуэн устало. — Я не хотел втягивать тебя.

Мэтт хмыкнул, но не стал спорить.

А потом Роуз сказала:

— Нам нужно отвлечься. Сегодня вечеринка в честь нового семестра. Мы все заслужили отдых.

Я хотела отказаться, но друзья смотрели на меня так, что я не могла сказать «нет».

— --

Я стояла перед зеркалом в комнате Роуз, рассматривая своё отражение. Впервые за долгое время я смотрела на себя не как на ту, кто пытается выжить, а как на девушку, которая просто хочет быть красивой.

В зеркале на меня смотрела невысокая, стройная девушка с бледной кожей, которая почти светилась в тусклом свете комнаты. Мои волосы — тёмно-каштановые, с рыжеватым отливом, который становился заметнее на солнце, — сейчас были распущены и мягкими волнами спадали на плечи. Они всегда были моей гордостью: густые, непослушные, они вечно лезли в глаза, но сегодня я решила оставить их свободными.

Мои глаза — серо-зелёные, с тёмными крапинками, которые я ненавидела в детстве, но теперь они казались мне глубокими, почти загадочными. Под ними залегли тени — бессонные ночи и постоянное напряжение оставляли свой след. Но сегодня я нанесла немного тонального крема и туши, чтобы скрыть усталость.

Мои губы — бледно-розовые, без макияжа, почти незаметные, — сейчас слегка блестели от гигиенической помады, которую мне дала Роуз.

— Ты красивая,— сказала она, стоя за моей спиной.

— Я просто устала выглядеть как привидение,— ответила я, но улыбнулась.

Я надела платье, которое Роуз одолжила мне — тёмно-синее, короткое, с открытыми плечами. Оно было простым, но сидело на мне идеально, подчёркивая мои худые руки и тонкую талию.

Я посмотрела на своё отражение и поняла, что хочу, чтобы он увидел меня такой. Не той, которая сжигает врагов дотла, а той, которая просто танцует.

Но я знала, что это лишь маска.

— --

Я никогда не видела главный зал таким. Светящиеся сферы парили под потолком, музыка лилась из колонн, а студенты танцевали, смеялись, забывая о проблемах. Я стояла у стены, чувствуя себя чужой.

Роуэн подошёл ко мне. Он не сказал ни слова, просто протянул руку. Я не знала, зачем, но я взяла её. Он повёл меня на танцпол, и мы закружились в медленном танце. Его рука лежала на моей талии, он был близко — так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Мы танцевали молча, и в этом молчании было больше, чем в любых словах.

Когда музыка стихла, он вывел меня на террасу. Там, под звёздами, он остановился и повернулся ко мне. Его алые глаза смотрели на меня с такой нежностью, от которой у меня сжималось сердце.

— Джилл,— сказал он тихо. — Я должен сказать тебе…

Он наклонился ко мне, и я поняла, что он хочет поцеловать меня. Я не знала, что чувствую, но я не отступила.

А потом мы услышали голос:

— Роуэн? Что ты делаешь?

Я обернулась. На террасе стояла девушка неземной красоты. Светлые волосы, идеальные черты лица, ледяные синие глаза. Она была одета в дорогое платье, и она смотрела на Роуэна с холодным гневом.

Она подошла и, не говоря ни слова, дала ему пощёчину. Звонкую, хлёсткую.

— Ты забыл, кто я?— сказала она ледяным голосом. —Ты думал, что можешь просто забыть о нашей помолвке?

Я смотрела на неё. Она была красивой. Идеальной. Чистокровной. Всё, чем я не была.

Я посмотрела на Роуэна. Он стоял бледный, с отпечатком ладони на щеке, и смотрел на неё с виной. И я поняла.

— Я была дурой,— сказала я холодно. — Это всё ошибка. Мне не стоило привязываться к тебе. Когда мы снимем проклятие, каждый пойдёт своей дорогой.

Я развернулась и ушла, оставляя их позади. Я не плакала. Я не оглядывалась. Я просто шла вперёд, чувствуя, как внутри меня умирает что-то, что только начинало жить.

— --

Я проснулась с тяжёлой головой и пустотой в груди. В зеркале на меня смотрела бледная девушка с красными глазами — я плакала ночью, сама не зная, когда уснула. Тени под глазами стали ещё глубже, а лицо казалось осунувшимся.

Я оделась на автомате — джинсы, тёплый свитер, те же кеды. Браслета на руке больше не было, и я чувствовала себя беззащитной. Медальон лежал в кармане, холодный и тяжёлый, как напоминание о том, что я должна делать.

На занятиях я сидела, глядя в одну точку. Я не слышала профессора, не видела доски. Я слышала только его голос — тот, что звучал на террасе. И я видела её лицо. Идеальное. Холодное.

Я избегала Роуэна всем телом. В коридорах я сворачивала в другие проходы, если видела его издалека. В столовой я садилась спиной к его столу. Я не хотела видеть его. Не хотела вспоминать, как он смотрел на неё.

Роуз молчала, но я знала, что она всё видит. Она не спрашивала, просто была рядом. Кира тоже не лезла с расспросами, но я чувствовала, как они обе волнуются за меня.

— --

— Нам нужно выбраться, — сказала Кира после занятий. — Я не выношу эти стены.

Роуз кивнула.

— Я знаю одно место в городе. Кафе. У них лучшие десерты в мире.

Я не хотела идти. Но я понимала — если я останусь здесь, я сойду с ума. Я согласилась.

Мы вышли за пределы академии через задний вход, который Кира знала. Город был шумным, живым, чужим. Я чувствовала себя свободнее, но внутри всё равно было пусто.

Мы зашли в магазин одежды, и Роуз с Кирой стали кидать в меня вещи, заставляя мерить. Я не сопротивлялась. Я надела джинсы, которые были по фигуре, и лёгкий топ с открытыми плечами. Роуз одобрительно свистнула.

— Ты выглядишь как человек, а не как призрак академии,— сказала она.

— Спасибо,— ответила я. — Я чувствую себя лучше.

Но это было не совсем правдой.

Мы пошли в кафе. Уютное, маленькое, с запахом кофе и ванили. Мы сели у окна, и я уже почти расслабилась, когда дверь открылась и внутрь вошли они.

Я увидела их в тот же миг. Дюк. Рэйчел. Они смеялись, держались за руки, и выглядели счастливыми.

Я замерла.

— Джилл?— Роуз перехватила мой взгляд. — Что такое?

Я не ответила. Я смотрела, как они садятся за столик через несколько метров от нас. Как она касается его руки. Как он смеётся над её шуткой.

И внутри меня поднялась не боль. Злость. Холодная, ровная злость.

— Это они?— тихо спросила Кира, проследив за моим взглядом.

— Они,— ответила я.

Роуз сжала мою руку.

— Мы уйдём, если хочешь.

— Нет,— сказала я. — Я не буду прятаться.

Я поднялась, взяла меню и подошла к их столику. Я видела, как Рэйчел побледнела, как Дюк замер, сжимая её руку.

— Джилл…— начал он.

— Не надо,— сказала я. — Я не хочу слушать твои оправдания. Я просто хочу, чтобы ты знал: я жива. Я сильнее, чем была. И мне не нужны ни ты, ни она. Удачи вам.

Я развернулась и ушла, чувствуя, как дрожат руки. Но я не плакала. Я была свободна.

— --

Мы вернулись поздно. У входа нас ждал завуч — высокая женщина с лицом, на котором никогда не было улыбки.

— Вик, Розенберг, Холл,— сказала она ледяным голосом. —Вы нарушили правило о выходе за пределы академии. Вы будете наказаны. Уборка в залах для тренировки внутренней агрессии. Всю неделю.

— Это ещё легко,— прошептала Кира.

Мы кивнули и молча поплелись в комнаты.

— --

Всю неделю мы приходили в залы после занятий и драили полы, отчищали стены от следов магии, протирали оружие, которое никто не использовал. Это было утомительно, но меня это отвлекало. Я не думала о Роуэне. Я не думала о проклятии. Я просто делала свою работу.

В последний день я освободилась раньше девочек. Решила закончить всё сама, чтобы быстрее уйти в комнату и упасть на кровать. Я взяла ведро и тряпку и начала мыть пол в центральном зале.

Я не слышала, как он вошёл. Я только почувствовала его присутствие — холодное, знакомое. Я подняла голову и увидела Роуэна, стоящего в дверях.

Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, а в алых глазах — странная смесь вины и боли.

— Джилл,— сказал он тихо. — Нам нужно поговорить.

— Нам не о чём говорить,— ответила я, отворачиваясь.

— Я должен объяснить…

— Ты ничего мне не должен,— перебила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Мы с тобой — не больше, чем союзники. Мы работаем над проклятием. Всё. Это всё, что между нами есть.

Он подошёл ближе, и я почувствовала его холод на своей коже.

— Это неправда,— сказал он. — Ты знаешь это.

Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда почему ты не рассказал мне о ней?— спросила я. —Почему я узнала о помолвке от той, кто дал тебе пощёчину?

Роуэн молчал. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела боль.

— Я не хотел, чтобы ты узнала так,— сказал он наконец. —Я собирался тебе сказать.

— Когда?— я усмехнулась. —Когда мы сняли бы проклятие и разошлись каждый своей дорогой?

Я отбросила тряпку и пошла к выходу, но он схватил меня за руку.

— Джилл,— сказал он. — Пожалуйста.

Я остановилась. Я стояла, чувствуя его холодную ладонь на своей руке, и понимала, что не могу уйти. Я не могла просто так разорвать эту связь.

— Ты убиваешь меня,— сказала я тихо. — Всё, что между нами, — это боль. И я не знаю, смогу ли я выдержать ещё одну потерю.

Я вырвала руку и ушла, оставляя его одного в холодном зале.

— --