Тени трех лун. Наследница проклятия.

Я закрыла книгу, спрятала её в рюкзак и направилась к выходу. И была готова встретить новый день лицом к лицу.

---

Я выскользнула из библиотеки, бесшумно закрыв за собой тяжёлую дверь. Сердце всё ещё колотилось, но теперь в груди горело нечто иное — не страх, а странная, почти болезненная решимость. Я сжимала дневник в рюкзаке, чувствуя его тяжесть через ткань, и каждый шаг по тёмному коридору отдавался эхом в пустой голове.

Вернувшись в общежитие, я остановилась у двери нашей комнаты. Прислушалась. Роуз тихо посапывала за дверью — всё было спокойно. Я осторожно повернула ручку, проскользнула внутрь и прислонилась спиной к закрытой двери, чувствуя, как ноги подкашиваются.

Я медленно прошла к кровати, сняла кеды, положила рюкзак на пол. Затем села на край кровати, замерла и вытащила дневник из рюкзака. В темноте лунный свет, пробивающийся сквозь щель в шторах, падал на кожаный переплёт, и я снова провела пальцами по его обложке.

Моя прабабка. Арабелла Вик. Женщина, которую я никогда не знала, но которая знала меня. Которая писала эти строки для меня. Для той, кто спустя десятилетия придёт искать правду.

Я открыла дневник на середине и прочитала несколько строк — слова, которые я уже запомнила наизусть:

«Ты — ключ. Только ты можешь разорвать цепь. Но чтобы спасти их, ты должна узнать, за что они были прокляты. Ибо тот, кто не знает прошлого, обречён повторять его ошибки».

Я закрыла глаза. В голове крутились мысли, обрывки воспоминаний, голоса. Мамин голос, когда она говорила о своём мире. Отцовский — когда он предупреждал меня быть осторожной. И теперь — Роуэн. Его алые глаза, его голос, его слова: «Ты — единственная, кто может освободить нас».

Я не знала, что такое ответственность, пока не поняла, что от меня зависит жизнь целого рода. Целая семья Адамсов. Его семья. И каким-то образом — моя тоже.

Я легла на кровать, положив дневник под подушку, и уставилась в потолок. Сон не шёл. Я смотрела на тени, танцующие на стенах, слушала дыхание Роуз и думала о завтрашнем дне. О том, что на рассвете я встречусь с Роуэном у входа в Западное крыло. О том, что он покажет мне место, где всё началось.

«Я не убегу», — прошептала я в темноту, сжимая край одеяла.

---

И тогда это случилось.

Ни с того ни с сего — перед глазами вспыхнула картина. Не сон. Нет. Это было другое. Это было воспоминание, которое врезалось в мозг, как осколок стекла.

Холод. Ледяной воздух. Я маленькая, мне пять, и я держусь за мамину руку. Она тащит меня куда-то, её пальцы сжимают мою ладонь так сильно, что больно. Она кричит. Я слышу её крик, но не понимаю слов. Вокруг темно, пахнет гарью и сыростью. Отец бежит впереди, он что-то выкрикивает — заклинания. Вспышки света разрезают тьму.

А потом я вижу их. Глаза. Алые глаза, горящие в темноте, как два раскалённых угля. Они смотрят на меня — не на маму, не на папу, а на меня. Маленькую, испуганную девочку, которая ничего не понимает.

Взгляд, полный ненависти. Тот самый взгляд из моего сна.

— Джилл! Беги!— кричит мама.

Я спотыкаюсь, падаю на колени, и в этот момент рядом со мной взрывается что-то тёмное — чёрная волна, от которой я защищаюсь руками. Я кричу, но не слышу собственного голоса. Только звон в ушах и сердце, которое вот-вот разорвётся.

А потом — всё стихает. Отец стоит надо мной, бледный, с дрожащими руками. Мама плачет, прижимая меня к себе. И я вижу в её глазах тот же ужас, который чувствую внутри.

«Всё хорошо, дочка. Ты в безопасности. Мы никому не дадим тебя в обиду».

Но я помню тот взгляд. Я помню алые глаза. И я знаю, что он — Роуэн.

---

Я резко села на кровати, хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось, по спине тек пот. В темноте комнаты я оглядывалась, не понимая, где я. Прошло несколько секунд, прежде чем реальность вернулась ко мне.

Снова этот сон. Но теперь я знала — это не просто сон. Это воспоминание. То, что я видела в пять лет. То, что моя магия запомнила, чтобы однажды показать мне.

Роуэн был там. Он был одним из тех, кто напал на нас. Или нет? Воспоминание обрывалось, но я знала: я должна узнать правду. И завтра у меня будет шанс.

Я опустила голову на колени и глубоко выдохнула. В груди разрастался страх, но рядом с ним — странное спокойствие.

«Я не убегу»,— повторила я, как молитву.

---

Не знаю, сколько я пролежала без сна, но в какой-то момент веки начали тяжелеть, и сознание провалилось в странную, зыбкую дремоту. Мне снился тот же сон — темнота, взгляд, полный злости, но теперь в нём появилось что-то новое. Я видела лицо, скрытое тенью, и слышала голос, который звал меня по имени. Не злобно. Тихо. Почти умоляюще.

— Джилл…

Я резко открыла глаза.

В комнате было серо и холодно. За окном начинало светать — небо на востоке окрашивалось в бледно-розовые тона. Рассвет.

Я вскочила и подбежала к окну. За стеклом, на фоне просыпающегося леса, не было никого. Только деревья, туман и первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны. Но я знала — он ждёт меня. Я чувствовала это всем телом.

Я быстро оделась — те же джинсы, тёплый свитер, кеды. Сунула дневник в рюкзак, проверила, что ключ на месте, и на цыпочках вышла из комнаты, оставив Роуз по-прежнему спать.

Коридоры были пусты, только где-то вдалеке слышались шаги — возможно, кто-то из персонала уже начинал день. Я шла быстро, почти бегом, чувствуя, как внутри нарастает странное возбуждение. Страх и предвкушение смешались в одно целое.

Когда я уже почти дошла до выхода из главного корпуса, я услышала голос за своей спиной — низкий, напряжённый, с едва заметной хрипотцой:

— Джилл.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Директор…

Я медленно обернулась. Элиан стоял у окна в дальнем конце коридора — в тени, на фоне утреннего света. Он был одет не в строгий костюм, а в простую тёмную рубашку, и я заметила, что его волосы были слегка растрёпаны — будто он не спал всю ночь. Он смотрел на меня с тревогой, которую пытался скрыть за маской спокойствия.

— Куда ты идёшь так рано?— спросил он, делая шаг вперёд. В его голосе я услышала не просто вопрос — мольбу. Не громкую, не навязчивую, но от этого ещё более тревожную.

— Я…— я запнулась, не зная, что ответить. — Я просто хочу подышать воздухом.

— Ты идёшь к нему. К Роуэну,— сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

Я молчала. Спорить не имело смысла — он знал. Он всегда знал больше, чем говорил.

— Джилл, посмотри на меня.

Я подняла глаза, и в его взгляде я увидела то, что раньше не замечала. Усталость. Беспокойство. И что-то ещё — тёплое, почти больное, что он старательно прятал за строгостью.

— Ты не знаешь, на что идёшь,— сказал он тихо. — Роуэн не тот, кем кажется. Его проклятие — не просто магия. Оно меняет тех, кто к нему прикасается. Если ты свяжешься с ним, ты можешь потерять себя.

— Он попросил меня о помощи,— ответила я, чувствуя, как голос дрожит, но я старалась говорить твёрдо. — И я должна узнать правду.

Элиан шагнул ближе, и между нами осталось всего несколько шагов. Я видела его лицо — осунувшееся, бледное, с тонкой морщиной между бровей, которая появлялась, когда он волновался.

— Я не могу тебя остановить, — сказал он, и в его голосе прозвучала горечь. — Но я прошу тебя — будь осторожна. Если что-то пойдёт не так, если ты почувствуешь опасность… ты знаешь, где меня найти. Дверь моего кабинета открыта для тебя в любое время.

Он замолчал, и я заметила, как его пальцы сжались в кулаки. Он хотел сказать что-то ещё — я видела это по его глазам. Но он сдержался.

— Иди,— сказал он, отворачиваясь к окну. — Он ждёт тебя.

Я смотрела на его спину, чувствуя странную тяжесть в груди. Что-то в его словах, в его голосе заставляло меня сомневаться в правильности моего решения. Но я уже сделала выбор.

— Спасибо,— тихо сказала я и направилась к двери.

У самого выхода я обернулась. Элиан стоял у окна, и утренний свет падал на его лицо, делая его черты резче, а глаза — почти прозрачными. Он смотрел на меня с таким выражением, от которого у меня сжалось сердце.

— Береги себя, Джилл,— сказал он, и я услышала в этих словах что-то, что не посмела анализировать.

Я кивнула и вышла в прохладу рассветного воздуха.

---

Когда я вышла из главного входа академии, холодный утренний воздух ударил в лицо, заставляя поёжиться. Небо над головой было бледно-голубым, и первые лучи солнца золотили шпили замка. А у входа в Западное крыло, в тени старого дуба, стоял Роуэн.

Он был одет в чёрную куртку, и его тёмные волосы слегка шевелились от ветра. Он не улыбнулся, когда я подошла. Но в его алых глазах я увидела то, что заставило моё сердце забиться быстрее — надежду.

— Ты пришла, — сказал он, и его голос звучал тихо, почти невесомо.

— Я обещала,— ответила я, сжимая лямку рюкзака. — Я всегда держу обещания.

Он кивнул и, не говоря ни слова, развернулся, жестом приглашая следовать за ним. Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как утренний ветер касается моего лица.

Мы вошли в тень Западного крыла, и за нами закрылась тяжёлая дубовая дверь.

Глава 6. Следы проклятия.

Дверь Западного крыла закрылась за нами с глухим, тяжёлым стуком, отрезая от мира. Мы остались вдвоём в темноте, и я слышала только своё дыхание и его — ровное, спокойное. Он не обернулся, но я чувствовала, что он знает: я иду за ним. Без колебаний. Без страха.

«Зачем я это делаю?»— пронеслось у меня в голове. Но ответ пришёл быстрее, чем я успела задать вопрос. Я делаю это, потому что больше не могу жить во лжи. И потому что в его алых глазах я увидела то, что никогда не видела в других — надежду.

Мы шли больше часа — через леса, аллеи, мимо заброшенных построек, пока не дошли до величественной каменной постройки. Она возвышалась перед нами, как древний страж, вросший в землю корнями столетий. Когда Роуэн открыл огромную стальную дверь, не прилагая и капли силы, я проскользнула внутрь и всё, что могла выдавить из себя, — только томный вздох.

Окружающее пространство было полуразрушенным. Трёхметровые потолки терялись в темноте, на стенах сияли следы от большой битвы — глубокие борозды, будто кто-то прочертил их гигантскими когтями. Местами пробивался мох и корни деревьев, прораставшие сквозь каменные плиты, словно природа пыталась поглотить это место, стереть его с лица земли.

Мы прошли внутрь здания по тёмным коридорам, в которых не было и капли света. Только мои шаги и его — отскакивающие от стен глухим эхом. На стенах возвышались статуи, высеченные из чёрного камня — воины в доспехах, женщины с пустыми глазницами. Казалось, они наблюдают за нами, провожают взглядами, и я чувствовала, как по коже бегут мурашки. Странные символы, вырезанные вручную, мерцали тусклым серебряным светом в темноте, будто жили своей жизнью.

Всё это сбивало мне дыхание и заставляло сердце пропускать всё новые и новые удары.

Наконец мы остановились перед дверью тёмно-бордового цвета с внушительным замком, украшенным древним гербом — переплетённые ветви и алый камень в центре. Роуэн достал ключ — такой же старый, как и сама дверь — и отпер замок. Дверь с тихим скрипом приоткрылась, пропуская меня внутрь.

Это было единственное место, которое не задел ни бой, ни время. Идеальная сохранность, будто время застыло здесь на столетия. Что-то вроде библиотеки, совмещённой с архивом древнейших артефактов. Высокие стеллажи уходили в потолок, на полках стояли фолианты в кожаных переплётах, свитки, странные предметы из металла и камня. В центре — массивный каменный стол с вырезанными символами. А на стенах — портреты. Множество портретов. Глаза людей с этих портретов смотрели прямо на меня, и я узнала в них черты Роуэна.

— Это тайная комната моей семьи, — начал Роуэн, немного снизив голос, так что прослушивалась его хрипотца. — Здесь мы храним всё собранное за время жизни наших предков…

Он запнулся, и я заметила, как его пальцы сжались в кулаки. Он смотрел на один из портретов — молодого мужчину с тёмными волосами и такими же алыми глазами.

— Там был твой отец?— тихо спросила я.

Он кивнул. В его глазах мелькнула боль, которую он пытался скрыть.

— Проклятие зародилось именно здесь,— начал было он, но внезапная вспышка света и громкий звон прекратили всё.

Я не успела среагировать. В следующую секунду Роуэн рванулся ко мне, схватил за руку и швырнул за каменный стол. Я вскрикнула, ударившись плечом о холодный камень.

— Сиди тихо!— прорычал он, и в его голосе я услышала нечто новое — холодную, смертоносную ярость.

Я выглянула из-за стола и увидела их.

Три фигуры в чёрных плащах стояли в дверях. Их лица скрывали маски, но в руках горела тёмная магия — чёрная, пульсирующая, как живое существо. Статуи в коридоре за их спинами раскачивались, будто оживая.

— Наследник Адамсов,— голос раздался из-под маски — низкий, искажённый, будто его обладатель говорил сквозь воду. — Ты думал, что сможешь привести её сюда и мы не узнаем?

Роуэн встал между мной и нападающими. Его руки вспыхнули алым — ярким, горячим, почти ослепительным светом.

— Она не имеет отношения к этому,— сказал он, и его голос звучал спокойно, но я чувствовала, как воздух вокруг него вибрирует от напряжения. — Оставьте её.

Нападавший усмехнулся.

— Она — ключ, Адамс. Или ты думал, что мы позволим ей снять твоё проклятие? Твоя семья заслужила эту кару. И ты умрёшь с ней.

Он взмахнул рукой, и чёрная волна магии рванулась вперёд. Роуэн выставил руки, и алый щит вспыхнул перед ним, но удар был слишком сильным — его отбросило назад, он ударился о стену и сполз по ней, хватая ртом воздух.

— Роуэн! — закричала я, выскакивая из-за стола.

Я не думала. Я просто бежала к нему, но один из нападающих сделал шаг вперёд и направил руку на меня.

— Тихо, девочка. Ты нужна нам живой.

Чёрная магия обвилась вокруг моей шеи, как удавка. Я не могла дышать — только хрипела, хватаясь за горло, чувствуя, как темнота застилает глаза.

А потом я услышала крик. Яростный, дикий — нечеловеческий. Роуэн рванулся вперёд, его глаза горели так ярко, что я видела это даже сквозь пелену. Алый огонь вырвался из его рук, ударил прямо в грудь нападавшего, и чёрные щупальца исчезли.

Я рухнула на колени, хватая ртом воздух.

Роуэн стоял надо мной, тяжело дыша, его руки всё ещё светились алым. Двое оставшихся нападающих отступили в коридор, их магия угасала.

— Это ещё не конец, Роуэн,— прошипел один из них. — Ты не сможешь защищать её вечно.

Они исчезли в темноте, и дверь захлопнулась сама собой, отрезая нас от коридора.

Я сидела на холодном каменном полу, пытаясь отдышаться. Горло саднило, в ушах звенело. Руки дрожали.

Роуэн опустился рядом со мной на колени. Он был бледен, на виске запеклась кровь, но глаза его — алые, пылающие — смотрели на меня с тревогой.

— Ты в порядке?— спросил он, и его голос всё ещё дрожал от напряжения.

Я хотела сказать «да», но из горла вырвался только хрип. Я кивнула, растирая шею.

— Кто они?— прошептала я. — Кто это был?

Роуэн сжал зубы и поднялся, протягивая мне руку. Я взяла её, чувствуя, как его ладонь — холодная, но крепкая — сжимает мою.

— Те, кто хотят, чтобы проклятие никогда не было снято,— сказал он, и в его голосе я услышала сталь. — Те, кто боятся, что ты изменишь этот мир.

Он помог мне подняться, и я, качнувшись, удержалась за его плечо. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Холодное. Но не страшное.

— Теперь ты понимаешь,— сказал он тихо, почти неслышно. — Ты в большой опасности, Джилл. И я не знаю, смогу ли защитить тебя от этого.

Я посмотрела ему в глаза и поняла, что впервые вижу в них не холод, не злость, не отчаяние. А страх. Не за себя. За меня.

— Я не боюсь,— сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я чувствовала себя. — Я здесь. Я не уйду.

Он смотрел на меня долго, очень долго. А затем его губы дрогнули в той слабой, почти незаметной улыбке.

— Ты сумасшедшая,— сказал он.

— Возможно,— ответила я. — Но ты ведь тоже.

Он усмехнулся — впервые по-настоящему, без горечи, без тени боли. И в этой усмешке я увидела того, кого он прятал за маской холода — живого, уставшего, но всё ещё способного чувствовать.

А затем он повернулся к столу, на котором лежали древние артефакты. Я подошла ближе. Среди пыльных свитков и потускневших украшений я заметила старый медальон — серебряный, с изображением переплетённых ветвей, таких же, как на гербе.

— Что это?— спросила я.

Роуэн взял его в руки, и на мгновение мне показалось, что в его ладони медальон вспыхнул алым светом.

— Это принадлежало твоей прабабушке,— сказал он. — Она оставила его здесь. Сказала, что вернётся за ним. Но она не вернулась.

Я взяла медальон в руки — он был холодным, но когда я сжала его в пальцах, я почувствовала, как внутри меня что-то откликнулось. Как будто он узнал меня.

И тогда я увидела её.

Картинка промелькнула перед глазами — чёткая, яркая, будто я стояла рядом. Молодая женщина с тёмными волосами и пронзительными глазами, такая же, как я на фотографиях мамы. Она стояла в этой же комнате, держала медальон в руках и смотрела прямо на меня.

— Ты пришла,— сказала она, и голос её звучал как ветер. —Я знала, что ты найдёшь это место. Время пришло, Джилл. Ты — последняя надежда. Не дай проклятию победить. Спаси их. Спаси его.

Она протянула руку, и я почувствовала, как её прикосновение — тёплое, почти живое — коснулось моего лица.

А затем видение исчезло. Я стояла в библиотеке, сжимая медальон в руках, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

— Я видела её,— прошептала я. — Арабеллу Вик. Она сказала… Она сказала спасти его.

— Спасти кого?— тихо спросил Роуэн.

Я подняла на него глаза и встретилась с его алым взглядом.

— Тебя,— ответила я. — Она сказала спасти тебя.

Повисла тишина. Роуэн смотрел на меня так, будто я произнесла слова, которые он боялся услышать. В его глазах мелькнуло что-то — надежда, которая уже давно угасала, но всё ещё теплилась внутри.

— Я должна снять проклятие,— сказала я твёрдо. — И я это сделаю.

Я перевела взгляд на медальон в моих руках. На его оборотной стороне были выгравированы слова — старым, почти стёртым шрифтом:

«Там, где сходятся три луны, спит истина. Найди её — и цепь разорвётся».

Я подняла глаза на Роуэна.

— Что это значит?

Он нахмурился, вглядываясь в надпись.

— Три луны… — повторил он задумчиво. — За пределами академии есть место. Запретный лес, в глубине которого находятся древние руины. Говорят, там когда-то жили первые маги. Если надпись говорит правду, то ответы — там.

В его голосе прозвучала решимость, которой я раньше не слышала.

— Значит, мы идём туда,— сказала я, сжимая медальон в кулаке.

— Мы не знаем, что нас там ждёт,— тихо сказал он. — Там может быть ловушка.

— Я не боюсь,— повторила я. —Я знаю, что должна это сделать. И я не отступлю.

Роуэн посмотрел на меня. В его глазах больше не было холода. Только странная смесь благодарности и уязвимости, которую он никогда никому не показывал.

— Тогда мы идём вместе,— сказал он. — После заката. Я приду за тобой.

Он протянул мне руку, и я взяла её, чувствуя, как его холодное прикосновение отдаётся теплом где-то в груди.

В этот момент я поняла, что наша связь стала крепче, чем просто союзниками. Что-то новое зарождалось между нами. Что-то, чему я не смела дать имя. Но я знала: теперь я не одна. И я готова бороться за того, кто доверился мне.

Мы покинули тайную комнату, оставляя за спиной портреты предков и древнюю магию. Но я чувствовала, что это только начало. Настоящий путь открывался перед нами — и он был полон опасностей и тайн, которые ещё предстояло разгадать.

Глава 7. На закате.

Утро началось с того, что я проснулась раньше будильника. За окном только начинало светать, и серые сумерки ещё висели над лесом. Я лежала на кровати и смотрела в потолок, чувствуя, как внутри меня перекатывается странное волнение. В кармане джинсов, которые я оставила на стуле, лежал медальон прабабки. Он словно пульсировал, напоминая о том, что сегодня я должна встретиться с Роуэном.

Я тихо встала, чтобы не разбудить Роуз. Она спала, уткнувшись носом в подушку, и что-то бормотала во сне. Я улыбнулась — у неё всегда были яркие сны, о которых она потом взахлёб рассказывала за завтраком. Иногда я завидовала её способности так легко жить. Но сегодня внутри меня не было места для зависти — только странная смесь страха и предвкушения.

Я быстро оделась — джинсы, тёплый свитер, удобные кеды. На запястье всё ещё был браслет мисс Харп, который я носила не снимая. Я провела по нему пальцами и почувствовала, как внутри меня откликается знакомое тепло. Скоро я увижу его, — пронеслось у меня в голове. Сердце пропустило удар.

---

Первое занятие началось в девять. Это была «История магии» — скучный, тягучий предмет, который вёл пожилой профессор с серебряными волосами. Я сидела за партой, пытаясь сосредоточиться на его словах, но мысли упорно возвращались к вечеру. К Роуэну. К Западному крылу. К тому, что мы вместе отправимся в Запретный лес.

— Джилл, ты меня слушаешь?— голос профессора вывел меня из задумчивости.

— Извините,— пробормотала я, чувствуя, как на меня оборачиваются однокурсники. Кира сидела впереди и украдкой улыбнулась мне.

Профессор недовольно поджал губы, но ничего не сказал. Я вздохнула с облегчением и вернулась к мыслям. На закате. Мы встретимся у Западного крыла. Я не должна опоздать.

Когда прозвенел звонок, я вышла в коридор и встретилась взглядом с Кирой. Она подмигнула мне и подошла ближе.

— Ты сегодня сама не своя,— сказала она. — Что-то случилось?

— Всё нормально, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто не выспалась.

Она прищурилась, но не стала допытываться.

— Ладно, пошли в столовую. Я сегодня встала пораньше и успела занять лучший столик у окна.

---

Столовая гудела голосами и звоном посуды. Пахло свежим хлебом и чем-то сладким — может быть, выпечкой. Мы с Кирой сели у окна, и я взяла поднос с едой, хотя аппетита совсем не было.

— Ты хоть что-нибудь съешь?— спросила Кира, глядя, как я ковыряюсь ложкой в тарелке.

— Да, просто не очень голодна,— ответила я.

В этот момент я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Я подняла глаза и увидела его — Роуэн сидел за столом на другом конце зала. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его присутствие каждой клеткой. Воздух вокруг него словно бы застыл, и остальные студенты старались не садиться слишком близко. Он был один — или почти один. Рядом с ним сидел один из его друзей, и они о чём-то тихо говорили.

А затем его взгляд встретился с моим.

На мгновение время остановилось. Он смотрел на меня, и в его алых глазах я прочитала вопрос: «Ты готова?» Я чуть заметно кивнула. Он моргнул и отвернулся, будто бы ничего не произошло.

Но я знала, что произошло.

— Эй, ты где?— голос Киры вернул меня в реальность.

— Прости,— сказала я, улыбнувшись. — Задумалась.

— Ты сегодня вообще здесь?— с лёгкой насмешкой спросила она. — Весь день где-то витаешь.

— Просто много дел,— ответила я.

Я бросила ещё один взгляд в сторону Роуэна. Он пересел ко мне спиной, но я заметила, как его плечи были напряжены и это вызвало у меня смешанные чувства.

---

В конце обеда к нашему столику подошёл один из младших студентов — бледный парнишка с тёмными волосами. Он молча протянул мне запечатанный конверт и тут же исчез в толпе.

— Ого, тайное послание,— усмехнулась Кира. — Тебе уже пишут любовные записки?

— Не смешно, — ответила я, но внутри всё сжалось.

Я развернула конверт. Внутри лежал листок бумаги с аккуратным, знакомым почерком — тем самым, что я видела в кабинете директора.