Эвелин в другом мире

Я вышла в огромный зал. Он был вырублен в скале, и своды его терялись в полумраке. Стены покрывала мозаика из камней, которые мерцали в тусклом свете, создавая ощущение, что я нахожусь под водой. В центре зала стояла огромная купель из белого камня, и вода в ней была прозрачной — настолько, что я видела каждый камешек на дне. Пар поднимался над поверхностью, и воздух был влажным и пах мятой и розами.

Вдоль стен тянулись клумбы с алыми розами, их лепестки были влажными от испарений, и этот запах кружил голову, смешиваясь с тёплой влагой. Над купелью возвышалась статуя русалки — прекрасной, с длинными каменными волосами, которые, казалось, струились вниз, переходя в воду.

Я не видела никого. Только журчание воды и собственное дыхание.

Тишина была глубокой, почти осязаемой. И мне вдруг захотелось помыться — смыть с себя грязь, пот, запах страха и погони. После всего, что случилось, после той ночи, после объятий Сориэна и странных снов, я хотела просто смыть это всё.

Я огляделась ещё раз. Никого.

Я медленно разделась — чувствуя, как прохладный воздух касается моей кожи, как по телу пробегают мурашки. Сложила одежду на край купели, аккуратно, чтобы не упала, и, задержав дыхание, окунулась в воду.

Она оказалась тёплой — почти горячей. Я застонала от удовольствия, чувствуя, как мышцы расслабляются, как вода обволакивает меня, как усталость уходит из каждого позвонка. Я погрузилась по плечи, закрыла глаза, и мир исчез. Только тепло и тишина.

Я окунулась ещё раз с головой, ныряя в эту прозрачную глубину. Волосы распустились, и вода мягко касалась моего лица. Я чувствовала, как каждая клетка тела оживает, как уходит боль. Было так хорошо, что я не хотела выныривать.

Но воздух закончился. Я вынырнула, отбрасывая мокрые волосы с лица, жадно вдыхая воздух, и в тот же момент увидела их.

Два красных глаза, горящих в полумраке. И белоснежную улыбку.

Сориэн стоял в купели — обнажённый, прислонившись спиной к бортику, и смотрел на меня с той самой улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание. Вода доходила ему до груди, и я видела его плечи, его руки, его лицо с каплями воды на коже.

Я застыла. Моё тело, всё ещё мокрое, внезапно показалось мне слишком открытым. Я обняла себя руками, прикрывая грудь, и почувствовала, как щёки заливаются жаром, как кровь приливает к ушам, делая их ещё более заметными.*

«Какая же я дура, — подумала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Почему не убедилась, что здесь никого нет? Почему не спросила вслух, а сразу плюхнулась в купель, как слепая кошка?»*

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, и голос мой дрожал — от холода или от чего-то другого, я не знала. — Ты же ушёл. Тебя не было.

— Моюсь, как и ты, Эвелин, — ответил он, и его голос был спокойным, почти ленивым, будто он наблюдал за мной уже давно и не собирался скрывать этого. — Я пришёл первым, если ты не заметила.

Он начал приближаться. Медленно, плавно, как вода, как тень, скользящая по поверхности. Его тело двигалось беззвучно, и от этого казалось, что он не человек, а дух, явившийся из глубины.

— Не подходи, — сказала я, пятясь назад. — Уходи.

— Но я ещё не насладился водицей, — сказал он, и в его голосе послышалась мягкая насмешка. — А ты здесь гостья. Не прогоняй хозяина.

Он сделал шаг. Ещё один. Я продолжала отступать, пока не упёрлась спиной в бортик купели. Камень был холодным, и я почувствовала, как по позвоночнику пробегает дрожь.

Он приблизился вплотную. Вода с его чёрных волос стекала по обнажённому торсу, и я видела его кожу — бледную, покрытую множеством мелких шрамов. Ожоги. От магии. Я сразу поняла это, потому что края шрамов были странными — ровными, как будто их оставило пламя, которое не горело, а проникало внутрь.

Я сжалась в комок, боясь поднять на него глаза. Мои уши горели, лицо пылало, и я чувствовала, как колотится сердце — так громко, что он должен был слышать это.

— Я не могу отделаться от твоего тепла, — сказал он почти шёпотом. — Когда ты прижималась ко мне, когда спала, оно осталось во мне. Оно проникло в мою кожу. В мою кровь.

Он больше не двигался. Просто стоял передо мной, и я чувствовала, как его тело излучает жар, как воздух между нами становится плотным, как тишина вокруг нас становится тягучей.

— А помнишь поцелуй под водой? — сказал он, и его голос стал мягче, почти интимным. — Поцелуй жизни.

Я молчала. В горле пересохло, и я сглотнула, чувствуя, как кадык дёргается.

— Это был не поцелуй, — сказала я наконец, и мой голос прозвучал тихо, неуверенно. — Это… ты просто спасал меня. Ведь так?

Я мельком бросила на него взгляд. Его лицо было серьёзным, но в глазах — красных, глубоких — я видела что-то тёплое, что-то, что заставляло моё сердце биться ещё быстрее. Он заметил, как я дрожу.

— А для меня поцелуй был настоящим, — сказал он, и его пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая моё лицо так, чтобы я смотрела ему в глаза. — Ты опять дрожишь. Я могу согреть тебя, если ты хочешь.

Он упёрся двумя руками о бортик купели по обе стороны от меня, и я оказалась в ловушке. Его тело нависало надо мной, и я чувствовала его дыхание на своём лице. Он пах мятой, водой и ещё чем-то терпким, как утренний лес после дождя.

Я ещё сильнее прижалась спиной к бортику, пытаясь отстраниться, но мне некуда было отступать. Вода колыхалась вокруг нас, и я чувствовала, как её тепло смешивается с жаром, исходящим от него.

— Эвелин, — сказал он, и его голос стал серьёзным. — Ты боишься, что наш брат застанет нас? Думаешь, он будет ревновать?

Я не ответила. Я не знала, что сказать. Я действительно думала об Аэлионе. О том, как он смотрел на меня у костра. О том, что он сказал тогда — «ты — моя инвестиция». О том, как его руки сжались в кулаки, когда я прижалась к Сориэну.

— Ему всё равно, — сказал Сориэн, и в его голосе послышалась горечь. — Ты ему нужна только для того, чтобы вернуть корону и трон. Он всегда был чёрствым. Ему не нужна женщина. Спроси его на досуге: из-за чего на самом деле убили нашу семью.

— Из-за власти, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Не только из-за этого, Эвелин, — он покачал головой, и его глаза сверкнули. — Была и другая причина. И эта причина — ты, то есть Лиара. Спроси у него, почему. Спроси, кто она на самом деле для него.

Он резко отпустил меня. Я почувствовала, как его руки убрались с бортика, и он сделал шаг назад. Он вышел из купели — обнажённый, мокрый, красивый, и вода стекала по его телу, по шрамам, по мускулам.

Я отвернулась, стараясь не смотреть. Но краем глаза я видела его — его спину, широкие плечи, талию, бёдра. И я думала: «Боже, это тело принадлежит человеку, но в нём живёт эльфийский принц, который помнит, как Лиара приставила к его горлу нож в саду».

Он оделся, не оборачиваясь. Его движения были быстрыми, точными, и через минуту он уже стоял у выхода из зала.

— Подумай над моими словами, Эвелин, — сказал он, не глядя на меня. — Когда будешь готова — поднимайся.

Он ушёл.

Я осталась одна. В купели, в теплой воде, которая уже начинала казаться холодной.

Я ещё некоторое время сидела неподвижно, переваривая всё, что он сказал. "Причина — Лиара". Что это значило? Что он имел в виду? И почему он сказал, что Аэлион скрывает что-то важное?

Я вылезла из воды, дрожа. Оделась, стараясь не смотреть на своё отражение в тёмной воде. Волосы были мокрыми, и я выжала их, как могла, потом поднялась наверх, в серый свет утра.

---

На поверхности лес встретил меня свежим ветром и запахом сосен. Солнце уже поднялось, и воздух был тёплым, но я всё ещё дрожала — от холода или от того, что сказал Сориэн, я не знала.

Аэлион сидел на камне у входа в руины. Его спина была прямой, плечи напряжены. Он смотрел вдаль, на лес, который тянулся до самого горизонта. Когда я подошла, он обернулся.

— Ты долго, — сказал он, и его голос был ровным, безэмоциональным. Но я заметила, как его взгляд скользнул по моим мокрым волосам, по моей одежде, по моему лицу. И на мгновение в его глазах мелькнуло что-то — ревность? Беспокойство? — но он быстро спрятал это.

— Я мылась, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Там внизу есть купель.

— Я знаю, — ответил он, и в его голосе послышалась сталь. — Ты видела моего брата?

Я промолчала. Но этого было достаточно.

Он сжал кулаки.

— Он тебе что-то сказал? — спросил он, и в его голосе появилась острая, напряжённая нотка.

Я смотрела на него. На его красные глаза, которые горели в полумраке. На его руки, сжатые в кулаки. На его лицо, которое было красивым, даже в этом грубом теле разбойника.

— Он сказал, что у тебя есть секрет, — сказала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Что ты скрываешь причину гибели вашей семьи. Что эта причина — я, то есть Лиара.

Аэлион замер. Его тело напряглось, и я видела, как на его лице промелькнула тень — боль, гнев, страх. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела борьбу. Что-то внутри него хотело сказать правду. Но он сдерживался.

— Это не то, что ты думаешь, — сказал он наконец, и его голос был глухим, как камень, падающий в воду. — Я не готов говорить об этом сейчас.

— Когда ты будешь готов? — спросила я, делая шаг вперёд. — Когда я надену на тебя корону? Когда уже будет поздно?

Он резко поднялся. Его глаза сверкнули, и в них было столько боли, что я отступила на шаг.

— Я скажу тебе, когда мы доберёмся до Тельэльдира, — сказал он. — Я обещаю. Но не сейчас. Сейчас нам нужно идти.

Он отвернулся, подхватил сумку и зашагал вперёд, в сторону леса.

Я стояла, глядя ему вслед. Ветер играл с моими мокрыми волосами, и я чувствовала, как капли воды стекают по шее.Что-то тянуло меня к нему.

Что-то, чего я не понимала. Может, это была магия Лиары. Может, это была я сама — Эвелин, которая всегда хотела, чтобы кто-то обратил на неё внимание.

Но я знала одно: я не успокоюсь, пока не узнаю правду.

Я пошла за ним.

Лес вокруг нас шумел, птицы пели, и где-то вдалеке ухал филин. Впереди, за деревьями, я видела вершины белых башен, которые сверкали на солнце.

Тельэльдир.

Высшие эльфы.

Я сжала кулаки и ускорила шаг.

Всё, что мне нужно было знать, я узнаю там.

Или умру, пытаясь узнать.

---

Мы шли молча. Каждый думал о своём.

Лес вокруг нас становился светлее, прозрачнее. Деревья здесь росли ровными рядами, будто их кто-то специально высаживал, и их стволы были серебристыми, как и мои волосы. Воздух пах цветами — незнакомыми, сладкими, немного дурманящими. Где-то вдалеке, между деревьев, мелькали огоньки — магические светлячки, которые танцевали в лучах солнца, создавая ощущение, что мы идём сквозь сон.

Аэлион шёл впереди, широкоплечий и молчаливый. В какой-то момент он остановился, прислушался, а потом резко метнулся в кусты. Я даже не успела испугаться — он появился через минуту, держа в руках серого лесного кролика. Животное ещё дёргалось, но Аэлион одним движением свернул ему шею и повесил тушку на пояс.

— Будет обед, — сказал он коротко, и мы двинулись дальше.

Я смотрела на него и думала. О том, как он двигается — плавно, хищно, как зверь. О том, как он сказал, что я — инструмент. О том, как его руки сжались в кулаки, когда я прижалась к Сориэну.

*«Неужели ему всё равно или нет? — думала я, шагая за ним. — Неужели Сориэн был прав, и я ему нужна только как средство достижения цели, не более?Не похоже.»*

От этой мысли становилось горько. Я чувствовала, как в груди разрастается холод, как страх сменяется обидой. Я столько пережила за эти дни — меня преследовали, я тонула, я спасалась от чудовищ, я спала в объятиях демона, — и всё ради того, чтобы он смотрел на меня как на вещь?

Я сжала кулаки и ускорила шаг, стараясь не отставать.

Через час мы остановились на поляне, чтобы перекусить и развести костёр. Солнце стояло высоко, и воздух был тёплым. Аэлион быстро разделал кролика, насадил тушку на палку и водрузил над костром. Мясо зашипело, и по поляне разнёсся аппетитный запах жареного мяса.

— Я тоже не сидел без дела, — раздался голос из-за деревьев, и на поляну вышел Сориэн. В его руках была полная сумка ягод и орехов. — В лесах Тельэльдира много съестного. Я собрал, пока вы жарили кролика.

Он сел рядом со мной, положил сумку между нами и улыбнулся. Но улыбка была усталой.

Мы ели молча. Кролик был сочным, ягоды сладкими, орехи хрустели на зубах. Но никому не хотелось говорить. Тишина стала тягучей, почти осязаемой, и я чувствовала, как напряжение между тремя людьми висит в воздухе, как облако перед грозой.

Я смотрела на Аэлиона — на его лицо, на его руки. Он жевал медленно, не глядя на нас. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, в сторону белых башен, которые уже маячили на горизонте. Он выглядел так, будто его мысли были заняты чем-то важным, чем-то, что он не мог или не хотел разделить с нами.

Я думала о ночи. О том, как Сориэн прижимал меня к себе. О его тепле. О купели. О его обнажённом теле, которое я запомнила слишком хорошо. О его словах — «причина — Лиара». И о том, что Аэлион даже не смотрел на меня, как будто я пустое место.

*«Неужели ему всё равно?»* — снова пронеслось в голове.

Я смотрела на него, и внутри разрасталась обида. Но я не знала, имею ли я право на неё. Ведь мы заключили сделку. Он — корону, я — возвращение домой. Всё остальное — это просто… случайность.

Но почему тогда внутри так больно?

Я опустила голову и уставилась на остывающий кролик, чувствуя, как ком подступает к горлу.

Тишину нарушил Аэлион.

Он отложил кусок мяса, вытер руки о траву и повернулся ко мне. Его красные глаза были серьёзными, и в них я видела холодную, расчётливую решимость.

— Чувствую напряжение в нашей компании, — сказал он, и его голос был ровным, как у того, кто привык командовать. — Но я придерживаюсь того, что пока не надо ничего обсуждать. Позже. Когда добьёмся расположения Таланиона Золотого Листа, правителя высших эльфов.

Я подняла голову, встречая его взгляд.

— Он весьма экстравагантен и надменен, — продолжал Аэлион. — Но я знаю к нему подход. Он любит общество красивых женщин. Немного жесток. Любит ритуалы. Я уже примерно знаю, какую услугу он попросит за свой голос и присутствие на коронации.

Он сделал паузу, и его взгляд стал чуть мягче.

— Так что, Эвелин, мы купим тебе красивый наряд и украшения. Самые лучшие. Чтобы ты сразила его наповал. Я буду твоим преданным стражем, а Сориэн — лучшим придворным магом. Мы тоже приоденемся.

— А как мы объясним, что я — человек? — спросил Сориэн, откусывая ягоду. — И ты тоже, в теле этого разбойника?

— Скажем, что мы подарок с людского города Грейград, — ответил Аэлион. — Что ты нам полностью доверяешь свою жизнь. Что без нас ты не можешь находиться в замке. Таланион одобрит — он уважает прихоти своих гостей. И уважает тех, кто ценит своих слуг. Мы скажем, что мы — твоя свита. Преданная и верная.

Он перевёл взгляд на меня.

— Я два дня назад уже послал ему письмо о нашем прибытии, — сказал он. — Нас будут ждать.

Я кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Мысли о нарядах и украшениях казались такими далёкими от того, что я пережила. Но я понимала, что это важно. Что от этого зависит наша безопасность.

— Но есть одна проблема, — сказал Аэлион, и его голос стал жёстче. — Принц Кайл обязательно будет там. И он будет требовать свой трофей.

Он указал на меня, и я почувствовала, как по спине пробегает холод.

— Но у эльфов не любят, чтобы эльфы были рабами, — продолжал он. — Для нас это оскорбление. То, что люди — рабы, для них приемлемо. Такие у нас законы. Принц может сколько угодно требовать тебя, но Таланион не отдаст тебя, потому что ты — эльфийка. И потому что ты — наследница лунного трона.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела уверенность.

— Так что не бойся его. Ты будешь под защитой высшего правителя.

Я сглотнула, чувствуя, как страх смешивается с надеждой.

— У вас есть вопросы? — спросил Аэлион. — Задавайте.

Я собралась с мыслями. В голове крутилось столько всего, но я знала, что должна спросить главное. То, что касалось моей роли и того, что я должна говорить.

— Ты сказал, что я должна буду сказать про орден «Зелёного Желудя», — начала я. — Что моих отца и мать убили они, а я чудом спаслась. Но я всегда была против правления отца. Потому что он состоял в этом ордене. А когда он отказался выполнить их приказы, нас решили убить и воздвигнуть своего кандидата на престол.

Аэлион кивнул, внимательно слушая.

— Я — Лиара… — я замялась, чувствуя, что должна сказать фамилию. Настоящую фамилию лунной принцессы. — Лиара Сильванросс. Так?

Аэлион едва заметно улыбнулся.

— Да, — сказал он. — Сильванросс — древний род лунных эльфов. Твой отец носил эту фамилию до того, как стал правителем. Это будет звучать правдоподобно.

Я кивнула, чувствуя, как фамилия оседает в памяти. Теперь у меня было не только тело Лиары — у меня было её имя. Её полное имя.

— И я узнала про Аэлиона… — я посмотрела на него. — Твою фамилию. Настоящую.

— Мор'энталис, — сказал он, и его голос стал тише, почти благоговейным. — Аэлион Мор'энталис. Последний наследник древнего рода лунных эльфов, который правил нашими землями до узурпации. Я — законный правитель Мунгейта.

Я повторила про себя это имя. Аэлион Мор'энталис. Оно звучало как музыка. Как звон клинка. Как что-то древнее и величественное.

— Но я так понимаю, мы увидим тебя настоящего только в день коронации? — спросила я, глядя на его грузное тело Бертрана.

— Да, — ответил он. — Так будет безопаснее. Если Орден узнает, что я вернулся в своё тело раньше времени, они попытаются меня убить. А пока я в теле человека, они не смогут меня отследить.

Он полез в сумку и достал свёрнутый в трубку пергамент с красной сургучной печатью.

— Вот, — сказал он, протягивая его мне. — Свиток с печатью нашего фамильного герба. Передай его Таланиону. Это будет подтверждением, что я жив. Он узнает этот герб. Он помнит старые времена.

Я взяла свиток. Он был тёплым, и я чувствовала, как от него исходит слабая магия — едва уловимая, но реальная.

— А о брате… — Аэлион посмотрел на Сориэна. — Мы расскажем Таланиону после того, как ты вернёшься в своё настоящее тело.

Сориэн вздрогнул. Его глаза широко раскрылись, и я увидела в них надежду — такую яркую, почти болезненную.

— Что ты сказал? — спросил он, и голос его дрогнул. — У меня была надежда, что я могу восстановить его… но я вижу, что ты уверен.

— Уверен, брат, — сказал Аэлион, и его голос стал мягче, чем я когда-либо слышала. — Я сохранил его. В нашем семейном склепе. Оно под куполом магии. Свежее, молодое, как будто ты не умирал.

Сориэн замер. Его лицо было бледным, и я видела, как его руки дрожат.

— Я думал… я думал, что оно уничтожено, — сказал он, и его голос был хриплым. — Я думал, что они сожгли его.

— Они думали, что сделали это, — ответил Аэлион. — Но я выкрал его за несколько часов до того, как они подожгли его. Я хранил его все эти годы. Как будто знал, что однажды ты вернёшься.

Сориэн закрыл глаза. Я видела, как его грудь вздымается, как он пытается справиться с эмоциями. Его лицо исказилось — он сдерживал слёзы.

— Спасибо, брат, — прошептал он. — Спасибо, что не забыл меня.

Аэлион кивнул и отвернулся, пряча свои чувства за маской холодности.

— Ну всё, — сказал он, поднимаясь. — Пора. Ещё пара часов, и будем у высших эльфов.

Мы собрались. Я положила оставшийся кролик в сумку, Сориэн спрятал ягоды, и мы двинулись дальше.

Лес расступался перед нами, и вскоре мы вышли на широкую дорогу, выложенную белым камнем. По обе стороны от неё росли деревья с серебряными листьями, и ветер тихо шелестел ими, создавая мелодию, похожую на песню.

Впереди, на холме, возвышался Тельэльдир.

Город высших эльфов был прекрасен. Его башни были вырезаны из белого камня и вплетены в кроны гигантских деревьев, которые уходили в небо. Мосты соединяли башни друг с другом, и по ним двигались эльфы в длинных светлых одеждах. Солнце отражалось от белых стен, и весь город казался сделанным из света.

— Мы почти пришли, — сказал Аэлион, и его голос был тихим, почти благоговейным. — Помни, что я сказал. Ты — Лиара Сильванросс. Я — твой страж. Сориэн — твой маг. Никаких лишних разговоров. Доверяй мне.

Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится от волнения.

Мы подошли к воротам. Два эльфа в серебряных доспехах стояли на страже. Они посмотрели на нас с любопытством и настороженностью.

— Кто вы и зачем пришли в Тельэльдир? — спросил один из них, и его голос был холодным, как лёд.

Я сделала шаг вперёд, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Я — Лиара Сильванросс, наследница лунного трона, — сказала я. — И я пришла просить аудиенции у правителя Таланиона Золотого Листа. У меня есть важное послание для него.

Стражник поднял бровь, но, увидев печать на свитке, почтительно склонил голову.

— Проходите, — сказал он. — Вас ждут.

Ворота открылись, и мы вошли в Тельэльдир.

Город был ещё красивее внутри. Улицы были вымощены белым камнем, и по ним текли прозрачные ручьи. В воздухе пахло цветами и чем-то сладким, как мёд. Эльфы смотрели на нас, но без враждебности — скорее с любопытством.

Я шла между Аэлионом и Сориэном, и каждый шаг отдавался эхом в моей груди.

Мы были здесь.

И теперь начиналось самое важное.

Я сжала кулаки и подняла голову.

Я — Лиара Сильванросс.

И я вернулась.

---

Наряды и слежка.

Мы шли по улицам Тельэльдира, и я не могла перестать крутить головой. Каждый дом, каждая арка, каждый мостик через прозрачный ручей — всё было настолько прекрасным, что у меня перехватывало дыхание. Белый камень стен переливался в лучах солнца, создавая ощущение, что город сделан из света. Высокие колонны были увиты живыми цветами, которые струились вниз, как водопады. В воздухе пахло розами и медом, а где-то вдалеке слышалась тихая музыка — нежная, переливающаяся, словно звон хрусталя.

Я чувствовала себя ребёнком, попавшим в сказку. В моём мире, в том сером супермаркете с запахом «Лимонного бриза», я могла только мечтать о таком. Я смотрела фильмы про эльфов, читала книги, представляла себя в золотых лесах Ривенделла, где правил мудрый Элронд. И теперь я была здесь. По-настоящему. В городе, который превосходил любые мои фантазии.

Я старалась держать голову прямо, как подобает принцессе. Но внутри меня всё ликовало.

Аэлион, шагавший впереди в теле Бертрана, уверенно вёл нас через лабиринт улиц. Он знал этот город — каждую улочку, каждый поворот. Мы остановились перед большой витриной, за которой сверкали ткани и драгоценности.

— Здесь, — сказал он коротко. — Самая лучшая лавка в Тельэльдире. Я скоро вернусь. Мне нужно покинуть тело Бертрана на некоторое время.

Он повернулся ко мне и Сориэну.

— Я должен решить кое-какие дела. Бернар подождёт у входа, будет охранять. Это займёт не больше получаса. Выберите наряды, приведите себя в порядок. Нас ждут в замке через три часа.

Аэлион закрыл глаза, и я снова увидела, как его тело напряглось. Чёрный дым — знакомый уже — начал вытекать из тела Бертрана, и через мгновение здоровяк обмяк, прислонившись к стене. Глаза его стали карими, пустыми. Аэлион исчез.

— Он скоро вернётся, — сказал Сориэн спокойно. — А пока… давай выбирать наряды.

Он толкнул дверь лавки, и я вошла внутрь.

---

Магазин оказался огромным, как дворец. Свет, проникающий сквозь высокие витражные окна, разбивался на тысячи радужных осколков, танцуя на полу. Вдоль стен стояли манекены в роскошных одеждах — шёлк, бархат, парча, переливающиеся ткани, которые меняли цвет в зависимости от освещения. Полки были уставлены украшениями: диадемы, серьги, ожерелья, браслеты с камнями, которые мерцали, как звёзды. В воздухе пахло благовониями — тонкими, сладкими, с нотками ладана и розы.

Навстречу нам вышла эльфийка. Она была высокая, стройная, с длинными рыжими волосами, заплетёнными в сложную косу, и глазами цвета янтаря. Её платье было простым, но изысканным — зелёный шёлк, который струился, как вода.

— Добро пожаловать в «Лунный шёлк», — сказала она, и её голос звучал мелодично. — Вы — та самая гостья, о которой нам сообщили. Я — Лайэль, хозяйка лавки. Чем могу помочь?

Я смотрела на неё и чувствовала, как язык прилипает к нёбу. Слишком много впечатлений. Слишком много красоты.

— Нам нужны наряды для аудиенции с правителем, — сказал Сориэн, вступая в разговор. — Самые лучшие. Для неё.

Лайэль посмотрела на меня, и её глаза слегка расширились.

— Лунная эльфийка, — сказала она с едва заметной улыбкой. — Редкая гостья в наших краях. Пойдёмте, я покажу вам самое красивое.