Эвелин в другом мире

— Горные духи, — сказал Сориэн. — Им перестали поклоняться. Теперь они просто камни.

Я остановилась у одной из статуй. Её лицо было изуродовано, но я всё равно чувствовала что-то — будто она смотрела на меня пустыми глазницами, и в этом взгляде была боль.

— Идём, — сказал Аэлион. — Нам нужно добраться до гномов до того, как они закроют ворота на ночь.

— У них есть ночь? — спросил Кайл. — Мы же под землёй.

— У них есть расписание, — ответил Аэлион. — И они его соблюдают. Если мы опоздаем, будем ночевать в переходной зоне, а здесь небезопасно.

Мы ускорили шаг.

---

Через час мы вышли к смотровой площадке.

Я замерла, поражённая.

Внизу, под нами, простирался Подгорный Предел — королевство гномов. Огромная пещера, размером с целый город. Скалы были опутаны сетью бронзовых труб, по которым текла расплавленная лава, освещая всё тёплым оранжевым светом. Тысячи жаровен, факелов и плавильных печей горели повсюду, и воздух был наполнен гулом работы — стуком молотов, шипением гидравлики, звоном металла.

Город был живым. Он дышал, пульсировал, гремел. По висячим мостам из сварного железа сновали фигурки гномов — приземистых, бородатых, в кожаных фартуках и стальных шлемах.

Запах ударил в нос. Дым, жареное мясо, кислое пиво, пот и плавленая медь. Это был запах труда и жизни.

— Мы пришли, — сказал Аэлион.

Мы спустились по широким ступеням к воротам. Нас встретил караул — коренастые гномы в закопчённых доспехах, с тяжёлыми арбалетами в руках. Их бороды были заплетены в косы, а глаза смотрели на нас с недоверием.

Старший стражник — высокий для гнома, с седыми усами и шрамом через всю щёку — сплюнул табачную жижу на рельсы и хмуро оглядел нашу компанию.

— Эльфы, — сказал он, и его голос звучал как скрежет камней. — И люди. Что вам нужно в Подгорном Пределе?

Я шагнула вперёд, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Меня зовут Лиара Сильванросс, — сказала я. — Я — наследница лунного трона. Мы идём к солнечным эльфам и просим разрешения пройти через ваши земли. Мы заплатим.

Гном посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло удивление.

— Сильванросс? — переспросил он. — Я слышал это имя. Давно. Когда эльфы ещё были едины.

Он оглядел моих спутников. Его взгляд задержался на Кайле, на его стражах, на Бертране — теле, в котором находился Аэлион.

— Странная компания, — сказал он. — Но если у тебя есть золото — мы поговорим. Проходите.

Он сделал знак, и ворота открылись.

Мы вошли в Подгорный Предел.

---

Город внутри был ещё более грандиозным, чем казался сверху. Узкие улочки вились между домами, вырубленными прямо в скале, и над ними нависали мосты и переходы. Везде горели огни, и везде стучали молоты.

Нас провели в зал — огромный, с высоким потолком, где стоял длинный каменный стол. На стенах висели гербы гномьих кланов и трофеи — зубы драконов, щиты врагов, древние клинки.

За столом сидел король гномов.

Он был невысоким, но широким, как дуб. Его борода была белой и такой длинной, что касалась пола. На голове — корона из кованого золота, украшенная рубинами. В руках — огромный молот, который он положил на стол.

— Лиара Сильванросс, — сказал он, и его голос был низким и густым. — Я — Король Торин Железный Кулак. Зачем ты пришла в мои земли?

Я поклонилась, чувствуя, как тяжесть Верительных грамот давит на плечи.

— Ваше Величество, — сказала я. — Я прошу разрешения пройти через ваши земли к солнечным эльфам. Мы ищем корону, чтобы вернуть законного правителя на трон лунных эльфов. Я готова заплатить любую цену.

Торин долго смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на моих спутников — на Аэлиона, на Сориэна, на Кайла.

— Я вижу, что ты не одна, — сказал он. — Вижу принца людей. Вижу воина с красными глазами. И вижу мага. Но я не вижу твоего сердца. Скажи мне, Лиара — ты готова заплатить цену?

— Да, — сказала я, чувствуя, как внутри всё замирает.

Торин кивнул, и его рука легла на молот.

— Тогда слушай, — сказал он. — У меня есть проблема. Внизу, в шахтах, завелась тварь. Она уничтожает руду, убивает моих шахтёров. Я не могу её уничтожить — она быстрая, и она прячется в тени. Ты — эльф. Ты видишь в темноте. Ты можешь войти в шахты, найти тварь и убить её. Если ты сделаешь это — я пропущу тебя через свои земли и дам тебе проводника к солнечным эльфам.

Я смотрела на него, чувствуя, как страх скручивает желудок.

— Что это за тварь? — спросила я.

— Мы не знаем, — сказал он. — Но она оставляет следы — чёрные, как смола. И она пахнет смертью.

Я перевела взгляд на Аэлиона. Он смотрел на меня, и в его красных глазах я видела что-то — беспокойство, но и надежду.

— Я сделаю это, — сказала я.

Торин улыбнулся — широко, по-гномьи.

— Хорошая девушка. Отдыхайте сегодня. Завтра вы спуститесь в шахты.

---

Нам выделили комнаты — тёплые, с мягкими кроватями и настоящими одеялами. Я сидела на краю кровати, глядя на огонь в камине, и чувствовала, как усталость накрывает меня.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала я.

Вошел Аэлион. Он был в теле Бертрана, и его красные глаза смотрели на меня внимательно.

— Ты должна быть готова, — сказал он. — Завтра будет опасно.

— Я знаю, — ответила я. — Я справлюсь.

Он подошёл ближе и сел на стул напротив меня.

— Я хочу извиниться, — сказал он, и его голос был тихим. — За то, что сказал тогда в лесу.

Я не должен был говорить, что ты — никто. Ты не никто.Я смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то оттаивает.

— Ты сказал правду, — ответила я. — Я — просто человек. Я не Лиара.

— Ты — Эвелин, — сказал он, и его голос стал тёплым. — И ты — сильнее, чем она когда-либо была.

Мы смотрели друг на друга. В его глазах я видела что-то — уважение, может быть, даже нежность.

— Спасибо, — сказала я.

Он кивнул и встал.

— Отдыхай. Завтра будет трудный день.

Он вышел, оставляя меня одну с огнём и мыслями.

Я легла на кровать, закрыла глаза и чувствовала, как сон накрывает меня.

Я была готова к завтрашнему дню.

Я должна была быть готова.

---

Кровь и тьма.

Как ни странно, я спала как убитая. Без снов, без видений, без криков. Просто провалилась в чёрную, тёплую пустоту, из которой не хотелось возвращаться.

Но я вернулась.

И первое, что всплыло в сознании — тварь. Поглотитель.Я узнала о нем из бестиария. То, что прячется во тьме и пьёт свет. Торин Железный Кулак обещал не только пропустить нас через свои владения, но и закатить пир в честь её истребления. Если мы, конечно, выживем.

Я села на кровати и почувствовала, как внутри всё сжимается от страха. Но я знала, что должна идти. Ради короны. Ради возвращения домой.

В дверь постучали, и вошёл Сориэн. Его лицо было серьёзным, но в глазах — красных, живых — я видела тёплую искру.

— Доброе утро, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Я принёс тебе доспехи. Гномы выковали их специально для вылазки. Говорят, лёгкие, но прочные.

Он положил на кровать свёрток из тёмной кожи и металла. Я развернула его и увидела доспехи — чёрные, с серебряными вставками, они идеально подходили к моей фигуре. Кольчуга, наплечники, наручи, поножи. Всё было сделано с такой тщательностью, что я невольно восхитилась мастерством гномов.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается благодарность.

— Мы идём втроём, — сказал Сориэн. — Ты, я и Аэлион. Кайла оставим в городе. Не хотим, чтобы он пострадал.

Я кивнула. Это было разумно. Кайл был сильным бойцом, но неопытным в подземных схватках. И я не хотела, чтобы он был рядом.

Когда мы вышли из комнаты, Кайл ждал нас в коридоре. Его лицо было напряжённым, и он явно хотел спорить.

— Почему я не иду с вами? — спросил он, и в его голосе послышалось раздражение.

— Потому что это опасно, — сказала я, подходя к нему. — И я не хочу, чтобы ты пострадал.

Я взяла его за руку, чувствуя, как его пальцы сжимают мои.

— Останься здесь, — попросила я. — Пожалуйста. Для меня.

Он смотрел на меня долгую минуту. В его глазах я видела что-то — удивление, нежность, нежелание отпускать. Но он кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но если вы не вернётесь через три часа, я пойду за вами. С гномами или без них.

Я улыбнулась и отпустила его руку.

— Мы вернёмся, — сказала я. — Обещаю.

Мы спустились в шахты.

---

Гномьи шахты были огромными. Тоннели расходились в разные стороны, и в них горели тысячи факелов и магических кристаллов. Воздух был горячим и сухим, пахло углём и железом. Где-то вдалеке стучали молоты, и этот звук создавал ритм, который отдавался в груди.

— Держитесь рядом, — сказал Аэлион. — Тварь может появиться внезапно. Она чувствует свет и тепло. Она будет охотиться на нас.

Я сжала кинжал в руке и пошла вперёд.

Мы углублялись всё дальше. Свет факелов становился тусклее, кристаллы реже. Вскоре мы оказались в зоне, где горели только редкие масляные лампы, чадящие и мерцающие.

Тени здесь были густыми, почти осязаемыми. Они тянулись к нам, как пальцы, пытающиеся ухватить за ноги.

И я почувствовала запах.

Холодный, металлический, с нотками жжёной шерсти и старого склепа. Он шёл из туннеля впереди, и у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Она здесь, — прошептал Сориэн.

Из темноты вышла фигура.

Она была высокой — выше любого человека — и состояла из антрацитово-чёрного льда и застывшей сажи. Её форма пульсировала, менялась, и в центре лица горели два провала цвета остывающего угля. Вместо ног — струящийся шлейф чёрного дыма, который оставлял на камне жирные, несмываемые пятна копоти.

Поглотитель.

Он двинулся к нам — бесшумно, но земля под ним начинала трескаться, покрываясь ржавчиной и инеем.

— В атаку! — крикнул Аэлион, и мы бросились вперёд.

Я никогда не дралась с такой яростью. Мой кинжал рассекал воздух, но тварь уклонялась, как дым, растворялась и появлялась снова. Её прикосновения были ледяными, и каждый раз, когда она касалась моей кожи, я чувствовала, как внутри что-то замирает, как воля к жизни угасает.

Сориэн бил магией — огненные шары разрывали тьму, но Поглотитель поглощал их, становясь только больше и сильнее.

— Она питается теплом! — крикнул Аэлион. — Не используй огонь!

Но было поздно. Тварь рванулась к Сориэну, и я увидела, как её когтистая рука пронзает его бок. Он вскрикнул, и кровь брызнула фонтаном — горячая, алая, живая.

— Нет! — закричала я.

Я бросилась к нему, и в этот момент тварь повернулась ко мне. Её провалы-глаза смотрели на меня, и я чувствовала, как холод проникает в мою душу.

— Беги! — прохрипел Сориэн, падая на колени. — Беги, Эвелин!

Я не побежала. Я смотрела на его кровь, которая текла по камню, и чувствовала, как внутри что-то пробуждается.

В тот же миг тварь ударила меня, и я отлетела к стене. Удар был сильным, и я потеряла сознание на мгновение. Когда я открыла глаза, Поглотитель стоял надо мной, его холодная рука тянулась к моему лицу.

Сориэн лежал в луже крови. Она текла по камню, и я чувствовала её запах — горячий, металлический. Я смотрела на неё, и во рту пересохло. Я хотела встать. Я хотела бороться. Но холод проникал в мои кости, и я знала, что если тварь коснётся меня, я умру.

Сориэн взглянул на меня. Его глаза горели красным огнём, и я видела, как он собирает последние силы. Он поднял руку, и его кровь — его магия — брызнула в мою сторону. Яркая, горячая, она попала мне на лицо, в рот, и я почувствовала, как по венам разливается жар.

Вкус крови. Его крови. Она была горькой и сладкой одновременно, и в тот же миг мир взорвался красками.

Я почувствовала его магию — тёмную, древнюю, могучую. Она вливалась в меня, наполняла каждую клетку, и я встала на ноги, чувствуя, как по телу пробегает сила.

— Хватит, — сказала я, и мой голос прозвучал как звон колокола.

Я подняла руку, и из моей ладони вырвался луч чистой, белой магии — не огонь, не свет, а сама жизнь. Он ударил в Поглотителя, и тварь завизжала — пронзительно, как сотня разбитых стёкол.

Она начала таять. Её форма распадалась, превращаясь в чёрный дым, и он развеялся по воздуху, оставляя только запах озона и пустоты.

Тварь исчезла.

Я упала на колени, тяжело дыша. Сила уходила из меня, и я чувствовала, как мир кружится.

— Эвелин! — раздался голос Аэлиона. Он подбежал к Сориэну, который лежал без сознания. — Брат! Нет!

Аэлион подхватил тело Сориэна на руки. Его лицо было бледным, и я видела, как он проклинает себя.

— Я не был рядом, — прошептал он. — Я не успел. Прости меня, брат.

Я поднялась на дрожащих ногах и подошла к ним. Сориэн был жив — его грудь поднималась и опускалась, но рана была глубокой.

— Он будет жить, — сказала я, и мой голос был твёрже, чем я чувствовала. — Он сильный. Он выживет.

Аэлион посмотрел на меня. В его красных глазах я видела боль, благодарность и что-то ещё — удивление.

— Ты убила её, — сказал он. — Ты сделала это.

— Мы сделали это, — ответила я. — Все вместе.

Мы вернулись в город гномов. Сориэна уложили в постель, и лекари сказали, что он будет восстанавливаться неделю. Может, две. Рана была глубокой, но не смертельной.

Я сидела у его кровати, держа его за руку, и смотрела, как он дышит.

Магия в моей крови медленно затихала, но я чувствовала, что она осталась. Часть Сориэна теперь была во мне.

---

Прошла неделя. Сориэн поправился, хотя хромал и его бок всё ещё болел. Но он улыбался, и это было главное.

Торин Железный Кулак сдержал обещание. В честь победы он устроил пир — такой, какой гномы устраивают только по самым великим поводам.

Зал был огромным, освещённым тысячами факелов. Длинные столы ломились от яств — жареное мясо, хлеб, сыры, фрукты, которые гномы выращивали в подземных садах. Пиво лилось рекой, вино искрилось в кубках, и музыка гремела так, что стены дрожали.

Гномы танцевали — приземистые, бородатые, они прыгали, хлопали в ладоши и кружились с такими смешными ужимками, что я не могла сдержать улыбку.

И меня пригласили танцевать.

Маленький гном с рыжей бородой, заплетённой в косу, и золотыми зубами подошёл ко мне и поклонился.

— Госпожа эльфийка, — сказал он, и его голос был похож на скрежет камней. — Вы позволите пригласить вас на танец?

Я улыбнулась и приняла его руку.

— С удовольствием.

Мы танцевали. Он был смешным и неуклюжим, но его глаза сияли счастьем, и я не могла не улыбаться в ответ. Гномы вокруг нас хлопали, кричали, пили, и этот хаос был таким живым, таким настоящим, что я на мгновение забыла о страхах и тревогах.

А потом я почувствовала на себе взгляд.

Я повернула голову и увидела Аэлиона. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. Его красные глаза горели в полумраке, и я видела, как он следит за каждым моим движением.

Сориэн сидел за столом, его рука лежала на раненом боку, и он тоже смотрел на меня. Но в его взгляде была не ревность — только усталая, грустная улыбка.

Я отвернулась и продолжила танцевать, чувствуя, как внутри разрастается странное тепло.

Когда музыка стихла, Аэлион подошёл ко мне. От него пахло вином — сильно, явно, и я поняла, что он пьян.

— Приглашаю тебя на танец, — сказал он, и его голос был низким, хрипловатым.

Я удивилась. Он никогда не приглашал меня танцевать.

— Ты пьян, — сказала я.

— Это не важно, — ответил он, протягивая руку. — Потанцуй со мной. Хотя бы один танец.

Я взяла его руку, и мы вышли на середину зала. Гномы расступились, уступая нам место. Я чувствовала на себе сотни взглядов, но смотрела только на него.

Мы танцевали медленно, и он держал меня так, будто я была чем-то хрупким и драгоценным. Его дыхание касалось моего лица, и я чувствовала запах вина и чего-то терпкого, мужского.

А потом он остановился, взял меня за руку и сказал:

— Пойдём. Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

Я не сопротивлялась. Мы вышли из зала, прошли по длинному коридору и оказались на кухне. Здесь было тихо, тепло, и пахло хлебом и пряностями.

Он резко остановился, повернулся ко мне и прижал меня к стене. Его губы накрыли мои — горячие, жадные, почти отчаянные. Он целовал меня так, будто хотел забрать всю меня, будто боялся, что я исчезну.

Я упёрлась руками в его грудь и оттолкнула его.

— Нет, — сказала я, тяжело дыша. — Это неправильно. Это не твоё тело. Я бы хотела, чтобы ты был настоящим.

Он смотрел на меня, и в его глазах горел пьяный огонь.

— А что, Сориэну можно? — спросил он, и его голос стал жёстким. — Ему можно спать с тобой в обнимку? Купаться с тобой в купели? Ты поцеловала его в губы, когда он лежал раненый. Он тоже не в своём теле. Почему ему можно, а мне нет?Я замерла.

Я не знала, что он видел это.

— Это была благодарность, — сказала я, и мой голос дрогнул. — Он спас меня. Мне было жаль его. Это ничего не значило.

— А я? — спросил он, и в его голосе послышалась боль. — Мои чувства ничего не значат?

Он отступил на шаг, и я увидела, что за его спиной стоит Сориэн.

Он стоял в дверях, опираясь на косяк, и смотрел на нас. Его лицо было бледным, но глаза горели.

— Определись уже, Эвелин, — сказал он, и его голос был твёрдым, как сталь. — Не играй с нами. Мы тебе не игрушки.

Они оба посмотрели на меня. В их взглядах было требование. Выбор.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё рушится.

— Я не знаю, — прошептала я. — Я не знаю.

Они переглянулись. Аэлион резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Сориэн задержался на мгновение, посмотрел на меня с грустью и усталостью, а потом ушёл.

Я осталась одна на кухне, в тишине, нарушаемой только треском догорающих углей в печи.

Я стояла и понимала, что творю. Двое мужчин, два брата, проявляют ко мне интерес. И я тянулась к ним обоим. Но надо было выбрать одного.

А стоит ли, если я всё равно вернусь в своё тело?

Я закрыла глаза и почувствовала, как слёзы катятся по щекам.

---

Прошло несколько дней. Путь через королевство гномов занял у нас ещё две недели, и мы наконец вышли на поверхность — к солнечным эльфам.

Но атмосфера в нашей компании изменилась.

Сориэн избегал меня. Говорил только по делу, смотрел в сторону, и я чувствовала, как между нами вырастает стена.

Аэлион вообще замкнулся. Он сказал мне, когда мы выходили из Подгорного Предела:

— То, что случилось на кухне — это была ошибка. Я был пьян. Прости. Этого больше не повторится.

Он сказал это холодно, ровно, и я поняла, что он отстраняется.

Я осталась одна. С короной, которую нужно было найти. С грамотами, которые нужно было собрать. С временем, которое таяло, как снег под солнцем.

До Красной Луны оставалось полтора месяца.

Мы должны были успеть.

И я не знала, смогу ли я выбрать одного из них.Или и думать об этом не стоило.

Или они выберут за меня.