Десерт для дракона, или Тайны парящего острова

– Две недели.

– Отлично. Мне это подходит.

– Никаких полётов, злословия, курения и распития спиртных напитков на территории острова. Горничным предписан строгий дресс-код: серая униформа, белый фартук, туфли без каблука. Макияж, маникюр, украшения, распущенные волосы, татуировки и яркая парфюмерия недопустимы. Обсуждать хозяев и установленные порядки строго запрещено, как и пользоваться хозяйским имуществом в личных целях и портить оное, в противном случае стоимость повреждённой вещи будет вычтена из вашего жалованья. Запрещено приглашать посетителей и родственников на остров, как и покидать его. Иметь связи с противоположным полом также строго запрещено.

– Я не собираюсь заводить отношения, мистер Майерс. Я здесь для того, чтобы заработать себе на жизнь.

– Чуть не забыл! Не стоит обижать Пломбира, что бы он ни натворил. Штраф не полагается, ибо он сам вас накажет.

– А кто это – Пломбир?

– Кот нашей кухарки, миссис Грэйд. И вот ещё что. – Майерс помедлил, прежде чем озвучить новое условие. Пожевал губами. – Простите, что приходится говорить об этом отдельно, но за связь с молодым хозяином или его гостями мы не делаем предупреждений и не взимаем штраф, а сразу указываем на дверь.

Какой ещё молодой хозяин? Мне о нём ничего не известно! Разве остров принадлежит не леди Мэделин?

– Работа с опасными условиями труда, значит? Тогда тридцать процентов сверх ставки, – заявила я, удивляясь собственной смелости. – И никакого испытательного срока.

Майерс откинулся на спинку кресла.

– Штат уже укомплектован.

Он желает поторговаться?

– Во-первых, – начала я, – если бы он был укомплектован, как вы говорите, вы бы не стали тратить на меня своё драгоценное время. Во-вторых, о каком двухнедельном испытательном сроке идёт речь, если следующая причальная башня расположена в Килбрайте, куда мы доберёмся только через полгода? Вы же не станете в обход закона спускать меня на грузовом лифте? В-третьих…

Майерс не дал мне договорить:

– Двадцать процентов.

– Двадцать пять.

– Двадцать один и ни процентом больше.

– Двадцать один с половиной.

Он усмехнулся и решительно произнёс:

– Вы приняты, Ванесса. Считайте, мы договорились. Старшая горничная проведёт инструктаж и выдаст всё необходимое. По всем вопросам обращайтесь непосредственно к ней.

– Я хотела бы подписать контракт, где указано обо всех наших договорённостях.

– Кто ваши родители, позвольте узнать?

– Какая разница, кто мои родители, мистер Майерс? Сейчас вы говорите не с ними, а со мной.

– Я подготовлю для вас контракт, а вы пока познакомитесь со старшей горничной – Мирной Адамс.

Моя непосредственная начальница явилась на вызов тотчас, словно поджидала под дверью. Выглядела она как настоящая Банши. Вроде не старая, но вся какая-то иссохшая, с туго обтягивающей череп кожей и тусклыми серыми волосами, а голос у неё был такой, что мурашки по коже – что-то между женским воплем и стоном совы. Не удивлюсь, если её боится вся прислуга, включая Майерса.

К своим новым обязанностям я приступила не раньше, чем Мирна показала мне мою комнату (точнее, комнатушку двенадцать на десять футов3[3], которую я должна была делить с девушкой по имени Бидди), выдала два комплекта формы и провела краткий инструктаж по уборке. Честно, половину информации я пропустила мимо ушей, поскольку все эти премудрости на поверку оказались гораздо сложнее, чем мне представлялось раньше. Оказывается, чтобы быть горничной, нужно многое уметь, понимать и просчитывать на несколько шагов вперёд – почти как в шахматах.

Затем Мирна провела для меня небольшую персональную экскурсию.

Как я и предполагала, комнат здесь насчитывалось свыше семисот. Четыре больших крыла имели свои названия: Изумрудное, Рубиновое, Серебряное и Золотое, где находились покои леди Мэделин. Ещё имелось новое (причём оно так и называлось – новое, без каких-либо изысков), и оно принадлежало сыну леди Мэделин – сэру Райану. Помещения, по которым провела меня Мирна, поражали богатством и пышностью убранства, и вскоре от многочисленных статуй, зеркал, ковров, картин, позолоченных барельефов и причудливой росписи на потолке у меня зарябило в глазах, и я была несказанно рада, когда экскурсия с инструктажем подошли к концу.

Затем я подписала контракт, переоделась, смыла косметику, зачесала волосы, сняла серьги – и превратилась из студентки престижного вуза Ванессы Финдли в простую служанку.

Сперва мне, как выразилась Мирна, поручили самую простую работу – пропылесосить ковры на первом этаже Рубинового крыла и вымыть крыльцо, ведущее в парк экзотических растений. Но я всё равно умудрилась разлить водорастворимый состав, сломать ноготь, поскользнуться на полу и попасться на глаза леди Мэделин, что, по словам Мирны, приравнивалось к настоящей катастрофе.

А всё из-за кота.

Я старательно водила щёткой пылесоса по ковру, когда краем глаза углядела странную белую тень.

«Неужели в замке водятся привидения?» – мелькнула мысль.

Но нет, на каминную полку, где стояли разные безделушки, взгромоздился огромный белоснежный котяра с пронзительно-голубыми глазами. Удостоверившись, что я на него смотрю, он поднял лапку, очевидно, намереваясь столкнуть фарфоровую пастушку.

– Э-э-э! Не надо, котик! – заволновалась я, делая шаг вперёд.

Но котик будто того и ждал. Шевельнув длиннющими усами, он спихнул статуэтку. На скорость реакций я прежде не жаловалась. Отбросив щётку, я бросилась спасать хозяйское добро. Есть! Поймала. Но кот, недовольно мяукнув, прыгнул вбок и повис на шёлковой шторе, раздирая её когтями.

– Что ж ты делаешь, изверг?! – возмутилась я. – Я не собираюсь платить из своего кармана за то, что ты портишь! Кыш! Прочь! Вон!

Как бы не так! Эта белоснежная тушка со злорадным мяуканьем драла несчастную штору на длинные рваные полосы, взбираясь всё выше и выше.

– Ах, так!

Я схватила пылесос и направила широкую насадку прямо на кота. Впрочем, это мало помогло. К засасывающему «жерлу» потянулся только кончик хвоста. Зато кот испугался не на шутку, раскачался и, сделав сальто в полёте, шлёпнулся в кадку с пальмой. Я – за ним. Он зашипел, прыгнул на пол, налетел на ведро с мыльным раствором, опрокинул его и ускакал в холл.

– Ну что ты будешь делать! – в сердцах воскликнула я и, увидев в арке дверей незнакомую леди, которой там не было ещё полминуты назад, отступила, поскользнулась на влажном паркете и шлёпнулась на задницу, при этом сорвав ноготь на указательном пальце под самый корень. От боли из глаз невольно брызнули слёзы.

– Вам больно? Помочь? – мягко спросила леди, подходя ближе.

– Нет, благодарю.

На удивление, хозяйка (я была уверена, что передо мной стоит именно она) оказалась не такой мегерой, какой я почему-то её представляла. На вид это была кроткая блондинка в воздушном голубом платье и с нежным нюдовым макияжем. Мне прекрасно известно, что внешность бывает обманчива, и «святой» Патрик тому пример, но леди Мэделин произвела на меня приятное впечатление.

– Вы новенькая? – продолжала она. – Как вас зовут?

– Ванесса, миледи, – ответила я, поднявшись на ноги и оправляя фартук.

– Красивое имя, – улыбнулась леди Мэделин и лёгкой походкой зашагала прочь.

И ни слова о разорванной в клочья шторе. Думаю, от Мирны это обстоятельство не укроется.

Не укрылось. Старшая горничная выругала меня, но, понимая, что виновником происшествия всё же являюсь не я, а кот, велела мне заменить штору на новую.

Я озаботилась вопросом, где взять двадцатифутовую лестницу, чтобы добраться до карниза. Не показывать же мне свои крылья из-за каких-то штор!

– Спроси у садовников, – сквозь зубы процедила Мирна.

– Да, мэм.

Лестница необходимой высоты действительно нашлась у садовников, мало того, один из них, парень моих лет, охотно вызвался мне помочь.

– Меня Тобин зовут, а тебя? Я тебя раньше не видел, ты новенькая, да? – трещал по пути он. – Жаль, садовники с горничными и лакеями не сидят за одним столом, уж я бы тогда не спрашивал, сколько ты у нас пробыла, но, наверное, недолго – день-два, не больше, так как Изумрудный остров у причала не дольше недели стоит. То есть не стоит, конечно, а очень медленно пролетает. Ты откуда? Из Рамельтона?

Толком ответить он мне не дал и пустился в разглагольствования об особенностях местной погоды и выращивания овощей на парящих островах да о матушкином здоровье, ради которой он, собственно, тут и надрывается. Странно, а я-то думала, что здесь строго с разговорами.

В Рубиновом крыле он немного поутих, однако продолжал помогать с прежним рвением. Только, сдаётся мне, не по доброте душевной он это делал, а чтобы насладиться видом снизу. Я не против, когда мной любуются в драконьем теле, но такое откровенное подглядывание меня возмущало. И я как могла гнала нахала прочь, да лестница попалась неустойчивая, а может, Тобин нарочно такую выбрал. И чем дольше я с ним общалась, тем больше убеждалась, что такие индивиды как Патрик, увы, не редкость и, что хуже всего, в последнее время мне на таких индивидов очень «везёт».

После ужина, состоявшего из запеченных овощей и сладкого пудинга, мне велели выскоблить кухню и к девяти вечера – тому времени, когда у горничных заканчивался рабочий день – я буквально валилась с ног от усталости. Моей соседки до сих пор не было и, наскоро приняв душ, я упала на скрипучую кровать и воздала Пресвятому Виллибальду бессвязную молитву, в которой и благодарила за работу и крышу над головой, и сетовала на свою горькую судьбинушку. В открытое окно врывался лёгкий ветерок, и я не заметила, как погрузилась в сон без сновидений.

Проснулась от ощущения того, что в комнате, кроме меня, есть кто-то ещё.

– Кто здесь? Ты, Ита? – спросонья забормотала я.

– Это я, Бидди, – ответили мне. – Спи. Я только окно закрою.

Я резко села в постели и протёрла глаза. Сперва не поняла, где нахожусь и почему здесь не Ита, моя горничная, а какая-то Бидди. И только потом вспомнила, что я и сама теперь не госпожа, а служанка, которой приходится носить накрахмаленный фартук.

Бидди захлопнула окно, но в комнату продолжали врываться глухие ритмичные басы.

– Что это такое? – спросила я. – Откуда музыка? Ночь на дворе.

– Так это у хозяина вечеринка, – ответила девушка. – Не обращай внимания.

– И часто у него вечеринки?

Из-за света Лиловой Звезды в комнате было сумрачно, и я заметила, как Бидди поджала губы.

– Нам нельзя обсуждать хозяев – это строго запрещено, – ответила она. – Но вообще, да, частенько. Но это первый и последний раз, когда я отвечаю на подобные вопросы. Не хочу, чтобы меня уволили.

– Извини, больше не буду, – поспешила уверить я. – Ты здесь давно?

– Полгода уже. Меня наняли в Килбрайте во время предыдущей стоянки.

– И как тебе здесь?

– Я уже предупредила тебя насчёт нежелательных вопросов.

– Но я же не о хозяевах спрашиваю, а о тебе!

– Ладно, – выдохнула она. – Мне здесь нравится и платят неплохо.

Запугали их здесь, однако. На глаза хозяевам не показывайся, вечеринки не обсуждай. Но если платят хорошо, так и я обсуждать ничего не стану. Больно надо! Пусть хоть не прекращают свои вечеринки, мне-то что!

– А как ты проводишь выходные, если сходить на большую землю можно только раз в полгода? – продолжала любопытствовать я.

– Отсыпаюсь. Привожу себя в порядок. Гуляю в специально отведённых местах.

– А если…

– Давай спать, а? – перебила Бидди. – Завтра вставать в половине пятого. Завтрак – и сразу за работу. Наговоримся после, на выходных. Если они у нас совпадут, конечно.

– Отличное предложение, – проворчала я. – Доброй ночи.

– Доброй.

Я так устала, что ни скрип соседней кровати, ни музыка не мешали мне спать. Но наутро я проснулась совершенно разбитая. Мышцы, не привыкшие к труду, ломило от боли и даже причесаться стоило мне неимоверных усилий. Ужас. День предстоит длинный, как же я буду работать?

Глава 5. Если любовь с первого взгляда существует на самом деле…

Работать пришлось через адскую боль и натужный скрип зубов. Я считала минуты до ужина, но их было жуть как много! Это был самый ужасный день в моей жизни. Мучительно бесконечный и бесконечно мучительный. Меня уже не восхищала ни позолота, ни богатая лепнина, ни изысканная обивка на мебели. Везде я видела лишь объекты для чистки, полировки и мытья. Я и суток не проработала горничной, а уже стёрла руки в кровь и сожгла слизистую носа и глаз, во всяком случае, ощущения были именно такие. А ещё, казалось, я тупела с каждой минутой. Ведь совсем недавно я занималась экономической статистикой, а теперь натираю воском полы и снимаю паутину с карнизов. Боюсь, не пройдёт и недели, как я позабуду таблицу умножения!

Несколько раз Мирна приходила проверить, как я справляюсь с работой, и каждый раз говорила что-то вроде: «Старайся лучше» или «У тебя уходит слишком много времени на простейшее задание». А чего она хочет? Я же не родилась с тряпкой в руке!

Я правда старалась, но многое получалось из рук вон плохо или не получалось совсем. Частенько мне приходилось искать Бидди или других девушек и просить совета, как вывести пятно со светлой обивки, если оно не выводится тем средством, которое мне выдали, или как отвадить кота ходить по-маленькому на ковёр в малой гостиной.

Девушки помогали не делом, а словом, да и то без особой охоты. А кота советовали не трогать и не нервировать, в противном случае он не успокоится и причинит столько ущерба, что всё моё годовое жалованье его не покроет. Да уж, чудненькие перспективы.

Но за весь день кот попался мне на глаза лишь дважды, да и то мельком. Первый раз он вальяжно прохаживался по подоконнику в малой гостиной и при виде меня свалил горшок с фикусом. Фикус я, конечно, поймала и едва удержалась, чтобы не запустить его следом в засранца. А во второй раз я заметила его из окна в коридоре – притаившись за кустом шоколадных колокольчиков, он наблюдал за фазанами на лужайке. Впрочем, фазаны ни капли его не боялись. Знали, наверное, что на самом деле им ничего не грозит.

И верно. Не успел кот выскочить из-за куста, как птицы взмыли в воздух, громко хлопая крыльями и издавая такие крики, что неудачливый хищник был вынужден ретироваться куда подальше. А я не смогла удержаться от смеха, и эта минута незапланированного веселья помогла мне продержаться на плаву до самого вечера.

Когда же вечность под названием «Мой второй день на Изумрудном острове» подошла к логическому завершению и в своих мечтах я уже спала без задних ног, Бидди разрушила мои планы, сказав:

– Идём со мной, Несса. Поможешь мне в новом крыле.

– Но ведь рабочий день окончен! – возразила я. – Разве ты не хочешь отдохнуть?

Бидди посмотрела на меня как на предательницу и пристыдила:

– Я же тратила на тебя своё время. Если не хочешь, я не настаиваю, но мне будет легче, если всё-таки поможешь.

– Хорошо, – согласилась я. – Ты права. Прости. Нам нужно помогать друг другу.

– Пока сэр Райан принимает душ, нужно успеть сменить ему постель, – свистящим полушёпотом говорила Бидди, пока мы неслись сумрачными коридорами в отдалённое крыло. – Обычно этим занимается Мирна, но на вечер она взяла выходной. А я боюсь не успеть или сделать что-то не так, потом срама не оберёшься.

– А в другое время никак? – ворчливо возмущалась я. – Не лежит же он на кровати целыми днями!

– Ты слишком много болтаешь, Несса, – был ответ.

Это я-то много болтаю? Она, видно, с Тобином давно не общалась!

Крыло, в котором располагались апартаменты молодого господина, по сути, оказалось небольшой двухэтажной пристройкой, соединённой переходом с самым старым крылом – Изумрудным, с которого, собственно, и началось строительство замка. Здесь не было ни лепнины, ни позолоты, ни пушистых ковров. Всё строго, лаконично, функционально, современно. Тона преобладали тёмные, мебель отличалась практичностью и удобством, почти всё пространство внешних стен занимали окна, перегородки между комнатами тоже в основном были прозрачными и пропускающими свет. В целом, мне здесь понравилось больше, чем в остальном замке. Во всяком случае, из-за минимального количества декора и текстиля убираться здесь было значительно легче. Думается мне, именно по этой причине Мирна выбрала себе новое крыло, вовсе не прикрываясь заботой о «моральном облике» юных горничных. Я уж было хотела поделиться своими мыслями с Бидди, но, вспомнив о запрете обсуждать работодателей, вовремя промолчала.

– Кто там? Ты, Мирна? – послышалось из столовой.

Голос был таким низким и хриплым, что я подумала, будто он принадлежит мужчине в годах – камердинеру, например, или электрику. Однако Бидди торопливо ответила:

– Добрый вечер, миссис Карбри! Мы с Нессой уберёмся в комнате хозяина.

Из дверного проёма высунулось облаченное в бесформенный серый балахон грузное тело с опухшим лицом. Под глазами синяки, нос сизый, спутанные волосы в разные стороны торчат. И это женщина?!

– Поторопитесь, сэр Райан моется уже довольно долго, – прохрипела она и икнула.

– В следующий раз, пожалуйста, сообщайте пораньше! – бросила Бидди.

– А вы бегите шустрее, – и миссис Карбри сипло рассмеялась.

– Кто это? – поинтересовалась я.

– Миссис Карбри.

– Это понятно. А она кто? Горничная? Или экономка?

– Сиделка, – нехотя ответила Бидди.

– Сиделка? – удивилась я. – Чья?

– Хозяина.

– Зачем ему сиделка? Он болен? А она пьяна?

– Не задавай лишних вопросов, умоляю! Иначе мне придётся доложить мисс Адамс, а мне этого не хочется.

– Без вопросов так без вопросов, – согласилась я.

Мы взбежали на второй этаж по полупрозрачной лестнице без перил, туда, где располагалась просторная спальня, гардеробная, бильярдная и ванная. Стены здесь тоже оказались из тёмного закалённого стекла, кроме тех, что отделяли спальню от ванной. Оттуда доносился шум воды. И мы, не теряя ни секунды, в четыре руки сняли постельное бельё и постелили новое – из тончайшего чёрного шёлка. Бидди принялась смахивать пыль с поверхностей, а мне велела убраться в гардеробной.

Как только я вошла в комнату, зажглось электричество – пара ламп на потолке и подсветка полок, на которых аккуратно, по цветам от чёрного к белому, были развешаны рубашки и футболки. Нижние полки ломились от обуви. Солидная коллекция, ничего не скажешь. В моей гардеробной вещей было в разы меньше.

Отдельного внимания требовала витрина с фотографиями и наградами по синхронным полётам, но у меня совершенно не было времени всё это рассматривать.

Я остановилась у большого зеркала в пол. И пусть мне оно показалось чистым, я вынула из корзины моющее средство и тряпку. Брызнула на отражающую поверхность очистителем. Пара движений тряпкой – и в зеркале отразилась брюнетка с гладко зачесанными волосами и в невзрачной серой униформе. А синяки под глазами!.. У меня таких не было даже после бессонных ночей над конспектами. Это не я! Это какая-то другая Ванесса. Я и прежде не особо жаловала свою человеческую внешность, а теперь в многочисленных зеркалах, коими были напичканы залы и галереи, отражалась вовсе не я, а моя жалкая тень. И мне было до жути обидно, что, стоило мне снять свои брендовые шмотки и умыться, как меня уже не отличить от обычной горничной.

– А ты, оказывается, тщеславное создание, Ванесса Финдли, – сказала я своему отражению, – да-да, ещё какое тщеславное!

Разглядывание своего двойника так отвлекло меня от действительности, что я не услышала, как в ванной смолкли все звуки. И ойкнула от удивления, когда мужской голос, низкий и довольно-таки приятный, произнёс:

– Ты новенькая?

Я выглянула из-за зеркала. Пресвятой Виллигрант… то есть Виллибрандт… Ой, Виллибальд! В дверном проёме стоял парень. Без ничего. Совсем. Если, конечно, не считать закованную в гипс ногу ниже колена и костыль подмышкой.

Так вот зачем ему сиделка!..

Не то чтобы я никогда не видела обнажённых парней… У драконов не принято стесняться наготы. Сильное и красивое тело, способное трансформироваться в драконье, возводили в абсолют. Среди золотой молодёжи существовал настоящий культ здорового тела, имеющий не столько сексуальный подтекст, сколько эстетический. Но то, что я увидела, по всем эстетическим параметрам превосходило мои представления о гармонии и красоте. И ни загипсованная нога, ни многочисленные шрамы на загорелой коже не портили общего впечатления. В том, что этот парень – дракон, сомнений не возникало. Исходящая от него энергетика зашкаливала. Словно ураган, она смела всё на своём пути, пробралась под кожу и превратила оставшиеся мысли и чувства в хаос. Такое со мной точно впервые несмотря на то, что среди моих друзей не имелось ни одного уродца.

– Вилли, как там тебя, спаси и сохрани, – прошептала я, отступая и натыкаясь на тумбочку.

С тумбочки что-то упало и разбилось. Пространство заполнил густой аромат горьковатых трав, сладкой карамели и смолистого ветивера.

– Да ладно, – фыркнул парень. – Надо думать, я настолько тебя впечатлил? Или ты никогда голых мужчин не видела?

Что бы я ни ответила, он останется в выигрыше. А мне ещё возмещать причинённый ущерб. Вот же я криворукая! Или, если учесть, что толкнула тумбочку я не руками, то кривопопая. Этот парфюм наверняка стоит как две зарплаты горничной, а то и три!..

– Значит, настолько впечатлил, что язык проглотила? – продолжал изгаляться парень, ковыляя в мою сторону. – Ты не смотри, что я хромой. Это временно. Неделя – максимум две, и гипс снимут. Но, чёрт возьми, как же с ним неудобно! Ты ломала когда-нибудь ногу? Если нет, не советую, не очень-то это приятное занятие. Не сам процесс, а последствия, хотя, может, и сам процесс тоже не очень – мне-то откуда знать? Может, ты подашь мне что-нибудь из одежды? А то так пялишься, что я могу почувствовать себя неловко.

Я пялюсь? Я пялюсь! До сих пор пялюсь! Пресвятой – как там тебя по имени? – мне придётся потом замаливать свои грехи, потому что пялилась я как раз на то самое место, куда хорошим девочкам так долго смотреть уж точно не следует. Мазнуть взглядом раз или два, отдавая дань настоящему произведению искусства – куда ни шло, но не пять же минут пристального разглядывания! Ещё и челюсть, поди, уронила. Как же мама была права – я напрочь испорченная девка!

Мне бы поднять глаза, но столкнуться с ним взглядом после того, как разглядывала стекающие по его прессу капли воды и не только, намного хуже, чем самой ногу сломать. Я отвела взгляд в сторону и напоролась на Бидди. Бочком, пытаясь имитировать невидимку, она неслышно подобралась к хозяину и протянула ему халат. Тот небрежно накинул его на плечо. «То самое» при этом нисколько не закрылось, зато теперь хозяин вроде как был одет. Но, следует отдать ему должное, он опёрся о комод, повернувшись ко мне той стороной, где висел халат. Была бы я смелее да расторопнее, предложила бы ему одеться нормально, а так…

Пока я пыталась понять, дышу ли вообще, Бидди всё так же бочком, стараясь одновременно не смотреть на хозяина и не поворачиваться к нему спиной, прибрала осколки и вытерла лужицу.

– Парфюм разбил я, – сказал парень и подмигнул мне, мол, пусть это будет нашей тайной.

Я смогла лишь моргнуть в ответ. В голове было совершенно пусто, а тело, наоборот, налилось свинцовой тяжестью. Мне было обидно за то, что он такой красивый и открытый, а мне приходится носить дурацкую униформу и притворяться обыкновенным человеком. А ведь, по сути, мы с ним принадлежим к высшим социальным классам и одной расе, проповедующей свободу и культ красивого драконьего тела. Мы могли бы стать друзьями, если не парой.

Все святые и проклятые, о чём я вообще думаю?!

– Простите, сэр, мы уже уходим, – пробормотала Бидди, подхватывая корзину с бытовой химией и пятясь к выходу.

Я вдохнула в лёгкие пропахший пряными травяными нотками воздух и нагло повернулась к парню спиной. Почему-то я пребывала в уверенности, что его это не заденет. А может, потому что в этой ужасной униформе хотя бы со спины я выглядела нормально…