Десерт для дракона, или Тайны парящего острова

Александра Каспари

Десерт для дракона, или Тайны парящего острова

Глава 1. Настало время изменить жизнь на сто восемьдесят градусов

Круглые вокзальные часы показывали ровно восемь утра. Небо заволокли плотные графитовые тучи, с минуты на минуту готовые разразиться проливным дождём. От дома меня отделяла тысяча миль1[1] и одинокая записка на письменном столе.

Записка, которую, скорее всего, прочтёт горничная, а не моя мать…

И, пока пассажиры междугороднего рейса Таунсенд-Суинфорд завтракали в придорожном кафе, я укрылась в испещрённой неприличными надписями телефонной будке и набрала шестизначный номер.

Прозвучал протяжный, исполненный безнадёги гудок. Второй, третий, пятый, десятый…

После второй попытки трубку, наконец, подняли.

– Слушаю! Алло, вы меня слышите? Кто это? Что вы хотели? – раздался далёкий мамин голос, хриплый и неприветливый ото сна.

Я прочистила горло и произнесла:

– Мам, это я.

– Ванесса? – удивлённо проговорила мама. – Ты откуда звонишь? Ты не дома? Ночевала у Морин?

Я всю ночь тряслась в автобусе, почти не спала, на остановке в Уэкстоне у меня стащили кошелёк, причём пропажу я обнаружила только на следующей станции, а родная мать даже не в курсе, что меня нет дома!

– Нет, мам, я не у Морин, – сдерживая дрожь в голосе, ответила я.

– Когда ты вернёшься? К завтраку? Я велю миссис Бейкер приготовить картофельные оладьи с бобами, как ты любишь, и ты подробно расскажешь, кто он, – от её тона веяло неискренностью так же сильно, как сквозняком из щелей телефонной будки.

– Я не вернусь. Прости. Я всё написала в записке, ты найдёшь её в моей комнате на столе.

– В какой записке? О чём ты, Несса? Ты что, сбежала из дома? С кем? Надеюсь, мне не придётся краснеть перед соседями за твой выбор?

– Пожалуйста, не делай вид, будто удивлена. О том, что твой новый муж пристаёт ко мне, я предупреждала тебя не раз. То, что случилось вчера, стало последней каплей.

– Не бери грех на душу! Патрик на такое не способен. Уверена, у него и в мыслях ничего подобного нет! То, что ты принимаешь за приставания, всего лишь попытка подружиться с тобой, найти общий язык.

– Да сними уже свои розовые очки! – Я не выдержала и повысила голос, совсем немного, но этого хватило, чтобы мама закатила истерику:

– Он мой муж и я не позволю наводить на него клевету, а ты гадкая испорченная девчонка! Как у тебя язык поворачивается говорить такое? Если ты не явишься домой к завтраку и не попросишь прощения, я… Я заморожу твои счета и лишу наследства, и я не шучу!

– Лишишь меня наследства в пользу своего святого Патрика? Не удивлюсь, если он добивался именно этого.

– Не ожидала, что моя единственная дочь вырастет такой меркантильной злюкой. Впрочем, ты вся в своего папашу, он был тот ещё фантазёр.

– Фантазёр не фантазёр, а всё, что я говорила тебе о Патрике – правда.

– Если на минуточку допустить, что… Нет, это, конечно, за гранью фантастики, но ты сама меня вынуждаешь это говорить. Если что-то такое и было, ты сама в том виновата!

– Да что я такого сделала? – задохнулась я.

– Бесстыдница! И она ещё спрашивает!.. Ты превращалась при Патрике?

– Конечно, нет. Я всегда вылетаю со своей лоджии. Ваша спальня находится в противоположном крыле.

– А кто заявился на нашу свадьбу в вызывающем платье?

– В обычном платье, мам! Монашеских ряс в продаже не нашлось.

– Не паясничай! А в чём ты ходишь дома? Твоя одежда чересчур вызывающая!

– Джемпер и юбка до пят, по-твоему, чересчур вызывающая одежда?

– Если бы ты так призывно не трясла грудью, Патрик бы вообще тебя не замечал!

– Ничем я не трясу! А грудь у меня просто есть, потому что я девушка. Что, отрезать её теперь?

– Я вижу, конструктивного диалога не получится, – процедила мама. – Ну что ж, хочешь пожить отдельно – пожалуйста, живи в своё удовольствие. Но когда проголодаешься, не рассчитывай на мою помощь. Я сегодня же позвоню адвокату по поводу нового завещания.

– Да дело же вовсе не в завещании! Ты слышишь меня вообще? Твой Патрик…

Она не дала мне договорить.

– А если ты едешь к своему отцу, ставлю тебя в известность: не так давно он отправился к праотцам, – заявила она, – из-за подготовки к свадьбе совсем забыла сообщить тебе об этом. И если ты рассчитываешь на его деньги, то там и без тебя хватает наследников.

– Что? Он умер? – хрипло сказала я.

– Туда ему и дорога! И хоть прожила я с ним всего лишь два года, крови моей он напился с лихвой.

– Ты его любила? – вырвалось у меня.

– Любила? – фыркнула мать. – Что ты знаешь о любви, Несса? Только то, что вычитала из своих книжек в розовых обложках? Уж поверь мне, в реальной жизни любовь – совсем не то, о чём ты грезишь.

– Но и явно не то, что испытывает к тебе Патрик!

– А знаешь, я лучше закажу булочек у миссис Пайпер, но на двоих – на меня и моего мужа.

– Отличное решение. И приятного аппетита.

Я повесила трубку. Меня трясло от обиды, гнева и чувства униженности и ненужности. До появления в нашем доме Патрика я ещё мирилась с чередой маминых мужей, которых она стабильно меняла раз в год. Одни задаривали меня подарками, другие делали вид, будто меня не существует на свете, третьим я откровенно мешала, и они хлопотали о том, чтобы запереть меня в частной школе. Но Патрик переплюнул их всех. Ко мне ещё ни один отчим не лез с поцелуями и непристойными предложениями! Может быть, всё дело в том, что он старше меня всего лишь на пять лет и – пусть мама меня простит – его больше привлекают молодые девушки?

Но ведь я и в самом деле не подавала повода! Сидела, как полагается, у себя в комнате, писала свои лабораторные, летала в университет на установочную сессию, общалась с подругами, пекла на досуге печенье и маффины. Поначалу Патрик видел меня только за завтраком и иногда за обедом, потому что ужинали молодожёны, как правило, в ресторане. А на моё предложение переехать в общежитие или снять отдельную квартиру-студию мама с Патриком в один голос твердили, мол, мы одна семья, никуда они меня не отпустят и что вообще соседи скажут. Ну и, честно говоря, до недавнего времени я, привыкшая к комфорту и вкусной стряпне домашнего повара, и сама не особо стремилась жить отдельно. А вчера маме захотелось прошвырнуться с подругами по магазинам и она оставила своего мужа дома. И вот результат…

Хлынул дождь, заливая потоками воды замызганные стёкла. И как по сигналу из глаз ручьями полились слёзы. Колени подкосились, и я сползла по стенке вниз. Почему мама верит не мне, а какому-то Патрику? Никогда не думала, что один из её мужей способен нас рассорить! И дело вовсе не в наследстве, а в доверии. И отца было жаль. Да, я не помню, как он выглядел, поскольку не видела его с тех пор, как родители развелись, а случилось это семнадцать лет назад, когда мне ещё и двух лет не исполнилось, но два раза в год в дни зимнего и летнего солнцестояния он присылал мне открытку, где, кроме поздравлений, писал какой-нибудь интересный рецепт или совет. Сперва это были простенькие рекомендации вроде «прежде чем ставить тесто в духовку, прогрей её хорошенько», но чем дальше, тем больше они усложнялись, открывая для меня неизведанный и такой притягательный мир кондитерского искусства. Процесс создания тортов и пирожных стал для меня интереснее, чем дегустация готового продукта несмотря на то, что мама мои увлечения не одобряла и порой даже запирала кладовую, пряча от меня муку и яйца, объясняя это тем, что девушке из обеспеченной семьи стоять у плиты не только необязательно, но и крайне вредно.

В общем, всё, что я знала о родном отце, так это то, что он жил в Суинфорде и держал кондитерскую. А теперь получается, его нет в живых? А ведь я так хотела познакомиться с ним, ехала к нему через всю страну…

Раздался резкий гудок клаксона – должно быть, время истекло и автобус отправлялся дальше, но я не могла заставить себя открыть дверь и выйти наружу. Я вынула из сумки заветные открытки и перечитывала, перечитывала… А слёзы текли, и я ничего не могла с ними поделать.

Не знаю, сколько я так просидела, как дверь распахнулась и в кабинку заглянула респектабельная на вид старушка с саквояжем в руке.

– Это приличное место, – строго сказала она, – нечего тут без дела сидеть. Прошу освободить помещение. Немедленно!

– Да, конечно, извините, – пробормотала я, поднимаясь на одеревеневшие ноги.

Она кричала что-то обидное мне в спину, но мне было всё равно. На площадке стоял автобус, отправлявшийся явно не в Суинфорд – мой был красным, а этот синий. И я просто брела по лужам, подставляя лицо хлёстким струям дождя, и думала о том, какая я жалкая и несчастная.

Но часа через два я поняла, что ужасно замёрзла и проголодалась. Так как кошелька у меня не было, как и багажа, уехавшего в Суинфорд, я порылась в карманах и обнаружила всего лишь двадцать центов. Этого не то что на обратный билет, но и на чашку кофе не хватит. Я, конечно, могла бы превратиться и долететь собственными силами, но это значит, что придётся где-то раздеться и всю дорогу держать вещи в когтях, как какой-то курьер. Нормальные драконы пользуются специальными службами доставки, но у нормальных драконов есть деньги, а у меня, получается, их теперь нет. Только двадцать центов.

Да ну, ерунда какая-то. Неужели я приняла мамины слова всерьёз? Она просто пригрозила. Пошутила. Расстроилась, вот в гневе и наговорила лишнего, и теперь наверняка жалеет.

Окрылённая таким открытием, я поспешила к ближайшей телефонной будке и бросила в монетоприёмник пять центов.

Но трубку сняла не мама, а её противный муж.

– Алло-алло, вас не слышно, – манерным тоном проговорил он и вдруг выдал: – Несса, это ты, не так ли?

Я и не думала ничего говорить, но не удержалась и чихнула прямо в трубку. Испугавшись, что Патрик меня узнает, я бросила трубку на место и выскочила под дождь.

Ну и что мне теперь делать? Лететь домой в надежде на то, что мама остыла и готова меня простить? Но тут я припомнила все её обидные слова, брошенные в мой адрес, обычную холодность, нежелание выслушать и понять. И её нового мужа тоже вспомнила. Его сальный взгляд, мерзкие липкие ручонки и влажные губы. До недавнего времени он ограничивался только взглядами, двусмысленными шуточками и как будто бы случайными касаниями, которые, как мне казалось, вовсе случайными не были, а вчера полез с поцелуями. Фу! И никакие доводы о том, что он мой отчим и у него вообще-то есть жена, не действовали. Неужели я снова стану жить с ним под одной крышей и делать вид, будто ничего не произошло? Да никогда в жизни!

– Тебе пора повзрослеть, Несса, – сказала я себе. – Я докажу маме, что способна прожить и без её денег. Найду себе работу, смогу обеспечивать себя сама, а маме буду присылать по открытке в дни зимнего и летнего солнцестояния.

Но есть хотелось уже сейчас, а значит, мне срочно нужна работа. Скептически оглядев свою мокрую куртку и грязные ботинки, я решилась зайти в то неуютное кафе и, немного нервничая, спросила у девушки за стойкой, не нужна ли им посудомойщица или уборщица.

– Я бы помыла вам посуду за чашку кофе и сэндвич, – добавила я.

– У нас нет вакансий, – отрезала девушка, при этом поглядев на меня так, будто я таракан, которого нужно немедленно прихлопнуть.

Опустив голову, я медленно побрела к выходу, пытаясь убедить себя, что отчаиваться рано. Не получилось в этом кафе, получится в другом. Как кто-то меня позвал:

– Мисс! Да-да, именно вы!

Я повернула голову на звук. За столиком у окна сидела пожилая дама в розовом берете, из-под которого выбивалась целая дюжина длинных седых косичек, полосатом жёлто-зелёном шарфе и пальто канареечного цвета. Губы накрашены ярко-красной помадой, на щеках багряными пятнами пестрели румяна, а глаза, как у древнекеметских цариц, обведены густой чёрной подводкой.

– Присаживайтесь ко мне за столик, не стесняйтесь, – с улыбкой сказала она. – Я случайно подслушала ваш разговор и хочу угостить вас кофе. Мне как раз нужна приятная компания. Меня мисс Блэр зовут. А вас?

Старушка не внушала доверия. Со своими седыми косицами и канареечным пальто она выглядела как сбежавшая из психушки пациентка.

Но мне ужасно хотелось есть.

– Спасибо, – пробормотала я, – буду весьма признательна. Можете звать меня Ванессой.

Я сняла куртку и уселась за столик. Девушка, та самая, что отказала мне в работе, подошла принять заказ. Мисс Блэр ободряюще мне кивнула, мол, не стесняйся, оторвись по полной.

– Чёрный кофе, пожалуйста, и круассан. И глазунью с беконом.

– Сколько яиц? – деловито осведомилась официантка.

Наглеть так наглеть.

– Три, пожалуйста.

– Может, ещё что-нибудь? – спросила старушка.

– Нет, спасибо.

– А мне, будьте добры, ещё чашечку вашего фирменного чая с малиной.

Пока официантка готовила яичницу и напитки, мисс Блэр захотелось поговорить.

– Так себе погодка сегодня, да? – начала она.

– Да, не очень, – согласилась я.

– Хорошо, что я на собственной машине и не завишу от автобусов. Раньше я летала, да крылья уже не те. А вы, Ванесса, тоже на своих двоих путешествуете?

– Приходится на двоих.

– Погода-то не лётная, – покивала старушка. – Если вы в Рамельтон заглянуть хотели, могу подбросить, я как раз туда еду.

– В Рамельтон? – переспросила я. – Это туда, где парящие острова?

– Именно. Не бывали там?

– Ни разу.

– Тогда настоятельно рекомендую побывать.

– Непременно, спасибо.

Видно, заметив мою недоверчивость, мисс Блэр переменила тон:

– Не подумайте ничего такого, но там легче найти работу. Хайтон – всего лишь небольшая деревенька, местным приходится ездить в соседние города, чтобы заработать на кусок хлеба, никто своей работой делиться с вами не станет.

– Да, я заметила, – кивнула я.

Принесли завтрак. Горячий, ароматный, вызывающий совершенно бешеный аппетит. Я быстро прикончила лучшую в своей жизни яичницу и бекон с поджаренным помидором и с наслаждением откусила хрустящий круассан, рассыпавшийся во рту на мелкие сливочные крошки. А здесь, оказывается, недурно готовят.

За кофе мы немного поболтали. О себе я старалась говорить мало, ещё меньше – о маме, Патрике и о том, что погнало меня из дома на поиски лучшей жизни. Мисс Блэр же рассказывала о путешествиях, в которых провела большую часть своей жизни, причём довольно увлекательно, и в какой-то момент мне показалось, будто я проникаюсь к ней симпатией. Нет уж, хватит с меня, больше никакого доверия ни к людям, ни к драконам!

Однако в моём положении глупо отказываться от помощи.

И, подкрепившись, я приняла приглашение и уселась в видавший виды «Леопард». Мы покатили по мокрому от дождя шоссе на запад.

Миль через пятьдесят, на дорожной развилке «Суинфорд-Рамельтон», повернули на север и вскоре на горизонте показалось что-то странное, то, что вначале я приняла за горы.

– Парящие острова, – объявила мисс Блэр.

– Очень красиво, – восхитилась я.

– Эти осколки земли держатся в воздухе за счёт магнитного поля, – рассказывала пожилая леди. – Их сотни, разных размеров и форм. На самых больших издавна живут аристократы, причём большинство из них до сих пор сохранили свои старинные замки с башнями и бойницами. На других построили современные гостиничные комплексы с бассейнами, теннисными кортами, полями для гольфа и охотничьими угодьями. Острова не висят неподвижно, как можно подумать, а движутся от Рамельтона до Килбрайта и обратно, делая огромный круг, со скоростью около ста миль в год2[2]. Скорость такая, что обычным глазом движения и не заметишь.

Всё, о чём рассказывала мисс Блэр, было мне известно ещё со школьной скамьи, но из вежливости я лишь молча кивала и глядела в окно, любуясь открывающимися видами, которые прежде могла лицезреть только на картинках в учебниках или в журналах. В то время, когда мои подруги путешествовали с родителями, я оставалась дома и училась печь маффины либо читала книги – мама всегда была настолько занята устройством личной жизни, что на меня банально не хватало времени, ну а своё совершеннолетие я отметила не так давно и эта поездка стала моей первой самостоятельной вылазкой на дальнее расстояние. И вот теперь я вижу всю эту красоту воочию!

А поглядеть и правда было на что.

После дождя всё блестело зеленью и чистотой. В высоком синем небе на разной высоте застыли островки земли. Многие из них были обитаемы, на других, кроме растительности и птичьих гнёзд, ничего не наблюдалось. Над самым крупным островом, возвышающимся над остальными на несколько десятков футов, сияла Алая Звезда.

Как ни странно, острова, даже самые большие из них, не выглядели тяжеловесными, наоборот, создавалось впечатление, будто над долиной парят кучевые облака, на которых при приближении можно разглядеть изысканные дворцы и коттеджи, ухоженные парки, лужайки, клумбы и фонтаны. Между осколками земли летали драконы, и я бы никогда не приняла их за курьеров, потому что последние не выписывают в воздухе такие сумасшедшие кульбиты. Глядя на них, мне и самой захотелось полетать, даже под лопатками зачесалось, как обычно перед превращением бывает, но силой воли я остановила его.

Я ещё толком не видела города, а мне здесь уже нравилось. Настроение поднялось на высоту парящих островов и верилось, что здесь я смогу расправить крылья на полную мощь – во всех смыслах.

Глава 2. Да что ж мне так не везёт?

– Ты точно не желаешь остановиться в гостинице, пока не найдёшь работу? – спросила мисс Блэр. – Я оплачу номер, после отдашь мне с зарплаты.

– Нет-нет, что вы! – отнекивалась я. – Вы и так сделали для меня слишком много!

– Тогда возьми вот это, – с этими словами она протянула мне рекламный буклет какой-то гостиницы. – Я остановилась в отеле «Лиловая Звезда» и пробуду там с неделю. Если понадобится моя помощь, обращайся в любое время.

– Спасибо, мисс Блэр. Я обязательно отплачу вам сторицей, как только смогу.

– Ну что ты, дорогая!.. Знаешь, что я тебе скажу? С юных лет я придерживаюсь одного простого правила: если ты сегодня кому-то помогла, значит, день прожит не зря. А если тебе так уж хочется меня отблагодарить, просто вспомни старушку Блэр незлым словом или покорми бездомную собаку.

С мыслью: «Всё-таки мир не без добрых людей», – я распрощалась с попутчицей, сунула в карман буклет и огляделась.

Я стояла на перекрёстке. С запада на восток и с севера на юг простирались широкие улицы со старинными трёхэтажными зданиями. Здесь пестрела огнями вывеска «Лучшее в Рамельтоне сыскное агентство», там расположились кофейня и парикмахерская, у магазина готового платья торговали розами и орхидеями, у отеля «Лиловая Звезда» стоял швейцар в фиолетовой ливрее с золотыми галунами. Туда-сюда сновали деловитые пешеходы, переключались светофоры, сигналили автомобили. А прямо над крышами домов застыл огромный осколок земли с птичьими гнёздами и клубками корней.

Ну и с чего мне начать поиски работы?

Наскоро воздав молитву Пресвятому Виллибальду, я вошла в ближайшую кофейню.

После первой дюжины отказов настроение упало в минус. Никому не требовались пекари, официантки, посудомойщицы или продавщицы. Везде спрашивали рекомендации и временную прописку. В курьерской службе тоже отказали, сославшись на то, что из желающих поработать выстроилась очередь на несколько месяцев вперёд и, если я хочу подать заявку, мне придётся подождать. Да, и испытательный срок целых восемь недель с оплатой пятьдесят процентов от ставки.

Спустя четыре часа бесплодных поисков я почти умирала от голода. Я присела на скамейку напротив оперного театра и молча глотала подступающие к горлу слёзы. Такое впечатление, что с тех пор, как мама вышла за Патрика, меня преследует полоса неудач. Сперва его грязные приставания, мой поспешный отъезд, ссора с мамой, известие о смерти отца, кража кошелька, теперь вот проблема найти хоть какую-то работу. Но не возвращаться же теперь к мисс Блэр!..

Ещё через четверть часа я утёрла слёзы и вынула из кармана рекламный буклет. Оттуда выпала купюра в двадцать фунтов. Пресвятой Виллибальд, храни старушку Блэр! Я спасена!

Подкрепившись в закусочной, я благоразумно разложила оставшиеся деньги по карманам и решила поискать недорогой ночлег. Алая Звезда уже закатилась за крыши домов, а с противоположной стороны выплывала Звезда Лиловая – покровительница ночи.

С ночлегом мне повезло больше. На одной из улиц, оканчивающихся тупиком, я обнаружила вполне приличный хостел. И содрали с меня не так уж и много. Если я и завтра не найду работу и не выпрошу аванс, денег мне хватит ещё на пару дней. А если потуже затянуть пояс, то и на все четыре.

День был сложным и удержаться я не смогла. Поднявшись на крышу, быстренько скинула одежду, разогналась и обратилась на бегу. Вдоль позвоночника будто разлилось жидкое пламя, тело сделалось податливым, как пластилин, и за пару секунд словно чья-то невидимая рука превратила его из человеческого в драконье. За спиной выросли мощные крылья и подняли меня в воздух.

Полёт – это ни с чем не сравнимое удовольствие. Это свобода. Скорость. Простор. И любовь – крепкая, взаимная и вечная, обычное человеческое чувство, которое люди называют любовью, и рядом не валялось с тем, что испытывают драконы к небу. Сердце замирало от упоительного восторга, от встречного ветра слезились глаза, а тело прорезало воздушное пространство с сумасшедшей скоростью. Огни внизу превратились в мерцающие перекрещивающиеся линии. Вверху сияла идеально круглая Лиловая Звезда, а по обе стороны крыльев проплывали острова. Немного замедлив скорость, я смогла разглядеть их изысканные ландшафты и великолепные дворцы.

Я бы и сама не отказалась пожить на таком острове. В Таунсенде многие богачи владели собственными островами в открытом море и с каждым годом количество искусственных островов увеличивалось. Мы с мамой жили на одном из них, держали прислугу, вращались в высшем обществе, а теперь я, получается, бомж практически без гроша в кармане, без работы и перспектив. И всё из-за того, что маме вскружил голову какой-то актёришка из массовки да без гроша в кармане!

От душераздирающих мыслей меня отвлекли драконы. В мягком свете Лиловой Звезды их захватывающие дух финты были прекрасно видны, и я невольно замедлила скорость. Драконы не просто дурачились, они отрабатывали сложные трюки и их движения отличались слаженностью и профессионализмом – уж я-то разбираюсь в этом, до четырнадцати лет мы с Морин занимались синхронными полётами и участвовали в соревнованиях. Но однажды по неосторожности подруга получила серьёзную травму и была вынуждена оставить спорт, а вместе с ней оставила его и я.

И вот теперь эти незнакомые драконы воскресили в памяти лучшие моменты моего отрочества. Петли с минимальным градусом разворота, крутое пикирование, параллельные вращения и прочие фигуры получались пусть не с самым высоким уровнем синхронности, но были достойны аплодисментов.

Всё шло хорошо, однако в момент перегруппировки драконы столкнулись. Это часто случается, особой трагедии здесь нет. Главное, что это произошло не на большой скорости.

Чтобы не мешать профессионалам и не привлекать ненужного внимания, я, стараясь оставаться в тени, сделала широкий полукруг и собралась лететь обратно к хостелу, как до меня донёсся звук глухого удара.

Пришлось повернуть обратно и убедиться, что всё обошлось и на этот раз, и, если не обошлось, позвать врачебную бригаду. Неписаные драконьи правила обязывали оказывать посильную помощь пострадавшим и ослабленным.

Но я сама едва не наткнулась на «невидимый» островок. Да уж, парящие в небе острова – это не столько красиво, сколько опасно, особенно в беззвёздную ночь. Если крупные осколки земли сверкают, точно маяки, то мелкие зачастую даже не имеют сигнальных огней, и ты, ослеплённый сиянием большого острова, просто не видишь мелкого.

На крошечном островке, не шевелясь, лежал дракон с серебристыми рожками. Он без сознания? Всё так плохо?