Отделившись от основной массы людей, Лран побежал вдоль остатков ограждений зданий. От каждого толчка они рассыпались, словно бумажные, перемешивались с брошенными вещами и остальным добром, которое было теперь разбросано по округе.
Внезапно сверху на парня рухнули обломки рассыпавшегося здания, погребая всё тело под собой. Тяжёлым деревом Лрана прижало грудью к земле и теперь каждый толчок где-то снизу отдавался гулким эхом по всему организму. Дышать было тяжело, глаза застилало красное марево, а конечности больше не слушались команд. Тело дрожало от напряжения и пережитого ужаса. Впрочем, пережитого ли? И, словно давления обломков было мало, сверху вдруг забарабанило. Люди бежали, ползли по руинам. Не один, не два, а множество повторяющихся ударов ног по тяжёлому дереву, которое от этого ещё сильнее прижимало к трясущейся земле. Боль пронизывала всё тело. Лран попытался закричать, но из груди вырвался лишь хрип, который перешёл в тихий стон.
На какой-то миг всё стихло и парню показалось, что он умер. Настолько гробовой была тишина, наступившая после всего того хаоса, который только что происходил. Казалось, Лран уловил движение собственной крови в венах, движение чего-то необъяснимого под землёй, а затем и удаляющийся топот множества ног, только что прошедших по нему. Устав от сильного давления, от суеты и полученных ран, Лран, не заметно, для самого себя отключился. Возможно, только молодость организма не давала сделать этого раньше, когда он был в толпе, под обломками забора или когда стекло сыпалось ото всюду прорезая кожу невидимым скальпелем.
***
В себя Лран пришёл от нехватки воздуха в груди. Истощённый организм требовал восстановления сил и прекращения давления сверху. Очень сильно хотелось пить. Скользнув языком по пересохшим губам, парень почувствовал вкус крови и тут же улыбнулся. Всё ещё жив. Пускай на теле места живого нет, пускай давит сверху груз, но он ещё живой.
Попытавшись пошевелиться, парень скривился от боли. Руки были все в порезах, корочка засохшей крови на которых цеплялась за любые шероховатости и доставляла боль. Но сильнее всего руки болели от недавнего напряжения и множества ушибов. Затёкшие пальцы еле двигались и сотни иголок втыкались в кожу при каждом таком движении. Ноги не двигались вообще, но боли от попыток пошевелить ими, Лран не чувствовал. Лицо чесалось от засохшей крови, перемешанной с грязью, а голова болела из-за каких-то деревяшек под ней. Дышать всё ещё было тяжело — брёвна сверху никто не убирал и вряд-ли будет. Все ушли, а он остался. Один на все руины. Нет, надо выбираться. Не помирать же здесь?
Несколько минут разминки пальцев и вот они уже готовы к работе. Лёгкими движениями кистей Лран прощупал всё вокруг, потолкал завал вверх и убедился, что выбраться из-под него можно и одному, но нужна была работа ног, а они всё ещё не слушались. Потянувшись пониже, парень осторожно покрутил и помассировал правую ногу. Тут же колючая боль нахлынула с такой силой, что хриплый стон непроизвольно вырвался из груди. Кровь начала приток к онемевшей ноге, и пошла пытка тысячью невидимых игл. Проделав то же и с левой ногой, сдержав в этот раз рвущийся из груди стон, Лран стал ждать, понемногу пытаясь подвигать хотя бы пальцами ног. Через какое-то время контроль над конечностями полностью вернулся и можно было предпринимать попытки и освобождению.
Уперев колени в потолок образовавшегося саркофага, Лран приподнял его на несколько сантиметров и протиснулся немного вперёд. Но колени предательски соскользнули и деревянные обломки больно ударили по ногам. Зашипев от боли, парень ударил в потолок кулаком и зашипел ещё сильнее, когда раны на руке снова открылись.
«Нельзя. Сейчас не время для этого, — успокаивал себя Лран. — Потом позлюсь. Сейчас выбираться надо. Ведь получилось же немного сдвинуться с места».
Вторая попытка была более успешной, и проползти получилось на целую ладонь вперёд. Правда и боль это принесло немалую, но успех всё же был. На пятой попытке ногу пробил длинный гвоздь, непонятно вообще откуда взявшийся, а спина при движении прошлась по осколкам стекла, рассыпанным по земле.
На седьмом рывке Лран головой упёрся в преграду. Извернувшись, чтобы посмотреть, что преградило дальнейшее движение, парень в ужасе закричал. Из под обломков сверху вниз свисала чья-то окровавленная рука, с оторванной местами плотью. Отдышавшись и успокоившись насколько это возможно, парень пополз вперёд. Когда он продвигался под рукой, сердце учащённо забилось. Казалось, сейчас пальцы дёрнутся и схватят его за растрёпанные волосы. Представив эту картину Лран поёжился. Он старался не делать лишних движений, чтобы не касаться мёртвой конечности, но холодные пальцы всё же прошлись по его лицу. Неописуемый ужас охватил парня. Он представил как этот человек ещё сегодня в полдень работал в поле, может быть, играл с ребёнком, вот этой рукой трепал по голове. А сейчас это рука мёртвого человека. Человека, которого ещё не скоро извлекут из-под обломков, если, конечно, вообще извлекут. И эта рука сейчас вселяет ужас в израненного ребёнка, ползущего к жизни.
Неизвестно как долго выбирался Лран из-под завала, да он и сам не считал время. Для спасения это было неважно. Бол в ногах нарастала, спина, казалось, превратилась в сплошную кровавую мозоль, а руки были снова все в крови и грязи, с обломанным ногтями на пальцах. Финальный рывок был самым тяжёлым. Необходимо было приподнять край бревна, со всеми обломками на нём и максимально высунуться наружу. Через щель между землёй и завалом поступал воздух и Лран приник лицом к этому спасительному потоку свежести. С минуту он так лежал, отдыхая перед последним этапом своего освобождения.
Но пора было действовать. Парень нехотя отвернулся от щели и привычным движением упёрся в потолок. Толчок вверх, но ноги соскользнули, бревно дёрнулось, а на лицо Лрану посыпалась побелка. Закашлявшись, он снова потянулся к потоку воздуха. Отдышавшись, он решил немного осмотреть край завала, быть может, найдётся то, что поможет выбраться отсюда. Прощупав край, обнаружилось, что накрывал сверху завал кусок деревянного забора, причём доски так и не рассыпались по одному, а всё также представляли собой практически сплошной лист древесины.
«Может, это и к лучшему, — подумал Лран, разворачиваясь ногами к щели. — Может быть, получиться приподнять ногой». Уперевшись носками обуви в край забора, парень начал толкать его вверх. Очень медленно, с некоторым грохотом и летящими вниз опилками и побелкой, доски начали подниматься. Ноги дрожали от напряжения, но на кону была жизнь, поэтому отступать не имело смысла. Подтянувшись поближе к краю, Лран, помогая себе руками стал осторожно высовываться наружу. Перебросив груз на руки, парень вытащил сначала ноги, а затем, ловко извернувшись, выкатился из-под завала.
Вставать не хотелось. Тяжесть с груди спала и теперь лёгкие полностью набивались воздухом, бодря организм. Тело дрожало и болело, но самое страшное было уже позади. Он выбрался и это главное. Правда, найти бы теперь ещё что поесть, да где помыться от крови, грязи и прочего, что налипло за время ползания под завалом. Конечно, неплохо было бы ещё перевязать раны, но это уже потом. В первую очередь необходимо дать организму отдохнуть.
Только сейчас Лран обратил внимание, что солнце уже заходит, а где-то вдали, наливается белизной луна. Надо подниматься и идти искать место для отдыха. Вряд-ли будет сложно найти пропитание, учитывая, что люди брали с собой всё необходимое в дорогу, в том числе и что-нибудь съестное. При мыслях о еде, желудок начал подавать сигналы, что пора бы задуманное и реализовать, а не разлёживаться здесь.
Со стоном поднявшись, Лран заковылял к дороге, с ужасом осматривая руины. Повсюду лежали обломки зданий, куски разрушенного забора, рабочие инструменты вылетевшие под воздействием разных сил, оставленные телеги. А самое страшное — человеческие тела. Утром деревня жила, работали взрослые, сновали туда-сюда дети, а сейчас — тишина и разруха. Порывшись в первой попавшей телеге, Лран нашёл кусок вяленого мяса и теперь шёл, жадно в него вгрызаясь. По дороге нашёл перевёрнутый небольшой бидон с молоком. На дне ещё немного оставалось, и парень за несколько глотков выпил всё.
«Теперь бы помыться, да спать улечься, — думал Лран. — Проблемы с желудком-то решил. А вот со всем остальным ещё надо повозиться». Неожиданно для себя на дороге он нашёл книгу, подаренную Энрилом. Жёсткая обложка не позволила порвать и смять книгу, а ткань, в которую та была завёрнута, защитила содержимое от большинства грязи.
С книгой подмышкой и в более-менее сытом состоянии идти было намного проще, а смотреть на руины деревни — пускай и самую малость, но легче. Глаза уже привыкли видеть повсюду разруху и потому можно было немного отвлечься от грустных мыслей. Через обломки парень перелазил, большие завалы и мёртвые тела обходил стороной. К последним, он тем более не хотел притрагиваться после встречи с рукой под обломками.
Дойдя до своего жилища, Лран с удивлением обнаружил, что дом почти полностью цел. Стёкла в окнах вылетели, дверь провисла, по стенам пошли трещины, крыша местами просела, но на этом недостатки снаружи кончались. Другие дома, стоявшие рядом, выглядели примерно также. Видимо, землетрясение лишь немного зацепило жилища здесь. Обернувшись, парень убедился в своих выводах. От места, где он стоял, до тех мест, откуда он только что пришёл, можно было легко отследить эпицентр тряски. Дома постепенно переходили из практически целых до руин, погребших всё под собой.
Улыбнувшись такой удаче, Лран отправился спать. Впереди были тяжёлые дни работы по восстановлению жилища.
***
Открыть глаза было тяжело. Ресницы слиплись из-за крови, а боль в голове так и не прошла. Тяжело было во всех смыслах. Помогая себе руками, Лран медленно разлепил веки и уставился в треснувший потолок. Картины общего разрушения и мертвецов снова возникли перед глазами. Мурашки пробежали по коже и, качнув головой, парень прогнал их прочь. Вчера не было сил даже помыться, да и негде было.
Порывшись в вещах, Лран нашёл сменную одежду и отправился к реке. Уж если и мыться, то не в тазике, поливая себя водой из кружки, а в водоёме. Тем более отмываться придётся долго — кровь, перемешанная с грязью, покрывала всё тело твёрдой коркой и проще было отдирать её сидя в реке.
Захватив с собой несколько самодельных повязок, изготовленных вчера перед сном и выдержанных в соке подорожника, Лран ушёл отмываться.
Новый день не принёс ничего нового. Перевязав наиболее серьёзные раны Лран снова обшарил повозки, набрал с собой побольше провизии и унёс её в дом. Пришлось провести ещё несколько подобных рейдов за разными вещами, необходимыми для дальнейшей жизни. В том числе за некоторыми инструментами и материалами. Дом-то надо ремонтировать.
Наводя порядок в жилище, Лран периодически делал перерывы на чтение подаренной книги. В ней было обо всём, но понемногу. Несколько слов о жизни и смерти, о живых и мёртвых. Короткая история о человеке, который пытался создать крылатую машину для полётов. Какие-то чертежи искусственных крыльев и примечание о не завершённости проекта из-за нехватки времени и творческого кризиса. Встречались разные рисунки с подписями. Видимо, автор излагал собственные мысли после запечатления каких-то фрагментов жизни. Например, Лрана поставил в тупик рисунок повозки без кучера, без лошадей, но полностью гружёной, а снизу была подпись: «Можно ли заставить ездить без животных?»
В книжке встречались и описания различных природных явлений, как безобидных, так и смертельно опасных для человека. Описывалось и то, что произошло в деревне. «Животные чувствуют опасность раньше людей, — было написано в книге. — Видишь, верный зверь бежит прочь — беги за ним и останешься цел…»
С каждым днём чтения этой книги, Лран всё больше менял своё мировоззрение. Один раз столкнувшись с трагедией, парень решил узнать всё об опасностях жизни, о том, с чем придётся столкнуться в будущем и чего ждать завтра. Постепенно Лран проникся идеями изобретателя, коих по всей книжке было полно. Но для реализации всего указанного автором, было необходимо во-первых, уйма времени, во-вторых умелые руки, в-третьих — материал.
Поразмыслив, чтобы этакое создать, Лран снова наткнулся на чертёж крыльев. Он ведь хотел летать? Он будет летать. Главное не бросить задумку на полпути, как автор. «Знать бы ещё, что такое этот творческий кризис, — думал Лран. — Мало ли, вдруг и я из-за него не смогу закончить начатое».
На протяжении нескольких дней парень ползал по обломкам, ища материалы для изготовления крыльев. В первую очередь нужна была кожа. Но не маленькие обрезки, а большое полотно, которое затем разрезалось бы на отдельные фрагменты и крепко устанавливалось в специальные крепления. Необходимо было осматривать жилища охотников, а жили они на окраине, ближе к лесу.
Вот только когда Лран добрался до них, то выяснилось, наконец, как так получилось, что землетрясение задело только часть деревни. Масштабные разрушения предстали пред глазами ошарашенного парня. Жилища охотников представляли собой жалкое зрелище груды обломков. По лесу же, словно кто-то огромной кувалдой прошёлся. Деревья лежали вырванные с корнем, обломанные у основания и просто рассыпавшиеся. Почва была вспученная, а где-то, наоборот, просевшая. И так было на многие расстояния. Словно кто-то огромный вырывался из-под земли, но она смогла удержать зверя внутри.
Пришлось возвращаться обратно и искать кожу в повозках. Это оказалось сложнее, потому как неизвестно, какая кому принадлежала, а установить это можно было только основательно порывшись в собранном добре. День пришлось потратить только на поиски, однако, в конце концов, удалось найти довольно большой рулон обработанной кожи и вечером её уже можно было раскроить на отдельные фрагменты.
Дальше дело оставалось за малым: настрогать множество небольших брусков дерева и собрать будущий каркас крыльев. Работа была по сути своей несложной, но довольно кропотливой, требующей усидчивости и особого внимания к деталям. Одна незначительная ошибка могла привести к уничтожению всей конструкции, едва он подымится в воздух.
Спустя два дня, множество испорченных и негодных деталей, а также полностью стёртые пальцы, каркас с протянутой и зафиксированной кожей был готов. Вспомнив историю об Икаре и Дедале, Лран дополнительно покрыл крылья воском и усыпал множеством перьев, распотрошив не одну подушку.
— Красота! — радовался парень, разглядывая получившееся изобретение.
Осталось лишь дождаться полного затвердевания воска и можно будет опробовать результат работы. Лран представлял, как будет рассекать воздушные потоки, как увидит мир с высоты птичьего полёта и это всё будоражило кровь в жилах. Нужно лишь дождаться утра, а там и полетать можно будет. Но сон как назло не шёл. Необходимо было отвлечься от мыслей о предстоящем событии. Тогда Лран стал вспоминать, как выбирался из-под завала. Тело непроизвольно снова напрягало мышцы, но в итоге сон взял верх и парень ушёл в мир грёз.
***
Солнце лениво выползало из-за горизонта, пронзая первыми лучами ночные небеса. Всё же, как это всегда красиво. Сначала сумрак окрашивается розово-белой каймой, а спустя всего пару минут, появляется вот такой вот горящий гигант.
Луна снова сдавала позиции, но это лишь на время. Вскоре она вернётся и снова получит власть на бесконечном небесном пространстве. А заодно и посеет звёзды по всему тёмному полю. Не забирать же свет полностью?
Ветерок еле слышно колыхал травы, играл в ветвях могучих деревьев, подымал к небесам мелкую листву, словно показывая им красоту небосвода во время рассвета. И с восходящим солнцем он делал всё это активнее и активнее, как будто торопился и боялся не успеть показать небосвод всем, кого хотел поднять.
Солнце не торопилось. И так делает одолжение встаёт летом пораньше, так зачем же тогда торопиться при подъёме? Люде же не торопятся вставать, едва открывают глаза? Необходимо проснуться, потянуться лениво и вот тогда можно и подниматься. Не так ли?
Первые лучи скользнули сначала по белым перьям крыльев, затем по растрёпанным ветром волосам и только потом начали освещать всю фигуру крылатого парня. Видимо, солнце заинтересовалось, кто же это там стоит на холме? Возможно, даже начало быстрее подниматься. Но только лишь возможно.
Лран прищурился, когда яркий свет резанул по глазам, но закрываться не стал. Скорее наоборот, подставил лицо навстречу тёплым лучам поднимающегося гиганта. Приятно так вот постоять, погреться в лучах летнего солнышка, посмотреть как мир понемногу оживает и начинает новый день. Отсюда, с холма, на котором стоял Лран, было прекрасно видно, как сформировавшаяся в траве роса начинает ярко переливаться в солнечных лучах.
Лран погладил крылья и усмехнулся. Летать над просторами дикой природы должно быть удивительно. Но он не стал бы так рисковать, не опробовав конструкцию заранее.
Ещё в деревне, Лран залез на самое высокое уцелевшее здание и спикировал вниз. Крылья не разрушились, не вылетела ни одна деталь. Порыв ветра просто подхватил его и держал на весу, постепенно снижая высоту, на которой парил парень. Вот только над приземлением было бы неплохо поработать, а то при снижении есть риск или травмировать ногу, или сломать крыло.
Видел бы сейчас его Энрил. Наверняка снова поднял бы свои густые брови и усмехнулся. Потом, скорее всего бы задумался на некоторое время, потом выдохнул бы струю дыма и что-нибудь произнёс. Что-нибудь такое, заумное. При воспоминаниях о человеке, который так и не рассказал о причинах путешествия с торговцами, Лран невольно улыбнулся. Этот мужчина в широкополой соломенной шляпе был интересен как собеседник.
Ещё с первой встречи парень уловил в нём цвет. Не тёмный силуэт, который часто видел, а именно цвет. Тёмный силуэт содержал в себе плавающие разноцветные облака. Это было красиво, но и немного пугало. Пугало неизвестностью потому, что это был первый человек с такими яркими цветами. Пожилая гадалка содержала в себе лишь некоторые проблески цвета, а Энрила словно закидали томатами, только разных цветов. Лран снова улыбнулся. Видел бы Энрил то, что видит парень…
Обернувшись на руины деревни, Лран лишь глубоко вздохнул. За все эти дни, что он пытался привести в порядок дом, пока искал съестные припасы, пока мастерил крылья, он пытался найти выживших. Но ни на земле, ни под завалами никого в живых застать не удалось. Через день после своего освобождения, он, ради интереса раскопал завал из-под которого выбрался. Раскопал и вздрогнул. Свисающая тогда, под обломками рука, принадлежала его старому знакомому, с которым он часто ссорился возле колодца. Сам же Курт был весь ободран, как и его рука. А погиб он, напоровшись на жердь, слетевшую с ограды и смешавшуюся в обще куче руин. Палка пробила живот насквозь, выбив сзади моток кишок. Страшная смерть, когда смотришь на собственные внутренности, а сделать ничего не можешь и лишь истекаешь кровью медленно погружаясь во тьму.
Лран поёжился от воспоминаний. Долго он тогда кричал, увидев труп Курта. Ночью даже глаз не сомкнул, перед глазами всё стояла та картина с мёртвым телом и обломком жерди в животе. Пожалуй, это единственное тело, которое похоронил Лран. Прямо там, возле завала. Нашёл у развалин сарая лопату и закопал тело. А сверху вбил доску и написал «Курт». Никого больше закапывать он не стал. Кто они ему? Да, знакомые, но не более. Они не любили его, а он их. Всё взаимно. А у Курта и семья ещё большая была. Повезло хоть, что больше никого из его семьи, Лран трупа не нашёл. Там и сыновья уже взрослые некоторые, и коллектив дружный. Справятся как-нибудь.
Между тем ветер схватился за парня с новой силой. Видимо, ему не понравилось то, что он ощущал у человека крылья, которых у него не должно было быть.
— Ладно-ладно, уже ухожу, — бросил Лран ветру. — Точнее полечу. С твоей помощью, конечно же.
Сказав это, Чужак разбежался и прыгнул, расправляя крылья. Ветер тут же подхватил его и понёс вперёд. Порывы здесь были сильнее чем, когда Лран прыгал с крыши дома. Кожа на крыльях натянулась, но выдержала, как, впрочем, и вся конструкция. Он летел. Одинокий пятнадцатилетний мальчик, который смог сделать то, что не закончил опытный путешественник и фанатичный изобретатель. Возможно, именно поэтому и смог. Юное мышление не знает преград.
Сердце забилось чаще, едва Лран посмотрел вниз. Зрелище, которое открылось перед ним, захватывало дух. Там, внизу, всё было таким маленьким. Так необычны были леса и поля, открывавшиеся его взору. Видели бы сейчас это все его недоброжелатели. Что бы они сказали, увидев Лрана парящего высоко в небе? «Интересно, а Дедал с Икаром видели то же самое? — подумал Чужак. — Хотя, они летели над морем. А какого это, лететь над морем? Надо как-то попробовать сделать это».
Мысль о полёте над морем крепка зацепилась в голове и теперь необходимо было узнать, где оно находится. Ведь если мир теперь для него в необычной палитре, то может и море будет необычным?
Пролетая над рекой, Лран удивился, насколько она оказывается длинная. Он раньше задумывался о её протяжённости, но уходить далеко от деревни побаивался. А сейчас же его ничего не держало и можно было преспокойно путешествовать по миру. Еду и книгу он положил в сумку, которая сейчас висела на шее. Так что умереть от голода ему не грозило.
«А если подняться выше облаков, — промелькнуло в голове у Лрана, — что я увижу внизу? Будет ли всё вокруг белым? А может я так и до солнца смогу долететь? Ну или хотя бы поднимусь выше гор. А если прыгнуть с горы, то как далеко же я смогу улететь? И как высоко буду держаться? Надо будет попробовать».
Отвлёкшись на посторонние мысли, Лран не заметил самого главного. В какой-то момент из левого крыла выпал маленький деревянный брусок. Чуть погодя из правого выпал точно такой же. Крылья не были рассчитаны на долгий полёт, поэтому автор книги и не закончил задумку. Он пытался доработать крылья таким образом, чтобы с их помощью можно было перемещаться на большие расстояния. Но у него ничего не получилось и об этом, он, конечно же, в книге не упоминал. А дело в том, что из-за постоянного напряжения на деревянный каркас, крепление начинает разбалтываться, а детали вываливаться и в итоге крылья полностью рассыпаются за считанные минуты. Сделать каркас единым целым для избежания этой проблемы тоже нельзя. Это лишит крыльев подвижности в воздушном потоке и не допустит полёта. Необходима была конструкция из лёгкого, но прочного материала. Но автор книги был ограничен технологиями своего времени.
Лран не знал, да и не смог бы узнать, о досадном промахе изобретателя, который из-за собственной гордости не вписал в книгу признание своей ошибки, не допуская и мысли о том, что кто-то снова соберёт его изобретение.
Но одинокий пятнадцатилетний парень ему поверил. Поверил в гениальность изобретения просто потому, что никто не мог его убедить в обратном. Никого не было рядом, чтобы предупредить столь печальную смерть юного путешественника.
А Лран между тем начал снижаться. Он совершенно ничего не заметил, только почему-то чуть ближе стала земля…
Конец. Апрель, 2022 г.СТАЯ
***
Динамик весело засмеялся. Точнее, хохотало не воплощение хитрой человеческой мысли, реализованное ещё в девятнадцатом веке и постоянно совершенствуемое. Нет, голос не принадлежал искусственному интеллекту, созданному в первой половине двадцать первого века и постепенно обучающемуся. Голос был молодым и вполне человеческим, каким он и являлся с минуту назад.
Хотя порой казалось, что человек, обладающий столь приятным голоском, получил его не естественным путём. Ведь давно уже были придуманы методы по изменению голоса, его улучшения или же ухудшения. Чем бы люди не тешились, лишь бы деньги платили. Пластические операции давно стали обыденным делом, превращая людей в тот идеал, которым они себя видели.
Как же человечество было удивленно, когда профессор Резовски, оправленный в Пекин из Москвы для обмена опытом, добился-таки разрешения на проведение первой опытной операции на добровольце, в целях изменения голосовых связок и трахеи. Опыт удался и спустя неделю полного молчания, пока заживали раны, пациент смог заговорить изменённым голосом. Конечно, поначалу это были лишь незначительные изменения, но они всё же были. А дальше, собственно, дело техники и человеческих желаний, которые готовы были платить любые деньги для изменения собственного голоса. Единственное, что сначала их немного останавливало — наличие шрама на шее после операции. Но не зря же медицина шагнула столь далеко вперёд? Вскоре и этот недостаток был устранён.