Последний Президент смотрит только на Короля

Второй шаг этой линии — судьба входа, оставленного без хозяина. Конвент так боялся объединений, что растворил признающего; но бесхозное не остаётся бесхозным — его подбирают. И у подбора есть точная хроника; пройдём её шаг за шагом, потому что в ней рождается всё партийное устройство страны.

Слово «партия» в Конституции отсутствует. Мэдисон в десятом «Федералисте» пишет против «фракций» целый трактат; Вашингтон прощальным посланием 1796 года заклинает беречься духа партий как злейшего врага. Документ. Таков чертёж. Теперь — жизнь.

Февраль 1791-го: спор о Банке — читатель был при нём во второй главе. Джефферсон и Гамильтон подают президенту два несовместимых чтения Конституции; побеждает сторона казны. Проигравший делает вывод не юридический — организационный: раз решает не право, а вес, надо собирать вес.

Май–июнь 1791-го: Джефферсон и Мэдисон отправляются в «ботаническую экспедицию» — так она названа в их письмах: вверх по Гудзону, смотреть природу и ловить рыбу. Маршрут ботаников пролегает через Нью-Йорк — и через дома людей, чьи имена скажут всё знающему: клан Ливингстонов, губернатор Клинтон, полковник Аарон Бэрр, только что отобравший сенатское место у тестя Гамильтона. Историки по сей день спорят, была ли рыбалка рыбалкой; письма о политике молчат. Поездка и встречи — документ; умысел — косвенное свидетельство. Но осенью того же года всходы взошли, и вот они.

Октябрь 1791-го: в Филадельфии выходит первый номер «Национальной газеты» Филипа Френо. Френо — поэт революции и однокашник Мэдисона; жалованье он получает в Госдепартаменте у Джефферсона — двести пятьдесят долларов в год как «переводчик с французского», единственный переводчик ведомства. Газета с первого номера бьёт по одной цели: система казначейства, Банк, «денежная аристократия». По другую сторону уже два года стоит «Газета Соединённых Штатов» Джона Фенно — рупор, обласканный казначейством и печатающий его заказы.

Документ.

Министр финансов и государственный секретарь одного правительства содержат — казённым ресурсом каждый — по газете, стреляющей в другого. Первые партийные средства влияния в Америке куплены не партиями, которых ещё нет: они куплены казной и её противниками, и партии соберутся вокруг газет, а не наоборот.

1792–1794: вокруг газет складываются имена — «федералисты» у казны, «республиканцы» у её противников; по стране всходят Демократическо-республиканские общества — клубы, которые Вашингтон публично обвинит в подстрекательстве виски-мятежа. 1795-й, договор Джея с Британией, докалывает страну надвое окончательно. 1796-й — первые в истории выборы, где порядок поставления обслуживают две организации; 1800-й — первая передача власти от одной организации к другой, та самая, что сорвала временное решение. И с тех пор — двести с лишним лет, при всех сменах вывесок и эпох — ни одна третья сила ни разу не взяла должность. Документ.

Итог этого шага сформулируем бережно, но полностью. Отбор, который комитет оставил без названного хозяина, был подобран за пять лет — двумя организациями, родившимися из спора о том, кому принадлежит казна, и выросшими вокруг двух газет, оплаченных из казённых ведомств спорящих. Присвоение бесхозного отбора — партиями денег, через газеты. Запомните эту связку — отбор берут газетой: она нам встретится ещё не раз, и не только у партий. Хроника — документ, формула — реконструкция.

Работает ли отбор? У него есть выходной контроль, измеримый: пять раз за историю должность получал не тот, за кого подано больше голосов избирателей — 1824-й, когда выбор ушёл в Палату и госсекретарём стал тот, кто отдал свои голоса победителю; 1876-й, когда комиссия счётом восемь к семи отдала все спорные штаты одной стороне, а ценой стал вывод войск с Юга — должность в обмен на политику, право за землю в новой редакции; 1888-й; 2000-й, когда пересчёт остановил суд; 2016-й. Документ — все пять.

Формулу даём аккуратно, без партийной ноты, которая нашим линиям запрещена: в каждом из пяти случаев перевес получала сторона, сумевшая сосредоточить ресурс в решающей узкой точке — палате, комиссии, суде, распределении по штатам, — тогда как рассеянное по стране большинство голосов оставалось рассеянным. Отбор систематически вознаграждает сосредоточение против распылённости.

Слабейший случай ряда назовём сами, раньше критика: 1888 год — там нет ни палаты, ни комиссии, ни суда, там сработал чистый географический перекос распределения по штатам; он ложится в правило шире прочих, и потому в основании механизма мы держим четыре случая, а восемьдесят восьмой — как пограничный.

А теперь вспомните вторую линию целиком: распылённость — чертёж буржуазии; сосредоточение — походка системы. Отбор, встроенный в 1787-м, двести лет платит премию сосредоточению.

Документ — случаи. Реконструкция — сумма; и в разделе «Как меня опровергнуть» эта сумма получит своё условие опровержения.

Рим в этот момент

Сверим часы. На собственном дворе у обороняющегося — Пистойя: тосканский синод 1786 года требует перестроить церковь снизу, отдав Риму лишь первенство чести; булла осуждения выйдет только в 1794-м — восемь лет на ответ; отзываются всё медленнее. Документ.

Но в этой главе нас интересует другое направление — американское, и на нём Рим в эти самые годы делает три хода, которые надо читать подряд, как читают три предложения одного письма. Мы обещали открыть счёт средств влияния — открываем; и первая запись ложится не туда, где мы ждали.

Ход первый, 1784 год: печатный лист. В Аннаполисе выходит «Обращение к римским католикам Соединённых Штатов» — сочинение Джона Кэрролла, первый католический текст, напечатанный в новой стране для новой страны. Это ответ на памфлет перебежчика, но читается он как объявление направления: американский католик — верный гражданин республики; вера его — дело совести, не подданства; свобода совести — благо, и католики ей рады. Документ.

Заметьте, чего в обращении нет: ни слова о правах Рима, ни тени притязания на власть. Направление задано с первого листа: не оспаривать — встраиваться.

Ход второй, 1789 год — год первой инаугурации и год буллы о Балтиморе: школа. На холме над Потомаком, в Джорджтауне — том самом посёлке у будущей столицы, — Кэрролл основывает академию: первое католическое учебное заведение страны, будущий Джорджтаунский университет.

Вчитаемся в последовательность, она красноречивее любых объявлений: собора у американской церкви ещё нет — балтиморский кафедрал заложат лишь через семнадцать лет; школу ставят раньше собора. И ставят её не в глубинке, где паства, — у порога строящейся столицы, где будет знать. С первых лет академия открыта и некатоликам: протестантские семьи столичного круга повезут сюда сыновей.