Последний Президент смотрит только на Короля

Ход третий, 1791 год: молитва. Кэрролл составляет и вводит в американских храмах молитву за гражданские власти — за президента и Конгресс, поимённо за должность, — читаемую на литургии. [Д] Взвесьте этот ход на весах цикла: в Европе в этом самом году идёт война присяг — французское государство ломает клир клятвой верности себе, Рим объявляет клятву ничтожной. А в Америке римский епископ сам, без всякого требования государства, вписывает лояльность власти в богослужение — еженедельно, из каждого алтаря, голосом священника. Государство не просило присяги — церковь принесла её добровольно, литургически, и тем сделала неотзываемой.

Теперь сложим три хода — и вектор читается без остатка. Лист говорит элите словом: мы лояльны. Молитва повторяет это пастве обрядом: молись за президента. Школа делает то, что не умеют ни лист, ни молитва: растит тех, кто будет элитой, — и растит у самого порога власти, раньше, чем построен собор. Не обращение страны в веру — встраивание в страну; не спор за конвейер — воспитание будущих операторов всех конвейеров. Инстанция, проигрывающая в Европе битву присяг и юрисдикций, за океаном без единого выстрела ставит первый станок — и станок этот не типография: станок этот школа.

Счёт станков мнения, запись первая: Джорджтаун, 1789. Поправим себя честно: в 1787-м, когда заседала комната, счёт стоял на нуле; к году первой инаугурации на счету уже единица — и поставлена она в семи верстах от места, где встанет Капитолий. Счёт продолжается; следующие записи — 1814-й и далее, в свой черёд.

Граница метода прежняя: Рима в филадельфийской комнате нет — ни в одном документе, и в этой книге не будет. Есть вектор присутствия, документированный листом, школой и молитвой. [Д] на все три; молчание — на всё сверх.

Показания Матрицы

Пий — осада; тринадцатый год носителя: оборона на собственном дворе — Пистойя, Эмс, Неаполь; вылазок нет; ответы запаздывают на годы. Ячейка B, конфигурация власти. Носитель: Н.

Соединённых Штатов в Матрице нет. И в этой главе отсутствие получает новый смысл: машина имён ищет носителей тронных имён — а за океаном только что спроектирована должность, у носителя которой нет имени вообще: ни тронного, ни номера при жизни; нумерацию президентов историография допишет задним числом. Машина, признающая по имени, не видит машину, признающую без имени признающего. Слепота взаимна — и взаимно удобна.

Счёт судеб

Что стало с теми, кто делал работу, — урожай этой комнаты горек.

Джордж Мейсон. Виргинский плантатор, сосед и старый друг Вашингтона, автор виргинской Декларации прав — образца для Билля о правах и, через него, для деклараций двух континентов. В комнате дрался за народное избрание, требовал Билля о правах — предложение отклонили единогласно, все штаты против; отказался подписать итог и уехал, по свидетельству, в дурном расположении духа. Дружба с Вашингтоном кончилась; из пантеона «отцов» выпал — не подписал. Умер в 1792-м у себя в Ганстон-холле, вычеркнутым. По таксономии первой книги цикла — сопротивленец, «С»: человек, чьё имя канон помнит мелким шрифтом ровно за то, за что должен был бы помнить крупным. [Д]