Отцы и матери

Через полгода они поженились. Лиля уже окончила техникум и работала, а у Юрия оставался последний курс. Жили в общежитии на зарплату и стипендию. Не богато, но прекрасно. В заботах и мечтах, музыке и любви. Лиля с радостью делала всё, только бы Юра, будущий композитор, мог отдаваться учебе и творчеству. С восьми до шестнадцати работала в лаборатории, затем бегала по магазинам и готовила ужин. Часто, перекусив, они мчались на концерт. После концертов в их небольшой и уютной комнатке собиралась толпа сокурсников Юры и до трех или четырех часов ночи горячо говорили о музыке и музыкантах. Лиля хорошо знала, что происходило в музыкальном мире Питера и страны. Она давно привыкла спать по три-четыре часа в сутки и не чувствовала усталости.

Пролетел год. Юра блестяще защитил диплом и получил два предложения: работать в Питере или поехать преподавать в новую консерваторию в небольшом северном городе. После выпускного вечера Лиля с Юрой до утра обсуждали «за» и «против». В Питере яркая и активная музыкальная жизнь, но и мэтров много. Молодому композитору не просто и с жильем перспектив нет. Долгие годы жить в общежитии, а потом получить комнату в коммуналке? На севере же консерватория только открылась, кадры нужны и квартиру обещали дать сразу. До Питера одна ночь в поезде. Правда Лиля родилась и выросла в Ленинграде, но Юрины перспективы важнее. Да и людям в провинции музыка нужна. К утру решили — едут на север.

Собирались с удовольствием. Казалось, что отправлялись в длительное путешествие. Юра съездил, познакомился с городом, оформился на работу и даже посмотрел квартиру, которую им выделили. Вернувшись, он без конца повторял:

— Вот увидишь, тебе понравится. Уютный городок.

Лиля и не сомневалась, что ей очень понравится любой город, если в нем — Юра.

Прекрасным летним утром ленинградский поезд прибыл в незнакомый Лиле город. Он сразу поразил чистотой и зеленью. На привокзальной площади стояли полукруглые дома-близнецы, а между ними вдаль и вниз уходила широкая улица. Там она сливалась то ли с небом, то ли с озером. Их новый дом находился в двух кварталах от вокзала. Весь багаж — два небольших чемодана, ведь вещей нажить не успели. До дома добрались минут за пятнадцать. Квартирка, небольшая, двухкомнатная на последнем этаже хрущёвки, показалась дворцом. В пустых комнатах гулко отдавались шаги.

— Лилька, это всё наше! — весело кричал Юра, переходя из комнаты в кухню и обратно. — Кухня только наша, ванна наша и спальня наша!

Лиля светилась счастьем. Ей прекрасно жилось и в общежитии, а здесь отдельная квартира. Она никогда не жила в отдельной квартире. Они ходили и смотрели, смотрели. Потом Юра убежал в консерваторию. Она располагалась в одном здании с общежитием, комендант которого по просьбе ректора выделил новому преподавателю стол, пару стульев, кровать, чайник и два стакана. Юра поймал какой-то грузовик, и уже к двенадцати часам привез домой мебель. Притащил кусок колбасы, батон и сахар. Никогда в жизни они не ели такие вкусные бутерброды! Юра жевал, рассказывал и одновременно поглядывал в окно на видневшееся вдалеке озеро. Вдруг Лиля побледнела и перестала есть.

— Тебе нехорошо, родная? — спросил Юра.

— От счастья укачало, — пошутила она.

У Юры оставалась пара свободных дней. Они знакомились с городом, гуляли по набережной. На питерские, закованные в гранит, она не походила. Вдоль берега озера тянулась аллея из стройных красивых тополей. Асфальт на аллее в поперечных трещинах. Корни деревьев упрямо пробивались сквозь него. С одной стороны метрах в трех от аллеи тянулся берег озера, усыпанный валунами. Камни лежали на дне и торчали из чистой и прозрачной воды. В спокойную погоду волны плескались вокруг них, лаская и сглаживая. С другой стороны вдоль набережной раскинулся старый парк с сеткой песчаных дорожек. Вдалеке виднелась пристань и множество белых теплоходов больших и маленьких. Еще дальше вонзались стрелами в небо портовые краны. Там находился грузовой порт. Длинные такелажные суда с белой рубкой на корме стояли под погрузкой или ожидали очереди на рейде.

С городом Лиля и Юра сроднились быстро. Не полюбить место, где тебя переполняет счастье, невозможно.

Лилия Петровна вздохнула, посмотрела на часы. Стрелки уже дотащились до половины пятого, а сон не приходил. За окном брезжил рассвет. Сердце ныло и ныло.

— Давление что ли измерить? — всё так же вслух спросила себя Лилия Петровна.

Виски давило, появилась боль в затылке. Посмотрев на тонометр, она приняла таблетки и легла. И с закрытыми глазами воспоминания текли своим чередом, словно запись на кинопленке.

Тошнило Лилю не от укачивания счастьем. Неприятные ощущения повторялись каждое утро. Они извещали о том, что счастья бывает еще больше.

Юра с головой окунулся в работу, а Лиля обустраивала дом. Ей доставляло удовольствие ждать мужа с работы, придумывать, что и как приготовить к обеду и накрывать стол к его приходу. Они не пропускали ни одного концерта, ни одной премьеры в театре. У Юры появились новые произведения. Вскоре его заметили. В репертуаре местного симфонического оркестра зазвучала его музыка.

Лиля округлилась и похорошела. Беременность ей шла. Она стала женственнее, а глаза еще загадочнее. Ведь она видела и слышала не только то, что происходило вокруг, но еще и то, что внутри. Она была счастлива, как когда-то в детстве. Теперь, уходя на работу, Юра ее целовал и, нежно положив руку на ее живот, говорил: «Пока, малыш! До вечера!». А перед сном они смеялись, наблюдая как Лилин живот, начинал выпячиваться то в одном месте, то в другом.

— Коленка или пятка? — спрашивал Юра.

— Может локоток.

— Активный малый, однако!

Весной Лиля родила дочку. Юра сиял от счастья и гордости. Дочку назвали Викторией. Совместные походы в филармонию и театр пришлось прекратить. Но каждый вечер, Юра подробнейшим образом рассказывал Лиле впечатления от концерта или спектакля и ласково утешал жену:

— Подрастет дочурка, и будем ходить втроем.

Вика росла, пошла в садик. Лиля устроилась на работу. Жизнь усложнилась. После работы бежала в садик за Викой. По пути из садика в магазинные очереди. Затем к плите. Всё не страшно, ведь вечером приходил Юра.