Останови моих демонов

— Давай поговорим позже, да? - Добавляю улыбку. - Проходи на кухню…

— Я должен ждать сейчас? За пропуск одной молитвы спошлют семьдесят лет мучений! На сколько ты уже напропускал?

— На тысячу лет, отец… Чай?

От чаепития никогда не откажется. Даже если весь мир будет рушиться, найдёт время на кружку-вторую. Потому ухожу приводить себя в порядок, ставлю кипяток, достаю с полки байховый плиточный такта чай, соль, из холодильника - сливочное масло. Прогреваю заварничек, пару раз обдаю для приличия кипятком, прежде, чем всё начать... Отламываю побольше заварки, заливаю на треть и закрываю полотенцем, хотя сам не перенял эту отцовскую любовь.

Сажусь за стол, ожидая, когда напиток заварится, чтобы позже ещё добавить воды. Мой уважаемый гость заканчивает любоваться окрестностями, перестав строить планы по покорению этого города и перестав думать на годы вперёд. Проходит и садится вальяжно напротив. Я, наверное, всё-таки ещё не ценю то, что было заложено им в меня с детства. Надо учиться ценить, он не вечен.

— У вас тут недалеко собираются дома сносить, ты бы узнал…

— На Армейской?

— На Калугиной. От Армейской нет пользы, даже лет через двадцать там ничего не изменится, запомни это. А на Калугиной я у нас продвину план по развитию на будущую пятилетку, и ты же знаешь, землю надо брать уже сейчас.

— Хорошо, отец.

Тот смотрит на свои руки, исчерченные линиями проступающих вен, поправляет перстень на безымянном, немного прокашлявшись. Медленно поднимает взор на меня и чуть кривит едва мелькнувшую улыбку.

— Вчера свадьба была у Алики твоей. Представляешь, просто в ЗАГСе с этим русским оформили. Совсем дочь распустили…

— Да, я знаю. - Поправляю футболку и делаю вид, что теперь сам увлечён созерцанием красоты в окне.

— Исмаиловы гуляют, Таймурад!

Опускаю взгляд на стол.

— Ммм, да, я понимаю, отец…

— А Дамир на свадьбу привёл эту… - знаю, чуть морщится, - Нано Шарвашидзе. Дочку Илии из пригорода! Помнишь такого? Он столько лет к нам пытался пробиться, а тут старшая наконец пользу принесла. - Снижает тон, ещё тише проговорив и метнув в меня копьё обид. - Дочь, ты понимаешь, Таймурад? Я столько лет ждал от тебя действий, а там этот нас уже обыграл…

Сжимаю губы, кивнув, пока не получается выкинуть имя бывшей из головы. Чужая невеста стала чужой женой... Алика. Аленька, Алая, Аля, Алечка... Как интересно!

Возвращаюсь к отцу, продолжающему мне объяснять:

— Представляешь, как этот старый жук счастлив? Её удачно отдаст сейчас, ни овечки не сосчитав, и треть столицы для своей фирмочки обретёт. И один ты остался не у дел, Таймурад!

Точнее, он. Ибо это его амбиции.

— И то, что хотел я, получит этот… грузин! - Сверкнул глазами. - В лёгкую. Понастроит здесь муравейников своих дешевых, оглянуться не успею. - Чуть молчит. Но не получив реакции, вздыхает, начиная всё разъяснять по пальцам, думая, что я не понимаю. - Дамир же старший сын, Таймурад. Старший! И земли рано или поздно его всё равно заинтересуют. А ты что?

— А я эт секкен кеше*?

Прищуривается, кивнув.

— Славно, что ты понимаешь. И что будешь с этим делать?

Встаю, отходя к заварочнику. Доливаю воды. Жду немного, ухватившись ладонями за столешницу. Выдох… Что я буду делать? Вариант послать это всё не принимается? Беру две небольшие кружки с традиционными узорами, ставлю всё на поднос и добавляю пару блюдечек с аналогичным орнаментом, аккуратно разложив сладости. Отношу к столу, ставлю сначала его чашку, потом свою, следя за каждым своим движением.

Карим Ильсур Улы довольно кивает, беря кусочек вчерашней фисташковой пахлавы из магазинчика неподалеку.

— Усердно работать? - Наконец отвечаю на вопрос, садясь напротив.

Смеётся, пригубив первым.

— Таймурад-Таймурад, я тебя чему всю твою жизнь учу? - Опять не дожидается ответа. - Ты меня понял, сын? Ищи варианты, как их всех перешагнуть. Иначе я не прощу.

Это сказано буднично, что можно было бы подумать, не знай я его, мол, он не всерьёз. Но с того момента, как младший мальчик вырос, кнут с пряниками перестали применяться, уступив место этой хитрости.

— Я понял.

— Очень хорошо. - Чуть улыбнулся, снова отпив из кружки, аккуратно держа ту. - Странный ты сегодня, сын.

— Да?

— Телефон не проверяешь, не зарядишь, всё дозвониться не мог до тебя…

— Ммм…

— И машины на парковке нет. Думал, не дома.

— Я просто… - Смотрю на чуть прищуренный змеиный взор, решаю улыбнуться. - На Т.О. отправил, на днях заберу.

— Да? Мне другое сказали, Таймурад.

Пытаюсь прочистить горло.

— Я всё сам решу, отец.

— Постарайся. Это в твоих интересах. - Берёт ещё один кусочек пахлавы. - Тебе уже не семнадцать, чтобы так расстраивать твоих родителей.

Склоняю голову, кивнув.

— Понял.

— Славно, сын, славно. - Встаёт, допив всё и отказываясь от добавки. - Я рад, что ты не пострадал. На замену можешь пока взять Асину, она всё равно сегодня улетает подлечить здоровье... Скажу, оставит ключи на первом.

"Здоровье"? Надсадила девочка? Рабский труд должен быть оплачен? Мало впихнутого в тело ляма? Смеш-но... Вместо мыслей, как всегда, говорю ему:

— Благодарю.

Хмыкает, обходит стол, тут же положив руку мне на плечо и чуть склонившись, чтобы я слышал каждое слово и каждый лад домры его голоса:

— Пойми, в твоём сердце до сих пор слишком много сомнений. Бери пример с брата и сестры, Таймурад, хорошо?

Сжимаю костяшки, отвожу взгляд к окну.

— Да, отец.

— Вот и славно! - Снова хмыкает, улыбнувшись. - Я пойду, советую тебе начать молитву и добраться сегодня до Калугиной.

Ответа не ждёт. Я продолжаю смотреть в окно, не провожая его и даже не закрывая на замок дверь, расслышав, как та хлопнула.

Стать похожим на старшего брата? Брать пример с кроткой сестры, не доставляющей хлопот и принявшей “судьбу” свою? Со скольки лет её готовили к "счастливому" браку? С восьми?

… эндэш, Таймурад, эндэш…

_____

* Говоря мягко, человек доставляющий много проблем. Тэми, как всегда, груб.

Девочка из комиксов. 7

Порой держатьнейтраль- всё равно

что пытаться плыть против течения.

Влада.

Как клёво, что сегодня уже среда! Ещё три дня и наступит любимейшее воскресенье - можно будет вытянуть лапки и посмотреть дома какой-нибудь сериальчик, а пока…

— Антонина, подними ручки повыше. Да-да, вот так, умница! Кристина, повтори за Тонечкой. Умница!

Обвожу взглядом своих девчонок ещё раз - каждая из них ждёт похвалы, которую я никогда не жалела. Мне нравится эта группа, да и в общем-то моя работа тоже.

Одинаковые купальнички и шапочки для плавания начинают кружиться под мои хлопки, едва создавая рябь по воде бассейна. Мы уже почти закончили тренировку, так что сейчас просто оттачиваем гимнастику, которую, если по-хорошему, я им не должна преподавать. Но не всё же гнаться от стенки к стенке? Должно же быть в любом деле хоть какое-то творчество, верно?

Каждая из девчонок сейчас улыбается, расслабившись и впервые за это занятие перестав что-то кому-то доказывать. В первую очередь, самой себе. В спорте всегда так… прежде всего, надо стараться быть “быстрее, выше, сильнее” себя самого. Тогда всё будет получаться.

На последних па в зал начинают заглядывать первые мамочки. Мило улыбаются на мой кивок, и, как всегда, девочки сразу прекращают синхронить, высматривая, кто же это там пришёл.

— Ладно, всё, выходим из воды! - Вздыхаю, улыбнувшись.

Послушно подплывают, начиная девчачьи разговорчики и хохотушество:

— Владислава Александровна… А вы смотрели новую серию “Карамелек”?

— В выходные обязательно…

По бассейну проходит недовольный шепот. Явно же хотели обсудить её со мной.

— Ну, взрослая жизнь - она такая, девчонки.

— А я думаю, - пробегает мимо Ксюша, заглядывая в мои глаза, - что когда вырасту, буду делать всё, что захочу…

— Было бы здорово, - улыбаюсь ей, пока другие подхватывают и начинают размышлять, чем будут заниматься, когда дорастут до моих почтеннейших двадцати восьми.

— И мороженое!

Подхватываю.

— О, а я придумала! Как вырастите, будете за все мои слёзы носить мне по килограмму каждый день, поняли!? Я люблю черничное с шоколадным топингом, запомните!

Ларочка рядом вздыхает и едва слышно говорит:

— А мне совсем-совсем нельзя шоколад! Мама говорит, от него попа растёт…

Девчонки начинают хихикать, ожидая мой ответ на эту реплику.

— Твоя мама права, конечно. Но носить мороженое вы будете мне, а я уж свою большую попу как-нибудь переживу!

Те хватают полотенчики с лавки и обсуждают, пойдут ли мне лишние килограммчики. Сходимся на том, что в старости я буду всё так же мила, весела, игрива…

Выхожу в раздевалку вслед за ними. Здороваюсь с ожидающими взрослыми, даю указания на следующее занятие, которое состоится, как обычно, в субботу. Отвечаю на дежурные вопросы о том, как сегодня всё прошло, стараясь выделить что-то особенное у каждой девчушки. Умалчиваю про шоколад, ясное дело.

Умиляюсь тому, как нежно почти каждая из девчонок липнет к маме или бабушке, переполнившись эмоциями за наше занятие. А ещё они соскучились. И даже Лара, которой запрещают многое, пытаясь слепить из неё то, что хочет её мама, заглядывает на ту так, что сердце щемит, пока деловая женщина, как обычно, говорит по телефону, размахивая клатчем.

Дочери её мало, кажется. Возможно, это просто моё личное впечатление, не имеющее ничего общего с их реальностью… потому снова улыбаюсь шире и сцепляю руки за спиной, смотря, как девчонки уходят отсюда.

— До встречи, Владислава Александровна, - прощается каждая.

— До встречи, моя хорошая!

Когда за последними закрывается дверь, выдыхаю, сцепляя руки на талии. Так! Теперь надо убрать инвентарь, протереть пол от брызг, заполнить журнал и подготовиться к следующему… а там… индивидуальное занятие? Время три? Да, точно.

Мимоходом заглядываю в свой шкафчик, нахожу там смартфон и вижу один пропущенный от Юльки, которая как раз сегодня дежурит администратором.

— Да, Юлёчек-кулечек, - сдавливаю телефон ухом, заходя обратно.

— Влада! Наконец-то! Ты опять ничего не слышала!? - Слишком эмоционально начинает подруга. - Там к тебе этот… пришли!

— Кто? Ринат на индивидуалку?

— Да какой Ринат? - Начинает кипятиться подруга, почему-то запыхавшись, - Там жеребец такой! Конь ретивый.

— Ты под чем-то, Юль? - Сажусь на край, касаясь ногами воды, вытягиваю за верёвку один покосившийся буёк, запрещающий девчонкам расплываться. - Серьёзно, какие ещё кони?

Следом тяну второй, третий, четвертый, ставлю все стопочкой рядом с собой. Осматриваю воду на предмет посторонних вещичек. Ничего не нахожу зевнув и чуть потянувшись... Мышцы тянет уже какой день, это просто маленький Адушка... Встаю на ноги и, пока Юлёк дуется, пытаясь пыхтя мне что-то объяснить, оборачиваюсь к выходу…

Неловко оступаюсь, упираясь взглядом в мужской силуэт, давящий на меня вполне не забытым нижайшим тембром и улыбкой довольного хищника:

— Это, похоже, вы обо мне.

Торможу у самой кромки, с трудом поймав равновесие и только удержавшись, вытягиваясь по струнке.

— Ого… - хватает выдоха только на это.

Отключаю вызов на Юлином “вы знакомы!? И ты молчала!”. Пытаюсь взять себя в ручки и сцепляю те самые на груди, ибо взгляд напротив начинает осматривать тело моё с ног до головы, если уже не делал этого ранее, пока я беззаботно болтала тут… о конях.

— Какими судьбами?

Обладатель всея богического телосложения и обворожительной улыбки, от которой подогнулись бы ножки (да мешают прошлые обстоятельства), а по совместительству - брюнет с вечно похабнейшей ухмылкой, красивыми скулами и карими глазами решает представиться:

— Я, кстати, Таймурад. Можно просто Тэми.

— Эм… - веду плечами, впервые за свою сознательную жизнь почувствовав себя неуютно в слитном, мать его, купальнике, - так какими судьбами?

— Какая же ты холодная…

— Ага, - ёжусь, почувствовав кинутые в меня тёплые ветерочки, - с субботы не отогрелась.

— Отогреть?

Отвожу взгляд только для того, чтобы вернуть его обратно и посмотреть ошалело. Будто сказанное им превратится во что-то другое. Фокус не проходит.

— Ты там отморозил себе в мозгах что-то, да?

Он опирается об косяк двери, чуть наклоняет голову и всё продолжает снисходительно улыбаться, шепнув мне:

— Пообедаем?

Приподнимаю бровь.

— А надо?

— А нет?

— А нет! - Смотрю на часы над его головой… - И у меня индивидуалка сейчас, так что всех посторонних прошу покинуть… - выдыхаю, - мою территорию.

— Я тебя подожду. - И этот его национальный шарм чуть выбивает из штатного состояния.

— Обойдусь. - Вспоминаю про швабру, журнал и всё то, что должна бы сделать. - Ты… меня как вообще нашёл? Зачем?

Провожает взглядом, то и дело соскальзывая с лица туда, куда не следовало бы.

— Поблагодарить хотел.

— Поблагодарил? Ну тогда, пожалуйста. Простила, приняла, обняла, посочувствовала, всё? - Пытаюсь вспомнить имя. - Теперь можешь идти со спокойной душой!

Парень хмыкает, продолжая стоять и лицезреть каждое моё движение. Те, как назло, выходят неловкими и сумбурными. Вытираю пол, снова осматриваюсь, убираю швабру под скамью, на цыпочках подхожу к своему столику, наклоняюсь, беру ручку из подставочки, вытираю ладонь об тряпку, нахожу в журнале нужную страничку. Прописываю план прошедшего занятия, делаю сносочки и заполняю ещё пару абзацев, заканчивая как раз тогда, когда в раздевалке хлопает дверь и одномоментно влетает звонкий мальчишеский голосок, спорящий с голосом его отца.

Незваный гость оглядывается, но не думает отходить с прохода. Приходится его даже потеснить, чуть коснувшись пальцами чёрной до безумия мягкой рубашки.

— Здравствуйте, Владислава Александровна! - Здоровается мальчуган. - А папа говорит, что вы не замужем, потому что вся в работе…

Я приподнимаю бровь и перевожу взгляд на отца Рината. Мужчина, чуть старше меня, прячет улыбку и извиняется:

— Он сам спросил, честное слово! Простите, пожалуйста.

Ринатушка вклинивается со своим:

— Вы папе просто нравитесь. Но он стесняется!

Делаю вид, что не слышала сейчас ни-че-го. И не видела тоже, ибо подзатыльник мальчик получает нормальный такой. Сергей Иванович опять оправдывается:

— Не слушайте его, пожалуйста. Он сегодня просто с утра наказан - без планшета - и теперь на нервах отрывается!

Дежурно улыбаюсь, кивнув. Мужчина же смотрит куда-то за мою спину, вдруг перестав горбиться и даже подбочинившись.

— Вы ещё не закончили? Нам в коридоре подождать?

А… это типа про волкодава этого? Он похож на того, с кем я стала бы заниматься? Едва ли. Мальчишка скидывает кофту и достаёт из его шкафчика белый пакет с логотипом этого комплекса.

— Нет, что вы… - улыбаюсь снова, - всё хорошо. Ринат, готовься и проходи, хорошо?

Мальчик кивает, снова начиная спорить с папой. Я оборачиваюсь к до сих пор не исчезнувшему несостоявшемуся утопленнику, тот продолжает стоять, ожидая какое-то чудо. Решаю напомнить:

— До свидания, молодой человек.

— Тай-му-рад, - улыбнулся, снова озарив губы усмешкой.

Киваю, точно так же огибая его.

— До свидания, - чуть замираю, пробуя имя на вкус, - Таймурад.

Напоминает что-то растекающееся, как тёмный шоколад… красиво и, кажется, вкусно. Но думать об этом не стоит, конечно же.

— Я тебя жду, помнишь?

Думает сказать что-то ещё, но успеваю отвернуться и выйти к кромке воды. Выдыхаю три раза, снова разволновавшись. Это что за нервишки? Из-за папы Рината? Да? Глупости какие, будто раньше с такой ерундой никогда не сталкивалась.

И… парень этот. Ну что ему надо-то вообще? Жизнь вроде удачно спасла, исчезла, особо не покалечила, растворилась и забыла же почти. Чего ещё? Впрочем, не так уж и важно.

Ринат Сергеевич подлетает ко мне, а его папа уходит вместе с этим гостем. Я закрываю дверь покрепче, начиная надиктовывать разминку и упражнения на растяжку, которые мальчик терпеть не может, возомнив себя супергероем.

— Эй, человек-амфибия…

— Аквамен!

Улыбнулась…

— Судорогу хочешь словить?

Угроза всегда срабатывает, ибо мальчик в самом начале наших занятий как-то успел прочувствовать всю прелесть скованной конечности на плаву. Благо, что я была рядом и не дала ему перепугаться и нахлебаться водички.

Такое иногда случается… Много чего происходит, поэтому так важно каждую секунду всё контролировать, но всё же эти напоминания самой себе здесь и сейчас не имеет смысла.

К тому моменту, как парня забирает отец, я успеваю наболтаться с ним о всяких мелочах, понятных только мне и почти состоявшемуся максималисту, наблагодариться по поводу его помощи - тот сам вызвался стереть брызги, пока справлялась с журналом и обходила по периметру бассейн, и даже обсудить с ними двумя продление абонемента. Соглашаются… это хорошо, я к ним уже привыкла.

Снова осматриваюсь, выключаю свет и потираю плечи, вспоминая, куда в своём шкафчике закинула ключи от зала. Здесь занятия с другим тренером будут только после хорошей такой чистки, а я на сегодня могу уйти, спокойно отработав утреннюю смену.

Как обычно, беру полотенце с нижним бельём, ныряя в сторону пока открытой душевой. От греха, закрываюсь на щеколду - вдруг уборщица придет раньше. Не хочется светить своей обнаженочкой перед её недовольным носом.

Ну, не любит меня эта устающая от нас всех тётя, что тут поделать?

Первым делом включаю воду и пока ожидаю, когда та прогреется, стягиваю с волос шапочку, распуская култышку. Может, и зря… Немного приподнимаю волосы, тут же их отпуская и давая наконец разлететься. Оставляю на полу купальник, выуживая из навесного шкафчика шампунь и мыло с черничкой.

Всё равно вода холодная. Откидываю голову, позволяя каплям стекать по лицу, растекаясь дальше по всему телу. Чуть морщусь, вспомнив о пережитом в ту субботу. Это каждый раз так сейчас будет? Или просто ещё свежи воспоминания о почти состоявшейся смерти двоих экстремалов?

Ненароком, пока растираю по волосам пену, смотрю в зеркало… Синяки, пожелтев, через пару дней окончательно исчезнут. Только парочка особо крупных ещё отчетливо видна, но под слитным их особо-то и не видно. Зато руки исцарапаны так, что можно было бы подумать о не самых хороших склонностях к кое-чему. И кожа стала… слишком чуткая, болезненная.

Ну да ладно… Три дня же отработала, и ни-че-го. Ни один посетитель не удивился, даже девчонки лишь восторгались новыми очками, которые на той неделе я как раз получила, игнорируя мой потрепанный вид. Так что могла не волноваться…

Смываю пену, даю себе пять минут, чуть мурлыкая от блаженства стекающего по телу потока. Устала сегодня… Очень. Нужно будет высушить волосы и сорваться наконец домой.

Интересно, этот… Таймурад… ушёл? Явно же ушёл. Зачем ему целый час стоять? Странный он всё-таки. И я не понимаю, как всё могло случиться… вся деревня вместе с бабушкой в воскресенье судачили о том, как эпично за ночь переломались железные прутья на том самом мосту и кто из дорожников их будет ремонтировать. А я кивала и пожимала плечами, старательно игнорируя вздохи моей умнейшей бабули.

Выключаю воду, надеваю топ и танго. Обтираю волосы, но, сама не зная зачем, обматываюсь полотенцем, будто ещё боясь или веря, что этот брюнет может ждать такую, как я. И он не в моём вкусе же, ибо такие… громилы мне никогда не нравились, тогда почему я сейчас…

Смотрю в зеркало…

Цвет волос лишь на тон потерял насыщенность, так что на владычицу морей пока вполне смахиваю. Выдыхаю, сжимая на груди затянутый край полотенца. Дёргаю щеколду и с силой хватаю ручку, оглядываясь и проверяя, всё ли после себя смыла и убрала ли шампунь с мылом. Да, всё вроде хорошо. Делаю шаг, выключая свет и переступая порог…

— Ч-ч-чёрт! - от неожиданности заметно подпрыгиваю, дёрнувшись обратно.

МАМОЧКИ! Скользко!

Bad boy / Ифрит

В его жизни кто-нибудь

хотя бы раз был против?

Такое вообще возможно?

Тэми.

Дёрнувшись к двери, успеваю схватить её за исцарапанную руку, удерживая от падения. Эта девочка умудрилась перепугаться, округляя серые глазищи и приоткрывая ничуть не изменившиеся губы.

Интересно, они какие на вкус? Сладкие? Насколько? Приторные, как кремообразный букман из жареной муки и сгущенки, или такие... слегка отдающие сладость, словно каймак с творогом и мёдом?

Мать в моём детстве называла свою стрепню "Ярату" [Любить]*, терпеть её не мог.

Лада же даже дышать перестала. И имя ей подходит. Я его даже пока запомнил, хотя явно ненадолго.

Что ещё? Могу сейчас сыграть по своим правилам - помочь почти развязавшемуся полотенцу упасть на плитку, коснуться её талии, окончательно к себе притягивая и закрывая за нами дверь на той стороне. Захочет? Ха, куда денется.

Для начала - в наглую - жадно и порывами поцеловать этот ротик нежный, вдыхая её запах. Какой он, а? Что ей нравится? Облизнуть капельки на тонкой шее, скользнуть к выпирающим ключицам, которые раньше вроде не возбуждали…

Грудь эта… она снимает штанги во время работы? Не смог разглядеть… а сейчас? На ней? Что будет, если сменить их на кольца, зацепить цепочку и потянуть её к себе? Застонет? Как? Прикусывая губы или едва не крича? А потом кусать, ощущать на пальцах флер её кожи, прильнуть и не отпускать... не отпускать. Кого? Её!?

Мой вдох и тяжелый выдох. Она не в моём вкусе. Ни-че-го не изменилось. Это просто доска. Абсолютно плоская доска! Точка.

Сглатывает, приходит в себя и убирает мою руку с её запястья, вставая обратно на ноги.

— Спасибо…

Шайтан, голос сейчас какой!

Кивнул, сам не зная, почему не могу перестать пялиться на края серого махрового полотенца. Под ним же нет ничего вообще. И я не в плане одежды сейчас. Моя реакция была бы элементарной, если бы заметил впадинку того, что хорошо ляжет в ладони, но в этой области за эти дни волшебство не произошло. И волосы эти сырые. Ей реально нравится выглядеть вооот тааак? Как с такой в люди выходить? Да о чём я... Говорил же про ресторан? Забыла обо мне эта русалочка, да?

Обходит, направившись к одному из двух высоких шкафов и только после оказав мне честь:

— Выйди сейчас же!

— С чего бы? - Бросаю ухмылку в спину, на что та распрямляет и без того прямые плечи и гордо задирает голову к потолку.

— Как минимум, я одеться хочу. Без лишних глаз!

Ухмыльнулся, сам удивившись выбившемуся из лёгких мурчащему тембру:

— Знаешь, Лада, в субботу тебя ничего не смущало…

Снова замирает, остановив ладошку на дверце с её вещами. Имя её так пробрало? Или что? Выдыхает, помотав головой.

— Тогда речь была о жизни… И что тебе надо?

Конкретно мне? Или странно на неё реагирующей отдельной части?

— Я говорил.

Вытаскивает какую-то голубую тряпку, расправляет ту, осматривая. Платье… абсолютно бесформенное, хотя что тут подчёркивать - без понятия. Оно ещё и с кармашками...

И совершенно беспринципно развязывает полотенце. То оплетает её так медленно, что я успеваю прочувствовать пару своих выбившихся сердечных ударов и вполне ощутимую тяжесть в джинсах.

Лада же даже плечом не ведет, и, не давая налюбоваться очертанием своих бедер в этих белых трусиках, быстро сворачивает полотенчико, натягивает на себя голубую ерунду, тут же поправив вырезы на плечах. А следом холодно встречает моё улыбнувшееся отражение в маленьком зеркале и хлопает дверцей, оборачиваясь на

раз-два-три.

Платье повторяет трюк Мэрилин Монро, и даже на секунду меняю своё мнение на счёт “бесформенной тряпки”.

— Уважаемый Таймурад…

Скалю идеально отполированные зубки в улыбке - девочкам такое нравится - дополнив:

— Кари-мо-вич.

Кивает, не изменившись в лице.

— Таймурад Каримович…

Хмыкаю, кивнув. Продолжает:

— Я вообще не понимаю, чего тебе надо тут и как ты меня нашёл. Скажешь уже?

— Давай все вопросы за ужином, да?

Эта девушка морщит носик, вздохнув. Смотрит на моё лицо и сжимает губы так недовольно, что будь я наивнее и не имей свой опыт, обязательно бы залип.

— Ладно. Здесь столовая ещё открыта. И я не ела с утра, так что… - неопределённо отмахивается ладошкой, - сойдёт!

“Столовая”? “Здесь”? Я для неё “сойду”, серьёзно? Хотя мне же проще.

Всё-таки интересно, почему на эту доску так реагирую. Если есть стокгольмский синдром, то здесь что-то подобное? Нормально вообще какой день желать затащить куда-нибудь свою спасительницу? “Спасатели Малибу”* на этом и основаны, конечно. Но там-то хоть формы… А здесь что?

Или это после стресса? Меняются же у людей вкусы после подобных событий. Кто-то верит в призраков, кто-то в демонов, кто-то в “богов” разных, а я вот её всё вспоминал. Отлично?