Это всё ты!

— Вот ты единственный, кого я рада видеть.

Кот мяукнул, запрыгнув на стол и уронив кипу бумаг.

— А нет, не так уж и рада. – Проворчала, погладив его довольную рыжую морду. – Сытый ты хоть? Кормили?

«Miao! Miao.»

— Неужели не кормил?

«Miaaao»

— Да-а, ну и хозяин у тебя! – Вышла из-за стола. – Подожди, у меня тут где-то сухарики домашние должны быть... хотя едва ли ты их будешь.

«Miao!»

И правда, всё съел, в знак благодарности заснув у меня на коленях.. Так, на чём я там остановилась? Зевнула... нет-нет, нельзя спать.

Рома-Рома

Всё утро за мной тенью ходит твоя дочь и контролирует всё, что я делаю и к чему притрагиваюсь. Блин, даже выйдя из душа наткнулся на неё... не выдержал.

— Что!?

Даже глазом не моргнула.

— Мама спит. Мне надо в садик.

— Я тут при чем?

Посмотрел в эти наивные, чистые, светло-голубые глаза. Твои глаза... от Савельева здесь только фамилия.

— Мне лазбудить маму? – Уточняет твоя кнопка. Черт с тобой, Альба!

— Нет... что вы с мамой обычно едите на завтрак?

Вон, как заулыбалась сразу, побежала на кухню. Иду следом, слушая тысячу, не меньше, «а давай»:

— А давай плиготовим печенье? А давай пожалим яйцо? А давай... а пошли сегодня в палк?

Нет, ну, это просто гениальная идея... что ещё могло прийти в голову пятилетнему ребенку? Ладно, хватит ворчать. Я просто ворочался всю ночь и не выспался. Успокоился, только скинув одеяло на ковер. Там и заснул.

Не могу! Как представлю, что ты с ним здесь спала все эти года, кулаки сжимаются от желания в гипсокартоне вентиляцию проделать! А ещё эта чёртова забытая фотография в рамочке на одной из полок шкафа!

Что ты вообще в этом дегенерате нашла!? Год почти прошёл! Он же тебе изменил, черт, Бэмби! Где твоя гордость!?

Я из-за этого вещи даже не стал разбирать, так и бросил в чемодане. Надо хоть сегодня заняться ими.

Меня вдруг одернули за рукав водолазки. Аа... тут же ребенок ответ ждёт.

— Тебе нужно в садик.

Девочка вдруг замолчала, задумавшись, пока я разглядывал твой холодильник.

Надо бы продуктов купить, может, хоть не будет так печально выглядеть со своими пустыми полками. Как только тебя накормить? Дочь-то церемониться не будет, а ты вот так просто не станешь... Раз подачки от меня не нужны.. Ладно, придумаю что-нибудь.

— А если мне не надо будет в садик, пойдем?

Я уж забыл, про что мы говорили.

— Да, наверное.

— Ула! Тогда мне кашу с молоком.

Блин... лет пять каши не варил.

— Лисовую!

Кто бы сомневался! Сто процентов сожгу, к чертям, кастрюлю…

Альба

Что-то едва касается моего виска, скользит по моей щеке... Я морщусь и прошу Эдика перестать и дать мне выспаться.

Сон всё не заканчивается, как вдруг..

Бабах! Это я упала на пятую точку, застонав и мгновенно проснувшись. Dio! Как... что... где... почему!?

Оглядываюсь. В своем кабинете... но он-то что тут забыл!?

— Ты чего тут?

Брови ещё нахмурил, сердится, испепелить хочет. Вот Вам и доброе утро...

— Что тебе надо? И почему... – Оглядываюсь. – Почему мой стул... Ты его из под меня вырвал!?

Кивнул, прислонившись к стене.

— Ты совсем идиот!? Stupida! Babbeo! [Дремучий дурак!] Я же спала.

— Я заметил. – Достает из кармана вчерашних джинсов телефон, ищет там что-то... Да блин!

— Рома!

— Что!

— Убирайся отсюда.

Кривит губы, разворачиваясь и бросая мне:

— Вот тебе и благодарность.

Не выдерживаю, потирая ноющую поясницу.

— За что я тебя должна благодарить!? Ты долбанутый!

Обернулся ко мне...

— Я там кашу более менее съедобную с твоей дочерью приготовил, отвёз её в садик. Иди пожри. Только умойся, а то у тебя след от пасты на щеке. — Похлопал ладонью по своей.

Коснулась лица... Подождите..

— Какой кашей? Сколько сейчас времени? Как это «садик»?

Откопала телефон. Девять... Нет! Нет-нет! Усмехнулся.

— Рисовая с молоком.

Дернулась…

— Как "с молоком"!?

— Тебя заклинило?

— Ей... Ей... Ей нельзя, у неё же аллергия! Ты совсем придурок? Кто тебя просил вообще?

Вскакиваю с пола, пробегаю мимо него, набирая номер воспитательницы.

— Анастасия Андреевна, как..

— А я только хотела Вам звонить.

На плечи вдруг что-то упало. Посмотрела – его руки... Мощные кисти плавят своим теплом мне кожу... Averne abbastanza! [С меня достаточно!]

— Извини, я не знал, честно.

Быстро вывернулась и попятились назад, закрываясь в ванной, слушая причитания Анастасии Андреевны. Ноги его здесь больше не будет!

«Miao» — вдруг раздается позади меня.

— И тебя пусть забирает! Dio! Сама со всем разберусь!

Оттираю щеку от синей ручки. Смотрю на себя в зеркало и еле слезы сдерживаю. Ничего! Ничего страшного! У Тори всего-то небольшой зуд, всё скоро пройдет, ей уже дали таблетку от аллергии. Сейчас съезжу к ней и если что заберу...

Но почему это меня так задело? Зачем он вообще полез!? Кто его просил!? Я просто счастливица! Как же мне повезло!

Выть хочется..

Вдруг из-за двери сквозь шум плещущейся воды доносится его голос... Снова эта гадина петь удумал! Рома... Buffone! [Шут гороховый!] В ногу холодным носом уткнулся кот... ладно, вот Basilico на время может оставить, а сам пусть немедленно катится восвояси на своем Камаро...

Я знаю, что годы безжалостны.

Я знаю, что слезы — вода.

Но Вы мне позвольте, пожалуйста,

О Вас вспоминать иногда.

(М.Магомаев — "Вальс прощания")

5 лепесток. Или ты не видишь...

Альба

Еле как вышла из ванной комнаты, так как этот Diablo подпёр собой дверь и не отпускал, пока не допел свою серенаду. Buffone!

— Собирай вещи, Рома!

Даже бровью не повел, отошёл только на безопасное от меня расстояние.

— Я их ещё даже не разложил.

— Тем более.

Быстро переоделась и вылетела из дома к поджидающему такси. Если честно, жаль тратиться, но на автобусе добираться буду не менее часа, считая время ожидания общественного транспорта, что в нашем районе ходит... да почти и не ходит.

Поговаривают, что ген.директор нашего АТП как-то проиграл в карты наш частный сектор ген.директору местного такси. Поэтому за столько лет автобусы тут ходить так и не начали, хоть и дорога главная, и район включает в себя около тысячи домов. Казалось бы, какая ерунда, взрослые же люди, но... слишком похоже на правду.

И я так привыкла к этой русской широте души за все эти 15 лет, которые живу в России, изредка летая в Италию к бабушке с отцом, что уже нисколько и не удивляюсь.

Мама с папой развелись, когда мне стукнуло 11, и мама приняла решение вернуться на родину, где остались её давние друзья и родственники, уже забывшие о её существовании. Мы с братом тогда почти не понимали русскую речь, сколько мама нас не учи, но время шло, язык учился, и я уже не казалась здесь такой уж белой вороной.

Родители помирилась, так и живут все эти года, как на пороховой бочке – то разойдутся, то сойдутся вновь.

Мне даже повезло, что в школе я встретила Мирослава, почувствовавшего симпатию к маленькой хилой девочке. Так с ним и просидели за одной партой до самого конца... а потом... в последнем классе случился Рома, натворил дел, окунул меня с головой во взрослые проблемы и суровые районы нашего города, что я решила просто уехать путешествовать по миру и больше никогда его не видеть, гадину такую..

Вернулась через полтора года, встретила Эдика, влюбилась до беспамятства и выскочила замуж, почти сразу забеременев моей малышкой.

Что в итоге?

Муж предал, выставив себя белым и пушистым, дочь растёт, талант пропадает, бизнес кренится, долги множатся.

И теперь снова появляется он и «спасает» меня своей…

— Девушка! Ау! Вы платить будете?

— Ой, извините, я задумалась.

Протягиваю таксисту купюру и выбегаю из машины.

Спустя минут десять забираю слишком счастливую розовощекую ягодку. И, хоть убейте, что-то в моей голове всё это не складывается..

— Тори, почему ты не сказала дяде Роме, что тебе нельзя молоко? Или ты не видела, что он добавил его? Почему вы вообще меня не разбудили?

Малышка остановилась и посмотрела на меня поджав ротик.

— Мам..

— Что, ягодка?

— Ты не будешь лугаться?

— Зачем мне тебя ругать?

— Ты злилась на Лому?

Мягко скажем, да..

— Немного.

Выдернула свою ручку, поджала губки и отводит взгляд.

— Что не так?

— Он не виноват! Это всё я..

— Что ты, Тори?

— Я попросила его плиготовить кашу с молоком..

— Зачем!? Ты же знаешь, что будешь чесаться! Ты забыла?

— Нет.

— Ничего тогда не понимаю.

Ребенок совсем сник и тихо прошептал, я едва услышала.

— Я хотела, чтобы он свозил меня в палк, а он сказал, что мне надо в садик, и если бы я не пошла, мы бы могли пойти туда.

Ничего себе логическая цепочка..

— И? И ты решила, что..

— Он сплосил, что я буду кушать..

Oh, santa Maria. Да этому ребенку надо шнобелевскую премию дать! Или лучше Оскар...

— Тори! Никогда не делай так больше, я волновалась, дядя Рома, я уверена, обиделся, и ты, вдобавок, вся похожа на помидорку!

Обняла меня и виновато заглянула в глаза..

— Плости, мам. Я плосто хотела в палк.

— Мы могли бы вечером..

— Плавда? С Ломой?

Остановились. Снова строго взглянула на неё.

— Тори, дядя Рома просто снимает у нас половину дома. У него своя жизнь, у нас с тобой своя. Он занят и скорее всего скоро съедет..

— Но... он обещал!

Oh, Santa Maria! Я этому обещалкину скоро… Добрались до автобусной остановки, уехали ко мне в торговый центр. Девочки снова смотрят на меня с небольшим осуждением. Правильно, им все равно, что у меня там душа не лежит, им нужна выручка за товар, которого нет..

Может, и правда, дать другим шанс? Да, стоит попробовать, если совсем не хочу прогореть. Покраснение начало спадать, ребенок к вечеру совсем проголодался.

Пока Тори уплетала картошку на воде из местной кафешки, написала письма от лица своего бренда нескольким перспективным дизайнерам, которые осаждали все эти года. Может, заглянуть ещё в наш университет? Вдруг там растет какая-то звёздочка, мечтающая дебютировать со своей коллекцией? В августе, как раз, будет очередная фэшн-встреча, там можно было бы и.. Dio, даже самой не верится, что иду на это.

— Мам, ты из-за меня глустишь?

Убрала телефон, улыбнулась, потрепав её по щеке, она же только хихикнула и продолжила ковыряться в чашке.

— Нет, ягодка. Нет.

— Только не лугайся на Лому, ладно?

Опять о нём!

— Он тебе понравился?

— Ну, я не знаю, но мы так весело валили с ним кашу... Мам, он всё у меня сплашивал, как будто маленький, я показала ему где кастлюли, ложки, лис. И даже помогла пломыть его под водой! А потом мы уменьшили огонь и ждали, когда она будет кипеть.

— Ясно, малыш. Доедай и поехали домой, заскочим только ещё к дяде Миру в салон, ладно?

— Ула! Дядя Мил!

Нахмурилась.

— Почему он "дядя", а Рома – нет!?

Только улыбнулась и громко спрыгнула со стула. Да-а-а, весело... Но всё равно Рома мог просто взять и разбудить меня, а не готовить эту треклятую кашу!

Рома-Рома-мечта военкома

Вечер.

Ужасно проголодался, поэтому по пути в твой дом с работы заскочил в первую попавшуюся кафешку с прагматичным названием «Сити».

Цены особо не кусаются, девочки в фартучках и коричневых юбках носятся туда-сюда. И всё бы ничего, я бы и дальше наслаждался прожаренным стейком с овощами, если бы не сцена за соседним столом:

Девушка чуть помладше и помпезнее тебя, с формой песочных часов, еле сдерживает рыдания, вскакивает со стула и выливает свой суп прямиком на голову какого-то паренька лет 25-и. Ничего такой, поджарый, брюнет. Тебе б понравился.

Тот в ответ вытирает салфеткой лицо, пока официантки почти валятся в обморок, усмехается, что-то говорит той, отчего она чуть ли не зеленеет и уходит натянутой струной со сжатым кулаками.

Да уж, забавно.

Видит Бог, я не хотел подсматривать, но они сидели вот прямо передо мной и теперь этот парень глядит куда-то в мою сторону, но, кажется, совершенно меня не видит.

Ой, ладно, где там мой стейк. Хватит с меня мылодрам.

Разрезаю мясо и вдруг замираю от того, что парень этот встаёт, смотрит на меня и мою порцию, лёгким движением руки стряхивает с себя остатки лапши из супа и... пересаживается ко мне.

— Здрасте, не занято? – Кидает он приветливую улыбку. За ним носятся официантки, убирая разлитый суп. Я продолжаю есть мясо, кивнул ему.

Подзывает одну из них, показывает на меня.

— Можно мне тоже? – Вижу, как девочка краснеет от его улыбки. – Не бойся, это я точно доем.

— Я бы не был так уверен. – Вставляю свои пять копеек.

Он долго смотрит на меня... на столько долго, что ему успевают подать разогретое блюдо и чистые приборы. Я тем временем перехожу к компоту из дыни. Блин, слишком сладко.

— Презираешь? – Наконец спрашивает парень, жуя брокколи.

— Я тебе мать родная, чтоб осуждать?

— Нет, но..

— Говнюком сам себя считаешь?

— Не без этого.

— Если уж взялся играть, играй до конца.

— До конца — это как? Не разговаривать с посторонними?

— Типа того. Унижаешься сам, не вмешивай в это других.

— Жалко тебе её?

— Маникюр её жаль, о тарелку вроде сломала.

Оба усмехнулись. Внезапно спрашивает:

— Делал что-нибудь подобное из-за них?

— Да.

— И что же?

— Ушел в самоволку.

Парень присвистнул, а я в очередной раз удивился, почему в этом городе всё сводится к тебе. Здесь вторые сутки, а крышу мне рвет на годы вперёд.

— Весело потом было в дисбате?

Усмехнулся.

— Не дошло до него, шум не хотели поднимать. Почки в профилактических целях на место поставили только да отправили в вечные дежурства, картофан чистить.

— И как? Оценила?

Я расплылся в улыбке.

— Нет. Даже не узнала.

— Вот видишь, и что это тебе дало?

— Желание заполучить её.

— Ну, не знаю. Я бы не стал так ради них..

— Жизнь длинная, не зарекайся.

Он задумался.

— Заполучил?

— Пока нет.

— А потом, как добьешься, дальше что? Счастливое будущее?

— Не переживай, я не на столько свихнулся, чтобы верить в это.

Подзываю официанта. Расплачиваюсь за себя и за этого парня.

— Тебя, кстати, как звать-то, Дездемона?

Даже не смутился.

— Равиль.

— И кто ты по жизни?

Дожевал кусок бифштекса. Порылся в кармане, протянул мне какую-то визитку. Взглянул – тренер в клубе.

— Приходи если что.

Улыбнулся, вышел из-за стола.

— Посмотрим.

... Добрался до твоего дома. На удивление, встретила меня чудесным запахом с кухни. О, я ж про продукты забыл. Ладно, черт с ними, завтра куплю.

— Ром, зайди, поговорим.

Какая честь — меня не выгнали с порога! Даже усмехнулся.

Ты стоишь у плиты, ловко орудуя лопаткой, размешиваешь что-то в сковороде. Подошел, согнал с барной стойки Ваську, клянчащего еду, подлетел к шкафчику, достал его сухой корм, насыпал ему в миску за холодильником, налил свежей воды..

— Ой, а я его кормила уже только что. – Услышала моё шебаршение, повернулась к нам.

Выпрямился, посмотрел на довольного кота, опустошающего чашку, перевел взгляд на тебя... поражаюсь. Добрая ты душа, откуда вот такие берутся, а?

— Один — один.

— Что?

— Я не просил его кормить.

Отвела взгляд.

— Но он кушать хотел.

Я, может, тебя все эти годы хотел, но что-то вот не заметил..

"Или ты не знаешь, или ты не видишь

Что тебя я жду давным давно"

(Русская народная)

— Твоя утром тоже хотела есть.

— Не «твоя», а... – Сама застыла, думая, как мне её называть. – Виттория!

— Может, тогда полностью вообще? Виттория Эдуардовна! – Скривился на последнем. А ты его ещё во сне зовёшь! В следующий раз не стул будет, а что посерьёзнее...

Поджала губы, отвернулась, демонстративно треснув лопаткой по сковородке. Разглядел-таки, рис с овощами... Спасибо, я лучше пойду. Стоило только развернуться, как вдруг оказался в плену твоих глаз и детского обаяния.

— Извини, позалуста, я не хотела, чтобы мама тебя лугала..

Интересно, сама додумалась или ты настояла?

— Забей.

Девочка хихикнула, ты, напротив, завелась.

— Не выражайся в этом доме!

— Что я такого сказал? Мне, может, высокопарно выражаться, а, сеньора Виттория? Прошу меня простить, если я опорочил вашу честь, милые дамы.

— Рома! – Мимо меня пролетает возможное орудие убийства, капая рисинками и зелёным горошком на водолазку... люблю твою экспрессию до ужаса.

Василий радуется добыче, приземлившейся возле него, – стаскивает лопатку..

Ты фыркаешь и идёшь отбирать её у кота, мы с твоей дочерью только ржем.

— Не смейся.

— Может, барыня, мне не дышать!?

— Да, изволь, пожалуйста.

Ух, Альба, дождешься же. Не с тем играешь, забыла что ли? Потёр бровь..

— Что смотришь? Рис будешь?

— Это ты так извинилась сейчас?

— За что? Вот ещё… просто много приготовила, мы не съедим.

Снова прогнал Ваську со стойки, совсем уже ох-мяу-ренел..

— Не голоден.

Развернулся, забрал своего недовольного компаньона, направился в вашу комнату. Надо ещё вещи разобрать, но сначала помыться, а то Синтековским маслом от меня за километр несёт.

Тори снова попалась на пути, потрепал её по голове. Ерунда, я и не такое в детстве матери выкаблучивал.

Ты вдруг догнала в коридоре, окрикнула:

— Подожди.

Обернулся.

— Извини, я погорячилась, но больше так не делай, пожалуйста.

— Тебя не спросил.

— Гадина.

— Выскочка.

— Buffone!

— И я рад тебя видеть, Альбин.

Фыркнула, ушла на кухню. Я же говорил, что ты быстро сдашься. Процесс пошел..

«Мяу» — орет кот у меня в руках. Вырывается ещё, троглодит.

— Тебя сколько не корми, Вась..

«Мя-я-яу!» — на жалость давит.

— Ой, да, иди уже!

Отпустил, ушел наверх, слушая позади себя громкое кошачье тыгыдык.. Слушай, а чего у тебя лестница скрипит? Да и двери все не радуют..

Завтра займусь, а пока душ, вещи разобрать и найти какое-нибудь успокоительное, чтобы не сломать эту чёртову кровать! Может, другую купить, а? А эту на помойку? Скажу, что сломал. Она и так на ладан дышит... точно! А вообще лучше этот дом снести и новый построить, но я это никак перед тобой не оправдаю..

Разве что только спалить или залить тут всё, к чертям..

Ладно, мне в молодости хватило приводов в милицию. Вроде как взрослый мужик уже, умом своим всё решу.

Но... кровать!

6 лепесток. В нашем доме

Альба

Усыпила Тори, спустилась вниз пить кофе. Прилегла на диван и не заметила, как заснула.

Только ночью во сне отчётливо ощутила, как что-то тяжёлое легло мне на лицо. Ворочалась, но всё безрезультатно. Стоит только повернуться, как спустя пару мгновений это нечто вновь накрывает и чуть ли не душит меня.

В один очередной момент проснулась и обнаружила на себе мурлыкающего Basilico, сильно огорчившегося от того, что я его скинула со своей шеи. Dio, теперь понятно, почему «Василиск»! Сколько эта туша весит!?

Кот долго смотрел на меня с пола своими зелёными горящими глазами в кромешной мгле. Наконец не выдержала и позвала его к себе.

— Ладно, Вась, пошли, за ушком хоть почешу.

Второй раз звать не пришлось. Вот был бы у него хозяин такой понятливый, цены бы им не было. Хотя нет, гладить Рому я точно не собираюсь.

В результате, просидели с котом до пяти утра, так и не заснув.

Встала, привела себя, и кота заодно, в порядок, решила приготовить на завтрак простенькую бабушкину Поленту.

Взяла кукурузную муку, в своей самой любимой кастрюльке с цветочками и толстым дном сварила из неё кашу, держа на медленном огне около получаса и помешивая той самой деревянной лопаткой, что вчера не долетела до этого Buffone.

По готовности, когда Полента начала сама отделяться от стенок, выложила всё на разделочную доску, выровняла и дала немного остыть и принять свою форму. Полила сверху растительным маслом и украсила натертым пармезаном и листочками базилика.

Вроде бы, и каша, а уже похоже на небольшое произведение искусства, что так любит по утрам Тори.

Пока копошилась с продуктами и перерывала в тазу посуду, всё думала по поводу вчерашнего решения сотрудничать с малоизвестными дизайнерами. Думаю, это и правда, хорошая идея, которую реализовать нужно в кротчайшие сроки.

Ягодка проснулась в семь, спустилась вниз. Отправила её умываться, пока сама накрывала на стол. Рома, спустившись вниз, занял ванную сразу после Тори.

Завтракаем с малышкой под оперное пение этого сумасброда. Тори хихикает, я строю план возможного абьюза.

Из ванной с каждым припевом все громче доносится:

«Как теперь не веселиться,

Как грустить от разных бед

— В нашем доме поселился Замечательный сосед.»

— Тори, кушай.

— Мам, это так смесно! – Хихикает ребенок.

«Пап-пап Па-па-рапа пап пап...»

Эдита Пьеха с бородой.

Вышел-таки, облокотился о дверной косяк. Весь такой взлохмаченный, смешной, домашний, в майке и джинсах... Интересно, когда успел татуировки набить?

Фыркнула, отвернулась, уловив его улыбку до ушей.

— Я там кровать сломал.

Гробовое... молчание… помяни его душу… Тихо, Альбина, тихо, Бэмби, тихо, Альба. Тихо... Шумно выдыхаю.

— Мне послышалось? – Оборачиваюсь к нему.

— Нет.

— Тори, ягодка, закрой ушки и глазки, пожалуйста. – Ласковым тоном прошу я. Рома не перестает улыбаться.

— А как это, мам?

— Молча.

Ребенок хлопает глазами. Эта гадина наконец встревает.

— Я тебе новую куплю. Только не поднимайся, не смотри, она прям в щепки.

Вдох-выдох

— Как!? Как?? Как ее можно было сломать? Тори, закрой уши! Ты совсем уже!? Рома!

— Зачем тебе это старье?

— Это было моё практичное старье!

— Я куплю новое практичное старье.

— Это. Было. Моё. Старье. — Встаю-таки из-за стола и берусь за свою ложку, гад предусмотрительно закрывается орущим Васей. Спокойно..

— Зачем тебе эта кровать? Будет новая, чистая, свежая.

Выдохнула.

— Как!? Как ты её сломал? Я что с ней только не делала...

— Тоже мне. Сравнила свой бараний вес и вес мужика в расцвете лет.

Шепчу про себя ругательства, опираясь о столешницу кухонного гарнитура. Хоть Тори и закрыла ушки, но подозрительно хихикает. Кот всё также в боевой готовности.

— Вот ой не факт, что жить тебе ещё долго..

— Да ладно, Альбин. Забей..

— Матрас хоть цел?

Сжал губы, посмотрел в глаза.

— Он пал смертью храбрых..

Bene! Кто-то скоро последует за ним. Oh, Santa Maria, спаси и сохрани его душу от моих рук.

— Дай посмотрю. – Решительно направилась в комнату.

— Нет. – Встал в кухонном проёме.

— Дай, я сказала! От тебя одни проблемы! Рома, что ты с ним сделал?

— Не пущу. Точка. Кровать привезут в десять. Больше мы об этом не говорим.

Развернулся и ушел к себе вместе с Васильевским "Miao"... вот, везет же тебе, Альба! Ничего, ничего. Al primo colpo non cade l’albero [От одного удара дерево не падает!]

Пошли собираться в детский сад, собрала игрушки и быстро оделась. Выбрала сегодня Тори серую рубашечку с принтом, шортики и панамку в тон.

Сама решилась на чёрное короткое платье свободного кроя и алый пиджак. Не так уж и плохо.

Снова такси, снова детский сад, снова торговый центр. Мир вчера весь вечер играл с Тори, так что успела оплатить все совсем безнадёжные счета. До следующего месяца можно выдохнуть..

На самом деле, нет, нужно ужесейчас что-то решать. Самой. Ни на кого больше не надеясь.

Рома-Рома

Стоило вам только уйти, сходил до машины, забрал из багажника рем.комплект и пару шестигранников. Как хорошо быть механиком, все своё вожу с собой.

Разобрали с Васькой кровать. Кот, как и полагается царской особе, давал ценные указания, без которых у меня, конечно же, ничего бы не вышло.

В свое оправдание отмечу, что кровать выбрал самую большую и весьма надёжную из предложенных в онлайн-каталоге популярной мебельной фабрики этого города.

Парни из доставки согласились вывезти твое надёжное старье куда-подальше, а мы с Васей занялись сборкой кровати, распаковкой громадного матраса, смазыванием и подкручиванием всех петель этого дома, ну, и пол подмели заодно.

И именно в позе старой ведьмы с метлой меня и застала твоя мама, что так внезапно со своим ключом ворвалась в этот Чертов дом.