Трудовой поток

После изменения Леван вернулся к карте. Три синие точки двигались к выходу технической ветки. Одна остановилась, затем снова пошла. Система раскрыла им только направление и расчётное время встречи. Точную позицию C-2 они увидят, когда окажутся в одном секторе.

Ближе всех находился Кай Нор, тридцатидевятилетний грузовой курьер. У него накопились штрафы за сорванные окна и долг по лечению сына. Два месяца назад маршрут Кая понизили после конфликта с диспетчером. Насильственных нарушений в профиле не было.

— Подходит, — сказал Стерн.

Кай ещё не принял предложение. Сумма списания висела рядом с его долгом. Она не решала проблему, но возвращала ему доступ к двум оплачиваемым маршрутам на следующей неделе.

Стерн увеличил ставку на сумму одного штрафа.

— Это в пределах недельного лимита, — сказал он. — Нам нужен первый контакт без толпы.

Предложение обновилось. Через несколько секунд браслет Кая сменил статус. На карте появилась отметка: «Участие подтверждено».

Система открыла ему старое грузовое кольцо и показала направление T-17. Кай развернул тележку, оставил свой текущий заказ у стены и пошёл к техническому шлюзу.

Стерн проверил, что запрет на повреждение груза остался в карточке участника. Затем закрыл досье и вернулся к незакрытым сменам. У выхода T-17 синяя точка Кая Нора двигалась навстречу Илье Корду.

Глава 8. Первая погоня

16:45–17:15

Коридор T-17 вывел Илью в Южную перегрузочную галерею. Передняя дверь поднялась с задержкой, пропустила тележку и опустилась за контейнером. По центру галереи двигались две грузовые платформы. Слева пустая тара уходила к сортировке, справа возвращались ремонтные рамы. Над лентами висели переходные мостики и аварийные пульты.

На поручне горел жёлтый статус C-2.

«Приоритет ограничен. Открыты старые сервисные ветки. Официальный маршрут требует повторного согласования».

Температура модуля оставалась допустимой, батарея показывала девяносто четыре процента. После потери основного коридора расчёт прибытия исчез. Вместо него шёл отсчёт до утреннего окна, будто расстояние больше не имело значения. Илье оставили срок, но забрали понятный путь.

Он остановился у защитного борта и подтянул ремень. После старого коридора стропа ослабла на одно деление. На карте впереди появились три рабочих профиля. Один стоял у выхода, два двигались по соседней платформе.

— Клара, у меня встреча.

— Вижу. Иди к шлюзу ЮГ-4.

— Он закрыт.

— Откроется через пять минут. Если тебя остановят, жди сменного надзора.

— Надзор и должен меня задержать?

— Повреждать тебя и груз запрещено.

— Значит, поручень держать можно.

Клара не ответила.

Первым вышел Кай Нор, которого Илья знал по соседним линиям: широкоплечий, в потёртой куртке грузового курьера, с браслетом на правой руке. За ним подошли молодой мужчина в форме жилищного склада и женщина с грузовым ремнём через плечо; втроём они перекрыли проход.

Кай поднял пустые руки и стоял лицом к Илье. На поясе висел только крепёжный ремень. Двое рядом тоже пришли без оружия. От этого проход не становился свободнее: им достаточно было встать перед тележкой и дождаться, пока отметка на браслете принесёт каждому обещанное списание.

— Остановись. Нам нужно двенадцать минут. Потом поедешь дальше.

Илья поставил тележку на тормоз.

— Покажи предложение.

Кай развернул браслет. На экране стояло: задержать приоритетного курьера C-2 без повреждения груза. Ниже была подпись трудового контура и сумма списания.

— Зачем вам троим одна задержка?

— Награду делят по участию. Мне снимут штрафы. Им вернут жилищный допуск на неделю.

Мужчина со склада отвёл взгляд. На его рукаве была свежая отметка переселения. Женщина держала браслет экраном внутрь, но Илья успел увидеть срок: до вечера. После него её семье назначали временную капсулу в другом секторе. Они пришли не за чужим грузом. Каждый пытался удержать своё место.

— Я везу пакет для ночных смен, — сказал Илья.

— Они уже срываются, — ответил Кай. — Мой маршрут закрыли после отказа идти через шахту с неисправным тормозом. Штрафы оставили. Теперь мне предлагают вернуть работу, если я постою перед тобой.

— И ты согласился.

— Ты бы не согласился ради Милы?

Илья крепче сжал поручень.

— Мой семейный профиль открыт участникам?

— Только причина твоего согласия. У меня тоже открыта.

Кай показал строку о лечении сына. До пересмотра оставалось семь дней. После этого препарат снова становился платным.

— Давай без драки, — сказал он. — Поставь раму у стены и жди.

До открытия ЮГ-4 оставалось четыре минуты. Если Илья остановится, программа удержит его двенадцать. Потом придёт надзор и решит, можно ли продолжать доставку.

— Клара, требование законное?

— После вмешательства в «Горле-3» действуют правила повторного маршрута.

— В договоре их нет.

— Тогда их ещё не применяли.

— Не называй это моим согласием.

Кай шагнул ближе.

— Мне не нужна тележка. Я отмечу контакт, ты постоишь.

— А если надзор заберёт C-2?

— Это уже не моя смена.

Илья снял тормоз.

Кай взялся за поручень. Электропривод остановился, распознав препятствие. На браслете Кая появилась зелёная отметка участия.

— Отпусти, — сказал Илья.

— Через двенадцать минут.

Илья отключил привод и толкнул раму всем телом. Тележка сдвинулась на несколько сантиметров. Кай отступил, сохраняя хватку.

— Ты же хромаешь.

— Поэтому не стой перед колесом.

Женщина убрала ногу. Мужчина перекрыл путь назад пустым контейнером.

Кай отпустил поручень и коснулся аварийного пульта. Ближняя платформа замедлилась.

— Ладно, Корд. Раз хочешь бегать, побегаем.

Илья затормозил. Прямой путь к шлюзу закрывала тара. Объехать её можно было только по движущейся платформе, край которой находился ниже пола галереи.

— Клара, проход перекрыт.

— Жди надзор.

— Через сколько?

— Восемь минут.

— А ЮГ-4?

— Открытие отложено.

Кай услышал ответ.

— Всё решено. Ставь тележку.

Илья развернул раму к платформе и открыл кожух пульта. Внутри сохранился механический переключатель направления.

— Не ломай ленту, — сказала женщина. — За повреждение снимут награду.

— Я её не ломаю.

Мужчина двинулся к нему. Илья приложил сервисную пластину. Жёлтый статус C-2 открыл ремонтный уровень. Лента остановилась и пошла в обратную сторону.

Пустые контейнеры качнулись и двинулись к преследователям. Кай отскочил к перилам. Мужчина не успел убрать поперечную тару. Край платформы ударил контейнер в бок и развернул его, освобождая проход.

Илья включил привод. Передние колёса тележки стукнулись о перепад высоты и поднялись на ленту; чёрный кейс качнулся, но натянувшийся ремень удержал его.

— Впереди разрыв! — крикнул Кай.

Илья видел его. До второй платформы было меньше метра. Через несколько секунд обе ленты сходились у переходного мостика.

Он поднялся на платформу вместе с тележкой. Колёса дрожали на стыках. Лента несла раму к ряду пустых контейнеров, и Илья придерживал тормоз, чтобы не удариться в ближайший. Над головой проходили захваты сортировщика. Один опустился к таре, но распознал занятый путь и ушёл вверх.

Кай запрыгнул следом. Двое других остались у пульта, пытаясь вернуть прежнее направление.

Переходный мостик приближался. Илья нажал привод. Передние колёса перескочили на неподвижную площадку, задние ещё оставались на ленте.

Кай догнал его и схватился за задний поручень. Рама дёрнулась. Правое колесо ударилось о край мостика.

— Отпусти!

— Останови тележку!

— Нас обоих утащит.

Кай держался одной рукой. Под его подошвой двигался металлический настил. Илья мог ударить его сервисным ключом или толкнуть в зазор между платформами.

Вместо этого он потянул аварийную цепь тележки. Цепь легла поверх зубца и не заблокировала ось.

— Заклинило, — сказал Илья.

— Я вижу.

Кай подтянулся ближе и поставил ногу на мостик. Тележка тянула его назад.

Илья опустился к колесу, вставил ключ под цепь и осторожно снял её со звёздочки.

— Держи раму.

— Я должен тебя остановить.

— Сначала не дай грузу упасть.

Кай перехватил поручень двумя руками. Илья надавил на ключ. Звезда провернулась и зажала металл.

Тележка остановилась рывком. Поручень ударил Илью в левое колено. Фиксатор принял часть нагрузки, но сустав ушёл внутрь. Боль поднялась до бедра, и нога перестала держать.

Илья упал на колено. Браслет включил медицинское предупреждение. Перед глазами на секунду потемнело. Он прижал ладонь к настилу и дождался, пока вернётся опора в правой ноге. Фиксатор остался цел, но под верхним ремнём быстро росло давление.

Кай удерживал раму, пока задние колёса не сошли с ленты.

— Встанешь?

— Когда уберу ключ.

Кай поставил ботинок под колесо.

— Теперь убирай.

Илья вытащил ключ, оставив на металле вмятину. Платформа за ними остановилась, а женщина и мужчина пошли по боковому переходу, закрывая путь назад.

На браслете Кая шёл отсчёт. До награды оставалось семь минут.

— Можешь просто держать меня здесь, — сказал Илья.

— Ты всё равно не уедешь с таким коленом.

— Уеду.

— Я видел, как ты упал.

Илья поднялся, перенося вес на правую ногу.

Кай показал уведомление полностью. Внизу стояла подпись: «Программа взаимного восстановления. Подтверждено Попечителем труда Б. Стерном».

— Думаешь, я сам придумал эту погоню? — спросил он. — Вот приказ. Мне разрешили задержать тебя и пообещали вернуть доступ.

Илья сохранил снимок.

— Ты мог показать подпись раньше.

— Ты мог сразу остановиться.

— А потом объяснять Миле, что её окно снова закрыто?

— Я буду объяснять сыну, почему не вернул лекарство.

Они посмотрели друг на друга через тележку. Кай не хотел разбить C-2 или покалечить Илью. Ему нужны были две снятые отметки. Илье требовалось довезти груз. Между ними стоял один поручень и две семейные карточки.

Женщина подошла к переходу.

— Кай, осталось семь минут. Держим его здесь.

— Он травмирован.

— Мы его не трогали.

Илья открыл аварийную схему. За мостиком находился боковой сервисный шлюз. Официальный маршрут туда не вёл, но дверь была связана с пультом разгрузки.

Над второй лентой стояла пустая тара. Один контейнер держался автоматическим стопором.

— Кай, отойди.

— Не поедешь.

— Тогда держись за перила.

Илья нажал аварийный сброс, стопор поднялся, и пустой контейнер съехал на ленту между преследователями.

Женщина отскочила, мужчина прижался к борту, а контейнер развернуло поперёк платформы, перекрыв проход.

Илья снял тележку с тормоза. Заклиненная цепь всё ещё не давала правому колесу двигаться.

— Подними задний край, — сказал он Каю.

— Чтобы ты ушёл?

— Чтобы нас не прижало следующей тарой.

Следующий контейнер уже двигался к ним. Кай выругался, взялся за раму и приподнял её. Илья выбил цепь обратной стороной ключа. Звезда освободилась.

Тележка покатилась к боковому шлюзу. Кай отпустил её, но пошёл следом.

— Я всё ещё должен тебя задержать.

— Тогда догоняй.

Илья включил привод. Мотор потянул груз, а он шёл рядом, почти не сгибая левую ногу. Каждый шаг отдавался в сустав.

Шлюз не открылся. На панели стояло: «Проход только для возвратной тары».

— Клара, открой сервисную дверь.

— Ты изменил направление платформы. Манёвр признан опасным.

— За мной трое с наградой.

— Остановись и дождись надзора.

— Открой дверь.

— Не могу. Статус C-2 понижен.

На поручне отметка приоритетного курьера стала жёлтой. Основная карта исчезла. Остались только старые сервисные ветки. Семейный пакет обновился следом: восстановление окна Милы остановили на тридцати одном проценте. Возле строки появился текст о проверке опасного манёвра. Ни падение, ни погоня в формулировку не попали.

Кай приближался.

— Корд, дальше тупик.

Илья посмотрел на транспортные метки пустых контейнеров. Центральная дверь принимала возвратную тару без биометрии курьера.

Он достал из ремонтного кейса запасную метку для списанных деталей и приложил её к раме. Сервисный пульт предложил выбрать тип груза. Илья указал: «возвратная рама с защищённым контейнером».

— Это не тара, — сказал Кай.

— Для двери теперь тара.

Шлюз запросил массу. Илья ввёл пятьдесят семь килограммов. Створка поднялась наполовину.

Он наклонил поручень и повёл C-2 под дверью. Верхний угол корпуса прошёл с небольшим запасом. Кай успел схватиться за задний край.

— Отпусти.

— Мне некуда возвращаться без списания.

— Мне тоже.

За Каем пустая тара начала разворачиваться. Её край шёл прямо к его ногам. Илья мог потянуть раму и оставить курьера между створкой и контейнером.

Вместо этого он нажал внутренний стопор. Дверь задержалась. Кай проскочил внутрь и упал на ладони. Тара прошла снаружи, задев его ботинок.

Илья нажал закрытие. Шлюз опустился между ними и двумя другими участниками.

Они оказались в узком сервисном коридоре. Здесь не было платформ, только старая направляющая и жёлтые лампы под потолком.

— Теперь я могу сесть на раму, — сказал Кай.

— Можешь. Тогда нас догонит надзор.

— Он и так догонит.

Илья опёрся на стену. Колено быстро наливалось болью. Браслет требовал пройти осмотр.

— Ты получил подтверждение контакта?

— Да.

— А система учла, что ты помог вытащить тележку?

Кай открыл журнал. Его помощь была записана как попытка удержания груза. Награда оставалась активной.

— Учла в мою пользу.

— Значит, нам обоим платят за одно движение.

За дверью женщина ударила по панели.

— Кай, открой. Осталось четыре минуты.

Он посмотрел на створку, потом на Илью.

— Если открою, ты уже не уйдёшь.

— Если не откроешь, потеряешь списание.

— Я ещё ничего не решил.

— А я не прошу помочь.

Кай провёл пальцем по экрану, но дверь не открыл.

Пришло предупреждение: центральный диспетчер отменил метку возвратной тары. Через девяносто секунд шлюз откроется принудительно.

Илья снял тележку с тормоза.

— Впереди есть выход?

— Старый ход к нижней галерее, — ответил Кай. — Я возил здесь тару до закрытия маршрута.

На карте Ильи одна жёлтая линия уходила вправо и обрывалась через сто метров.

— Проводить не обязан.

— Я и не собирался.

Кай отошёл от рамы. Награда продолжала отсчитывать последние минуты, но путь он не перекрыл. На его экране сумма списания уменьшалась вместе с оставшимся временем. Он видел это и всё же стоял у стены.

Илья толкнул тележку по старой направляющей. После удара колено почти не сгибалось. Чёрный кейс держался на ремне, который он сам подтянул в K-4.

У первого поворота на стене была нарисована белая стрелка. Под ней простым маркером стояла подпись: «Рэй».

Ниже шла фраза: «Центральная дверь считает вас грузом».

Илья повернул тележку по стрелке, пока за спиной начинал открываться принудительный шлюз.

Глава 9. Старое ребро

17:15–17:40

Белая стрелка вела к узкому повороту, за которым сервисный коридор уходил вниз. Илья толкал тележку, почти не сгибая левую ногу. Фиксатор держал сустав, но после удара на платформе каждый шаг отдавался в бедро.

За спиной поднимался принудительный шлюз. Металл скрёб по направляющим, и в проёме показался Кай.

— Корд, стой. Там старая ветка.

— Поэтому и иду.

— Она закрыта лет восемь.

— Стрелка свежая.

Кай посмотрел на подпись Рэя и шагнул в коридор. Женщина и работник склада остались за шлюзом. Их браслеты требовали продолжить задержание, но узкая ветка не давала пройти втроём рядом с тележкой.

Илья не стал ждать. Через десять метров коридор упёрся в затвор из двух металлических створок. Электронная панель не работала. На стене рядом был нарисован квадрат с крестом и подпись: «Датчик сверху. Прижать рукой».

Он поставил раму на тормоз. Связь с K-4 появилась на секунду.

— Клара, слышишь?

— …вернись к официальному…

Канал закрылся.

Илья встал на правую ногу и дотянулся до корпуса датчика над створкой. Пластиковая крышка болталась на одном винте. Он прижал её ладонью. Внутри щёлкнуло реле, но затвор не открылся.

— Ему ещё питание нужно, — сказал Кай.

— Вижу.

Под панелью была выведена пара старых контактов. Илья подключил сервисную пластину. Индикатор показал слабое напряжение, которого хватало только на замок.

— Держи крышку.

Кай прижал датчик плечом. Илья подал короткий импульс. Замок отпустил левую створку. Она отошла на ладонь и застряла.

— Дальше вручную, — сказал Илья.

Они потянули створку. Она двигалась тяжело, оставляя на полу ржавую полосу.

Проём оказался уже транспортной рамы.

— Не пройдёт, — сказал Кай.

Илья снял боковой защитный борт тележки и сложил поручень внутрь. Ширина уменьшилась на несколько сантиметров.

— Теперь пройдёт.

Он провёл передние колёса в проём. Чёрный контейнер задел резиновую накладку, но пломбы остались целы. Кай держал створку, пока рама не оказалась внутри.

Как только он шагнул следом, затвор дёрнулся. Старая пружина вытолкнула створку обратно. Нижний ролик сошёл с направляющей, и металл встал поперёк прохода.

Кай остался с другой стороны.

— Не трогай, — сказал Илья. — Закусило нижний ролик.

— Я вижу.

Кай попробовал поднять створку, но она не двинулась.

За ним в коридоре появились две другие фигуры. Женщина первой дошла до затвора и приложила браслет к панели с размаху. Экран не включился.

— Кай, открой!

— Здесь ручной привод сломан.

— Награда ещё действует.

Кай посмотрел на Илью через щель.

— Езжай. На следующем уровне уже приняли предложение.

— Откуда знаешь?

Он показал браслет. На экране была карта награды. Три новых профиля двигались к нижнему выходу R-11.

— Они видят направление, пока у тебя жёлтый статус.

— А ты?

— Моё участие записано. Списания всё равно не будет, если тебя не удержат двенадцать минут.

— Сколько им предложили?

— Сумм не вижу. Двое рискуют жильём, у третьего медицинский долг.

— Тогда они не уйдут.

— Я бы тоже не ушёл.

— Ты уже отошёл.

— Не путай предупреждение с помощью.

— Кай, открой! — повторила женщина.

Он наклонился к щели.

— Внизу старый рельсовый ход. Большая рама туда не влезет. Ищи малую тележку.

— Ты откуда знаешь ветку?

— До понижения возил здесь пустую тару.

— Почему сразу не сказал?

— Потому что тогда я тебя задерживал.

Илья снял тормоз.

— Дверь можно поднять домкратом со стороны галереи.

— Знаю.

— Значит, выберешься.

— Если они дадут время.

Илья толкнул тележку дальше. Кай остался за перекошенной створкой вместе с людьми, которые пришли за тем же списанием. Кай не стал союзником, но его предупреждение дало Илье несколько минут.

Коридор уходил под старые уровни. Свет включался участками и гас за тележкой. Сеть появлялась только возле распределительных коробок.

C-2 перешёл на внутреннюю батарею. За первые две минуты заряд снизился на три процента.

Линия в стене давала напряжение рывками. Модуль переключался между источниками и тратил заряд на проверку целостности.

— Не дёргай питание, — сказал Илья, хотя рядом никого не было.

Он отключил внешний кабель и оставил C-2 на автономном питании. Частые переключения быстрее изнашивали батарею. Расчёт показал чуть больше трёх часов работы.

До утра этого не хватало.

Официальных обозначений почти не осталось. Белая стрелка «Ребро» вела вперёд. Другая указывала к «Горлу». На закрытой двери стояло: «Пустой желудок — ниже, после второй воды».

Названия работали лучше погасшей карты. «Ребро» шло вдоль несущей балки, «Горло» выводило к узкому шлюзу, а «Пустой желудок» лежал ниже старых пищевых складов.

Рядом с бытовыми названиями были свежие пометки повреждений. Возле трещины на полу нарисовали красный угол. У следующего затвора мелом отметили дату и написали: «Замок берёт со второго импульса».

Илья проверил дату. Запись сделали три дня назад.

Веткой пользовались люди, знавшие, где прижать датчик и сколько раз подать питание. Сеть видела включения, но не собирала из них маршрут.

У второго затвора Илья сделал всё по надписи. Первый импульс включил панель, но замок не снялся. После второго створка отошла.

За ней находился рельсовый участок. Две узкие колеи уходили вниз. На них стояла маленькая ремонтная тележка с плоской площадкой и ручным тормозом. Её борт был рассчитан на ящики с инструментом, а не на C-2.

Илья остановил транспортную раму рядом. Перенести весь контейнер вручную он не мог. Даже после снятия внешней батареи модуль оставался слишком тяжёлым для больного колена.

На стене висела схема старой тележки. Привод работал от отдельного аккумулятора, который вставлялся под площадку. Штатный блок отсутствовал.

Илья осмотрел рельсы. За первым поворотом путь шёл под уклон. Толкнуть тележку можно было, но остановить пятьдесят семь килограммов на старом тормозе — уже нет.

На браслете на секунду появилась связь.

— Илья, подтвердите положение, — сказал незнакомый диспетчер.

Он не ответил. Канал исчез раньше, чем запрос повторился.

Илья мог дождаться открытия затвора и сдать C-2 надзору. После погони такая защита означала вернуться к людям, которым платили за его остановку.

Он открыл договор. Семейный пакет оставался условным. Окно Милы застыло на тридцати одном проценте. Медицинский пересмотр Тамары не продвинулся.

Илья снял с большой рамы ремонтный кейс и открыл отсек запасного питания. Там лежал аккумулятор для инструмента. Его напряжение подходило старому приводу, но разъём отличался.

Под крышкой рельсовой тележки нашёлся медный контактный блок. Илья достал переходник, который Клара внесла в приложение к договору. Новый штекер вошёл в его гнездо, старый медный конец подошёл к приводу.

— Значит, не зря взял.

Он подключил аккумулятор. Индикатор тележки мигнул и показал половину шкалы.

Площадка была короче транспортной рамы. C-2 помещался только поперёк, при этом один край выступал над колесом. Штатные скобы не совпадали с проушинами контейнера.

Илья снял с большой рамы основной ремень. Перед выходом из K-4 он подтягивал его, а на движущихся платформах ремень удержал кейс. Одного ремня для новой тележки было мало.

В ремонтном кейсе оставалась короткая стропа. Илья пропустил её через нижнюю проушину C-2 и металлическую раму тележки. Основной ремень лёг крестом поверх корпуса.

Сначала он переставил на старую площадку внешнюю батарею. Колено отозвалось болью, и Илья на несколько секунд сел на край рельса.

Браслет требовал осмотра и предлагал прекратить доставку по медицинской причине. Рядом появилось предупреждение: прекращение до центральной передачи отправит семейный пакет на ручной пересмотр.