Трудовой поток

— Поздно заботиться, — сказал Илья и закрыл сообщение.

Он снял поперечный фиксатор и подкатил малую тележку вплотную.

Илья использовал сервисный ключ как рычаг. C-2 сдвинулся на площадку, и тележка качнулась на рельсах.

Он успел прижать корпус плечом. Колено подвернулось, но не сложилось. Фиксатор удержал сустав.

Он вернул батарею, подключил питание и затянул ремни. Белая пломба с кругом и пустым прямоугольником осталась цела.

Экран C-2 вывел предупреждение:

«Транспортная рама не распознана. Продолжить вне штатного крепления?»

— Другого нет.

Модуль запросил биометрию. Илья приложил ладонь. Жёлтый статус стал красным на несколько секунд, затем вернулся.

«Временное крепление принято носителем. Ответственность за устойчивость подтверждена».

Он проверил каждый узел руками. Контейнер не двигался. Ремень натянулся, короткая стропа удерживала нижний край.

Большую раму он оставил у стены, сняв с неё шплинт и башмаки. На корпусе написал время переноса и номер C-2.

Малая тележка тронулась после второго нажатия. Привод заскрипел, колёса медленно пошли по рельсам. Фара под поручнем осветила ржавую колею и стрелку «Ребро».

Илья встал сзади, удерживая ручной тормоз. На первом уклоне тележка начала разгоняться быстрее привода. Он прижал рычаг. Колодки зацепили левое колесо, правое продолжило тянуть.

Тележку повело к стене. Илья отпустил тормоз, выровнял её и снова прижал рычаг короткими движениями. Так она прошла первый поворот.

Сеть пропала полностью. На браслете осталось время, заряд C-2 и медицинская отметка. K-4 больше не принимал его сообщения.

У развилки белая стрелка шла по рельсу, красная указывала в боковой тоннель: «После воды не брать. Пол ушёл».

Илья посветил туда. Через два метра настил просел под целой с виду решёткой.

Он пошёл по белой стрелке.

Рельс вывел к круглой двери. Датчик находился не сверху, а в полу. Рядом лежала короткая металлическая пластина с ручкой. Илья поставил её на отмеченное место. Вес замкнул контакт, и панель ожила.

«Груз не зарегистрирован».

Илья приложил браслет. Связь появилась на две секунды. Дверь увидела C-2 и запросила официальный маршрут.

Официального маршрута не было.

На стене возле панели мелом написали: «Сначала груз, потом человек».

Илья откатил тележку назад, оставил металлическую пластину на датчике и подал C-2 вперёд без себя. Панель считала массу, распознала защищённый контейнер и открыла дверь на ширину тележки.

Он шагнул следом до закрытия створки.

За дверью свет не включился. Фара выхватила рельсы. Заряд C-2 снизился до восьмидесяти четырёх процентов.

Илья вызвал Клару ещё раз. Браслет не нашёл сеть. Он записал сообщение в очередь:

— Я на R-11. Большая рама оставлена перед рельсовой веткой. C-2 закреплён на малой тележке, пломбы целы. Возвращаться в галерею не буду. Официальный путь выставил на меня должников.

Запись сохранилась локально.

Впереди лязгнул металл. Илья остановил привод и погасил фару. Удар повторился дальше по тоннелю и затих.

Он включил свет и продолжил.

На следующей стене Рэй написал: «Живой проход — слева». Правая ветка выглядела лучше, но над рельсом висел повреждённый кабель.

Илья выбрал левую.

Связь появилась сразу после поворота. Браслет принял сообщения одним пакетом. Клара требовала остановиться и ждать сопровождения. Сменный надзор сообщал, что возврат к официальному маршруту сохранит право на разбор семейного пакета. Ещё одно уведомление предупреждало о трёх участниках программы задержания на нижнем уровне.

Илья открыл канал Клары.

— Я на R-11.

— Ты понимаешь, что я почти не вижу тебя на карте?

— Теперь понимаю, почему Рэй рисовал на стенах.

— Вернись к последнему шлюзу. Мы открыли защитный коридор.

— Там люди со списанием.

— Программа ограничена. Они не имеют права причинять вред.

— Кай тоже не имел. Мы оба чуть не ушли под платформу.

— Сейчас надзор уже на месте.

— Надзор пришёл после погони.

— Илья, дальше маршрут не проверен. C-2 расходует батарею быстрее расчёта.

— Я вижу.

— На старых уровнях нет стабильного питания. Верни модуль под защиту.

— Под чью?

Клара замолчала.

— Под защиту сменного узла.

— Трудовой контур подписал награду за мою задержку.

— Это решение центрального управления. Я его не запрашивала.

— Но вернуть меня хочешь туда же.

— Я хочу довезти C-2 до узла. Без него ночью сорвутся смены.

— Я тоже хочу довезти.

— Тогда выполняй команды.

Илья посмотрел на ручную стрелку.

— Команды уже закрыли основной коридор, отправили помощь к грузу вместо людей и дали мой маршрут должникам.

— А эта карта принадлежит человеку, которого ты не знаешь.

— Зато она пока открывает двери.

Связь снова пропала. Последняя фраза Клары оборвалась.

Илья толкнул тележку к следующему затвору. Ручной датчик сработал после физической проверки. За дверью рельс уходил вниз к старым ремонтным уровням.

Экран C-2 мигнул. Появилась служебная строка, которой раньше не было:

«Локальное маршрутное обновление принято».

Источник не определился. На схеме возникла новая линия, совпавшая с белыми стрелками на стенах. Центральная дверь была зачёркнута.

Следом появилось сообщение:

«Не идите к центральной двери. Там ждут не груз».

Илья снял тележку с тормоза и направил её по обновлённой линии.

Глава 10. Чужая работа

17:40–18:15

Рельсовая тележка вышла из тёмного тоннеля к старому подъёмному стволу. Илья сразу нажал тормоз. Впереди путь пересекала рабочая капсула, остановившаяся между нижней площадкой и подъёмным шлюзом. Её передняя часть висела над стволом, задняя оставалась на рельсе.

За мутным стеклом находились люди. Один держал аварийную лампу, другой пытался открыть боковую дверь ручным рычагом. В грузовом отсеке стояли белые кассеты с кислородом.

Илья проверил маршрут C-2. Локальное обновление предлагало обход по правой ветке. До следующего узла было двадцать минут. Если он займётся капсулой, система перестанет рассчитывать время прибытия.

Батарея модуля показывала восемьдесят два процента. Старая тележка держала половину заряда. Запас позволял пройти дальше, если не тратить питание на ремонт чужого подъёмника.

Илья приблизился к капсуле. На боковой панели горела красная отметка тормоза. Связь с диспетчером не работала.

Мужчина заметил знак C-2 и застучал ладонью по стеклу. Илья включил местный канал.

Илья спросил, слышат ли его. Старший ответил сразу и попросил открыть дверь снаружи. В капсуле было шесть человек; один повредил руку, остальные могли идти. Они везли кислородные кассеты в районную клинику.

Верхний тормоз не отпускал кабину. Питание приходило, привод тянул, а правая колодка оставалась на диске. Капсулу удерживал нижний захват, но блокировка не позволяла открыть дверь в таком положении.

Илья поставил тележку C-2 на два башмака и проверил ремни. Чёрный кейс стоял поперёк маленькой площадки, закреплённый основной стропой и короткой петлёй через нижнюю проушину.

— Если открою дверь, кассеты останутся в стволе.

— Клинике нужен кислород, а не мы.

Рабочий повернул лампу к кассетам. На белых корпусах виднелись метки ночной синхронизации. Такой же номер серии стоял в транспортном разделе C-2.

На транспортной карточке кислородных кассет стоял тот же код допуска, что и в паспорте C-2. Разница была только в последней цифре: модуль готовил смены, а кассеты должны были дойти до клиники раньше их начала. Без одного другое теряло смысл. Илья сохранил оба номера в журнале.

Рабочие вышли с нижнего кислородного склада. У ворот капсулу держали сорок минут, а затем аварийные вызовы перевели на приоритетные грузы. Мужчина с лампой посмотрел на чёрный контейнер и сказал, что речь идёт о таких грузах, как C-2.

— Этот модуль должен восстановить расписание.

— Наше уже восстановили. Теперь мы стоим в шахте.

Другой рабочий попросил не спорить и просто открыть дверь. Штатную бригаду направили к стволу, затем вызов сняли. Илья ответил, что сперва проверит тормоз.

Илья открыл локальный журнал капсулы. Вызов приняли в 17:28. Через две минуты приоритет ремонта изменили. Бригаду направили к маршруту C-2, когда модуль вошёл в старые уровни. После потери связи назначение зависло без исполнителя.

На экране появилась строка: «Ожидание допустимо до восстановления критического груза».

Илья сохранил журнал. C-2 снова стоял выше людей, хотя теперь их кислород был частью той же ночной работы.

Связь с Кларой появилась рывком.

— Илья, вы остановились?

Он сообщил о шести рабочих и кислороде для клиники. Клара потребовала использовать правый обход. Вызов капсулы оставался в журнале, а ремонтную бригаду должны были назначить после восстановления сети.

— Их прежний вызов сняли из-за C-2.

— Вы не отвечаете за чужие назначения. Бонус Милы зависит от продолжения маршрута.

Илья посмотрел на шкалу батареи. Если уйти сейчас, обход действительно давал двадцать минут. Если разбирать тормоз, малой тележке могло не хватить питания до следующего узла.

Клара проверила запас клиники. Ограниченная подача начиналась через сорок три минуты. По её расчёту, капсула ещё успевала, если штатная бригада придёт вовремя. Срок назначения она назвать не смогла.

— Это не время, — сказал Илья.

— Ваша задача — доставить C-2. Он нужен этой же клинике после синхронизации.

— После синхронизации. Кислород им нужен сейчас.

Клара запретила открывать тормозной блок. Новое вмешательство могло закрыть семейный пакет, а попытка снять дверную блокировку при такой нагрузке грозила сорвать нижний захват.

Илья отключил канал и подошёл к внешнему шкафу подъёмника. Крышка держалась на четырёх болтах. Два открутились легко, третий пришлось срывать ключом. Под крышкой находился старый тормозной узел с двумя колодками и приводной пластиной.

Левая колодка отошла. Правая оставалась прижатой к диску. Катушка привода была цела, но пластина не доходила до упора. Её край выгнуло после перегрева.

— У вас запасная пластина есть? — спросил Илья.

— В капсуле только дверной комплект, — ответил рабочий.

— Снаружи ящик проверяли?

— Он пустой с прошлой смены.

Илья открыл ящик. Там лежали два винта и старая ветошь.