Дочь огня и дитя Зари

Нарушение безопасности… Такие мысли последнее время посещали его всё чаще и чаще, вводили в ступор. Он хмурил брови, пытаясь сосредоточиться, но ощущение угрозы оставалось — смутное, неуловимое, будто тень на краю зрения.

Сканирование окружающего пространства ничего не давало — словно кто‑то спрятался под слоем мысли этого мира творения. Люцифер почувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с досадой. Он сжал кулаки, стараясь не поддаваться панике, и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

«Домой, Кабо», — повелел он, открывая перед собой пространство. Его голос в сознании звучал твёрдо, хотя внутри всё ещё трепетало от волнения. Дракон словно ждал этого не одну сотню лет — её крылья затрепетали в предвкушении, а глаза вспыхнули внутренним светом.

Взмахнув крыльями, она устремилась в открывающийся портал — стремительно, уверенно, с грацией, от которой захватывало дух. Левиафан чуть не перекрестился, вздохнув с облегчением. Его плечи расслабились, а на лице появилась улыбка — он провёл рукой по лбу, словно стряхивая остатки тревоги. Теперь можно и расслабиться.

Не любил он шумные компании. Нет, он обожал Люцифера и всех его братьев, да и с Денницей не прочь был познакомиться поближе. Только больно уж ребята сегодня шумные. Странные какие‑то. Он нахмурился, наблюдая за ними, и в груди зашевелилось беспокойство.

Что‑то в этом мире происходит… Левиафан уже не раз ловил себя на этой мысли. Он поднял взгляд к небу, чувствуя, как в душе нарастает тяжесть — словно мир вокруг медленно, но верно менялся, и эти изменения пугали своей непредсказуемостью.

С появлением человека всё стало меняться. Даже мыслеформы пошли другие. Создавая новый вид, Бог явно чего‑то не учёл. Левиафан вздохнул, его глаза затуманились от раздумий. Он вспомнил, как раньше всё было проще, яснее — а теперь мир словно покрылся паутиной тайн, и каждая нить вела в неизвестность.

Михаил не отходил от компьютера. После падения Люцифера он еле сдержался, чтобы не полететь вслед за ним — его пальцы судорожно вцепились в край стола, а на лбу выступила испарина. В груди клокотала тревога, и он с трудом подавил порыв сорваться с места.

— Михаил, — голос Андрея привёл его в чувство и остановил от поспешных действий, — всё хорошо. Они преодолели пространственно‑временной континуум, — продолжал юноша, обращаясь к идущему к нему Михаилу.

В голосе Андрея звучала уверенность, но Михаил уловил и нотку сочувствия.

— А как Люцифер? — спросил Михаил, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога.

Он невольно сжал кулаки, ожидая ответа.

— Всё хорошо. Они упали в воду, — добавил тот, поймав вопросительный взгляд архангела.

Успокоившись, Михаил кивнул, и плечи его слегка расслабились. Слова Андрея успокоили его. Он всегда старался ориентировать порталы во время испытаний на воду. Вода смягчает удар при падении ангелов и даёт шанс восстановиться быстро и безболезненно, даже не осознав толком, что с тобой произошло. Он мысленно выдохнул, чувствуя, как напряжение понемногу покидает тело.

Падение на другую поверхность привело бы к печальному исходу. Падать ангелу нельзя в пространственно‑временной континуум: падая, ангел разбивается на фракталы, и восстановиться уже нельзя будет никогда. При этой мысли Михаил невольно содрогнулся — перед глазами промелькнули страшные картины, и он поспешил отогнать их.

— Всё хорошо, — не умолкал Андрей, в один клик выводя на экран цифры. Его пальцы быстро порхали над клавиатурой, а на лице играла ободряющая улыбка. — Все показатели в норме, даже черепаха и… — задумался юноша, сверяя данные, — Левиафан. Всё прекрасно, — одарил он улыбкой Михаила, — стресса никто не испытывает.

Слегка улыбнувшись в ответ, Михаил кивнул. На мгновение на его лице отразилось облегчение, но в глубине глаз всё ещё таилась тревога. Он ждал возвращения.

А сейчас он бросил взгляд вверх — ему надо было поговорить с самим Творцом. Его взгляд стал отстранённым, словно он уже мысленно находился где‑то далеко, за пределами этой комнаты. В груди нарастало тяжёлое предчувствие.

— Скажешь, когда они вернутся, — бросил он Андрею, направляясь к лестнице.

В его голосе прозвучала усталость, но и твёрдая решимость.

— Хорошо, конечно, — ответил тот, не отрываясь от монитора.

Андрей на мгновение поднял глаза на Михаила, и в его взгляде читалось искреннее участие.

Люцифер натянул усы, как поводья, давая понять дракону, что надо остановиться. Кабо замерла на выступе площадки, широко раскрыв крылья. Фырканьем она выразила недовольство от звука закрывающихся ворот — её глаза сверкнули раздражением, а хвост нервно дёрнулся. Люцифер почувствовал, как руки сестры поползли вниз.

— Рада! — он схватил её руки, с тревогой оборачиваясь назад.

Его сердце забилось чаще, а в груди защемило от страха за сестру.

— Меня укачало, — еле выдавила она.

Её голос звучал слабо, а лицо побледнело.

— Укачало?! — переспросил он, и в его голосе прозвучало искреннее изумление.

Брови Люцифера взметнулись вверх, а глаза расширились.

— Да. Даже немного вырубило.

— В смысле — вырубило? Ты понимаешь, чем это чревато? — в его голосе зазвучали тревожные нотки.

Он крепче сжал руки Рады, словно пытаясь передать ей часть своей силы.

— Да, я понимаю, — она уже была не рада, что начала этот разговор.

Её взгляд потускнел, а плечи поникли.

— А раньше такое было? — не отставал Люцифер, округлив от удивления и тревоги и без того большие глаза.

Он внимательно вглядывался в лицо сестры, пытаясь прочесть в нём ответ.

— Нет, никогда раньше такого не было, — тихо ответила она, опустив взгляд.

Он хотел ещё что‑то спросить, но осёкся, увидев тревожное лицо Михаила. Люцифер невольно сглотнул — выражение лица старшего архангела говорило о том, что дело серьёзнее, чем казалось сначала. В воздухе повисло тяжёлое молчание, и Люцифер ощутил, как внутри зарождается холодный комок тревоги.

— Что‑то случилось? — спросил тот, внимательно вглядываясь в лицо Люцифера.

В его голосе звучала искренняя озабоченность, а брови слегка сдвинулись к переносице.

Люцифер отрицательно кивнул, помогая девушке подняться. Его движения были резкими, почти нервными, а взгляд то и дело возвращался к сестре.

— Ваш вид мне не нравится, — продолжил он, пристально смотря на Люцифера.

В глазах собеседника читалась неподдельная тревога.

Тот взглядом указал на сестру. Не отходя далеко от ребят, Денница плюхнулась на каменный пол с глухим стуком. Обхватив колени, она спрятала лицо, её плечи слегка подрагивали.

— Рада, — Михаил слегка коснулся её плеча, и в этом жесте чувствовалась забота, — посмотри на меня.

Его голос звучал мягко, но настойчиво.

— Всё хорошо, — выдавила она едва слышно, не поднимая головы.

Её голос дрожал, а пальцы судорожно сжимали ткань одежды.

— Посмотри на меня! — приказал он твёрдо и, не дожидаясь ответа, взяв её лицо в свои руки, заставил посмотреть себе в глаза.

Прикосновение было осторожным, но уверенным. Выглядело грубовато со стороны, но другого пути не было — Михаил чувствовал, как нарастает тревога, и понимал, что медлить нельзя.

На него смотрела совсем другая Денница: затуманенный взгляд, расширенные зрачки, бегающие из стороны в сторону без фокусировки на определённом предмете глаза. Её дыхание было прерывистым, а кожа — бледной, почти прозрачной.

— Она отключилась при переходе через портал, — пояснил Люцифер.

Его голос слегка дрожал от беспокойства, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

Михаил посмотрел на него, заглядывая в глаза. Примерно то же самое, только в меньшей степени, отметил он про себя, не произнеся ни слова. В груди у него защемило от тревоги за обоих. Он перевёл взгляд на застывшего в воздухе под куполом дракона. Кабо свернулась клубком и затихла, её крылья слегка подрагивали, словно от внутреннего напряжения.

По растерянному, бегающему взгляду, перебегающему от одного к другому, Люцифер всё понял. Дела были не очень хорошие — раз даже сам Михаил не понимал, что делать. В животе у Люцифера образовался холодный комок страха, а ладони невольно вспотели.

Люцифер хотел съязвить, выпустив пару‑тройку колкостей, но что‑то остановило его. Возможно, внешний вид сестры, а возможно, растерянность брата. Хотя, скорее всего, и то и другое. Сарказм в данном случае был бы неуместен — он ощутил это всем существом, и вместо привычной колкости в груди разливалась тяжесть беспокойства.

— Вам, — выдавил Михаил, тихо прочитав вопрос в глазах юноши, — надо в бокс… обоим, — добавил он после недолгого молчания.

Его голос прозвучал устало, но твёрдо, а в глазах читалась решимость.

Сопротивляться Люцифер не стал. Желание сопротивляться он в себе сдержал. Он и сам чувствовал: что‑то неладное, не очень хорошее происходит. По спине пробежал холодок, а в горле встал ком.

— Рада, — начал Михаил, но Денница его перебила:

— Господи, не будь занудой, я… — проворчала она, резко вставая.

В её голосе прозвучало раздражение, смешанное с усталостью, а движения были резкими и неуверенными.

Михаил открыл рот, чтобы возразить, но застыл в изумлении. Его глаза расширились, а брови взметнулись вверх. Не договорив, девушка упала ему на руки.

— Я не понимаю, почему ты отключилась! — недоумевал Михаил.

Его голос дрогнул, а пальцы слегка затряслись. Он тысячу раз изучил все показатели, и всё было в норме. В груди нарастала паника, которую он изо всех сил пытался подавить.

Денница сидела на кушетке напротив большого окна, наблюдая за суетящимися вокруг ангелами. Её взгляд был отстранённым, словно она находилась где‑то далеко, а пальцы бессознательно теребили край одежды.

— Я несколько раз, — он закрыл чёрную папку и протянул ей, — перечитал всё и так и не могу понять, где, когда и, главное, почему произошёл сбой.

В голосе Михаила звучала усталость и напряжение, а между бровями залегла глубокая складка.

— Я не знаю, — пожала плечами та, положив папку на колени, — меня словно вырубило.

Её голос звучал безжизненно, а глаза избегали взгляда Михаила.

— Вырубило… — Михаил сел рядом.

В его вздохе слышалось беспокойство. Он скрестил руки на груди, вытянул длинные ноги, слегка оперевшись спиной о выступающий угол окна. Взгляд его стал задумчивым, а пальцы непроизвольно постукивали по колену в нервном ритме.

— Да, такое было ощущение, что меня выключили, — голос Денницы звучал тихо и отстранённо, словно она всё ещё находилась где‑то далеко, за гранью реальности.

Её пальцы бессознательно теребили край одежды, а взгляд был расфокусирован.

— Хм… — он слегка приподнял брови в раздумье, внимательно изучая лицо девушки.

В глазах Михаила читалась напряжённая работа мысли, а между бровями залегла глубокая складка. Он слегка постукивал пальцами по подбородку, пытаясь осмыслить услышанное.

— Да, — продолжила Денница, её голос слегка дрогнул, — как обычную аппаратуру. Не знаю, словно кнопку кто‑то нажал и обесточил.

Она нервно сглотнула, и на мгновение её плечи поникли, словно под тяжестью воспоминаний.

— Кнопку, говоришь? — Михаил встал и медленно прошёл взад и вперёд.

Его шаги были размеренными, но в них чувствовалась скрытая тревога. Он провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями.

— Да, кнопку, — она смахнула выбившуюся прядь волос со лба. Её рука слегка дрожала, а дыхание оставалось прерывистым. — Я не знаю, что это.

В её голосе прозвучала искренняя растерянность, почти отчаяние.

— Раньше такое было? — Михаил остановился и пристально посмотрел на неё, слегка наклонив голову.

В его взгляде читалось не только любопытство, но и неподдельная забота.

— Нет, никогда. Иначе бы я сказала, — ответила она твёрдо, встретив его взгляд.

В её глазах мелькнула искра обиды — она чувствовала, что Михаил ей не до конца верит.

Михаил бросил на неё недоверчивый взгляд, но тут же смягчил выражение лица. «Хм, — подумал он. — Сказала… Как же. Из вас двоих клещами ничего не вытащишь». В груди у него защемило от беспокойства за девушку — он понимал, что она что‑то недоговаривает, но не хотел давить.

Он бросил взгляд наверх, на стоящего у окна Люцифера, присутствие которого ощущал всё это время. Михаил заметил, как брат слегка напрягся, уловив перемену в настроении.

Он чувствовал, что Люцифер ловит каждое его слово, каждый жест, каждое движение. Люцифер — хороший аналитик, и Михаил прекрасно понимал: от его взгляда ничего не ускользнёт. На мгновение он встретился взглядом с братом — в глазах Люцифера читалась та же тревога, что и у него самого.

— Андрей! — на его зов подоспел молодой лаборант невысокого роста.

Михаил произнёс это резко, но тут же слегка улыбнулся юноше, смягчая тон.

Денница почему‑то сопоставила его рост со своим. Лаборант выглядел почти мальчишкой — его щёки покрывал лёгкий румянец, а глаза сияли от усердия. Он протянул Михаилу планшет, слегка поклонившись.

— Посмотри на меня, — Михаил говорил мягко, но настойчиво, стараясь успокоить Денницу.

Его голос звучал ободряюще, а взгляд стал более тёплым.

— Что ты собираешься делать? — в голосе Денницы прозвучала настороженность, она слегка отпрянула назад, инстинктивно защищаясь.

— Я отсканирую твою сетчатку, — спокойно объяснил Михаил. Он сделал шаг вперёд, стараясь не напугать девушку. — Не бойся, это не больно.

— Зачем? — она всё ещё сопротивлялась, но уже менее уверенно.

Её плечи слегка опустились, а взгляд стал менее настороженным.

— Может, ты что‑то видела в портале.

В его голосе прозвучала надежда:

— Иногда подсознание фиксирует то, что сознание не успевает осознать.

Он поднёс планшет к её лицу. Денница почувствовала покалывание в глазах. Такое было ощущение, что некая искра проникает через глаз в самое сердце, в солнечное сплетение, в кору головного мозга, пролистывая все нервные окончания. Её дыхание участилось, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. По телу пробежала волна мурашек, и на мгновение ей показалось, что она снова находится в портале.

— Так, хорошо, — кивнул Михаил, заметив, как девушка слегка побледнела. Он быстро убрал планшет и мягко положил руку ей на плечо. — Всё, достаточно. Ты молодец.

— Я могу быть свободна? — она и так собиралась покинуть помещение.

Надоела беготня возле неё, сканеры, планшеты. Хотелось домой, закрыться на большой засов и никого не видеть. В её голосе звучала усталость, а плечи ссутулились от напряжения.

— Да, всё, — кивнул Михаил и быстро добавил: — Отсюда ни шагу.

В его голосе зазвучали стальные нотки, а взгляд стал твёрдым.

Её вопрос повис в воздухе. Что значит «ни шагу отсюда»? И откуда — отсюда: из этой комнаты или из этого мира? Денница почувствовала, как внутри нарастает тревога, а ладони слегка вспотели.

— Не уходи от нас, пока я всё не выясню, — поспешил пояснить Михаил, смягчив тон. Он слегка наклонился к ней, стараясь передать всю серьёзность ситуации. — Пойми, это ради твоей же безопасности.

— Денница, — перешёл он к официальной части.

Его голос стал строже, а осанка — более прямой. Значит, его что‑то тревожит. Обычно, когда Михаил встревожен и зол, он переходит к официальным обращениям.

— Рада, — сменил он тон, и в его голосе прозвучала теплота, — я не знаю, что это. Понимаю, что сейчас всё выглядит нелепо, но давай мы не будем подвергать опасности себя и других.

Он слегка улыбнулся, пытаясь подбодрить девушку.

— Ты же знаешь… — тихо, почти беззвучно шепнула она, нервно покосившись на Андрея, её голос дрожал от тревоги. — Я не могу здесь остаться.

— Я предупрежу Ирму, — небрежно бросил Михаил, отворачиваясь и делая вид, что ситуация его совсем не волнует, но пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Михаил… — начала девушка, в её голосе звучала мольба, но он бесцеремонно перебил её.

— Рада, если это то, о чём я думаю… — Михаил на мгновение замялся, в глазах мелькнуло что‑то тревожное, почти испуганное.

— А о чём ты думаешь? — дерзко вскинула она свой носик, но в глубине её глаз читалась затаённая тревога.

— Михаил, — буркнул Андрей, его голос прозвучал резко, с нотками раздражения. — Да скажи ты уже ей, хватит ходить вокруг да около!

Михаил бросил на парня тяжёлый, предупреждающий взгляд, в котором читалось немое предостережение.

— Сам, — продолжил Андрей, демонстративно игнорируя взгляд Михаила. Его голос звучал вызывающе, а в глазах сверкал упрямый огонёк. — Скажи сам.

Посмотрев Андрею прямо в глаза — в них читалась неприкрытая злость, — Михаил медленно перевёл взгляд на девушку. Рада приподняла бровь, её лицо оставалось бесстрастным, но пальцы слегка дрожали, выдавая внутреннее напряжение.

— Вирус, — начал Михаил глухо, опустив глаза. — По системе расползается вирус… — он произнёс это так, будто каждое слово давалось ему с трудом.

Михаил говорил нехотя, избегая смотреть сестре в глаза. У него не было ни малейшего желания посвящать её в то, о чём сам ещё толком не знал. Но, учитывая события последнего времени — странные исчезновения, тревожные слухи, — он понимал: сказать надо, как бы тяжело это ни было.

— Вирус, скорее всего, передаётся через зрительный канал, — его голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Поедешь сейчас к себе — передашь дальше по системе через… через взгляд, от человека к человеку.

Михаил запнулся, сглотнул, его лицо исказилось от внутренней борьбы:

— Мне надо понять, что происходит, пока не стало слишком поздно…

Он сделал долгую паузу, напряжённо вглядываясь в лицо Рады, словно пытаясь прочесть в нём ответ заранее. Рада так же выдержала паузу — её грудь вздымалась чаще обычного, а пальцы судорожно сжали край платья, — после чего ответила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо:

— Хорошо.

— Я постараюсь всё выяснить как можно скорее, — произнёс он хрипло, и в его голосе прозвучала искренняя тревога за сестру.

— Хорошо, — кивнула она, и на её лице мелькнула слабая улыбка, — я тебя услышала.

В её взгляде появилась благодарность за проявленное понимание.

— Я посмотрю все сканы. Возможно, это позволит выявить объект, увиденный тобой. — Михаил говорил уверенно, но в глубине души он понимал — ситуация гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

— Да, я видела, — нехотя призналась девушка, и её голос слегка дрогнул.

Она на мгновение опустила взгляд, словно заново переживая тот момент:

— Вспышку рядом с Люцифером. Да, это и вспышкой нельзя было назвать… — она запнулась, подбирая слова.

Её пальцы непроизвольно сжали край одежды, а дыхание участилось:

— Странная вспышка. Они обычно яркие, слепящие, как взрыв. А это… — Денница замолчала, нахмурившись, её глаза расширились, будто она снова увидела то, о чём говорила.

— Темнота, — осторожно вставил Михаил.

Он внимательно наблюдал за реакцией девушки, слегка наклонив голову. В его глазах читалась напряжённая работа мысли, а между бровями залегла глубокая складка.

— Да, тёмная, — согласилась девушка.

Её голос звучал отстранённо, словно она всё ещё находилась где‑то далеко. Она медленно подняла взгляд на Михаила, и в её глазах мелькнуло что‑то похожее на страх.

Увидев рассеянный взгляд Денницы, он добавил мягче, стараясь не напугать её ещё сильнее:

— Вполне вероятно, это и выбило тебя.

— Скорее всего, — согласилась она, слегка вздрогнув.

Её плечи поникли, а пальцы разжались, отпуская ткань одежды. В воздухе повисло неловкое молчание. Оно давило на обоих, наполненное невысказанными вопросами и тревогой. Денница нервно облизнула губы, а Михаил непроизвольно сжал кулаки, пытаясь подобрать правильные слова.

— Когда будут результаты? — сдавленно спросила Денница.

Её голос прозвучал тише обычного, в нём слышались нотки отчаяния и усталости. Она с надеждой посмотрела на Михаила, её глаза чуть расширились в ожидании ответа.

— Дня через два, — ответил Михаил. Он сделал паузу, внимательно изучая лицо девушки. Его взгляд смягчился, а голос стал теплее. — Ты… — он замялся, подбирая слова, — ты уверена, что хочешь остаться здесь?

— Я буду здесь, — кивнула она твёрдо, хотя в глубине души ей хотелось оказаться как можно дальше от этого места. — Я буду у себя.

Её голос слегка дрогнул на последней фразе, но она постаралась скрыть это, выпрямив спину и подняв подбородок.

Михаил на секунду задержал на ней свой взгляд. В его глазах отразилась смесь беспокойства и уважения к её решению. Ему хотелось ещё что‑то сказать в дополнение к происходящему — успокоить, подбодрить, заверить, что всё будет хорошо. Но вместо этого он просто кивнул, одобряя её решение, и слегка улыбнулся уголками губ.

Она всегда стремилась после испытаний уйти домой — причём независимо от чьего‑либо мнения или разрешения. Исчезала так же внезапно, как и появлялась. Михаил помнил, как она порой буквально растворялась в воздухе, не прощаясь, не объясняя причин.

А тут всё же решила остаться. Михаил не стал задавать лишних вопросов. Решила — значит, решила. В груди у него шевельнулось что‑то тёплое: возможно, это была гордость за её смелость или благодарность за то, что она готова довериться им в такой непростой ситуации. Он слегка склонил голову, давая понять, что уважает её выбор, и на мгновение в его глазах мелькнула искра надежды.

— Люцифер!

От звука голоса своего отца юноша вздрогнул, резко выпрямившись. Вздрогнула и Денница — её пальцы невольно сжались в кулаки, а дыхание на мгновение перехватило. «Сейчас начнётся разбор полётов», — промелькнуло в её голове, и она невольно втянула голову в плечи, словно пытаясь стать незаметнее.

Она подняла голову и встретилась с укоризненным взглядом своего отца. Он смотрел на них сверху вниз, метая молнии — его брови были сурово сдвинуты, а губы сжаты в тонкую линию. Резиденция Создателя находилась на этаж выше. Он ждал, когда закончатся обследования вернувшихся с испытания. А теперь предстоял серьёзный разговор — в воздухе уже витало напряжение, почти осязаемое.

Люцифер вздрогнул и поднял голову. Звук, исходящий справа… Так и есть… Его сердце забилось чаще, ладони слегка вспотели.

Опершись слегка на перила, Создатель этого мира наблюдал за происходящим. Люцифер не заметил его присутствия, что было ему не свойственно вообще — обычно он чувствовал отца за версту. Сейчас же он ощутил укол стыда за свою невнимательность.

Он всегда ощущал присутствие отца, где бы ни находился. Бросив быстрый, ободряющий взгляд на сестру, он направился к лифту, стараясь идти ровно и уверенно, хотя внутри всё дрожало.

Двери кабинета были открыты нараспашку, приглашая войти. Люцифер на минуту замешкался, переминаясь с ноги на ногу. Его пальцы нервно теребили край рубашки.

Нет, он не боялся разговора с отцом! Только почему‑то что‑то останавливало его войти. Какая‑то неведомая сила удерживала его, не давая возможности войти — словно невидимая стена преградила путь. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять волнение.

— Входи, Люцифер, входи, — приглашение отца подтолкнуло Люцифера сделать первый шаг.

Его ноги будто налились свинцом, но он заставил себя переступить порог. Он вошёл в большой, залитый светом кабинет. Яркий свет резанул по глазам, заставив на мгновение зажмуриться.

Отец смотрел в окно, держа руки за спиной. Его поза была прямой и величественной, но Люцифер уловил едва заметное напряжение в плечах. Воцарилось тягостное молчание — оно давило на плечи, заставляя дышать реже.

— Ты звал меня? — нарушил тишину юноша.

Его голос прозвучал чуть выше, чем обычно, выдавая внутреннее беспокойство.

— Да, — твёрдо ответил тот, повернувшись к нему. В его глазах читалась серьёзность, но не гнев — скорее глубокая озабоченность. — Ты один? А где твоя сестра?

— Она в лаборатории Михаила. Всё как обычно, — ответил Люцифер, стараясь говорить ровно, но его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Бог внимательно осмотрел своего сына. Мальчик вырос и превратился в высокого статного юношу. Он стал дерзок, резок и в то же время мил и обходителен, что не портило его, а, наоборот, даже придавало шарма. В глазах Создателя мелькнула гордость, тут же сменившаяся тревогой.

Дети выросли, и управлять ими становилось всё сложнее и сложнее. С одной стороны, он понимал, что надо дать им право самим делать шаги в этом мире. С другой — как позволить делать шаги в этом мире, не нарушая границ этого самого мира и его порядка? Он слегка провёл рукой по лбу, будто отгоняя тяжёлые мысли.

— Пригласи свою сестру, Люцифер. Разговор больше касается её, а не тебя, — произнёс он мягко, но непреклонно.

— Но, отец, я… — начал было Люцифер, чувствуя, как в груди закипает протест.

— Люцифер… — в этом коротком обращении прозвучало столько силы и власти, что юноша невольно замолчал, опустив глаза.