Спутницы судьбы

— Она не шутит, — и поглубже вселил страх в сердце Адриана, — и она даже слишком добра к тебе. Поверь, я не настолько добрый.

Мужчина нахмурился и хотел выкрикнуть какую-то мерзость ему вслед, но лишь беспомощно схватился за горло, не проронив ни слова. После этого дня с уст наследника корпорации больше никогда не слетит ни одного оскорбления в сторону мужчин вижу, и он так и не сможет осознать, что девушка ничего ему не внушала.

***

Всю дорогу до дома пара провела в молчании. Леена не хотела разговаривать и занималась тем, что опустошала подлокотник с конфетками, которые там специально для нее хранил Лука. Фантики она запихивала в дверцу машины и с удовольствием потом посмотрит, как Лука будет это все убирать и ворчать на нее, потому что ворчать он может только на нее и своих сестер.

Парень заглушил двигатель, по лобовому стеклу скатилось несколько капель. Он обошел машину и открыл дверцу, подавая руку своей вижу; та с удовольствием ее приняла. Сахар всегда ее бодрил и поднимал настроение, особенно после использования силы. Ена взяла его под руку, и они вместе направились по центральной дорожке ко входу.

— Знаешь, я и сам могу за себя постоять, а не просто стоять в стороне, — Лука достаточно долго терпел, чтобы высказать свои переживания. Раньше он имел привычку держать все свои мысли в себе и вариться в них до тех пор, пока его страхи не начинали разрушать всякое взаимопонимание между ним и его вижу.

— Знаю. Но ты не должен, мы оба можем постоять друг за друга, — она нежно сжала его руку и подняла на него свои черные глаза. — Ты не должен быть моим щитом, ты просто можешь быть рядом, знаешь?

Что-то в груди Луки снова надломилось. Ей хватило всего двадцати четырех слов, чтобы подарить ему облегчение. Он медленно наклонился и, положив руку на щеку девушки, притянул ее к себе.

Редкие капли превратились в потоки воды и с шумом забили по гравию. Осенний ливень обрушился им на головы — холодный и пронизывающий, такой, что после еще неделю не захочется вылезать из-под одеяла. Одно хорошо: разгоряченную поцелуем парочку ничто уже не могло отвлечь друг от друга.

Глава 12

8:30, 28 октября 2032

В особняке в такую рань царила уютная тишина, и лишь дождевые капли тихо стучали по стеклу, создавая уникальную симфонию. Осенняя погода всегда вводила Элисию в легкую дрему, так что, перестав сопротивляться, она прикрыла глаза и откинулась в кресле, вслушиваясь в этот тонкий перелив звуков. Мелкие переживания смывались дождем, а в душе на краткий миг наступил полный штиль. Порой ее голова раскалывалась от безостановочно жужжащих мыслей, и Элисия поблагодарила погоду за эту короткую передышку.

В дверь постучали. Магия пропала. Элисия тяжело вздохнула и выпрямилась в кресле. Она знала, кто стоит по ту сторону, и не собиралась заставлять их ждать. Леена и Финс, получив разрешение, прошли в кабинет и расселись.

— Я сразу к делу, — ее клык передал папку, и она поспешно открыла ее. — Личные дела тех девушек, о которых вчера сообщил Лука. Он ощутил, что одна из них соврала, и прислал мне их имена. Я проверил. Семьи двух из них и правда сотрудничают с NewNobel, притом уже давно, так что их присутствие не вызывает подозрений. Чего не скажешь о последней девушке. Я нашел девушку с таким именем, и это точно не она.

Он указал пальцем на бумаги в руках Элисии, и девушка принялась сравнивать два фото. Первое сделал Лука на приеме, а второе — из личного дела девушки. Это были два абсолютно разных человека.

— Думаешь, она как-то связана с нашим преступником? — Элисия отложила бумаги и посмотрела на Финса.

— Вполне вероятно, — он прочистил горло и обратился к Леене. — Убийца говорил что-то про сообщницу?

Вижуотрицательно мотнула головой, убирая неуложенную челку с глаз:

— Он упомянул, что это заказное убийство. Имя заказчика ему, конечно, не известно. У меня не было времени расспрашивать его, так что информации маловато. Но, если ты позволишь, — Леена повернула голову к Элисии, — я могу приехать в полицейский участок и допросить его еще раз. Выставим так, будто меня вызвали для повторной беседы.

Она беззаботно пожала плечами. Элисия постучала ручкой о свой блокнот и, недолго прикидывая все риски, все же согласилась.

— Я все организую, — Финсу не потребовались дополнительные указания, он и без того знал, что Лис от него ждала.

Леена поерзала на стуле и поудобнее обхватила себя руками:

— У вас есть мысли, почему решили устранить именно Клауса Ридда?

Элисия бросила взгляд на открытое письмо, пришедшее ей на почту сегодня утром. Компания NewNobel направила официальное обращение в «Айли»: «Просим в срочном порядке провести комплексный анализ угроз и обеспечить безопасность сотрудникам…». Сухой и официальный язык, но она знала, сколько беспокойства скрывалось за этими строками.

Компания «Айли» существовала с 1988 года и все это время помогала различным фирмам с риск-аналитикой, подписанием сделок и поиском партнеров для бизнеса. Основана она была Элисией Винклер, а в 2028 году управление перешло к Кэтрин Морис, и общественность понятия не имела, что это один человек. Помимо бренда одежды, перешедшего ей от подруги, эта компания была ее драгоценным детищем. Оценивать риски и анализировать перспективы — задача не из простых, но ее способность считывать чужой вей и стоящее за ним намерение сильно упрощала работу.

— Я только собираюсь проводить расследование, но пока самый очевидный вариант — это конкурентная разведка. Кто-то хотел устранить текущего вице-президента и посадить на его место своего человека, чтобы получить доступ к засекреченной информации, — она покачала головой. — Обычно конкуренты пытаются найти больные места у текущего сотрудника, вытащить наружу его скелеты и вынудить уйти. Но убийство… Человек, что задумал это, должно быть, в отчаянии, раз решил встать на эту скользкую дорожку.

— Конкурент Парсонов? — Леена хмыкнула. — Такие еще остались?

Элисия повернулась боком, рассматривая мокрое от дождя окно:

— Кто бы это ни был, я найду его.

9:10, 28 октября 2032

Девочка резко сорвалась с места и рванула прочь из магазина. Вслед ей что-то прокричал кассир, но она уже сворачивала за угол, с шумом и ругательствами влетая в лужу, так и не сбавляя шага. Вода в кроссовках была меньшая из ее проблем. Она услышала, как дверной колокольчик снова звякнул и по звуку шагов поняла, та самая бесячая девка побежала за ней.

Расстояние между ними сокращалось стремительно, и когда девочку, не без труда, настигла ее преследовательница, в переулке развернулась целая сцена из боевика, жаль лишь — непродолжительная.

Подростка схватили за предплечье и потянули на себя. Преследовательница хотела развернуть и остановить девочку, но та не мешкала. Поворачиваясь к своей преследовательнице, малышка выбросила вперед свободную руку и что есть силы врезала в ее грудь, попадая в солнечное сплетение. Пальцы на предплечье разжались, и девочка, словно вода, выскользнула из захвата и снова рванула прочь.

Что бы с ней ни происходило, девочка всегда умела выходить сухой из воды. Будь то запах сигарет, который мама учуяла на одежде, прогула урока, когда их спалила учительница или пропажа денег из отцовского кошелька — девочка всегда оказывалась ни при чем. А сегодняшняя история вообще станет ее коронной. Драться ей до этого не приходилось, но уроки старшего брата не прошли зря. Воровство и успешный отпор — да она в ударе.

Когда судьба вставляла ей палки в колеса, она всегда находила способы выкрутиться, чем, видимо, так сильно разозлила судьбу, что та решила самолично дать ей отпор.

Черноволосая женщина взмахнула ресницами, ее радужка вспыхнула алым и губы слегка шевельнулись. Мир девочки поплыл: она засунула руку в карман, выудила оттуда пачку сигарет и протянула незнакомке. Мозг подростка заполонили новые слова, мысли, силуэты и воспоминания.

Дама отпустила ее и прошла мимо, направляясь к поверженной девушке, которая все еще сидела на асфальте и, схватившись за грудь, пыталась нормально вдохнуть. Незнакомка подошла ближе и положила свою руку на ее плечо. Девочке-подростку даже показалось, что мир в этот момент замер, оградив их троих от своих невзгод.

Красные глаза сверкнули вновь, и до ее ушей донесся еле различимый шепот:

— Уходи.

Девочка встрепенулась, развернулась и направилась в обратную сторону, совершенно забывая все произошедшее. Рука все еще ныла. Ну конечно, она ведь упала и неудачно приземлилась на нее…

***

— Мне проговорить, что ты сделала не так, или ты сама? — Эра сидела за рулем и наблюдала за нахохлившейся Крис, которая скинула обувь и с ногами залезла на свое кресло.

«Сделала не так» — это жгло посильнее того позорного удара, полученного от маленькой девочки.

— Я слишком медленно бегаю и плохо дерусь, — пробубнила вижу и снова уткнулась лицом в колени.

— А-а, то-то я и думаю, зачем я тебя учу быть вижу, если ты планируешь стать супергероиней.

Наставница продолжала выжидательно смотреть на ученицу, видимо ожидая получить хоть какую-то реакцию, но Кристин упрямо молчала.

— Ты не полицейский, ты не проходишь курс молодого бойца, ты не всесильна. И ты не худшая вижу на свете, как ты сейчас думаешь.

— Ничего я не думаю.

— Да-да, как скажешь, — отмахнулась наставница. — Если преступник побежал, пусть идет. Твоя работа — предотвратить то, что еще не произошло. Но когда дело сделано, уже поздно — это нужно просто отпустить. Я много раз это говорила, но повторю еще раз: всех не спасти, все не исправить. Что-то просто должно быть именно так, и мы не сможем ничего с этим поделать. На то воля судьбы.

Вижу встрепенулась:

— Зачем Виате давать нам способность спасать людей, но не позволять спасти всех?

Вопрос повис в воздухе, словно приговор. Эра прикусила губу и, сощурившись, смотрела на ученицу.

— Потому что, спасая всех, мы губим самих себя. А для нее нет ничего драгоценнее, чем мы — вижу, — мягкая улыбка расплылась по лицу Эры. Наставница улыбалась по-разному: игриво — когда подшучивала над другими, язвительно — когда наказывала преступников, восторженно — когда читала свои книжки. Но с такой любовью и нежностью — впервые.

— Ну, пока ты совсем не скатилась в уныние, у меня для тебя хорошая новость, — улыбка сменилась на ее дежурное выражение лица, и она резко сменила тему, — у нас скоро праздник!

Наставница восторженно прихлопнула и, заведя машину, тронулась с места.

Приближение ноября говорило лишь об одном — наступал лучший сезон в году, сезон праздников.

Несмотря на то что детство у Кристин проходило в упрощенном режиме, именно этот период всегда выходил самым счастливым. Из всех возможных праздников, которые ее мама одобряла, День святого Люция девочка обожала больше всего, да чего таить, наверно, любила до сих пор. Она с трепетом несколько дней напролет мастерила из папье-маше праздничный фонарик, украшая его цветными листьями и красочными рисунками. Вырезала в школе фонари из репы, чтобы украсить крыльцо их дома, и, что самое лучшее, посещала с мамой и папой ежегодную праздничную ярмарку, объедаясь всеми возможными вкусностями.

Когда Кристин стукнуло 17 лет, мама впервые не взяла ее на ярмарку и в тот же год не пустила на шествие с бумажными фонариками. На носу были экзамены и поступление, да и девочка она уже не маленькая, зачем оно ей? Новый фонарик со злостью улетел под кровать, смявшись от удара. Кристин проплакала целый день, а проснувшись утром, больше никогда не поднимала с мамой эту тему.

И когда Эра неожиданно заявила о предстоящем празднике, ученица моментально оживилась, решив, что речь, конечно, про День святого Люция.

— Пфф, — с недовольством выдохнула наставница, — мы же вижу, зачем нам отмечать этот человечий праздник — мы празднуем Моринталь!

Глава 13

22:45 31 октября 2032 года

На кухне и в гостиной было удивительно оживленно. Из-за слишком разного распорядка дня у всех жильцов особняка вероятность случайно столкнуться с кем-то была крайне мала. Чей-то день начинался с восходом солнца, утренней пробежкой и медитацией в саду, пока другие умудрялись только вернуться домой в это время и с чувством полного умиротворения завалиться спать до обеда. Но сегодняшний вечер был особенным для каждого.

За окном давно потемнело, стрелка часов клонилась к 23:00, а приготовления были в самом разгаре. Леена и Лука вместе взялись передвигать мебель ближе к стенам, чтобы освободить место в центре для низкого столика, целый год пылившийся в кладовке. Как редкий гость, он посещал их только по праздникам, выполняя важную функцию — собрать всех вокруг себя. Финс отважно вскарабкался по лестнице под самый потолок, чтобы максимально плотно задернуть шторы. Сам он, конечно, свой поступок смелым не считал, но Элисия, панически боящаяся высоты, думала иначе. Оттого она, как маленький птенчик, стояла у основания лестницы и придерживала ее, скорее успокаивая этим собственную тревогу и обретая хоть какой-то контроль над ситуацией.

Рина, как единственная посвященная, занималась подготовкой ритуала. Сам процесс был несложный: высушенную заранее полынь нужно было смочить в масле из лирианы и обрызгать им место проведения обряда; полученные пучки опустить в чашу с водой и оставить их настаиваться. Масло лирианы в наше время достать было практически невозможно, но именно оно помогало приоткрыть завесу между мирами, чтобы заглянуть к Великой Матери и ее дочери Виате.

Александрина — так ее звали в далекие 60-е годы — в это время также готовилась к праздникам: накрывала на стол, украшала дом и мастерила с малышами фонарики. Она, как никто другой, любила заниматься этим и по сей день. В такой день на душе Рины всегда бушевал шторм, закостенелые чувства с былым трепетом оттаивали, и она ощущала небывалый прилив сил и счастья, возвращаясь в ностальгические времена своей юности. Но в то же время где-то в глубине души, загнанное и затертое временем горе также оживало, давая о себе знать, и удержаться от беспробудной тоски становилось просто невыносимо. Боль от пережитой утраты никогда не исчезнет, она навсегда остается с человеком. Время не стирает ее до конца, лишь сглаживает острые углы, как волны шлифуют прибрежные камни. Даже спустя много лет груз печали остается на ее сердце, просто больше не рвет его на кусочки.

Только в этот день она позволяла себе пролить горестные слезы об умершей и снова написать сыну, спросить, как его дела, как он, как внуки. И молилась своей богине, что спустя столько лет, у него оставались желание и силы, отвечать ей.

***

Кристин не подпустили к работе и на пушечный выстрел, хотя она больше всех рвалась помогать. После заявления Эры, что у них намечается праздник, ее прекрасная наставница наотрез отказалась что-либо пояснять.

— Если ты про него ничего не слышала, то отличный повод тебя удивить по полной, — она смаковала каждое слово, коварно потирая ладошки.

В день праздника вижуне находила себе места: то и дело поглядывала на часы и пыталась себя отвлечь от съедающего изнутри любопытства. Она бесцельно слонялась по огромному дому, заглядывая в общие комнаты в поисках того, чем можно себя занять и не свихнуться от томительного ожидания. От нечего делать она даже забрела в библиотеку, вспоминая о своем мысленном обещании, попробовать почитать что-то для себя, но психанула и ушла с пустыми руками.

Окольными путями, минуя главный холл, девушка все же дошла до кухни и с удивлением обнаружила там лишь Эрвина. Высокий и плечистый, он стоял спиной к аркам, ведущим на кухню, и, по звукам, занимался нарезкой. Лезвие ножа ритмично ударяло по доске, а по всему коридору распространился запах свежей выпечки. Поверх свободной черной рубашки на нем был надет розовый фартук, завязанный милым бантиком на талии. Мужчина умело орудовал на кухне, открывал ящики, что-то доставал, одновременно с этим проверяя духовку и посматривая, чтобы на плите ничего не подгорело. Кристин, как маленькая девочка, выглядывала из-за угла и завороженно следила за этим танцем.

Эрвин поднял глаза к окну, вдоль которого располагался кухонный гарнитур, и встретился взглядом с вижу. Они сохраняли зрительный контакт не более десяти секунд, но девушка успела вся напрячься, готовясь к побегу. Клык неожиданно отвел взгляд и начал что-то искать глазами, а после вверх взметнулся еще один фартук.

Эр развернулся и протянул вещицу прячущейся девушке. Он приложил кулак ко рту, прочистил горло и, сдержанно улыбнувшись, обратился к девушке:

— Честно, я бы не отказался от помощи.

Кристин переступила с ноги на ногу, вздохнула и вышла из своего укрытия. Она потянулась, чтобы забрать предложенную ей вещицу: фартук казался по-кукольному маленьким, особенно на фоне большой мужской руки.

— Ты тут совсем один? Не тяжело? — девушка смогла ближе рассмотреть что происходит на кухне. Готовка шла полным ходом: на островке стояло несколько противней, заполненных свежеиспеченными булочками, от которых все еще поднимался пар и умопомрачительный аромат.

— На самом деле Ханна сначала вызвалась помогать, но сбежала, как только поняла, сколько я всего затеял в этом году, — он вернулся к готовке, помешивая ярко-красный сироп на плите.

Кристин рассмеялась, узнавая в этом подругу. Она завязала фартук, собрала волосы в хвост и подошла к рабочей поверхности:

— Я готова, что делать?

— Я еще собирался сделать яблочный пирог, так что надо почистить яблоки и нарезать их кубиками, — он уперся руками в бока, осматривая кухню в поисках всего необходимого.

— Думаю, я справлюсь, — задача была простая, и Кристин выдохнула, окончательно успокоившись.

Готовить вижуумела, разве что послужной список был невелик, но чтобы выполнить четкие и понятные инструкции, много опыта не нужно. Мастерство Эрвина на кухне сильно поразило девушку. Это ей казалось непривычным: в ее семье готовка считалась чисто женской обязанностью.

Пока девушка только думала, что ей нужно взять, перед ней появилась доска, нож и миска с яблоками. Она завороженно посмотрела на Эрвина и резко отвернулась, смутившись собственной реакции.

Клык Рины был молчалив, но до ужаса внимателен. Когда Кристин наклонилась, чтобы поднять упавшую кожуру, мужчина накрыл ладонью край столешницы. Он предугадывал ее движения: пока она только думала, что ей нужна салфетка, та уже оказывалась перед ней. А еще предлагал девушке снимать пробу со всего, что они готовили, интересуясь ее мнением, и расплывался в улыбке каждый раз, когда она восхищенно отзывалась о его блюдах.

Последнее время Кристин то и дело получала вопросы о том, как продвигается ее обучение. Каждый из них был сродни иголке под ноготь: не смертельно, но очень больно. Никто как будто не понимал, что этими расспросами, они заставляли ее вновь возвращаться к собственным неудачам, прокручивая их в своей голове по кругу. И когда Эрвин не стал ей задавать подобные вопросы, она еще больше расслабилась.

Вместо этого он спросил:

— Какое твое любимое блюдо из картофеля?

Кристин удивилась и начала перебирать, что вообще она пробовала:

— А я не помню, как называется… Может, знаешь, тонкие ломтики картошки в сырном соусе, в духовке делается.

— Мм, гратен? Хороший выбор. Туда идет чеснок в соус — любишь его побольше или поменьше?

— Лучше поменьше. Вообще чеснок не люблю, — Крис скорчила лицо и покрутила рукой с расставленными пальцами, выражая сомнение.

— Я запомню, — они пересеклись взглядами, и Эр подмигнул.

После он задал еще множество вопросов про еду. Какая у нее любимая выпечка? Цезарь с курицей или с креветками? Кофе или чай, ну если чай, то с лимоном или мятой? Что она бы смогла есть до конца жизни, если можно выбрать только одно блюдо? Мужчина внимательно слушал и спрашивал все больше и больше — отчего нравился ей все больше и больше. Такие люди всегда сперва кажутся холодными и закрытыми, но она уже убедилась, что здешние мужчины умели производить неверное первое впечатление.

Результат их труда и вправду получился внушительный, она не была уверена, смогут ли они все вместе это осилить. На столе расположились горячие синнабоны, которые Кристин смазала помадкой, яблочный и вишневый пироги, шоколадные маффины и тарталетки с ягодной начинкой. Аромат корицы и свежего теста стоял, кажется, на весь первый этаж — они действительно постарались. Крис с Эр переглянулись и, довольные своей работой, рассмеялись.

— Спасибо.

— Это я должен тебя благодарить, ты мне так помогла, — мужчина растерянно смотрел на свою напарницу.

— Работать с тобой одно удовольствие, — ей казалось, что она снова маленькая и весь последний час готовила вместе с любящим и заботливым папой. Крис задумалась, откуда у нее такая ассоциация, если ее собственный отец никогда таким не был.

Двери, ведущие в гостиную, отворились, оттуда выглянула Ханна и весело махнула Кристин, подзывая к себе. По телу девушки пробежала легкая дрожь от предвкушения. Девушка направилась за подругой и в последний момент обернулась, ожидая, что Эрвин последует за ними, но он стоял на том же месте.

— Ты не идешь?

— Это время только для дам, — в глазах не читалось упрека, просто смирение, — когда вы закончите, мы все испробуем. А сейчас тебе пора.

Девушка поджала губы и кивнула. Дверь за ней закрылась.

Гостиная значительно преобразилась. Воздух пропитался запахом жженой полыни и лирианы, которые проникали в легкие с каждым новым вдохом. В гостиной царил чарующий полумрак — свет исходил лишь от сотни горящих свечей, поселившихся на каждой свободной поверхности в комнате. Глаза Кристин светились изнутри предвкушением.

В центре комнаты стоял стол. Вокруг него предусмотрительно были разложены подушки, чтобы все вижумогли комфортно разместиться. Ханна, придерживая подругу за руку, подвела ее к нему и жестом предложила присесть. В кругу уверенных и отважных для нее приберегли место.

Кристин наблюдала за всем молча: она боялась разрушить эту неожиданно пугающую и магическую атмосферу. Но волнение брало верх, так что она то и дело ерзала, задевая Эру локтем. Наставница не выдержала и взяла подопечную под руку. Волнение никуда не пропало, но ерзать и вырываться расхотелось.

Рина обвела всех взглядом, как заботливая мать, пересчитывая, все ли ее дети на месте, и начала свой рассказ:

— Сегодня среди нас юная вижу, и Виата отвела ей ещё много возможностей отпраздновать наш прекрасный праздник, но, как мы хорошо знаем, первый Моринталь — самый особенный, — в глазах вижу вспыхнул красный огонек. — Кристин, я знаю, что у тебя непомерно много вопросов и ты давно хотела получить на них ответы, так что, пожалуй, когда мы добились лучшей обстановки, начнем.

Она начала раздавать всем пучки полыни, вкладывая каждому ее в руки и с силой сжимая чужие ладони в своих. Получив свой, Кристин растерянно посмотрела на Эру, та в ответ шепнула: «Повторяй за мной».

Сделав глубокий вдох, Рина начала свой рассказ:

— В дни древние, когда мир был юн, Великая Мать с высот небесных спустилась к людям и ниспослала им премудрость тайную: душа человеческая бессмертна, но немощна пред тлением. Скверна и пороки, людьми творимые, пятнали души, склоняя весы, кои Мориган держит, в сторону Небытия. И так возлюбила Мать сии души драгоценные, что избрала среди живущих чистейших сердцем, жизнь способных дарить, и нарекла жрицами своими. Беречь они должны души человеческие от печатей греха, вразумлять и помогать, да на путь истинный воротить — как Мать того пожелала.

И каждую осень, как туманной завесе наступал час нисходить, жрицы свершали священный обряд Моринталя. В ту пору даже звезды выстраивались в ряд, а луна бледнела от пламени костров ритуальных, кои освещали путь молитвам. Возносили жрицы к богиням высшего круга песнопения и мольбы, ибо в ночь сию грань между миром людским и божественным истончалась — и лишь тогда могли люди свое почитание и благодарение Матери воздать. Не забывали жрицы и про владык порывов сердечных — чествовали их добрым словом, да покровительства просили, дабы души детей от печатей уберечь. Покуда светило красное за краем земли пряталось, жгли жрицы травы да песни пели, но как только лучи теплые, озаряли небо ясное, гасили жрицы костры, закрывая грань миров.

Рина прикрыла глаза, будто самолично вспоминала те времена, ощущала, как корни жриц зовут ее спеть у костра. Но дальше история менялась. Ведь за подъемом всегда следует упадок.

— Но не спасли молитвы. Напасть страшная опутала род людской и исказила знание божественное. Не выдержали жрицы гонений и боли, сгинули под гнетом самозванцев. Раскололась твердь мира, отвергли люди богинь и владык, заклеймили Мать лгуньей.

Мурашки табуном пробежались по спине девушки, а глаза удивленно распахнулись. Она хотела не просто слушать, она хотела буквально впитать смысл сказанных слов. Эра и Ханна, сидящие по левую и правую стороны от нее, взяли ее за руки так, что в каждом соединении ладоней оказалось по пучку полыни. Рина, дождавшись, когда все будут готовы, снова завела свою речь: