Ген Дракона

Вода стекала по его плечам тяжёлыми каплями, разбиваясь на тонкие ручейки, которые скользили по твёрдым выступам ключиц, ныряли в ложбинку между мышц груди и бежали дальше, вниз, по рельефу пресса, где каждая грань была очерчена с безжалостной точностью. Струйки воды не просто стекали, они ласкали его, будто сам океан не хотел отпускать, цепляясь за него, оставляя на коже свои трепетные поцелуи. Тонкие дорожки воды собирались в углублениях между мышцами, повторяя рисунок его силы, и скользили ниже к поясу, где ткань прилипала к телу, подчёркивая каждый изгиб, каждую напряжённую линию, которую она пыталась скрыть. Капли задерживались на изгибах и срывались вниз, чтобы тут же быть заменёнными новыми.

Соль осела на нём невесомым сиянием, крошечные солёненькие кристаллики, будто звёздная пыль, прилипли к плечам, к груди и при каждом движении эти крупинки вспыхивали, отражая свет нити и казалось, что он не просто вышел из океана, он принёс его с собой, сделал частью себя.

Он остановился в шаге от Анаис, и воздух между ними сгустился, стал плотным, почти осязаемым. Его грудь медленно поднималась и опускалась, мышцы на плечах перекатывались даже при едва заметном движении, выдавая сдерживаемую мощь. В его взгляде читалась нежность, буря, страсть, готовая вырваться наружу, он так старательно пытался удержать её, чтобы не напугать Анаис.

Он протянул к ней руку и свет нити оплёл их обоих, сплетая в единое целое. Океан медленно отступил назад. Волна не просто отступила, она выдыхнула, сдаваясь. Сама стихия решила преподнести его как дар и как проклятие, как нечто, перед чем невозможно устоять. Волна снова прильнула к его ступням, цепляясь за него, обнимая, не желая отпускать.

В его взгляде читалась страсть и голод, что рождается, когда встречаешь того, кто нужен тебе больше, чем воздух. Этот взгляд проникал глубже, чем слова, глубже, чем прикосновения, заставляя сердце сжиматься от предвкушения.

Анаис облизнула пересохшие губы и бросилась к нему в объятия, покрывая поцелуями его лицо, глаза, губы, он был невероятно вкусным и солёным.

Ноктус притянул её к себе ближе, прижимая к агонии, что разгоралась между его ног.

Анаис чувствовала, как её собственное сердце бьётся быстрее. Её тело отозвалось на его притяжение. Ей хотелось большего, чем просто объятья. Его взгляд, тёмный, почти чёрный, с проблесками пепельного серебра Луны, и фиолетовой радужкой, встретился с её глазами. И мир качнулся, земля ушла из под ног, теряя опору, она сильнее обхватила руками его шею.

В груди разгорался огонь, тяжёлый и сладкий, он стекал вниз живота, разливаясь по бедрам жидким пламенем, и каждая капля этого жара отзывалась где‑то глубоко внутри, заставляя дрожать от одного только его взгляда.

Ей хотелось одновременно прижаться к нему и застыть и когда он протянул руку, свет нити во второй раз оплёл их обоих, по их телам прокатилась волна, похожая на электрический разряд, она прошла от кончиков пальцев до затылка. И теперь каждый миллиметр её кожи жаждал его прикосновения, каждый вдох был пропитан его запахом, солью, ветром, чем‑то диким, первозданным, словно сама материя мира оставила на нём свой след. Прижимаясь к нему, она чувствовала напряжение его мышц, как его тепло проникает сквозь тонкую ткань. Он задрал подол ее платья, ладони скользили по бедрам, сжимая ее ягодицы. В его взгляде она видела отражение своего голода: он тоже балансировал на краю, сдерживая себя, чтобы не сорваться, не поглотить её целиком. И эта сдержанность, эта тонкая грань между контролем и безумием, распаляла её ещё больше.

Её губы целовали его кожу, касались солёных дорожек, оставшихся от воды и каждый такой поцелуй был признанием: она хотела его всего, без остатка, сейчас..

Ноктус не спешил, будто каждое мгновение рядом с ней было драгоценным, он боялся спугнуть его резким движением. Его губы едва касались её кожи на щеках, её подбородка. Лёгкое, почти невесомое прикосновение и губы заскользили по шее ниже, остановившись на ключице. Её нога обвила его бедро, раскрывая податливое горячее лоно, его выпирающая плоть тёрлась о её промежность, пальцами он скользил вниз, туда ,где в самом сердце её розового бутона набухла жемчужина.

Он замер на долю секунды, вглядываясь в её глаза, словно искал там разрешение, знак, что она готова. В этом взгляде было столько сдерживаемой страсти, столько нежности, смешанной с первобытным голодом, что у Анаис перехватило дыхание. И когда она чуть подалась вперёд, едва заметно кивнув, он наконец накрыл её губы своими.

Поцелуй был диким, восторженным, он проникал языком в ее горячий рот дерзко и порочно, это было признанием. Пальцы поглаживали её лоно, раздвигая лепестки, обнажая жемчужину, она тянулась к нему, отзывалась на его прикосновения. Его дыхание было горячим. Он притянул её ближе, одной рукой крепко держа за талию, другой поглаживал промежность, их поцелуй стал глубже, отчаяннее, их дыхания смешались, и в этом сплетении не осталось ни «я», ни «ты» — только единое, пульсирующее сердце.

Анаис отвечала ему, не думая. Её пальцы вплелись в его влажные волосы. Ей хотелось раствориться в этом моменте, стать его тенью, его дыханием, его бесконечностью.

Свет нити вокруг них вспыхнул ярче, задрожал, словно отзываясь на этот порыв, и на секунду показалось, что даже океан затих, чтобы не нарушить эту хрупкую, обжигающую гармонию.

- Найссс...,- прошептал Ноктус..

И в её имени отразились все звёзды ночного неба.

- Я здесь, - тихо выдохнула она,- возьми меня...

И он больше не мог раздумывать, он уложил её на песок, бережно, задрав на живот подол её платья, ногами раздвинул ее бедра и нежный прохладный морской бриз, коснулся её горячего бутона, она задрожала лишь от одной только мысли, проникновения.

Её пальцы скользили по его груди, по животу, жадно растёгивая брюки, просунув ладонь между тканью и его плотью, она замерла.. Дикий стон вырвался из его груди, он прижал её ладонь своей сильнее к члену и волна океана накрыла их с головой и медленно откатилась назад..

Песок под ними был ещё тёплым от угасающего дня, лёгкий бриз нёс с океана прохладу и от этого контраста влечение их тел казалось невыносимым. Анаис замерла на миг, когда Ноктус уложил её на тёплый песок, бережно. На секунду отстранившись, чтобы посмотреть на неё, будто не верил, что она здесь, настоящая, дышит под ним и дрожит от каждого его касания.

Его пальцы продолжали скользить по краю её платья, медленно, почти с благоговением, и ткань, влажная от накатывавших волн поддавалась легко. Он тянул её с плеч, с груди, с бедер, осторожно, не спеша, будто снимал не платье, а слой тишины, который отделял друг от друга. Когда платье осталось лежать рядом, скомканной волной, он снова замер, от желания, от трепета, разглядывая её обнаженное тело. Он смотрел как отблески луны ложились по изгибам её округлостей, нежно водил пальцами по её груди, по соскам, создавая узоры. Её пальцы дрожали, пока она возилась с застежками его брюк, дёргая пояс, который был слишком тугим, слишком упрямым, словно сам мир хотел задержать этот миг. Наконец ткань поддалась, и она почувствовала, как он на секунду напрягся всем телом, а потом выдохнул, будто сбрасывая с себя последнюю броню сдержанности. Он опустился на неё и его разгорячённая плоть упёрлась ей в живот, будто спрашивая разрешения на большее.

Между ними не осталось барьеров, только жар тел и жажда. Ноктус провёл членом по её животу, спускаясь, туда где распускался влажный бутон, розовый и шелковый.

Лёгкий сладкий стон сорвался с её губ, Анаис задрожала всем телом. Она пальцами обхватила его плоть и дикий рык вырвался из его груди.

- Возьми меня Ноктус, ты мне снишься бесконечно сладко и мучительно уже не первую ночь.

И её тело прогнулось поддаваясь ему на встречу. Он обхватил рукой горячую выпирающую часть своего тела, сжал в кулаке, скользя по плоти вверх - вниз и обрушился на Анаис, покрывая влажными поцелуями ее груди. А бриз океана словно принимал их игру, разжигая их страсть своим лёгким прохладным дуновением.

- Возьми меня Ноктус, я больше не могу.

Он коснулся губами ее уха и прошептал, - попроси меня ещё раз.. Найссс...попроси..

- Пожалуйста, - только и смогла она простонать..

И в его глазах вспыхнуло торжество, он прижался плотью, к горячему раскрывшемся ему на встречу розовому цветку и вошёл дико, резко, заставив её вскрикнуть.

И весь мир рассыпался на тысячи осколков и мириады звёзд замерцали в ночном небе, вторя их дикой страсти ..

Он проникал в неё резко, грубо, не в силах больше себя сдерживать, толчки были глубокими и заставляли ее выгибаться, раскрываясь ему ещё больше. Их губы касались друг друга, дыхание стало одним на двоих.

Она закрыла глаза, растворяясь в нём, в этом танце,но он требовал смотреть на него. Он хотел видеть как в ее глазах цвета крыльев бабочки - Морфо, разгорается пламя, он хотел не только чувствовать её, но и читать самые сокровенные желания.

Каждое его касание, каждый его толчёк подводил её к краю, где она была готова сорваться в пропасть. Он был так близко, он бы в ней и его горячая плоть почти довела её до предела. С её губ сорвался стон, который она никогда не слышала от себя раньше и Ноктус впился в неё порочным поцелуем, сминая ее губы, исследуя её рот горячим языком. Его дыхание сбивалось, кровь стучала в висках, Анаис вспыхнула пламенем оргазма и сладостный крик разлился по берегу и ветер подхватил его и понес дальше и она рассыпались на тысячи ярких искр, сгорая в агонии жара их тел. Он сжал ее бедра ещё сильнее, притянул их ещё ближе и горячая лава излилась в нее вулканом даря незабываемое блаженство.Это было слишком хорошо, чтобы быть реальностью.

Но это была реальность.

Он был здесь.

И он лежал на ней.

А она смотрела в синее небо и видела как далёкая красная звезда Мирэль пульсирует.

***

Анаис вошла в полумрачную комнату, солевые кристаллы на стенах слегка подсвечивали помещение. Ноктус лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Она скользила взглядом по его телу, разглядывая упругие ягодицы, очаровательные ямочки на пояснице, рельефную спину. Его волосы были такими притягательными и непослушными.И от этого зрелища у нее перехватывало дыхание. Он шевельнулся, видимо проснулся от звука когда она вошла, медленно обернулся и у Анаис пересохло горло. Она облизнула свои сухие губы и подошла к кровати. Ноктус смотрел на неё пепельно - серебристыми глазами не отрываясь.

Сбросив с себя шёлковую простынь, та с лёгкостью соскользнула на пол обнажив её тело. Погладив себя кончиками пальцев по груди, осторожно провела по плечам, обвела по кругу соски и от этого зрелища, глаза Ноктуса потемнели, радужка глаз стала глубоко фиолетовой. Подойдя ближе к изножию кровати, она медленно ступила на неё и села на его живот, он резко схватил её за запястья и со страстью зверя зарычав притянул. Он целовал ее губы жадно, дерзко, пока его плоть вновь не обрела силу. Его член стал твердым и горячим, погладив его рукой, его дыхание стало прирывистым. Он перевернул её на спину, она запрокинула голову назад, подставляя шею для поцелуев и их тела снова сплелись в агонии. Он сжимал свой член в кулаке водя вверх - вниз, пока она стонала под ним прося о близости. И в это раз он взял её без предупреждения, властно, грубо, с силой. Его бедра двигались ей на встречу поймав мучительно - сладостный ритм, от которого оба теряли рассудок, она гладила его грудь, плечи, прижимала его голову к своей груди и стонала...и когда достигнув пика блаженства, она вновь рассыпалась на тысячи ярких пылающих искр. Ноктус навалился на неё всем телом и издав последние фрикции, обрушился всем весом своего тела.

Так они пролежали ещё долго, она гладила его волосы, он уткнулся носом в ее плечо и незаметно наступил рассвет.

***

Комната, ещё недавно наполненная теплом и тишиной, вдруг будто сжалась, пропитавшись ледяным холодом. Сумрачный свет, лившийся сквозь узкие окна, больше не казался предрассветной нежностью, он стал предвестником беды.

На пороге, средь сгустка тьмы, вырос Люктор Мрака, Вейнмар. Его фигура казалась зловещей, неестественно высокой, будто тени вокруг него тянулись вверх, искажая пространство. Плащ струился, как жидкий дым, а лицо оставалось наполовину скрытым в густой тени, лишь глаза, холодные и безжалостные, сверкали, будто осколки чёрного льда.

На груди Люктора на цепочке тускло мерцал Кристалл. Внутри него клубилась тьма, но в её глубине то вспыхивали, то гасли алые яркие искры, отражение Анаис, пойманное в ловушку магии. Кристалл пульсировал в такт чему‑то далёкому, отчаянному крику, который никто, кроме него, не мог услышать.

Анаис замерла, пальцы, гладившие волосы Ноктуса, вдруг похолодели. Она почувствовала этот холод раньше, чем успела осознать, что происходит. Ноктус, уткнувшийся носом в её плечо, шевельнулся, будто ощутив перемену в воздухе, и медленно поднял голову. В его взгляде мелькнуло узнавание и мгновенный, звериный гнев.

- Ты не посмеешь, - прорычал он, рык был глухим, но в нём звенела сталь.

Вейнмар не ответил словами. Его рука медленно сняла цепочку, поднялась вверх и Кристалл вспыхнул ярким багровым светом. Энергия от Вейнмара хлынула вперёд, холодной волной ударив по комнате. Анаис почувствовала, как её тело вдруг стало чужим, холодным, словно нити, связывающие душу с плотью, начали рваться. Её пальцы судорожно вцепились в простыню, а взгляд метался по комнате.

- Нет! - выкрикнул Ноктус, рывком садясь, обхватив руками Анаис.

Но пространство между ними и Люктором исказилось, став вязким, как застывающая смола. Время будто замедлилось. Люктор шагнул внутрь комнаты, и тьма за его спиной потянулась следом, накрывая всё, к чему прикасалась, черным холодом.

Кристалл в его руке вспыхнул ослепительно ярко, и в этом свете Анаис увидела собственное отражение, не настоящее, а искажённое, будто уже наполовину растворяющееся в магии. Её тело дрогнуло, и она почувствовала, как невидимая сила тянет её прочь, из этой комнаты, из объятий Ноктуса, в холодную пустоту внутри кристалла.

- Плата должна быть уплачена, - наконец произнёс Вейнмар, и его голос прозвучал так, будто говорил сам мрак - Договор заключён. Душа - моя.

Ноктус зарычал, в его глазах вспыхнуло безумие. Он рванулся вперёд, пытаясь удержать Анаис, но тьма сомкнулась вокруг него, сковывая черным льдом, не давая приблизиться. Он бился в этой ледяной клетке, выкрикивая её имя, но она уже чувствовала, как голос становится тише, растворяясь в багровом сиянии кристалла.

Её взгляд на секунду встретился с взглядом Ноктуса, в нём была ярость, боль и отчаянная мольба. И в этот миг, прежде чем тьма окончательно поглотила её, Анаис прошептала:

- Я люблю тебя…

Кристалл вспыхнул в последний раз, поглотив её образ. Свет погас, и комната снова стала обычной, только холод остался. Вейнмар повернулся и шагнул прочь, растворяясь в тенях, унося с собой частичку их мира… и частичку души, которую Ноктус никогда не согласится потерять.

В тот миг, когда багровый свет погас и Люктор растворился в тенях, воздух в комнате будто треснул, по шву реальности пробежала яркая, ослепительно белая линия. Она вспыхнула, как раскалённая проволока, зазмеилась по полу, по стенам, и вдруг из неё, разрывая ткань пространства, вылетел Фаэ Локо.

Он рухнул на кровать, тяжело дыша, и тут же взлетел, раскидывая руками остатки световой нити, которая ещё цеплялась за его плечи, словно жидкое серебро. Его волосы, обычно аккуратно собранные, рассыпались по плечам, в глазах полыхал гнев, смешанный с ужасом.

- Да чтоб тебя, Ноктус! - выкрикнул Фаэ Локо, голос его дрожал от ярости и напряжения. Он резко обернулся, сканируя комнату взглядом, и увидев пустоту там, где только что была Анаис, замер на секунду, а потом снова взорвался: - Что здесь вообще происходит? Где Анаис? - Локо почти кричал, его голос эхом отдавался в полумрачной комнате. - Ты отдал её душу, Люктору Мрака?

Ноктус, стоявший у окна с видом человека, который только что пережил апокалипсис и теперь просто хочет тишины, не поворачиваясь, процедил:

- Ну вот, а я-то думал, день уже не может стать хуже. А тут ты.

- Он забрал её! Люктор Мрака просто взял и утащил душу Анаис в кристалл, будто это какая-то коллекционная вещь. Это вообще законно?! Есть какие-то правила? Жалобная книга у Творцов есть?! Ты вообще стоишь тут, как статуя «Печаль и Бездействие»! - возмутился Фаэ Локо. - Надо что-то делать! Спасать! Кричать! Может, хотя бы камень в него кинуть?!

- Камень? - Ноктус приподнял бровь. - Против Люктора Мрака? Ты серьёзно? У него на груди кристалл с душой моей любимой женщины, а ты хочешь бросить камень, как будто это решит проблему?

Фаэ Локо на секунду замер, потом медленно опустил руку, в которой непонятно откуда взялся булыжник размером с дыню.

- Ладно, допустим, план «камень» не самый гениальный… Но ты-то что предлагаешь?! Стоять и смотреть, как мир катится в бездну к чертям?!

- Я предлагаю, - холодно ответил Ноктус, - чтобы ты заткнулся и перестал метаться по комнате, как ушастая назойливая муха, и дал мне хотя бы пять минут подумать.

- Ушастая?! Муха?! - Фаэ Локо схватился за свои заостренные уши, будто только сейчас вспомнил об их существовании. - Это ты мне?! Да у меня уши, это моя гордость! Они улавливают малейшие колебания магии!

- Хм, - хмыкнул Ноктус.

- Это нечестно! - возмутился Фаэ Локо, но уже тише, потому что в глубине души понимал, что доля правды в этом есть. - Ладно, пять минут. Но если через пять минут ты не скажешь «у меня есть план», я сам начну кидать камни. Даже если они маленькие.

Ноктус только вздохнул, глядя в окно.

- В мире Творцов существует надзор за магической этикой?! - опять не замолкая, принялся причитать Локо.

- Надзор? - Ноктус медленно повернул голову. - В мире Творцов, надзор, это когда ты сам себе говоришь: «Не делай глупостей», а потом делаешь их в два раза быстрее, чтобы успеть до конца света.

- Может, вызовем его на дуэль?! Или… или устроим петицию! Соберём подписи у теней, они вроде нейтральные…

Ноктус прикрыл глаза, будто пытался мысленно телепортироваться в любой другой мир, где нет ушастых советчиков.

- Петиция. С подписями теней. Замечательно. Уверен, Люктор Мрака будет очень тронут. Особенно, если тень от его собственного плаща тоже подпишется.

- Ты вообще не помогаешь! - возмутился Фаэ Локо. - У нас тут трагедия, а ты ведёшь себя как Магистр по философии!

- Я не Магистр, - спокойно ответил Ноктус. - И если ты сейчас не перестанешь носиться, как ушастая назойливая муха, я сам предложу Люктору забрать ещё одну душу. Просто чтобы стало тихо.

- Ушастая?! Значит я ушастая муха?! - Фаэ Локо схватился за уши, и казалось его возмещению не было предела. Локо замер, потом медленно опустил руки.

- Ладно, - буркнул он.- Но это не отменяет того, что мы должны что-то сделать! Может, хотя бы проклятие на него наложим? Или… или предложим ему чай со слабительным? Тьма тоже пьёт чай, правда?

Ноктус наконец оторвался от окна и посмотрел на него так, будто пытался вычислить, сколько веков потребуется, чтобы этот назойливый эльф хотя бы минуту посидел спокойно.

- Слабительное для Люктора Мрака. Гениально. Представляю заголовок в летописях: «Конец эпохи Тьмы: пал от чашки подозрительного чая».

- А что? - не сдавался эльф. - Иногда великие перемены начинаются с малого!

- Великие перемены, - вспылил Ноктус, повышая голос, - начнутся тогда, когда ты сядешь, перестанешь махать крыльями, ушами и дашь мне пять минут подумать. Без идей про чай. Без идей про петиции. Без идей вообще.

Фаэ Локо надулся, но послушно плюхнулся на край стола.