Дикая орхидея

Асть & Violl

Дикая орхидея

Глава 1 "Дикая орхидея".

«Код дракона проснулся, и мир дрогнул. Не ищи в этом случайности: когда тьма готовится к новой встрече, судьба находит тебя сама».

Глава 1. «Дикая орхидея»

Анаис стояла на краю водопада и смотрела на огромные струи воды, разбивающиеся внизу о камни на тысячи брызг, которые вновь устремлялись вверх облаком освежающего пара, создавая атмосферу прохлады утреннего леса в волшебном тумане. В самой гуще тропического леса, среди лиан и тишины, она приходила сюда словно к алтарю,чтобы вновь обрести себя, испить из самого чистого истока, переродиться…ритуал омовения она совершала после каждой кошмарной ночи в которой её удушали хваткие корни дикой орхидеи.Эпифит опутывал ее своими корнями, словно ища опору на её юном хрупком девичьем теле,с криком она просыпалась,пытаясь сбросить с себя корни растения в кошмарном сне.Анаис ступила к самому краю водопада, обняла себя руками и шагнула в пучину чистой и одновременно жестко ледяной воды.Тело пронзили мириады тонких игл. Провалившись в бурный поток с головой, она отдала всю себя бурлящей пучине, кончиками пальцев почти достав до самого дна и оттолкнувшись вверх, чтобы вновь подняться к свету, к звёздам своего сосуществования. Вынырнув на поверхность, она с жадностью глотала воздух. Выбравшись на камни и почувствовав умиротворительное блаженство, устремилась в самую глубь леса,туда где звеняще манящая тишина, где Фаэ сплетают магические трели своих песен, проявляясь на поверхности из между мирья. Лесные нимфы кружат в упоительно чувственном танце над прекрасными орхидеями, что раскинулись свисающими с лиан цветущими гроздьями туманнорозовосиреневых цветов, наполняя этот мир эфиром своего прекрасного существования.Фаэ с мужским началом касается пыльцы орхидеи, и его бронзовая кожа начинает светиться. И вот тут начинается самый что ни на есть магический танец — оргия для насекомых всех мастей и Фаэ.Сексуальный обман орхидеи, источающей женские феромоны, привлекает всё больше и больше самцов; пыльца выстреливает, создавая медовое облако для своего эротического притяжения.Анаис рукой касается нежного цветка, смущая Фаэ, будто его застали за чемто сокровенно интимным. Эльф злобно оборачивается на неё, смотрит, как она отрывает цветок и прикрепляет к своим волосам за ухом. Его глаза становятся огромными, в них читается: «Ты не должна была этого делать». Для него цветок не был украшением — он был частью договора, который люди не имели права нарушать. Он смотрит на человека враждебно, будто бы Анаис сорвала не цветок, а повернула ключ в вратах между мирами выпустив на свободу магию,что была запечатана веками в сумеречной пустоте .Лепестки орхидеи дрожат в такт её дыхания.Со звонким смехом она убегает прочь по едва заметной тропинке в глубь тропиков. Для нее это всего лишь игра, она сотни раз наблюдала как феи совокупляются с эротически прекрасным цветком.Фаэ в ярости следует за ней, не в силах оставить это безнаказанным… Для неё это всего лишь игра, для него — вызов, начало новой войны между людьми и фейри.Тьма проснулась,чтобы снова принести в мир людей хаос.Мир снова становится уязвимым,на пороге надвигающаяся буря и что то подсказывает,что она разрушит на своем пути всё до самого основания,не оставив даже слова,что повисло молчанием в воздухе тропического леса.Убегая Анаис замечает, как цветок в волосах стал будто бы тяжелее.Лепестки едва заметно пульсируют,даря покалывающие ощущения на коже головы, по телу бегут мурашки, как будто ее суть пытается переварить магию.Она касается руками головы и оборачивается,когда Фаэ почти настигает её, он не бросается в драку, он замирает,увидев как от цветка тянется тонкая струйка ,почти невидимая нить к самой груди женщины.Орхидея не просто якорь, а печать удерживающая просачивание между мирами.Едва уловимый свет проникает в самое сердце грудной клетки словно змея,шипя и оставляя золотой след в виде татуировки ,причиняя нестерпимую боль, словно ее ужалила сама анаконда прямо в сердце.Тело немеет парализуя свою жертву ядом.Фаэ с интересом наблюдает как магия поглощает человека.Он впервые обращает внимание на то,что юная женщина,хрупкого телосложения, полу обнаженная с длинными волосами цвета какао,не знавшими солнечного света,содрогается от пронзающего жала магии из его мира, она корчится от боли,в её глазах цвета крыльев бабочки морфо- но не голубые,а те самые редкие экземпляры,где коричневый отливает медью,их темнота почти бездна.Страх и ужас застыл на её юном лице. Если бы он встретился с ней в мире грёз Фейри ,он счёл бы её за дурнушку, но для мира людей она была необыкновенно красивой.Стройные ноги,узкие бедра ,ещё более тонкая талия,грудь маленькая,но соответствующая ее телу.Тонкие губы,узкое лицо,высокие скулы и глаза...цвета морфа.Скорее всего она жрица из Храма богини любви,плодородия и воды.В котором совершают свои подношения жители острова Табу.Принося дары природы и даже человеческих детей.Храм богини Анаиты.Храм,что стал ее домом,с тех пор, когда родители принесли ее в жертву,положив на алтарь к подножию пирамиды и покоев Анаиты.-"Наиссссс...."шипящий полушопот донёсся со стороны ее дома...-"Что ты наделала? Как ты посмела нарушить тишину?"-"я....- вздохнула она- я просто сорвала цветок..."

Глава 2. "Предназначенные".

Мир, в котором живёт Анаис, дышит влагой и зелёной тяжестью: он соткан из бесконечных тропиков, где лианы сплетают небо и землю в единую сеть, а водопады не просто падают — они поют на своём древнем языке. Воздух здесь густой, пропитанный ароматами орхидей, пряных трав и влажной коры; по утрам туман стелется по земле, будто сама богиня обнимает свои владения.Храм богини любви, плодородия и воды стоит в самом сердце этих земель — на острове, куда можно добраться только по узкому каменному мосту, исчезающему в тумане при малейшем колебании ветра. Храм не похож на величественные дворцы из камня: он словно вырос из самой природы. Его стены — это переплетённые стволы священных деревьев, арки — из изогнутых корней, а крыша покрыта слоями широких листьев, по которым дождь стучит, как ритуальные барабаны. Внутри всё пронизано водой: по каналам, вырезанным в полу, тихо течёт вода, собираясь в неглубоких бассейнах, где жрицы совершают омовения. Свет проникает сквозь прорехи в листве, рисуя на полу дрожащие узоры, будто письмена самой богини.В храме царит строгий, почти музыкальный порядок, где каждая женщина — нота в великой песне служения. Их делят на три касты, и переход между ними невозможен:

Воительницы — это живая стена храма. Их тела закалены тренировками, кожа покрыта ритуальными шрамами и узорами из хны, обозначающими победы и клятвы. Они носят лёгкие доспехи из высушенных панцирей речных черепах и вооружены изогнутыми клинками, лезвия которых заточены так тонко, что могут рассечь лепесток орхидеи на лету. Воительницы не просто охраняют храм — они чувствуют малейшее изменение в ритме леса: знают, когда приближается чужак, ещё до того, как он ступит на мост.Мудрые жрицы — хранительницы памяти. Они проводят дни в полутёмных покоях, где на стенах вырезаны древние символы, а на полках стоят сосуды с засушенными травами, корнями и лепестками. Их сила — не в мускулах, а в знании: они читают знаки на воде, предсказывают перемены по цвету тумана и знают сотни песен, способных успокоить бурю или вызвать дождь. Их голоса — это голос самой богини, когда она желает быть услышанной.Предназначенные — те, кого храм готовит к высшей жертве. Это не наказание, а долг, окутанный тайной и благоговением. Предназначенные живут в отдельных кельях у самой кромки воды, где их дни наполнены медитацией, тихими молитвами и подготовкой к переходу. Они не носят оружия и не изучают трав, но их учат видеть красоту в каждом мгновении: замечать, как капля росы дрожит на лепестке, как меняется цвет неба перед закатом. Их кровь считается самой чистой, самой сладкой для богини — ведь в ней нет ни гнева, ни гордыни, только принятие.

Анаис принадлежит к касте Предназначенных, и в этом её тихая трагедия. Она не умеет держать клинок и путается в названиях трав, но у неё есть другое — она умеет чувствовать. Она замечает, как вода шепчет у корней, как птицы замолкают перед бурей, как воздух становится тяжелее за мгновение до дождя. Для остальных это пустяки, но для Анаис — целый язык, который она пока не умеет читать вслух.Капище, где приносят жертвы, находится в самом дальнем углу храма, скрытое за завесой из живых лиан, которые расступаются только в определённые дни. Оно представляет собой круг из тёмного камня, в центре которого стоит чаша, соединённая каналами с подземными водами. В дни ритуалов вода в чаше начинает светиться слабым перламутровым светом — говорят, это сама богиня протягивает руку за даром.Жизнь в храме подчинена циклам воды и луны. Каждый месяц наступает ночь, когда граница между мирами истончается, и именно тогда богиня требует своей платы. В эти ночи воздух становится почти осязаемым, а тени в храме будто обретают собственный голос. Жрицы шепчут молитвы, воительницы стоят на страже, а Предназначенные выходят к капищу, ведомые не страхом, а странной, глубокой тишиной внутри себя.Но в этом мире есть и трещины. Среди жриц ходят шёпоты о том, что богиня в последние годы стала молчаливее, а вода в каналах — холоднее. Некоторые верят, что равновесие нарушено, и жертва должна быть не просто данью, а ключом к чему-то большему. И, возможно, именно Анаис, с её умением слышать тихий шёпот мира, окажется той, кто либо восстановит баланс, либо навсегда его разрушит.