Храм оракулов

Сюаньэ остановилась, прикрыла глаза, словно переживая тот миг заново. Потом продолжила, и голос её стал совсем тихим, почти интимным:

— Я подошла к дракону, протянула руку и коснулась его чешуи. Она была холодной, как лунный камень, и гладкой, как шёлк. И в этом касании я впервые за долгое время почувствовала, что не одна — что кто-то древний и могучий готов принять меня такой, какая я есть.

— Что ты умеешь? — спросила я, уже зная ответ в глубине души.

— Я умею летать быстрее ветра. Я помню всё, что было до рождения мира. Я могу сжигать врагов своим дыханием или лечить раны, если нужно. Но главное — я помню, что такое одиночество. И не хочу в него возвращаться. — В его глазах я увидела отражение своей собственной вековой тоски.

Я села на корточки, глядя дракону в глаза, и в моей груди что-то дрогнуло — то ли благодарность, то ли нежность, то ли обещание.

— Если я приму тебя, ты должен слушаться меня. Не потому, что я сильнее, а потому, что я — твой хозяин. Так заведено. — Я сказала это твёрдо, как и подобало хозяйке, но мой голос дрогнул на слове «хозяин».

— Я знаю, — ответил дракон, и в его тоне не было ни тени обиды, лишь спокойное приятие. — Но есть одно условие: ты никогда не заставишь меня убивать невинных. Я не убийца. Я страж.

— Договорились, — выдохнула я.

Я разрезала ладонь ножом, и горячая кровь закапала на лоб дракона. Он лизнул мою руку шершавым, как старая кора, языком, и между нами вспыхнула лиловая искра. Связь установилась24, и я ощутила, как одиночество отступает, сменяясь глухой, но верной преданностью — его ко мне, моей к нему.

С тех пор Шэньлун живёт в стенах храма. Он может становиться маленьким, как ящерица, и прятаться в трещинах, или вырастать до небес, закрывая солнце. Он приходит, когда я зову, и уходит, когда мне нужно побыть одной. Но я всегда знаю: он рядом, мой молчаливый друг, мой страж, моя благодарность судьбе за то, что она послала мне родную душу.

Сюаньэ замолчала, и Мо увидел, как её пальцы нежно погладили нефритовые полумесяцы на поясе — жест, полный тихой ласки, адресованной невидимому дракону.

— Как ты его нашла? — спросил Мо, и его голос прозвучал хрипло от переполнявших его чувств.

— Он нашёл меня, — ответила Сюаньэ, и в её словах была бездонная признательность. — Фамильяры всегда находят тех, кто им нужен. Не наоборот.

— А как мне найти своего?

— Терпение, ученик. — Она чуть улыбнулась, но тут же посерьёзнела, возвращая себе облик строгой наставницы. — Сначала я расскажу тебе, как Шэньлун помог мне в битве с небесным полководцем. Это было через сто лет после нашей встречи...

Мо уже почти не слушал продолжение — он смотрел в тёмный угол зала, где что-то сверкнуло двумя алыми огнями, и в этом свечении ему померещилась не угроза, а приглашение.

— Он здесь, — прошептал Мо.

Сюаньэ обернулась, и её лицо на мгновение осветилось той особенной, почти незаметной нежностью, которую она позволяла себе лишь в присутствии Шэньлуна.

— Шэньлун, покажись, — произнесла она властно, но в этой властности сквозило: «Пожалуйста, ради меня».

Из тени выступила огромная чёрная голова, за ней — длинная шея, покрытая лиловой чешуёй, затем туловище с четырьмя когтистыми лапами. Дракон занял ползала, свернувшись кольцами, и его алые глаза смотрели на Мо с древней мудростью и долей лукавства.

— Это тот самый ученик? — пророкотал дракон, переводя взгляд на хозяйку.

— Тот самый, — сказала Сюаньэ, и в её голосе Мо уловил гордость, смешанную с материнской тревогой.

— Он слаб, — заметил дракон.

— Он научится, — ответила Сюаньэ, и в этих словах было столько веры, что у Мо перехватило дыхание. Она не просто констатировала — она обещала дракону, себе и ему, Мо, что не ошиблась в выборе.

Мо поднялся и поклонился дракону — низко, но с достоинством, которое перенял от самой Сюаньэ.

— Меня зовут Мо. Я буду жрецом этого храма, когда Сюаньэ уйдёт в тишину. Обещаю служить ей и тебе верой и правдой.

Дракон долго смотрел на него, потом медленно наклонил голову.

— Хороший поклон. Низкий, но не раболепный. И слова правильные. Может быть, из тебя выйдет толк. — Он зевнул, выпустив облако дыма, и, прежде чем раствориться в тени, чуть коснулся плеча Мо хвостом — жест благословения, почти отцовский.

Сюаньэ хлопнула в ладоши, возвращая внимание Мо, но в её движении уже не было прежней резкости — оно стало мягче, словно она благодарила Шэньлуна за то, что тот принял её ученика.

— Теперь ты знаешь, как я получила Шэньлуна. Но твой путь будет другим. Ты должен найти своего фамильяра сам. Я не скажу тебе, кто это будет — зверь, птица, дух или даже камень, оживший. Но я научу тебя, как призвать его. — Она помолчала и добавила с теплотой, которую обычно прятала: — Я верю, ты справишься.

— Когда начнём? — спросил Мо, чувствуя, как его сердце забилось чаще.

— Прямо сейчас.

Сюаньэ вынула из шкатулки три предмета: сухой лист корицы, обсидиановую стрелу и кусок нефрита с вырезанным иероглифом «Ищу». Она взяла нефрит в ладони, словно он был живым, и протянула Мо.

— Это тебе. — Её пальцы коснулись его руки и чуть задержались, передавая не только амулет, но и частицу своего покровительства. — Носи на поясе. Лист корицы сожжёшь в полнолуние — его дым укажет направление. А стрелу используешь, если твой фамильяр окажется в опасности. И помни: я даю тебе не просто вещи, я даю тебе мою надежду.

Мо принял дары, бережно спрятал их в котомку и поднял на наставницу взгляд, полный благоговения.

— А если я не найду никого?

— Найдёшь. Все находят. — Сюаньэ впервые за вечер улыбнулась открыто, и в этой улыбке смешались жёсткость хозяйки и нежность той, кто прошла этот путь сама. — Вопрос только в том, узнаешь ли ты его. Фамильяры часто приходят в обличье самых обычных существ — старая ворона, хромой пёс, полевой мышонок. Ты должен смотреть сердцем, а не глазами. А сердце я тебе уже открыла.

Она подошла к нему, положила руку на плечо — и это прикосновение было крепким, уверенным, но под ним пульсировала затаённая ласка.

— У тебя есть месяц. Потом полнолуние. Сожжёшь лист и пойдёшь на дым. Я останусь в храме и буду ждать. — Она на миг сжала пальцы сильнее и тут же отпустила, возвращая себе бесстрастное выражение. — И не смей не вернуться. Ты нужен мне... храму.

— Вернусь, — сказал Мо, и слово это прозвучало как клятва.

Он взял котомку и направился к выходу. На пороге обернулся:

— Сюаньэ, а у тебя был фамильяр до Шэньлуна?

— Нет. Он был первым. И последним. — В её голосе промелькнула благодарная печаль, и она задула свечи, оставив лишь одну — белую, мерцавшую, как утренняя звезда. — Иди. И помни: драконы не даются тем, кто их ищет. Они даются тем, кто готов их принять.

Мо вышел в ночь. Нефритовый иероглиф «Ищу» висел у него на поясе, отражая свет далёкой луны. А в храме, оставшись одна, Сюаньэ тихо прошептала в темноту, где угадывались очертания дракона:

— Спасибо тебе. За всё.

Из угла донеслось едва слышное урчание — довольное, почти кошачье, — и красные огни моргнули в ответ.

История тринадцатая, как Шэньлун сразился с небесным полководцем

Луна только начинала подниматься над коричными деревьями, когда Мо вошёл в храм. За его плечами висела котомка, на поясе — нефритовый иероглиф «Ищу». Он был собран и молчалив. Сюаньэ сидела у алтаря, перебирая сухие листья.

— Завтра полнолуние, — сказал он.

— Знаю, — ответила Сюаньэ. — Ты сожжёшь лист корицы и пойдёшь на дым.

— Я боюсь, — признался Мо. — Не за себя. За то, что не найду никого.

— Тогда слушай, — Сюаньэ отложила листья. — Я расскажу тебе, как однажды чуть не потеряла Шэньлуна. Это была битва с небесным полководцем — тем, кто считал, что древние драконы не должны служить падшей богине. Может быть, эта история поможет тебе понять, что фамильяр — не слуга, а друг. И иногда он спасает тебя сильнее, чем ты его.

Мо сел на циновку, положил котомку на колени.

— Я слушаю.

Это случилось через сто лет после того, как Шэньлун стал фамильяром. Храм Лунной богини давно уже не был местом поклонения Чанъэ — теперь это была обитель отверженных, тех, кого не приняли ни боги, ни демоны. Я принимала всех, а Шэньлун лежал у входа, свернувшись кольцами, и грелся в лунном свете.

Однажды утром небо почернело. Не от туч — от сотен небесных воинов25, которые спускались на облаках. Впереди летел полководец — огромный мужчина в золотых доспехах, с мечом, который сверкал как молния.

— Сюаньэ! — прогремел его голос над храмом. — Нефритовый император приказал тебе явиться на суд. Ты укрываешь беглых духов и отказываешься подчиняться небесным законам.

Я вышла на порог. Шэньлун поднял голову и зарычал.

— Я никому не подчиняюсь, — сказала я. — Это мой храм. Здесь мои законы.

— Твои законы — это хаос, — ответил полководец. — Последний раз спрашиваю: сдашься ли ты?

— Нет.

Полководец взмахнул мечом. Сотни воинов ринулись вниз. Я выстрелила из лука — стрела пронзила троих, но остальные напирали.

Тогда Шэньлун взревел. Он вырос до небес, закрыл солнце своим телом и дыхнул огнём. Половина воинов сгорела, остальные отступили.

Но полководец не отступил. Он выхватил небесную печать 26— артефакт, который мог сковать любого дракона. Он бросил печать в Шэньлуна, и та приросла к его лбу. Дракон замер, не в силах пошевелиться.

— Теперь он мой, — усмехнулся полководец. — А ты, Сюаньэ, умрёшь.

Он поднял меч. Я не успела уклониться — клинок вошёл в плечо. Я упала на колени, но не закричала.

— Шэньлун, — прошептала я. — Ты обещал слушаться меня. Сейчас я приказываю: проснись.

Дракон не мог двигаться, но он слышал. Внутри него что-то щёлкнуло — связь с хозяйкой, та самая лиловая искра, вспыхнула с новой силой. Шэньлун собрал всю свою волю, всю древнюю ярость и рванулся. Небесная печать треснула, рассыпалась на осколки. Дракон взлетел, схватил полководца за плечи и разорвал его пополам.

Оставшиеся воины бежали.

Я лежала на земле, истекая кровью. Шэньлун лизнул мою рану, и та затянулась.

— Никогда больше не приказывай мне просыпаться, — проворчал дракон. — Я и так не спал.

Я засмеялась, сквозь слёзы.

— Прости. Ты спас меня.

— Ты спасла меня сначала. Мы в расчёте.

С тех пор никто из небесных воинов не приближался к храму.

Сюаньэ замолчала. Мо сидел, не двигаясь.

— Ты понял? — спросила она.

— Фамильяр — это не оружие, — тихо сказал Мо. — Это часть тебя. И вы спасаете друг друга, даже когда всё против.

— Именно.

Она встала, подошла к Мо и положила ему на плечо руку.

— Завтра ты отправишься на поиски. Я не знаю, кого ты найдёшь. Но знаю одно: когда вы встретитесь, ты узнаешь его. Не умом — сердцем.

Мо кивнул, поднялся и поклонился.

— Я готов.

Он вышел из храма. Луна висела высоко, почти полная. На поясе у Мо висел нефритовый иероглиф «Ищу» и сухой лист корицы. Он сжал его в кулаке и пошёл вниз по тропе, туда, где начинался лес.

Сюаньэ смотрела ему вслед, пока он не скрылся в темноте.

— Возвращайся, — прошептала она.

Шэньлун высунул голову из тени.

— Он вернётся, — сказал дракон. — Я чую его судьбу. Она не оборвётся так просто.

— Откуда ты знаешь?

— Я древний. Я видел тысячи таких, как он. Те, кто боятся, но идут — всегда возвращаются. Не с пустыми руками.

Дракон снова скрылся в тени. Сюаньэ зажгла три свечи — белую, чёрную и красную — и села ждать.

История четырнадцатая, как Мо встретил лису-оборотня

Мо пробирался сквозь лесную чащу третий день. Нефритовый иероглиф «Ищу» на поясе то разгорался, то угасал, точно маяк в тумане, а дым от сожжённого листа корицы давно растаял, указав лишь путь — на восток, к горам, где, по слухам, гнездились демоны. Мо не боялся — сила Сюаньэ, текущая в жилах, обостряла зрение и чутьё на опасность. Но внутри грызло сомнение: что если фамильяры избирают лишь избранных? А он — беглый сын знатного рода, осквернённый кровью матери, так и не отмщённой. Достоин ли он древнего союза?

Ночь пала, тяжёлая и глухая. Мо развёл костёр, достал сушёную рыбу, но тишина вдруг раскололась криком — тонким, звериным, полным боли и ярости. Звук рвался из оврага за холмом. Мо схватил лук с обсидиановой стрелой27 и бросился во тьму.

В чёрном провале оврага, подсвеченном лишь гнилушками, он разглядел две фигуры. Огромный, точно горный обвал, демон с кожей запёкшейся крови и рогами, загнутыми серпом, топтал землю. Перед ним, вжавшись в скалу, стояла лиса. Не простая — три хвоста серебрились в темноте, истекая золотой кровью из рваной раны на боку, и янтарные глаза пылали гневом, смешанным с предсмертным ужасом. Демон занёс когтистую лапу для последнего удара.

Мо не колебался. Тетива запела, и обсидиановая стрела вонзилась в плечо чудовища. Демон взревел, обернул к нему плоскую морду с тремя ненавидящими очами.

— Смертный, не лезь! — прохрипел он.

— Это моё дело, — бросил Мо, выхватывая вторую стрелу.

Демон рванул вперёд быстрее, чем Мо ожидал. Когти просвистели у виска. Но лиса вдруг прыгнула на спину врага и вцепилась зубами в загривок. Демон заорал, стараясь сбросить её, а Мо натянул лук и всадил стрелу в глаз чудовищу. Тяжёлая туша осела и рассыпалась чёрным пеплом.

Лиса рухнула наземь, дыша надрывно. Три хвоста безжизненно обвисли, золотая кровь пятнала траву. Мо шагнул ближе, протянул руку.

— Я не причиню вреда. Ты ранена, позволь помочь.

Лиса подняла голову, и её тело поплыло, меняя очертания. Шерсть втянулась, хвосты исчезли, и перед Мо предстала девушка лет шестнадцати с длинными серебристыми волосами и всё теми же янтарными глазами, горящими недоверием. Белая рубаха её была разодрана, обнажая глубокую рану.

— Зачем ты спас меня? — спросила она, и голос её звучал как стылая вода. — Тоже хочешь мою печень? Или, может, силу трёххвостой? Все смертные одинаковы.

Мо отшатнулся, но руки не убрал.

— Я не знаю, кто ты и зачем тебя хотели убить. Я просто услышал крик.

— Ложь! — вдруг выкрикнула она, отползая к скале. — Ты увидел демона, понял, что перед тобой оборотень, и решил прибрать к рукам! Как все! Все вы ищете силу лисиц, чтобы продлить жизнь или привязать нас рабами! Думаешь, раз я изгнана, то пойду в услужение?

Мо присел на корточки, разрывая свой рукав на бинт.

— Меня зовут Мо. Я ученик Сюаньэ, хранительницы храма Оракулов. Она сама — ни бог, ни демон, и я принял её дар не ради власти. — Он помолчал, глядя в янтарные глаза, полные страха и злости. — Хочешь знать, почему я искал фамильяра? Не для того, чтобы владеть. Я бежал из дома, когда мой отец, знатный господин, велел молчать. Мою мать убили у меня на глазах — просто потому, что она заступилась за слуг. Отец сказал: «Такова цена порядка». Я не мог остаться. Я ушёл, бросив имя, богатство, всё. Мне нужен был не слуга, а друг. Существо, которое не предаст. Которое не попросит меня забыть её кровь на моих руках.

Голос Мо дрогнул, но он продолжил перевязывать рану девушки, и пальцы его действовали бережно, почти нежно.

— Если ты думаешь, что я спасал тебя ради выгоды, — уходи. Я не держу. Но клянусь тенью Сюаньэ: я не ищу твоей силы. Я ищу ту, кто просто будет рядом.

Лисица замерла. Её янтарные глаза вглядывались в его лицо, читая каждую чёрточку. Потом она выдохнула, и гнев ушёл, оставив лишь усталость.

— Меня зовут Хули28. Я из клана девятихвостых, но я отказалась убивать человека по приказу старейшин. Меня изгнали, и теперь каждый демон охотится за моей печенью. Твоя история… Она похожа на правду. — Она коснулась его руки, и в прикосновении этом была осторожная благодарность. — Прости, что подумала дурно.

Мо чуть улыбнулся.

— Ты права была остерегаться. Мир жесток к таким, как мы.

— Ты ищешь фамильяра? — тихо спросила она, кивая на нефритовый иероглиф. — Я чую, твоя сила пахнет луной и кровью. Как у той, кто живёт в храме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хуньдунь — в китайской мифологии первозданный хаос, из которого родился мир. Часто изображается как яйцо или бесформенная масса.

2

Восемнадцать тысяч лет — в мифах Китая это число символизирует бесконечность и полноту цикла (18 = 9 × 2, где 9 — священное число).

3

Конь-дракон из реки Ло — в классической мифологии Фуси действительно получил триграммы от мифического существа. В разных версиях это был конь-дракон или черепаха.

4

Восемь триграмм (багуа) — основа древней китайской «Книги Перемен» (Ицзин). Каждая триграмма состоит из трёх линий (сплошных или прерывистых) и символизирует одно из фундаментальных явлений: небо, землю, гром, ветер, воду, огонь, гору, озеро. Их сочетания образуют 64 гексаграммы, по которым гадают до сих пор.

5

«Шэньнун бэньцао цзин» (神农本草经) — один из древнейших китайских трактатов по медицине, приписываемый Шэньнуну. Реально текст был составлен в I–II веках н. э. на основе устных и письменных источников. Он содержит описание 365 лекарственных растений, минералов и животных — по числу дней в году. Эта книга до сих пор считается классической в традиционной китайской медицине.

6

«Хуан-ди нэйцзин» (黄帝内经) — один из древнейших китайских медицинских трактатов, традиционно приписываемый Хуан-ди. Реально текст был составлен в период III–II веков до н. э. и до сих пор является основой традиционной китайской медицины. В книге описываются теория инь-ян, меридианы, акупунктура, дыхательные практики и диетология.

7

Гунгун (共工) — в китайской мифологии дух вод, который сражался с духом огня Чжужуном. Проиграв битву, он в ярости ударил головой о гору Бучжоу, которая подпирала небо. Гора рухнула, и небо накренилось, вызвав великий потоп.

8

Династия Ся (夏朝) — согласно древнекитайским хроникам, первая правящая династия в истории Китая (ок. 2070–1600 гг. до н. э.). Юй Великий считается её основателем.

9

Нюйва (女媧) — в китайской мифологии богиня-созидательница, изображаемая с телом змеи или дракона и головой человека. Она считается создательницей людей и спасительницей мира, починившей небо. Её образ сочетает в себе женское начало (созидание, рождение) и хтоническую силу (змея как символ земли и воды).

10

Пять цветных камней — в китайской мифологии цвета соответствуют пяти сторонам света и пяти стихиям: красный (юг, огонь), белый (запад, металл), чёрный (север, вода), зелёный/синий (восток, дерево), жёлтый (центр, земля). Эти камни символизируют гармонию космоса, которую Нюйва восстанавливает, чиня небо. Согласно легенде, разноцветные прожилки на месте заплатки стали радугой.

11

Шэн (笙) — древний китайский язычковый духовой инструмент, состоящий из нескольких бамбуковых трубок разной длины. Считается одним из первых инструментов в истории человечества. Его звук имитирует голос феникса и символизирует гармонию. В традиционной китайской музыке шэн используется до сих пор.

12

Древнейшие луки в Китае делали из бамбука, дерева и сухожилий животных. Тетиву часто изготавливали из жил тигра, быка или оленя — они были эластичными и прочными.

13

Правила охоты Фуси — в некоторых версиях мифа Фуси действительно устанавливает первые законы для людей. Эти три запрета — авторская интерпретация, основанная на идее гармонии между человеком и природой. В древнем Китае существовали сезонные запреты на охоту, чтобы животные могли размножаться, — это один из древнейших примеров экологического сознания.

14

Чанъэ (嫦娥) — в китайской мифологии богиня луны. Согласно легенде, она была женой стрелка Хоу И, который получил от богов эликсир бессмертия. Чанъэ выпила эликсир, чтобы он не достался злым людям, и улетела на луну, где живёт в Нефритовом дворце с белым зайцем, который перетирает в ступе корицу.

15

Юэ (月) — в переводе с китайского означает «луна». Имя, которое Линь даёт своей ученице, символично: оно связывает её с Чанъэ и с лунной магией.

16

Эликсир бессмертия (сяньдань, 仙丹) — в китайской мифологии и даосской алхимии легендарное вещество, дарующее бессмертие. Его искали императоры и шаманы, но в мифах эликсир почти всегда приносит проклятие, а не благословение. Чанъэ, выпившая его, была обречена на вечное одиночество на луне.

17

Моюй (魔魇) — в данной книге это авторский образ демона, питающегося снами и страхами. В классической китайской мифологии похожие существа называются «мэнгуй» (魇鬼) — духи кошмаров, которые душат спящих. В этой истории Моюй символизирует внутренние страхи, с которыми Юэ должна справиться, чтобы обрести силу.

18

Нефритовый император (Юйхуан Шанди, 玉皇上帝) — верховное божество в даосском пантеоне, владыка небес и правитель всех богов. В китайской мифологии он часто изображается как справедливый, но строгий судья, который не делает исключений даже для тех, кто страдает. Его отказ Сюаньэ — не жестокость, а следование космическим законам.

19

Сунь Укун (孫悟空) — Царь обезьян, главный герой классического китайского романа «Путешествие на Запад» (XVI век). Он родился из камня, научился магии, украл персики бессмертия, бросил вызов Нефритовому императору и был приговорён к пятистам годам заточения под горой. Позже он стал спутником монаха Сюаньцзана в его путешествии за священными текстами.

20

«Великий Мудрец, равный Небу» (Ци Тянь Дашэн, 齊天大聖) — титул, который Сунь Укун взял себе после того, как небеса отказались признать его богом. Этот титул был актом дерзости и неподчинения, который привёл к его войне с небесами.

21

Учитель Пути — в романе «Путешествие на Запад» Сунь Укун учится магии и трансформациям у Патриарха Субуду (菩提祖師), даосского мудреца. Этот персонаж символизирует путь духовного просветления и мастерства. Его появление в этой истории — пасхалка для тех, кто знаком с классическим романом.

22

Фамильяр — в мире этой книги так называют существо, связанное с шаманом или жрецом магической кровной связью. Фамильяр не слуга, а спутник — он разделяет силу хозяина, защищает его и чувствует его эмоции. В китайской мифологии похожие связи описываются в историях о бессмертных и их животных-спутниках (например, цилини, фениксы или драконы).

23

Шэньлун (神龍) — «Духовный дракон» или «Божественный дракон». В китайской мифологии драконы делятся на разные типы: небесные, земные, подземные. Шэньлун — это дракон, связанный с духовным миром, древний и мудрый. Его появление в этой истории символизирует, что Сюаньэ находит не просто союзника, а хранителя, который помнит мир до богов.

24

Кровная связь — в китайской магической традиции заключение союза через кровь символизирует неразрывную связь между двумя существами. Это не просто «договор», а взаимное проникновение сущностей. Лиловая искра здесь — цвет, связанный с Сюаньэ и её двойственной природой (свет и тьма). Такая связь не может быть разорвана добровольно — только смертью одной из сторон.

25

Небесные воины — в китайской мифологии это армия богов, которая подчиняется Нефритовому императору и выполняет его волю. Они часто изображаются в доспехах, с оружием, на облаках. Их появление означает, что небеса приняли официальное решение о наказании Сюаньэ. Это не просто «местные стражи», а посланцы высшей власти.

26

Небесная печать — в китайской мифологии печати часто используются как инструменты божественной власти. Они могут сковать, запечатать или подавить силу любого существа. Печать, которую использует полководец, специально создана против драконов — это показывает, что небеса заранее готовились к битве с Шэньлуном. Тот факт, что он смог её разорвать, говорит о силе их связи с Сюаньэ.