Мятежная вдова. Тайна флибустьера

– Вы – вещи для всех этих людей, и они ни во что не ставят вас, хоть и окружают мнимой заботой! – продолжила я. – Только вам сейчас решать, на какой путь становиться. Уверена, мадам, – я грозно глянула на изумлённую хозяйку борделя, – примет любое ваше решение, потому что, как она сама мне сказала, старается входить в положение каждого.

– Пьер! – взвыла Селести. – Что вы сделали с Пьером?!

– Не беспокойтесь, сеньора, – пояснил Мартин. – Минут через десять он придёт в себя.

– Какого чёрта здесь происходит?! – в зал ворвался мужчина в одном белье, и я сразу распознала в нём судью. – Что за цирк?! Мадам? – он поражённо уставился на меня, тогда как я всё ещё продолжала возвышаться над миром с видом громовержца.

– Вы смеете задавать мне подробные вопросы, и требовать чего-то? – перешла я в наступление. – А вас не учили надевать штаны, когда с дамой разговариваете?! Или здесь это лишнее, сеньор Адриан?!

Хор изумлённых вздохов со всех сторон был встречен раскатистым хохотом.

Я опомнилась. Смеялась Роза. Да так живо и искренне, что я совсем растерялась. Откуда в этом месте взялось такое чудо?

Судья на миг сконфузился. Но когда щёлкнул пальцами, и к нему подскочил лакей с сюртуком, влез в рукава и решил, что с него достаточно.

– Сеньора Салес, – недовольно проговорил он, – Вы зачем сюда пришли?

– Чтобы предложить нам работу, – ответила за меня Роза. – Мы отправляемся на швейную фабрику, господин главный судья. Поздравьте нас. Что скажете, девочки? Только не все сразу. Я первая в очереди за расчётом.

Для полноты картины девушка звенькнула колокольчиком для посетителей, прикреплённым к стойке, за что получила бы по руке от хозяйки, если бы не увернулась ловко.

– Вы обезумели, Марлен?! – гаркнул Адриан. – Спускайтесь немедленно, пока я не приказал арестовать вас и ваших помощников! Спишем всё на отчаяние разоряющейся промышленницы. Глупо было назначать вас управляющей.

– Смею напомнить, вы первый вызвались помогать мне. Но не станем поминать прошлое. Я пришла сюда, чтобы дать женщинам выбор. Они такие же граждане Тальдаро, как котельщики, извозчики и шахтёры. И им решать, чему посвятить свою жизнь: ублажению чужой похоти без права уважать себя за богопротивный образ жизни или сохранению достоинства и чести там, где никто не осудит их за прошлое.

Несколько женщин вопросительно переглянулись.

– Богопротивный? – Еле слышно повторила одна из них.

– Все вы знаете, что Пресвятая не только исцеляла больных, – подхватила я, радуясь тому, что потратила некоторое время на изучение местного писания. – Она ставила на путь истинный заблудшие души, и те благодарили её. Не нужно говорить, что меня привело к вам отчаяние, сеньор Адриан. Я пришла потому, что не могу больше терпеть гнёт и несправедливое отношение к тем, кто бессилен перед вами. Эти женщины в рабстве. Да-да, именно в рабстве. Хоть имеют жильё, доход и мнимую уверенность в завтрашнем дне.

Некоторые из женщин сникли и потупились. Остальные же продолжали смотреть представление, отчего сразу стало ясно, кто оказался здесь совсем недавно и ещё не утратил способности задумываться, а кому уже всё равно, что будет.

Краем глаза заметила шевеление в бесформенной куче, бывшей местным вышибалой. Что ж, пора заканчивать представление.

– Я всё сказала, глубокоуважаемые сеньоры, – криво покосилась на судью. – И если на ваших плечах есть головы, способные не только считать прибыль, но думать и сочувствовать, вы сделаете всё по заветам человеколюбия и здравого смысла. Моё предложение остаётся в силе, мадам Селести. Прощайте.

– Не так быстро, – услышала я голос, от которого всё внутри сжалось. – Как жаль, сеньора Салес, что вы уже закончили, – проговорил остановившийся в дверях Диего. – Похоже, я пропустил очередное представление.

Глава 8

Так и застыла на корточках, принимая руку Лукаса, который намеревался помочь мне слезть со стойки. Сперва испугалась, потому что внезапное появление корсара всегда вызывало тревогу и будоражило. Но через минуту тревога сменилась негодованием.

Он здесь! Борджес, который всё это время добивался моего расположения, явился в бордель и ничуть не стесняется этого! Хотя такому типу стеснение чуждо. Это стало ясно ещё в первую нашу встречу.

С его появлением все, даже Селести, вдруг подтянулись, будто солдаты перед командующим. Некоторые из женщин только теперь поспешили скрыться, а судья сильнее запахнул сюртук на манер халата, всё ещё оставаясь без брюк.

– Цирк, который устроила здесь сеньора Салес, не стоит твоего внимания, Диего, – сказал он. – Это всего лишь вопль отчаявшейся истерички и не более.

Я одарила его взглядом, полным испепеляющей ненависти. Вот же гад. Ну а чего было ожидать? Что он прозреет? Такие люди не меняются.

Подойдя ближе, Диего насмешливо уставился на мужчину и спросил:

– Где твои штаны, Адриан?

От неожиданности тот гневно засопел.

– Какое это имеет значение? Я отдыхал здесь, а эта сумасшедшая явилась и всё испортила! Её охранник избил Пьера!

– Вы только посмотрите, сеньора Салес, – отвечал Диего, не поворачиваясь ко мне и продолжая давить своей харизмой на судью, – вы человеку отдых испортили. Пришли, шумите. А что Пьер? – он указал рукой на парня, который тяжело поднялся, придерживая голову. – Его избили эти двое? – Рука переметнулась к Мартину и Лукасу, застывшим с каменными, посеревшими лицами.

– Один.

– Один?! – Диего расхохотался. Но резко пресёк порыв и, став вмиг привычно хмурым и серьёзным, заявил. – Ты уволен, Пьер.

Парень едва вновь не повалился на пол.

– Сеньор, Диего! – оживилась бандерша. – Пьер всегда был исполнительным и не подводил нас! Прошу, не выгоняйте его!

Корсар смерил её взглядом, вынуждая умолкнуть.

– Ваш сын силён, мадам. Но ему не хватает мозгов. Пусть идёт в грузчики, там от него будет больше пользы. А, вы, сеньора Салес, почему до сих пор здесь?

– К вам у меня тот же вопрос, – вырвалось, прежде чем я подумала о своих словах.

Снова воцарилась тишина, и в тишине этой слышны были тяжёлые шаги пирата, который приближался ко мне своей фирменной походкой, слегка раскачиваясь из стороны в сторону.

Я боялась, что он предпримет. Но Борджес, как всегда, сделал именно то, чего меньше всего от него ждёшь. Он вдруг обхватил за талию Розу и притянул её к себе, не спуская с меня глаз.

– Люблю, знаете ли, заскочить сюда на часок-другой, приятно провести время.

Он ущипнул девушку, и та взвизгнула.

Больше оставаться в этом месте у меня не было ни сил, ни желания. Гневно отдуваясь и проклиная всё и вся за этот дурацкий день, развернулась и зашагала прочь из борделя.

Так и знала! Я так и знала, и глупо было верить в сказку. Этот мужчина не может быть предан ни одной женщине. Он привык менять их, имея по любовнице в каждом порту, где бывал. Но как больно и как гадко на душе, от осознания истины, которую приходится гнать от себя. Диего Борджес не безразличен мне, каким бы мерзавцем он ни был.

– Сеньора!

– Марлен!

Голоса мужчин заставили остановиться. Слишком уж быстро я улепётывала вдоль набережной. Так быстро, что Лукас и Мартин с трудом нагнали меня.

– Простите меня, мальчики, – сказала, когда оба остановились, переводя дух. – Всё было зря, и я сделала только хуже.

Они не ответили, и, поравнявшись, мы пошли к стоянке экипажей, чтобы возвращаться на фабрику. На фабрику, которую я загубила своей инициативой. Но хотя бы попыталась. Адриан был прав, меня подтолкнуло отчаяние, и, если не случится чудо, даже муж мне не поможет.

С трудом удавалось сдерживать слёзы, и они то и дело скатывались по щекам всё время, пока мы тряслись в экипаже. Устав лицезреть моё уныние, Лукас нарушил тишину:

– Я кое-что начал, Марлен, – сказал он, заставляя меня повернуться к нему. – Снял мерки с Магдалины, и мы уговорили некоторых из её подруг тоже поучаствовать. Пришлось сказать, что подарю им платья, иначе они не соглашались.

Я мотнула головой, силясь вспомнить, о чём шла речь.

– Мы ведь хотели попробовать себя в деле производства готового платья. Открыть магазин.

– Ах, да! – опомнилась я. – Но, дорогой, мы теперь как никогда близки провалу, и мне даже страшно представить, что нас ждёт.

– Магдалина сказала, вы подали документы.

– Да, но готовы они будут ещё не скоро.

– Если их вообще сделают, – подлил масла в огонь Мартин.

– Прекрати, – Лукас отмахнулся. – Не нагнетай.

– Я и не думал. Говорю, как есть. У меня возникла идея, мадам, – сидевший напротив Аньоло подался вперёд, ловя мой взгляд. – Раз уж вы закупили машины для швейного дела, почему бы нам не нанять для работы мужчин? Я намерен сегодня же посетить с этой целью биржу.

От неожиданности я не сразу нашлась что ответить. Мужчин? В жизни не видела ни одного мужчины, который работал бы за швейной машинкой. Коля как-то пытался брюки себе укоротить, пока я была в командировке, так потом распарывать пришлось и перешивать.

– Но разве они согласятся?

– А почему нет? Они скорее сладят с машиной.

Вот как тут смолчать? Но пришлось. Не видел Аньоло швейных цехов в моём мире, где трудились десятки женщин, и справлялись ловко. Да ещё и починить умели, если что где из строя выходило. В моём лексиконе даже обозначения мужского варианта профессии швея не было. Швей? Швеец? И подсмотреть-то негде.

– Полагаюсь на тебя, Мартин, – проговорила я с благодарностью, когда мы выбрались из экипажа. Звук работающих машин, как и успокоительные речи моих спутников, подействовали словно бальзам. Вдруг из ниоткуда снова возникли силы, в голове заплясали идеи. Как же хорошо, когда ты не одна всё тащишь, а у тебя под боком команда верных и преданных людей, которые горят с тобой одним делом.

Всё обязательно будет хорошо. Ну хотя бы просто потому, что мы не складываем лапки и не ложимся в направлении цели, а идём к ней шаг за шагом. Со всем можно справиться, если вместе, если рука об руку.

В цеху кипела работа. За машинками сидели супруга и дочь Торино, ещё три девушки корпели над швейками и, решив не мешать им, я поднялась вместе с мужчинами к себе в кабинет. Там уже ждала меня Белла с множеством бумаг, требовавших подписи.

Расправившись с документами, я заглянула к Лукасу. Не скрою, мне ужасно хотелось разузнать поподробнее, что он придумал.

– Показывай, – потребовала я в ответ на его заговорщический взгляд.

Он знал, чего я от него жду, а потому быстро вынул из-под груды бумаг на столе стопку рисунков, разложил их на свободном участке и довольно улыбнулся.

– Смотри, – проговорил он, указывая на первый в ряду листок, на котором изображено было длинное прямое платье со скромным декольте и закрытыми плечами. Светло-зелёное, оно струилось по фигуре, собираясь пышными складками в области воротника и менее объёмными в зоне бёдер, изящно подчёркивая их. Замысловатая брошь, похожая на морскую раковину, добавляла яркости образу, и в этой картине просматривалась смесь моды времён наполеоновского нашествия, когда дамы надевали платья с высокой талией и прямого кроя начала двадцатого века. Последнему не доставало лишь люрекса и заколок с перьями. Смело – ничего не сказать. Сама бы я не решилась на подобный эксперимент. Но следовало признать: мир, в который я попала, жаждал перемен.

– Это платье для Магдалины, – сказал мужчина, мечтательно поглаживая рисунок указательным пальцем. – Она будет в нём еще прекраснее.

– Мне оно нравится, но осмелится ли Магдилина надеть его?

– О, на этот случай у меня имеется деталь, – Лукас быстро пролистал стопку и, вынув один из набросков, показал мне. – Это не совсем корсет, но если застегнуть на все пуговицы, будет сидеть плотно и создавать эффект утягивания.

Я приподняла бровь. Передо мной был самый обыкновенный жакет, с пуговицами и тонкой, изящной каймой по краю. Но обычным он был для меня, а для моды Тальдаро – настоящий прорыв.

– Покажи ещё, – попросила я, сгорая от нетерпения. И мужчина раскрыл ещё несколько рисунков. Среди них были не только платья. Для дам с объёмными формами, вроде Зоуи, модельер подготовил костюмы с длинными юбками и уже знакомыми мне жакетами или жилетами, которые следовало надевать поверх блузы. Имелись и более привычные образы, но в каждом из них я находила изюминку в виде особенностей кроя, асимметрии и смелого решения убрать панье и позволить юбке быть такой, какой её задумал художник. Мне ужасно нравилось увиденное. Но кое-что немного смущало. Перенос мужского гардероба на женский фасон не каждая дама могла принять с лёгкостью. Требовалась предварительная работа. Пропаганда, так сказать.

– Лукас, – задумчиво проговорила я. – не мог бы ты сшить для меня такую вот… безрукавку? – я указала на нарисованный жакетик без рукавов.

– Безрукавку?

– Ну или жилет. У мужчин ведь есть нечто подобное в гардеробе.

– Да. Но здесь я немного обдумал фасон, и смотреться должно изящнее.

– Так и будет, дорогой. Уверена, женщины оценят твои идеи по достоинству.

– Наши идеи, – мужчина откашлялся с усмешкой. – Отвечать за последствия будем вместе.

На том и договорились. А когда мой желудок напомнил о том, что последний раз я ела несколько часов назад, и то кусок в горло не лез от волнения перед походом в бордель, решено было пойти пообедать. Но не успели мы спуститься с лестницы, двери отворились, и в цех с порога влетел некто шустрый словно ветер с моря.

– Мадам! – девушка в дорожном костюме, с котомкой и в странной шляпе заулыбалась во все зубы, увидев меня. – А вот и мы! Уверена, вы нас ждали!

Я недоумённо нахмурилась.

Девушка обернулась и махнула кому-то. Следом вошли ещё трое. И, уловив, наконец, смутное сходство некоторых лиц с теми, что я видела днём в борделе, я ахнула. Схватилась за поручень.

– Они отпустили нас, мадам, – продолжала Роза, стаскивая шапку и выпуская на волю пышные кудри. – Это всё сеньор Диего, мадам. Ему спасибо говорите. Ну так что, показывайте, как тут у вас шить полагается.

Глава 9

– Не может быть, – прошептала я, не веря глазам.

– Ещё как может, мадам, – Роза усмехнулась, беззастенчиво расхаживая вдоль столов с видом хозяйки. – Сеньор Диего рвал и метал. Уж не знаю, почему, но он был страшно зол, что вы явились в бордель. А когда этот вялый стручок Адриан Фернандо стал поддакивать ему и говорить в ваш адрес грубости, Борджес на него рявкнул так, что, клянусь, я слышала, как задрожали стёкла в окнах.

– Но он ведь собирался поразвлечься, – напомнила я. – Какое ему дело до того, зачем я пришла?

Девушка звонко расхохоталась и, облокотившись на стол швеи, оцепенело замершей с отрезом ткани в руках, продолжила, утирая выступившие слёзы:

– Кто? Диего Борджес? Поразвлечься? Да он к нам только для проверки ходит. Нарушения всякие ищет, а то за мамашей Селести станется. Она повадилась комнаты сдавать в борделе разным сомнительным приезжим, и если бы не давняя связь с судьёй, её бы точно наказали.

– С судьёй?

– Именно, – Роза сверкнула глазами. – В юности Селести была любовницей Адриана, и у неё от него ребёнок.

Лукас, который с не меньшим интересом слушал рассказ, развёл широко руки и вопросительно уставился на девушку.

– Точно, – захихикала она. – Пьер их общий сын. Но это тайна, о которой никто не должен знать.

Она снова рассмеялась. А я, не поспевая за её прытью, лишь качала головой. Опомнившись, поняла, что что-то нужно решать и немедленно.

Нет, я была довольна, что мой план удался, а ещё больше – что Рита оправдала в моих глазах Диего. Вот только меня донимала одна сущая безделица: почему этот невыносимый пират сам не пришёл и не объяснился?!

Ах да, это же Борджес. Он никогда не оправдывается, а извиняется лишь раз в жизни, и мой лимит уже исчерпан, если вспомнить наше совместное возвращение из пещеры Пабло Пьезоро.

– Так, – я устало потёрла лоб. – Хорошо. Значит, вас четверых отпустили?

– Ещё как отпустили! – Рита переглянулась с девушками, которые продолжали сконфуженно прижиматься к двери, теребя в руках котомки. – Сеньор Диего пообещал разнести там всё к чертям, если вам не выделят швей. Слушайте, сеньора Салес, мне думается, тут одно из двух: либо он вам много денег должен, либо глаз на вас положил.

Кто-то ахнул, и подняв голову, я увидела Изабеллу с Мартином, которые вышли на шум и наблюдали за всем с лестницы. Помощница прижимала к лицу ладони, и неясно было, то ли она поражена услышанным, то ли пытается не засмеяться.

– Если Диего Борджес и должен мне, – сказала я, – то разве что моток новых нервов.

Повернулась к девушкам, которые стояли у двери, и спросила:

– Как вас зовут?

Те испуганно переглянулись. Выступив вперёд, заговорила смуглая брюнетка:

– Я Элиза, мадам. А это Ирен и Анна, – она указала на двух других, шатенку с непослушными вьющимися локонами, собранными наскоро под платок, и девушку с тёмно-русой копной. Все трое были одеты скромно и, казалось, будто впопыхах нацепили на себя первые попавшиеся вещи. Но не это удивляло меня больше всего. Девушки были очень даже симпатичные. И почему бордель отпустил именно этих красоток, потеряв такую возможность заработать, для меня оставалось загадкой.

– Мы готовы честно трудиться, мадам, – продолжала Элиза. – Мать в детстве учила меня шитью, Анна тоже умеет. А Ирен ловкая. Она быстро освоится. Вы только скажите, где мы будем жить?

Совершенно логичный вопрос поставил меня в тупик.

Бестолочь! Татьяна Михайловна! Ну как можно было наобещать с три короба девчонкам, если у тебя нет для них даже угла?! Они лишились всего, поверив тебе, так что думай, и побыстрее. Вон, Роза уже начала что-то подозревать. По глазам видно.

Решив, что иного пути нет, я проговорила, отдавая отчёт словам и с ужасом ожидая реакции Риты на новых жильцов в нашем доме:

– Вы можете жить…

– У меня, – закончила Белла, вызвав на себя несколько недоумённых взглядов. – Дом моего отца пустует. Там достаточно комнат. Дорогой, ты ведь не против? – Белла уставилась на мужа так, что только дурак на его месте был бы против.

– Ну что ты, – осторожно начал Аньоло. – А разве там им будет удобно? Мы ведь пользуемся конюшнями.

– А при чём здесь конюшни? Я же не в стойлах предлагаю их поселить. Решено, вы будете жить в моём доме, милые дамы, и, я уверена, такой расклад устроит всех. Чего добру пропадать?

Я восхищённо ахнула. Ну, Изабелла, удивила. Я и не ожидала от неё такой решимости. Надо признать, она выручила меня. И пусть уж девочки живут отдельно, как привыкли. А насчёт неприятного прошлого я больше чем уверена, что никто из них не станет водить на постоянной основе мужиков просто потому, что им хватило. Ведь иначе они бы не пришли ко мне.

Одарив помощницу благодарным взглядом, я посмотрела туда, где Роза, мотая кудрями из стороны в сторону, рассматривая машинку. За машинкой сидела Лаура Торино и рассказывала девушке, что и как работает в незамысловатом механизме.

Остальные швеи притихли, ожидая чего-то. И осознав, что если я не расскажу им обо всём, работа не продолжится.

– Друзья, – начала, привлекая всеобщее внимание, – эти милые девушки теперь будут работать с нами. У них была непростая жизнь до встречи со мной сегодня, но теперь, я уверена, всё наладится, и мы вместе поможем друг другу.

Мне не хотелось вдаваться в подробности этого самого тяжёлого прошлого, и я надеялась, что тайну не придётся раскрывать. Но когда одна из швей подскочила, гневно кривя рот, все надежды рассы́пались.

– Я знаю эту стерву! – прокричала она, тыча палец в спутницу Элизы. Перепуганная Ирен готова была бежать вон. – Она шлюха из портового борделя! Дешёвая дрянь, сломавшая не одну семью!

– Эй, ты, рот закрой! – готовая к драке Роза кинулась к ней, заворачивая рукава и сжимая кулаки. – Ещё слово, и я пришью тебе к уху пятку.

– Она околдовала мужа Регины, – не унималась швея, – и он перестал ночевать дома! От Елены муж стал похаживать. Несчастная чуть руки на себя не наложила! Пошли вон отсюда! Грязные шлюхи! Я не останусь здесь, если придётся работать с ними!

Роза остановилась вплотную к женщине и с вызовом толкнула её в грудь. Та отлетела к стене.

– Почему это?! – бросила рыжая. – Неужто и твой муженёк накуролесил?! Ну так это претензии не к нам. Что-то у вас в постельных делах не заладилось, вот и свернул на кривую дорожку!

Швея побагровела. Видимо, Роза всё-таки задела за живое. Порывисто обойдя стол, она бросилась на рыжую, вцепляясь ей в волосы.

– Ненавижу! Ненавижу! – кричала она, тогда как Роза, будто не чувствовала боли и с визгом хохотала, отбиваясь от озлобленной женщины.

Требовалось вмешаться. С трудом протиснувшись между ними, я несколько раз попала под горячую руку.

Мне так и не удалось справиться с ними, пока не вмешались мужчины. Только когда Лукас и Мартин оттащили брыкающихся девушек друг от друга, я увидела ссадины на лице швеи и небольшую рыжую прядь в её сжатом кулаке.

– Будьте вы все прокляты! – кричала в исступлении швея. – Горите в жерле нечистых! Потаскухи!

Женщина перестала шуметь. Медленно осев на пол, она разрыдалась.

Роза тоже угомонилась. Бросив на неё косой взгляд, я на миг пожалела, что мне отправили именно эту особу. Что-то подсказывало, с ней мне будет труднее всего. Невольно сериал припомнила, который смотрела ещё в молодости. «Дикая Роза» назывался. Вот уж точно, дикая. Зверёныш самый настоящий.

– Простите меня, мадам, – швея всхлипнула, не поднимая глаз. – Но я не могу. Не могу их видеть.

Я подошла к ней и присела рядом на корточки.

– Тебя можно понять, Мари, – сказала я тихо. – Но и ты пойми. Я пообещала этим женщинам, что никто здесь не обидит их и не упрекнёт прошлым. Мы не знаем причин, по которым им пришлось устраиваться в бордель, и уж точно это произошло не от хорошей жизни. Поверь, им сейчас непросто. Нужно иметь много мужества, чтобы изменить всё после того, как побывал на самом дне.

– Мадам! – Роза резко дёрнулась, вырываясь из рук Лукаса. – Мы уходим. Это была плохая идея!

Она развернулась и зашагала к выходу, где Элиза успокаивала плачущую Ирен.

– Стоять! – рявкнула я. Роза замерла. – Вы остаётесь здесь.

Девушка обернулась и с вызовом уставилась на меня.

– Предлагаете нам слушать каждый день, какие мы грязные шлюхи?! Да у меня, к вашему сведению, сеньора Салес, только один постоянный клиент был, который оплачивал право быть со мной с недопуском других мужчин. Он любит меня и очень обрадуется, когда узнает, что меня отпустили.

– Тогда зачем ты пришла сюда? – спросила я, не давая ей насладиться триумфом.

– Розе не позволят остаться с ним, – ответила за девушку Элиза. – Сеньор Марко сын литейщика, и родители уже назначили ему жену.

– Замолчи, – процедила сквозь зубы девушка. – Ты ничего не понимаешь. Он любит меня! И никакая жена не помешает нам быть вместе!

Смешок Мари заставил меня сильнее нахмуриться.

– Вы всё ещё считаете, что я не права, сеньора? Она готова стать любовницей при живой жене, и ничуть этого не стесняется.

– Марко не выбирал себе жену! – вскричала Роза. – За него сделали выбор, не спросив, чего он хочет!

Я не выдержала. Сорвав с плеч кружевную накидку, нервно отстегнула заклёпки рукава и задрала его выше локтя. Никогда не думала, что буду радоваться незажившим ушибам.

– Никто из нас не выбирает, Роза, – проговорила я, показывая почти затянувшиеся следы синяков от цепей на запястьях и шрам на предплечье. – Нам говорят идти замуж или жениться, и мы покорно идём. Плевать, какой это будет человек, плевать, что он может покалечить или убить. Семьи заключили сделку, и ни о какой любви здесь речи нет, – я опустила руку, убедившись, что эффект неожиданности сработал. Даже мужчины изумились. Теперь следовало действовать аккуратно. – Ты, конечно, можешь стать любовницей сеньора Марко, Роза. Но подумай, что будет, когда твоя молодость и красота увянут? Что будет с вашими детьми, которые наверняка появятся от этой любви? Мальчики, скорее всего, уйдут грабить корабли. А девочки? – Роза потупилась. – Ты ведь всё это прекрасно понимаешь сама. И ты бы не пришла сюда, если бы всё обстояло иначе, а сразу побежала к любимому. Но ты умная женщина, и я рада, что ты здесь.

Я окинула присутствующих долгим взглядом.

– Всем вам, – продолжила я, – сейчас предстоит решить, согласны ли вы остаться на фабрике, зная, с кем придётся работать плечом к плечу. Готовы ли вы помогать новичкам, вводить их в курс дела и вместе трудиться на благо фабрики. Решайте. Я жду.

Первой подала голос Лаура.

– Мы точно остаёмся, – сказала она, хлопнув по плечу кивающую дочь. – Мне страсть как понравилось с этой машиной работать. Я и девочек научу.

– Благодарю вас, госпожа Торино. Кто ещё готов высказаться?

Все молчали, и тишину эту мне хотелось расценивать как знак согласия.