Мятежная вдова. Тайна флибустьера

– А вот я забыл, – признался он, стирая улыбку и возвращая облику серьёзность. – Я приходил, только чтобы узнать, как вы, Марлен. До меня поздно дошли новости.

– Благодарю за беспокойство, сеньор. Сейчас, как видите, всё в порядке.

От чая он отказался. И, не желая терять времени, которого нам обоим зачастую не хватало, мы направились к Лукасу, чтобы тот снял мерки для пошива нового сюртука. Но, ко всеобщей досаде, модельера на месте не оказалось. Я искала его в кладовой, в подсобке, спрашивала у девочек. Как сквозь землю провалился.

В итоге мне стало ужасно неудобно перед гостем, и я с виноватым видом вернулась в свой кабинет, где оставила мужчину.

Камзол его и шляпа висели на гвозде у входа. Сам же Фердинанд в свободной и немного вальяжной позе занимал собой кресло напротив моего стола и задумчиво смотрел в окно, перебирая пальцами небольшой нож в кожаном чехле, снятый, видимо, с пояса.

И снова у меня не нашлось сил, чтобы отвести взгляд. Да и как тут было справиться с порывом, когда и без того симпатичный мужчина сидит вот так в просторной, светлой рубашке, которая расстёгнута на груди и небрежно заткнута за кожаный пояс брюк, облегающих мышцы мощных ног. Брюки заправлены в сапоги, как у военного офицера. А свободная поза, пронзительный взгляд и уверенные движения выдают в нём человека, привыкшего добиваться своего.

Поняла, что он заметил моё внимание, слишком поздно. И неизвестно, сколько времени Фердинанд вот так хитро посматривал на меня, пока я его разглядывала.

– Лукаса нет на месте, – проговорила я, смахнув наваждение и уверенным шагом входя в кабинет. – Боюсь, лишь Пресвятой известно, когда он вернётся. Мне страшно жаль.

Кресло скрипнуло, и мужчина, опершись руками на подлокотники, поднялся, не прекращая смотреть на меня. Когда он выпрямился во весь рост, пришлось сглотнуть слюну.

Потому что нельзя быть на свете… таким вот. Красивым. Прям фотомодель. Хоть сейчас на обложку любовного романа сажай.

Отступила на шаг, немного теряясь в обществе этого человека.

Фердинанд поставил руки на пояс.

– Жаль, – сказал он. – Но ничего. Мне не к спеху. Буду мимо проходить, загляну к вам, мадам. Всего хорошего и будьте здоровы.

Он шагнул вперёд, а когда прошёл совсем рядом, на меня что-то нашло. Иначе было не объяснить, почему мне вдруг стало не хватать воздуха, и я часто-часто задышала, прижимая руку к груди.

– Сеньор Гаспаро, – позвала я, не решаясь оборачиваться, чтобы снова не попасть под властное обаяние этих глаз. – В смысле, Фердинанд. Я могу сама снять мерки, если вы мне доверитесь.

Моё лицо скривилось в нервную гримасу, когда я поняла, что перехожу черту. Ему ведь придётся раздеться передо мной! Вот так вот, как есть. Мы с ним одни здесь, никто нас не видит, и, похоже, мои демоны решили этим воспользоваться по полной. Что-то внутри, какая-то странная, противоречивая сила не желала отпускать этого человека.

Сзади послышались приближающиеся шаги. Они остановились за моей спиной.

– Почту за честь, – сказал Фердинанд тихо, но несмотря на это, я вздрогнула.

Ну что ж, делать нечего, Татьяна Михайловна. Сама напросилась.

– Секунду, – я резво отскочила, и повернувшись к мужчине, предупреждающе выставила палец, не забывая при этом нервно улыбаться во все тридцать два зуба. – Сейчас только ленту измерительную найду.

Лента отыскалась быстро в одном из выдвижных ящиков стола. Растянув её, я обошла этот самый стол и остолбенела с открытым от смеси испуга, восхищения и желания сигануть в окно ртом. Фердинанд успел стянуть рубашку и стоял теперь посреди кабинета в одних брюках, из-под расстёгнутого пояса которых выглядывал краешек кальсон. Мужчина ничуть не стеснялся наготы.

Во мне что-то умерло в ту минуту или, наоборот, родилось. Я осознавала безумие своей затеи и то, что теперь могло произойти всё, что угодно.

Глубоко вздохнула, подходя к мужчине и растягивая ленту так, будто готовилась не измерить, а придушить ею красавчика.

Когда остановилась, некоторое время ещё соображала, с чего же начать.

Я умела снимать мерки. Но что, если в Тальдаро на этот счёт имелись нюансы? Хотя сколько я ни вникала в работу швей и сколько ни рассматривала выкройки у Лукаса на столе, особенной разницы не замечала.

Рука дрогнула, когда я ненароком коснулась пальцем плотной мышцы крепкого плеча. Надо же. А ведь мужчины моего времени ради таких банок в спортзале убиваются. А тут простой грузчик. Интересно, он сам тоже тяжести таскает? Судя по всему, да.

Я протянула ленту от плеча к плечу, затем измерила обхват руки, талию. На последнем пришлось дыхание задержать, потому что оказавшись, как никогда близко к полураздетому мужчине, я почти ткнулась носом ему в грудь и уловила аромат. Никакого парфюма, никаких отдушек. Самый обычный запах мужского тела, с нотками какой-то экзотической соли и смоляного дерева. Но он пьянил в ту минуту сильнее всякой туалетной воды.

– У вас очень нежные руки, сеньора Салес, – сказал Фердинанд, когда я выпрямилась, и обвил своими пальцами мою ладонь.

Сердце уже не просто стучало, оно бешено колотилось в груди, а я не понимала, что со мной. Я сама дала этому человеку повод для сближения. Хотя почему нет? Ведь я теперь могу выбирать. Так почему бы не выбрать достойнейшего из достойных? Фердинанд уже однажды спас меня, готов помогать, искренне волнуется.

Я старалась убедить себя в честолюбии. Но это была ложь. Мне нравился этот мужчина во всех смыслах слова. Льстило его внимание, манили его глаза, улыбка. Мне хотелось обнять его, позволить шагнуть за грань, отпустить всё то, что сдерживали в нём представления о правилах и нормах приличия. Ведь перед ним не простая крестьянка или служанка. С дамой моего уровня не забалуешь.

Рука Гаспаро переметнулась с ладони на моё плечо, сжала его, вырывая из груди короткий стон. Вторая ладонь легла на талию.

Он ничего не сказал. Да этого и не требовалось. Тела, движения, взгляды говорили за нас. Мне ужасно хотелось запустить руку в копну его шоколадных волос и податься вперёд, позволяя поцелую, которого мы оба так страстно желали, случиться. Но вместо этого я бросила:

– Осталось ещё кое-что измерить.

Мужчина ожидал другого. Вопросительно вздёрнув бровь, он опустил взгляд и тут же вернул его ко мне.

– Предлагаете мне снять брюки? – вопрос ясно просигналил, как далеко мы зашли в своих безмолвных намёках.

Кажется, только теперь я пришла в себя и с испугом уставилась на мужчину.

Он усмехнулся.

– Кальсоны можно оставить, – выдавила я из себя, чувствуя, как голос сопротивляется словам и вот-вот сорвётся на кашель.

Мужчина улыбнулся, приподняв уголок рта и, не отводя взгляда от моего лица, с лёгкой небрежностью стянул с себя одну штанину, затем другую. В обморок я, конечно, не упала, хоть и готовилась, но когда сквозь тонкую ткань белья довольно отчётливо разглядела рельеф того, на что приличным сеньорам смотреть не полагается, поток самобичевания было уже не остановить.

Неправильно я поступаю! Не ведут себя так девочки в этом мире! Откуда взялась эта распущенность?! Да я ведь ничем не лучше Корсы, которая по углам с любовниками прячется! Или это Диего меня так испортил своими бесконечными приставаниями, которые всякий раз приходилось пресекать, переступая через естественные потребности и желания? Я ведь не железная.

Вспомнив пирата, насупилась. Ну да, самое время. Не хватало ещё, чтобы он притащился сюда. А то ведь может.

Опустилась на колени перед мужчиной, стараясь не думать, как двусмысленно мы смотримся и не глядеть на его ожившую ширинку. Нет, ну в таком состоянии я сейчас ему намеряю. Успокоиться неплохо бы. И мне, и ему

Как только я снова растянула ленту, перебирая в голове способы выхода из щекотливой ситуации, дверь моего кабинета отворилась.

Медленно выглянула из-за пояса Фердинанда, продолжая крепко удерживать ленту, и чуть челюсть не уронила. Повернув голову почти одновременно со мной, Гаспаро не менее озадаченно уставился на незваного гостя.

– Какого чёрта? – свирепо спросил Диего Борджес.

Глава 4

Гаспаро коротко склонил голову в знак приветствия.

– Моё почтение, сеньор Борджес, – сказал он, оборачиваясь и скрещивая на груди руки. Он казался спокойным, но волнение его выдавали мышцы, на которых при виде корсара от напряжения вздулись вены.

– Засунь своё почтение… – Диего покосился на меня и склонил набок голову. – Дай угадаю, Марлен. Работаешь? – спросил он двусмысленно до безобразия.

– Ну вообще-то да, – не поднимаясь с колен, я потрясла лентой. – Как видишь. Ты чего-то хотел?

– Хотел.

Только теперь я увидела, что с его плеча свисает мантия. Мужчина дёрнул рукой, и когда на пол передо мной свалилось нечто огромное, с длинной чёрной шерстью и клыкастой мордой, я вскрикнула и отшатнулась, перекатываясь с колен на пятую точку.

Фердинанд тоже ощетинился, но быстрее, чем я, понял, что случилось, и присел на корточки перед жуткой тварью, которая оказалась всего-навсего шкурой убитого зверя. Того самого зверя, который чуть не загрыз нас с Диего в лесу. Я изумлённо уставилась на пирата.

– Арданитас? – спросил Фердинанд, небрежно беря существо за ухо и ворочая его голову. – Немыслимо. Как вам это удалось? Их шкура стоит целое состояние.

Мужчина провёл ладонью по шерстинкам, которые замерцали, оголяя серебристый подшёрсток. Он всё ещё светился, несмотря на то, что животное давно погибло.

– Руки убрал, – голос Диего показался мне ещё более зловещим и полным обещания.

Гаспаро послушался. И поднявшись снова на ноги, оказался лицом к лицу с Борджесом.

– Зачем ты сюда пришёл? – спросил корсар, возвышаясь над ним и нагоняя страху. И хоть я ни в чём, кроме собственных помыслов, не могла быть уличена, меньше бояться разъярённого, ревнивого пирата не выходило. А он ревновал меня, что выдавали стиснутые челюсти, пламенеющий взгляд и руки, сжатые в кулаки.

Но я ведь не его собственность! Пусть уже начинает примиряться с мыслью, что я ему не принадлежу и в любой момент могу найти себе мужчину или, чего уж, выйти замуж! Время, между прочим, поджимает!

Фердинанд поднялся, натянул брюки и уже собирался ответить, беря со спинки кресла свою рубашку, но я опередила его.

– Я обещала сшить сеньору Гаспаро сюртук. А для этого нужно было мерки снять. Такого объяснения тебе достаточно? – скрестила на груди руки и нахмурилась, желая показать, что не боюсь.

– Вполне, – пират зловеще присвистнул сквозь щербинку. – Вот только я не тебя спрашивал, Марлен. Ну так что, пёс плешивый, сам скажешь, что ты здесь забыл или помочь разговориться?

Фердинанд уже успел застегнуть на себе несколько пуговиц, но вынужден был остановиться, принимая вызов.

– Вас это не должно касаться, – сказал он, оправляя рукава. – То, что происходит между мужчиной и женщиной за закрытой дверью комнаты, вообще никого не должно касаться, кроме них двоих. И в следующий раз стучитесь.

У меня всё внутри похолодело. Сомкнула веки, не решаясь смотреть на Диего. Фердинанду что, жить надоело?

Корсар стал подходить ближе, а я невольно отступала, пока не врезалась спиной в край стола. Теперь отвести взгляд от двух противников, вполне достойных друг друга физически, было выше моих сил.

Высверливая острым как лезвие бритвы взглядом дыру в противнике, Борджес остановился почти вплотную к нему. Да и тот не отступал. И одному богу было известно, чем закончится их противостояние.

– Я бы мог тебе глотку перерезать прямо здесь, – сказал Диего, и в руке его блеснул тонкий металл. – Но я не хочу крови. Поэтому ты сейчас уйдёшь, Фердинанд Гаспаро, вернёшься к своим делам и больше никогда не приблизишься к этой женщине.

В надежде, что шатен благоразумно выполнит требование, я с мольбой уставилась на него.

– Вы всегда очень умело решали за других, как им лучше поступить, сеньор Борджес, – бесстрашно ответил мужчина, успев обнажить свой клинок. – Но иногда неплохо давать людям выбор. Поэтому пусть мадам Салес сама решит, кого она хочет видеть, а кому лучше убраться обратно в министерство.

– Щенок, – рыкнул Диего, мгновенно рассвирепев.

Он бросился на Фердинанда, как медведь, беря его в захват, который должен был обездвижить мужчину. Но тот ловко выкрутился, и через секунду два хищника обходили друг друга, целясь клинками и выжидая момент, когда защита противника даст сбой.

Никто не желал сдаваться. А ножи, зажатые в их руках, не предвещали ничего хорошего. Гаспаро метнулся первым. Мгновение, и конечность его оказалась зажата в хватке бывалого абордажника, клинок со звоном приземлился на пол.

– Сеньора Салес, – обратился ко мне Диего, продолжая заламывать руку человека, который кривил лицо и изо всех сил старался не стонать от боли. – тут молодой человек интересуется вашим мнением. Что скажете? Но хорошенько подумайте, ведь вы не желаете ничьей смерти.

Я только теперь опомнилась. Отстранившись от стола, шагнула вперёд и стиснула кулаки.

– Пошли вон отсюда, оба! – рявкнула так, что и тот и другой замерли, позабыв о схватке. Похоже, Борджес от меня такой дерзости не ожидал. Фердинанд так совсем опешил.

– Вон, я сказала! – топнула от злости ногой. – Распетушились петухи! Вы вообще понимаете, что творите?! Или для вас репутация честной женщины – пустой звук?! Мне было бы плевать, кто вы, плевать на разницу статусов, если бы вы вели себя по-человечески! Я просто хотела сделать вам подарок за помощь, сеньор Фердинанд, и не знаю, чего вы там себе придумали про мужчину с женщиной за закрытыми дверями! А вы, сеньор Диего? Кто вам дал право затевать здесь драку?! Или привыкли к безнаказанности? Так вот, отвыкайте! На фабрике, будьте любезны соблюдать мои порядки! Хотите драться, выходите за калитку и делайте, что вам вздумается. А здесь это запрещено уставом!

Выставила палец в направлении двери, чтобы уже точно все всё поняли.

Да, разошлась, аж не остановить. И ведь я понимала, что слегка перебарщиваю, но не могла смолчать. Во-первых, они меня и впрямь разозлили, во-вторых, только так была возможность предотвратить кровопролитие, ну а в-третьих, теперь маячила смутная надежда, что Диего меня оставит в покое. Хотя бы на время.

Долго пребывать в растерянности этот мужчина не умел. И всё же мелькнувшая в его взгляде досада больно уколола. Не хватало, чтобы он решил, что я считаю себя выше него по каким-то там выдуманным законам родословных и фамильных гербов. Не считаю, конечно. Просто хотелось встряхнуть баламута.

С достоинством выдержала его взгляд. Оттолкнув от себя противника, Диего развернулся и вышел из кабинета.

Фердинанд устоял на ногах. Коротко и немного виновато кивнув мне, не поднимая глаз и не говоря ни слова, он сгрёб свои вещи и пошёл следом за Диего.

Поймала себя на мысли, что мне совершенно всё равно, что подумает обо мне этот человек. А ведь что-то в нём зацепило меня. Но ровно до тех пор, пока не явился Борджес и не поглотил своей персоной всё моё внимание.

Вот как у него это получается?!

Подошла к круглому окну и остановилась с краю, прижимаясь к раме плечом. Я недоумевала, почему всё получается именно так, и чем я заслужила все эти испытания. А когда через минуту моему взору предстали мужчины, сбегавшие по одному со ступеней главного входа, напряглась.

Что, если они действительно подерутся? Я бы этого не хотела. Ляпнула тогда, не подумав.

Диего шёл первым, широко шагая, а когда он также стремительно остановился возле калитки, и к нему приблизился Фердинанд, моё сердце вновь заколотилось быстрее, чем следовало. Пират обернулся.

Издали мне было не видно, что именно происходит, но я понимала, что мужчины разговаривают, и молилась лишь о том, чтобы их перепалка не вылилась в поножовщину. Даже ноготь закусила от волнения.

Не знаю, сколько времени прошло, но когда Диего махнул рукой и несколько раз похлопал Гаспаро по плечу, я ахнула, решив поначалу, что драке всё же быть. Но когда оба повернули головы и уставились в окно, сквозь которое я наблюдала за ними, захотелось возмутиться.

Борджес что-то говорил Фердинанду, тот слушал, все больше хмурясь и продолжал смотреть прямо на меня до тех пор, пока рывком не отпрянул от соперника и не рванул вон с территории фабрики, не оборачиваясь.

Захотелось выбежать и вытрясти из Диего всё, что тот наговорил, потому что я могла лишь догадываться и ужасаться. Между нами уже столько всего произошло, и столько всего этот тип мог рассказать обо мне, что делалось страшно. Но я бы не успела. Разве что, если бы срезала путь через окно. Одарив меня победоносной улыбкой, корсар отдал мне честь на солдатский манер, развернулся и тоже вышел, удаляясь по тротуару.

Я лишь бессильно прорычала.

– Мадам? – осторожный голос Мартина заставил прервать полёт фантазии о всевозможных красочных способах расправы над пиратом, будь он неладен. Заноза самая настоящая!

Я обернулась и только теперь вспомнила про странный подарок, который так и остался лежать на полу. Присев на корточки, Мартин исследовал шкуру.

– Мадам, – повторил он, изумлённо, – откуда это у вас?

– Диего принёс, – я нервно потёрла переносицу. – Эта тварь пыталась убить нас. История длинная, Мартин. Прошу, можно я как-нибудь потом расскажу её.

– Как вам будет угодно, сеньора. Вот только вы уверены, что сеньор Борджес именно подарить её вам решил? Не продать, а подарить.

Я настороженно оглядела мужчину.

– Дорогой Мартин, если эта шкура такая ценная, давайте мы её лучше обратно сеньору Диего отправим.

– Боюсь, она не доедет к нему, и её обязательно украдут. Шкура арданитас очень ценная, мадам. Ею торгуют контрабандисты. Животные осторожны и крайне редко попадаются охотникам.

Я с жалостью посмотрела на недавнего свирепого хищника.

– Это на самом деле очень печально, Мартин. – Но что толку со шкуры одного зверя? Мы не сможем ни пряжи с него взять достаточно, ни шубу сшить. Разве что крохотную накидку. А делать из него коврик или вешать на стену я отказываюсь категорически. Даже слушать не хочу.

– Сеньора! – изумлённый мужчина схватился за сердце. – Пресвятая с вами! Какую накидку? Какой коврик?! Эта шерсть делает тайное явным.

Мотнула головой.

– Не понимаю.

– Существует поверье, что шерсть арданитас наделяет способностью читать мысли других людей. Вот подумайте о чём-нибудь.

Я лишь бровью повела, когда Аньоло с благоговением запустил ладони в лоснящуюся шкуру зверя.

– Ну как? – спросила я.

Целую минуту Мартин глядел на меня, преисполненный энтузиазма. Но вскоре вернулся с небес.

– Не расстраивайтесь, – я опустилась рядом с ним на корточки. – Мы обязательно придумаем что-нибудь. Полагаю, Борджес не сильно обидится, если мы продадим шкуру. Деньги нам нужнее.

Я тоже коснулась шерсти, желая ещё раз посмотреть на серебристые переливы, но замерла вдруг и насупилась.

– Вас он точно не убьёт, добрейшая сеньора. Разве что от ревности. Этот бандит влюблён как мальчишка.

– Что? – спросила я, не веря ушам.

– Что? – ответил мне Аньоло вопросом на вопрос. – Я ничего не сказал.

Глава 5

«Чертовщина. Это какая-то чертовщина» – размышляла я, когда, скрутив шкуру зверя и обмотав её бечёвкой, спускалась в подвал. Что-то подсказывало, мне нужно спрятать эту шубу, пока она не доставила проблем. И зачем Борджес принёс её?!

Нет, объяснение всему можно найти. Всему, кроме светящегося кольца, которое кануло в неизвестность, и шкуры, умеющей читать мысли!

Я прижалась плечом к кирпичной стене, пытаясь усмирить головокружение. Всё, решено. Сейчас я просто спрячу её, а потом верну Диего! Точно. Не нужны мне его подарки. Тем более такие. Ишь ты, прямо первобытный охотник. Явился самку покорять шкурой убитого медведя.

Я грустно усмехнулась собственным мыслям, качая головой. Борджес и впрямь походил на дикаря, и ему совсем не требовались для этого шкуры. Такой естественный в своей дикости. Незлой, нет, даже наоборот. Вот только прямолинейный до чёртиков и безжалостный, когда прёт напролом к своей цели.

Меня всё ещё волновало, что именно он сказал Фердинанду. Неужели, какую-нибудь гадость про меня? Но вряд ли что-то хорошее.

Крепче сжав свёрток, я обняла его обеими руками. В ту же секунду мне послышался шёпот.

Замерла, не веря собственным ушам. Мотнула головой. Но как только решила, что это мне мерещится, звук раздался вновь, и, казалось, стал ещё ближе.

– Кто здесь? – я начала оглядываться, пытаясь увидеть в темноте преследователя. Больше не казалось, шёпот был вокруг меня, совсем рядом и обволакивал, вызывая мурашки. Вот только источника звука я не видела.

– Марлен, – с трудом расслышала сквозь шелест звуков своё имя. – Марлен, сюда.

Будто поток воздуха скользнул по щеке, заставляя голову повернуться вглубь тёмного коридора, и я медленно повиновалась, приближаясь к мрачному повороту.

Пройдя его, я увидела перед собой тупик. Он заканчивался сплошной кирпичной стеной, но что-то внутри меня подсказывало: не всё так просто.

– Иди, – голос вливался мне в уши, тогда как я уже плохо понимала, что делаю. Меня будто загипнотизировала какая-то неведомая сила, чья-то воля, которой трудно было не подчиниться.

Шум в голове становился всё более тревожным и пугающим, но я не боялась, а когда, потеряв ощущение пространства, ослабила руки, и из них выпал свёрток, всё затихло.

Когда схлынул морок, я недоумённо уставилась на стену. Меня больше никто не звал, и я всерьёз не понимала, зачем пришла сюда.

Громко выдохнула, вздрогнув от потоков эхо, побежавших вдоль стен в ответ на мой стон.

Так, всё. Я сейчас просто отыщу здесь какую-нибудь подсобку и оставлю в ней шкуру. Просто оставлю и уйду.

Но как только я снова прикоснулась к свёртку, едва не упала на ровном месте. Голову вдруг сдавило так, что я отшатнулась к стене и сама не заметила, как упёрлась локтем во что-то подвижное. Плита вздрогнула, а затем медленно, с хрустом и грохотом стала отъезжать в сторону. Точно, как тайный ход из кабинета Карлоса.

Следила за движением стены, оцепенев от напряжённого ожидания. А когда передо мной отворился пустой проём, застыла на месте. Мне открылась круглая в основании комната, в которой почти ничего не было видно в связи с отсутствием окон. Но привыкшие к темноте глаза, всё же различили в какой-то момент пьедестал посреди круга, а вдоль стен огромные факелы, закреплённые в железных кольцах.

Я нерешительно прошествовала в комнату, опасаясь, как бы дверь за моей спиной не начала закрываться необъяснимым образом. Ну да, любила я одно время фильмы про Индиану Джонса. Надо же. Никогда бы не подумала, что сама стану вот так расследовать необъяснимые тайны и мистические загадки истории.

Хруст мелких камней под подошвой туфель казался мне оглушительным. Хотелось вообще не издавать звуков, чтобы не привлекать ничьё внимание, хоть в подвале и не было ни души. Но ведь кто-то разговаривал со мной, кто-то призывал явиться сюда.

Зачем?

Я покосилась на свёрток, брошенный у порога, и как бы ни сопротивлялся мой ум очевидному, я не могла не признать: кое-что из происходящего в Тальдаро не поддавалось логическому объяснению.

К примеру, шерсть арданитас. Она говорила со мной. Точнее, воспроизводила некие звуковые волны, преобразуя в импульс мысль живого существа или… Или зов духа.

И снова стало холодно, а по коже побежали мурашки. Объяснила себе, называется, по-научному. Успокоила! Но ведь был голос, и слышала я его, только пока шкуру в руках держала.

Так что теперь? Не притрагиваться к ней? Оставить здесь? И где, здесь? Что это вообще за зал такой?

Когда глаза окончательно примирились с темнотой, меня ожидало новое неприятное открытие. Весь пол в комнате усеивали узоры, вырубленные в камне. Они переплетались в замысловатые фигуры, расходились на множество линий и сходились в одну, но все вместе образовывали круг по периметру пьедестала.

Я не в силах была отвести взгляд. И с каждой минутой всё острее осознавала: где-то уже видела эти рисунки.

Присела на корточки, вглядываясь в замысловатые изгибы, нерешительно протянула руку, коснулась края и уткнулась взглядом в начало рисунка.

Широкая ложбинка начиналась прямо под пьедесталом, наводя на неприятную мысль. Судя по всему, нечто должно было стекать с него, заполняя дорожки этих каменных вен.

Почему вен?

Неужели…

Рука сама собой отдёрнулась.

Нет! Этого не может быть! Здесь что, совершали жертвоприношения?!

– Мадам? – тихо позвал кто-то, вырвав вопль из моей груди. После всех открытий дня нервы сдали окончательно.

В тёмной фигуре, застывшей в проёме, я с трудом различила Мартина. Прижав руки к лицу, прижалась спиной к каменному постаменту и медленно сползла с него, усаживаясь на корточки.

Через час вся административная верхушка фабрики исследовала жуткий зал, о котором, как выяснилось, не знал никто.