ДВЕ НЕДЕЛИ С КОТОМ И КАТАРАМИ

И отлично. Надо же иметь хоть какую-то лазейку в отношениях с собственным котом.

Так и жили бы Миша с Васей, скрашивая иногда свое существование прекрасными женщинами, если бы вдруг не позвонила Лариса. Та самая. Спустя шестнадцать лет!

Миша увидел в мессенджере пропущенный с незнакомого иностранного номера звонок, а следом — сообщение. Лара очень просила связаться с ней. Он растерялся: перезвонить самому, дождаться нового вызова или проигнорировать?

Миша позвал кота:

— Вась, иди сюда.

Кот неохотно потянулся, спрыгнул с дивана и неторопливо подошел. Взгляд выражал немой вопрос: «Ну?»

— Помнишь, я рассказывал тебе про свою первую любовь?..

Василий мгновенно подобрался. Уши приняли боевую позицию, зрачки сузились в тонкие щелки, а вибриссы уловили волну подсознательной тревоги. Почему Миша так разволновался? Васе всегда нравилась история о далекой и незнакомой Ларисе. Ему даже имя ее казалось красивым: Ла-ри-са. Кот и сам втайне хотел, чтобы они встретились.

Потом пришел этот Коля (Васе он не то чтобы не понравился, но не внушил доверия) и сообщил нечто такое, отчего его Миша пришел в сильнейшее возбуждение. Василий долго не мог взять в толк, из-за чего весь сыр-бор, но в итоге рассудил по-своему: для людей дети значат гораздо больше, чем для котов. И если папа решит забрать сына себе, Вася не против. Он заранее знал, что мальчик похож на Мишу не только лицом, но и характером. С этой мыслью кот совершенно успокоился.

— Помню, — осторожно муркнул кот.

— Она звонила. Дважды. Как думаешь, перезвонить?

— Она уехала и бросила тебя. Ты ведь до сих пор на нее обижен, разве нет? — спросил Василий.

Миша отчетливо уловил эту мысль. Или подумал об этом сам. Старая обида все еще зудела где-то внутри. Его бросили, променяли на богатого француза. Позже с другими женщинами все складывалось проще, расставания происходили по обоюдному согласию. Кроме, пожалуй, Насти. Она тоже… ушла. Странная закономерность: женщины, к которым он привязывался, всегда уходили первыми.

— Ну... обиделся. Было дело. Но ведь сто лет прошло. Значит, лучше не звонить? Не ворошить прошлое, а?

— А если она хочет познакомить тебя с сыном?

Миша тяжело сглотнул и промолчал.

— Молчишь... А если ей нужна твоя помощь?

— Помощь? — переспросил он.

— Ну да. Женщинам иногда требуется мужское плечо.

— У нее есть муж. Богатый месье, вот пусть и помогает.

— Фр-р... — фыркнул кот. Ответ своего человека ему явно не понравился.

— Но она ведь сама ушла! Вычеркнула меня из жизни! — с внезапной злостью бросил Миша.

— Фу... Ты, оказывается, злопамятный. Ты же ее любил.

— Любил? Не знаю. Просто она мне очень нравилась.

— Мрав... — отозвался кот на своем языке.

— Чего?

— Разбирайся сам. В твои любовные игры с женщинами я не играю. — Вася поднял хвост трубой, вальяжно зашагал к дивану, запрыгнул на подушку и стал укладываться.

— Эй, ты чего? Поговорить не хочешь?

На самом деле Василий очень хотел поговорить о Мишиной первой любви. Но кошачье шестое чувство подсказывало: после этого звонка события будут развиваться по другому сценарию.

А так хорошо все шло! Они, наконец, остались одни: Анжела съехала к маме. Это же так прекрасно — наслаждаться тишиной в чисто мужской компании. И надо же было случиться этому звонку из прошлого. Появись Лариса прямо на пороге, Вася, пожалуй, обрадовался бы ей. Но этот звонок издалека и встревоженный голос родителя разрушили весь уют. Кот снова почувствовал опасность. Но не пугать же Мишу раньше времени. И потом... если Лара действительно попала в беду, неужели они бросят ее и ребенка?

Почему-то мысль о беде не отпускала Василия.

— Да, наверное, наберу ее сам, — глухо произнес Миша. — Вдруг там что-то серьезное?

Всё-таки телепатировал! Внушил-таки мысль о беде. И зачем, спрашивается? Вася демонстративно зевнул, всем видом показывая, что хочет спать: свернулся клубком и прикрыл лапой нос.

— Или лучше сначала напишу.

Миша отправил короткое сообщение, что ждет ее звонка.

Лариса позвонила почти мгновенно. С этого момента у Романовых — Михаила и Василия — началась жизнь, полная неожиданностей, опасностей, крутых поворотов и настоящего детектива.

Лариса

Отличница и староста группы, Лариса Носовская обладала тем редким типом внешности, который называют «девушка с изюминкой». Тоненькая, с красивой фигурой, лукавым взглядом темно-зеленых глаз и вздернутым носиком, роскошными светлыми волосами, уложенными небрежно, но всегда со вкусом — так в учебной среде будущих психологов воспринимали Носовскую. Острый ум, легкий характер, покладистость, умение слушать, анализировать, делать выводы — всеми этими качествами она обладала уже в студенческие годы. Преподаватели прочили ей аспирантуру и блестящую научную карьеру, а сокурсники — успешную частную практику. Вдобавок ко всему, у нее завязался роман с Мишей Романовым — всеобщим любимцем, признанным красавцем и харизматиком.

И вдруг — как гром среди ясного неба... Четвертый курс, конец мая, последние лекции перед сессией. Лара попросила сокурсников не расходиться, поднялась на кафедру и объявила, что выходит замуж и навсегда уезжает во Францию. Сказала она это легко и весело. Впрочем, Лара все делала играючи.

— Ищите другую старосту. Я сдам сессию и улечу. Виза невесты уже готова, Жан меня ждет.

До получения диплома оставался год, но она расставила приоритеты. В группе шептались, будто Лариса уезжает из-за Романова — якобы между ними пробежала черная кошка. Однако сам Миша был ошеломлен этим известием не меньше остальных. Он тяжело переживал ее внезапное решение, хотя и делал вид, что ему все равно. Этот поспешный отъезд так и остался неразгаданной тайной для сокурсников, педагогов и самого Михаила.

Носовская уехала. Первые месяцы однокурсники поддерживали с ней связь, спрашивали, о новой жизни и в шутку интересовались, не тянет ли ее обратно. Лара уверяла, что абсолютно счастлива. Она прислала фотографии со свадьбы: на снимках красовался просторный дом и французский муж — «typiquement français»1[1] — подтянутый брюнет с темными глазами и харизматичной улыбкой. Девчонки из группы в один голос заявили, что Жан невероятно похож на молодого Бельмондо. Парни лишь скептически пожимали плечами — Ларискин французский муж им категорически не понравился. Но выбор был сделан, и сокурсникам оставалось лишь пожелать им любви и счастья. Где и когда она умудрилась встретить этого француза, как их мимолетное знакомство так стремительно закончилось свадьбой, для всех так и осталось тайной.

Вихрем пронеслись события шестнадцатилетней давности в памяти Михаила Романова, пока он ожидал ее звонка. Звонка от Лариски-киски-ириски — как ласково он называл ее в юности. От бывшей старосты группы и той самой неуловимой девушки с изюминкой...

— Привет, Романов, — наконец раздалось в трубке.

— Привет... — глухо ответил он и с трудом сглотнул подступивший к горлу комок. — Наверное, мне стоит сказать: «Привет, Носовская». Но ты уже давно не Носовская, а мадам… как тебя там?

— Соньер.

— Звучит красиво. Твой муж...

Лариса перебила его:

— Подожди, Миша, — она произнесла эти слова слишком громко, почти надрывно, и тут же испуганно умолкла.

Он ждал продолжения, но Лариса молчала — лишь тяжело дышала в трубку, словно отчаянно пыталась унять всхлипывания. Он первым прервал затянувшуюся паузу:

— Не буду скрывать, Лар, твой звонок для меня — большой сюрприз. Даже не знаю, чего и думать. Может, объяснишь, в чем дело? Вряд ли ты позвонила, чтобы узнать, как идут у меня дела.

— Я знаю, как идут… — тихо ответила она. — Хорошо. Ты известный психолог, по телевизору выступаешь. Профайлер... С полицией сотрудничаешь. Я ведь поддерживаю связь с девчонками — с Олей, Мариной. Они рассказывают новости. Знаю, что Леонид Ильич умер недавно… И что вы все были на похоронах. Так что я не совсем оторвана от мира.

Леонид Ильич был куратором их курса — известная личность, блестящий ученый и просто замечательный человек. Рано умер; на похоронах Миша узнал, что рак у него обнаружили слишком поздно.

— Значит, тебе что-то нужно? — спросил Миша хриплым голосом. Мысль о сыне зудела в голове и мешала сосредоточиться. — Ты сейчас здесь, в России?

— Нет. Я во Франции… — ответила Лара и снова замолчала.

— И?..

Романов почувствовал, как внутри нарастает тревога. Особенное, липкое чувство. Это не было обычным волнением от беседы со своей первой любовью — это предчувствие чего-то опасного. Он не мог ее видеть: Лариса сознательно не включила видеосвязь, чтобы профессиональный профайлер не смог считать ее по мимике, мимолетным взглядам и жестам. Но он почувствовал напряжение в ее голосе, необъяснимую тоску, и сам проникся этим тоскливым настроением, которое появляется в предчувствии опасности. А тут еще Вася вскочил с дивана и запрыгнул на стул рядом, вперив в него свой зеленый кошачий взгляд. Усы нервно подергивались, уши стояли торчком. Локаторы включены. Слушает.

— Мне нужна твоя помощь. Иначе я бы ни за что не позвонила. Понимаю, у тебя своя жизнь, я не вправе вторгаться... — Лариса заговорила взахлеб, будто боялась, что ей не хватит смелости высказать всё до конца. — Миша, я в беде. Со мной творится что-то жуткое. Точнее… не со мной, я плохо выразилась. А вокруг меня. Полгода назад погиб Жан. Я вдова...

— Извини, я не знал, — тихо произнес он.

— Дело не в этом. После его похорон начался какой-то кошмар. Такое впечатление, что кто-то целенаправленно хочет свести меня с ума.

— Ларис…

— Подожди, не перебивай! — взмолилась она. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Что я сама психолог, пусть и недоучившийся. И что я должна разложить по полочкам все, что происходит. Но здесь другое, понимаешь? Я уже молчу о том, что в смерти Жана куча белых пятен. Мне кажется, его убили! Но полиция тогда быстро закрыла дело, как я ни пыталась на них повлиять. Списали на несчастный случай.

Ларису окончательно прорвало, слова сыпались лихорадочным потоком:

— А месяца два назад посыпались новые странности. Миш, я клянусь, я не сумасшедшая! Но когда я нахожу убитой свою любимую собаку… Когда за день до соревнований моей дочери ни с того ни с сего отказывают в участии, хотя все было согласовано и оплачено… Тут невольно начнешь задумываться. Через несколько дней после этого на меня на полной скорости неслась машина — я чудом успела отпрянуть. Потом отравилась наша соседка, мой единственный искренний друг здесь. Она, слава Богу, выкарабкалась, но только потому, что я случайно — понимаешь, Миша, абсолютно случайно! — зашла к ней в гости и успела вызвать скорую. Были и другие «мелочи»… Миша, мне просто страшно. А на днях полиция решила возобновить расследование гибели мужа. У них, видите ли, именно сейчас появились сомнения в несчастном случае! И эти идиоты начали подозревать меня! Вместо того чтобы искать настоящего убийцу, они хотят повесить все на меня…

Миша услышал этот клекот в ее голосе, характерные звуки, когда пытаются заглушить всхлипывания.

— У меня дети... мой мальчик... он...

«Она сказала: "мой мальчик". Не "наш с Жаном", не "дети", а именно "мой". Её мальчик», — молнией пронеслось в голове Михаила. Профессиональные триггеры сработали мгновенно. «Что, чёрт возьми, там творится? Убили ее мужа? Того самого француза, похожего на Бельмондо? Или у нее был другой муж?»

— ...забрали... паспорт забрали, — сквозь рыдания продолжала Лариса. — Понимаешь, полиция мне не верит! Жан был хорошим мужем, мне грех жаловаться. Я… Если меня все-таки обвинят, дети останутся совсем одни. Но я же клянусь тебе, помимо следствия, вокруг творятся необъяснимые вещи!

— Лара, подожди, почему ты еще там? Приезжай в Россию. Бери детей.

— Ты не слушаешь меня! Я же сказала, они забрали паспорт, я не имею права выезжать за пределы Франции. Я пока не могу даже из региона выехать.

В трубке снова повисла тяжелая, гнетущая тишина.

— Ларис, — Миша сделал глубокий вдох, заставляя свой голос звучать максимально спокойно и профессионально. — Чего конкретно ты от меня ждешь? Чем я могу помочь в твоей ситуации?

— Я хочу, чтобы ты приехал.

— Ничего себе... — Романов даже опешил. — Зачем?

— Чтобы помог мне разобраться, что здесь происходит на самом деле.

— Лар, а ты уверена, что все это — не трагическая цепь случайностей? — Миша скептически хмыкнул, пытаясь включить холодного психоаналитика. — Обычная черная полоса. Тебе ли не знать, как это бывает. После гибели мужа у тебя затяжная депрессия, и на ее фоне ты…

— Да нет у меня никакой депрессии! — резко перебила она, но тут же испуганно взяла себя в руки: — Извини… Прости, я вспылила. Но я точно знаю, о чем говорю. И я очень надеюсь, что ты поможешь мне в расследовании.

— Помочь в расследовании? — переспросил он, нахмурившись. — Но в каком качестве?

— Романов… Ты же профи. Девчонки рассказывали, что ты консультируешь следственный комитет. Ты лучший в профайлинге!

— Одно дело — экспертиза, Лара. Но при чем тут Франция? Я не оперативник Интерпола и не частный детектив.

— Помоги мне. Я одна не справляюсь, — ее голос дрожал от бессилия. — Понимаю, у местной полиции априори предвзятое мнение, они не хотят особо вдаваться в детали. Следствие идет ни шатко ни валко. Вообще не пойму, зачем они возобновили дело спустя полгода — никаких новых зацепок ведь не было, сами же его закрыли! И пока они тянут время, вокруг меня творится чертовщина. Родители Жана — пожилые люди, гибель единственного сына их окончательно подкосила. У них есть еще приемная дочь Мари… точнее, свёкры были ее опекунами, пока та росла. У нее свои дети — немного странная дочь и сын от второго брака. Все они хорошие люди, но живут на другом конце света, в Канаде, и прилетают крайне редко. Больше родственников у нас нет. Старики безумно любят внуков, но сейчас они резко сдали, особенно свёкор. Если с нами случится что-то еще… Боюсь, его больное сердце просто не выдержит. А полиция об этом не думает. На нас почему-то ополчились со всех сторон!

— Да на кого на «вас»? — нахмурился Миша.

— На меня и на моего сына.

— Сына? — Романов почувствовал, как кровь толчками застучала в висках. — А сколько ему лет?

— Пятнадцать, — ответила она еле слышно. — Он такой... ершистый. Отвечал им грубо. Но у них нет никаких улик, понимаешь. И вместо того, чтоб искать убийцу, если он есть, они ищут доказательства моей вины.

— А почему, Лар? Почему они тебя обвиняют?

— Миш... Я же тебе говорю, что тут много чего происходит. Кому-то мы мешаем. И я боюсь. И за себя, и особенно за детей. Мне нужен кто-то, на кого я могу положиться. Я сначала обратилась к другу Жана... Антуану. Но он как-то... ну... слинял, что ли. Наверное, не верит мне или боится. Чего? Я не пойму. Потом даже хотела нанять детектива...

— Кстати, отличная идея, — ухватился за соломинку Михаил.

— Отличная, — горько отозвалась Лариса. — Только где я его возьму, хорошего детектива? Я побеседовала тут с одним. Он думает исключительно о гонораре. Даже толком не выслушал — сразу выставил счет. Не верю я им. Я ведь с самого начала о тебе подумала. Честно пыталась справиться сама, обойтись без твоего участия... Но видишь, как все обернулось. Не получается у меня. Приезжай, пожалуйста… — она снова тихо всхлипнула.

— Лариса... — Миша нахмурился. Женские слезы обычно его раздражали, но сейчас все было иначе. В голове стучала одна и та же мысль: «Пятнадцать лет. Ее… или все-таки наш?» — Лара... Я не знаю... У меня и визы нет. Я последний раз в Европу летал до всех этих карантинов. Пятилетняя виза закончилась в прошлом году. Сама знаешь, как сейчас с визами. Санкциями обложили...

— У Оли... Марковой есть знакомые в испанском консульстве. Они могут сделать быстро визу. Она ко мне приезжала в прошлом году, сказала, что за два дня в посольстве сделали. Я могу ее попросить. Или ты сам набери. Миша, я без тебя не смогу. Правда. Мне больше не к кому обратиться. Я понимаю, что ты не обязан. Но у меня больше никого нет. Никого. Все наши с мужем друзья... они отстранились. Не могу сказать, что они отстранились от меня, но мои проблемы им глубоко безразличны. И потом... Я же все равно русская, понимаешь? Несмотря на то, что у меня есть французский паспорт, я для них иностранка.

— И чем я тебе помогу, Лар? — спросил он, но уже решил, что поедет. В голове крутились планы, как быстро получить «шенген».

Промелькнула мысль: а если бы не Коля со своим рассказом о Ларином сыне, поехал бы он к чёрту на кулички — ладно, пусть не к чёрту, а в благополучную Францию — помогать однокурснице Носовской? Первой своей, но изрядно подзабытой, любви? Романов не мог ответить однозначно. И если быть до конца честным перед самим собой: скорее всего, он нашел бы повод отказаться. Тем более что все эти страхи Ларисы казались ему если не надуманными, то немного преувеличенными.

— Даже своим присутствием поможешь. Мне нужен кто-то рядом. Родной человек. Во-вторых, поможешь расследованием.

— Лариса, перестань про расследование! Для этого язык нужен! У меня французский на уровне «как пройти к музею или сколько стоят эти туфли». Я им не пользовался после универа. Английский — да, более-менее, но в вашей Франции встретить человека, с которым можно свободно поговорить по-английски, тяжелее, чем у нас.

— Да ладно! Ты первый был в группе по французскому. Все вспомнишь. Если что, не переживай. Я переводить буду. А что-то ты и так поймешь. Жесты и мимика одинаковые у всех. Морриса мы читали на третьем курсе2[2].

— Я на втором прочел. Кстати, в оригинале. На английском. В переводе книга только через год вышла. А французский мой остался в прошлом... за ненадобностью.

— Французы много жестикулируют. Особенно здесь, на юге.

— Тебе не кажется, что это авантюра?

— Не кажется. Я уже о многом передумала. Все тебе расскажу. Но я заинтересованное лицо. Понимаешь, я кое-что нашла, но не могу собрать в кучу... И еще... Но это потом. Когда приедешь.

Она так и сказала: когда приедешь. Не «если», а «когда».

— А как погиб твой муж? — перебил ее Миша, потому что Лариса снова принялась убеждать, насколько он ей нужен.

— Авария. Ночью возвращался домой. Как раз в темном месте, где нет камер, машина съехала с дороги и перевернулась. С чего бы?

— Он один был в машине? И если решили, что был несчастный случай, откуда потом появились подозрения?

— Он был один в машине, да. Мы с сыном в тот вечер поехали на концерт в Тулузу — там выступал кумир их молодежи, Петя очень хотел попасть. Свою машину я брать не стала: на таких мероприятиях всегда вечные проблемы с парковкой. Туда мы добрались на пригородной электричке, прихватив с собой соседского мальчишку Дино — мальчики дружат. Жан должен был забрать нас на машине сразу после концерта. Но он не приехал и не отвечал на звонки. Пришлось возвращаться на такси.

Сначала мы завели Дино к родителям. Я жутко злилась, думала, Жан просто закрутился и забыл про нас. Но когда мы пришли к себе, а дома — никого, злость сменилась паникой. Он и раньше возвращался поздно, но чтобы напрочь забыть, что нас нужно встретить, и даже не предупредить о задержке? Это совершенно на него не похоже. Да еще и мобильный по-прежнему молчал. Мы живем в маленьком провинциальном городке, считай, в деревне. От этой грохочущей музыки на концерте у меня дико раскалывалась голова, хотелось поскорее принять таблетку и провалиться в сон…

У соседского дома на лавочке сидела мадам Бенцони, Алессия. Наши участки рядом. Она пригласила меня присесть. Отказать было неудобно — она чудесная женщина, мы тепло общаемся. Сын сразу прошел в дом. А мы с ней проговорили ещё минут двадцать. Потом Петя вышел на крыльцо и сообщил, что папы до сих пор нет. Ну, я и поделилась с ней: мол, Жан не встретил нас и до сих пор не вернулся с работы. Алессия посоветовала немедленно заявить в полицию, но мы решили подождать до утра. Младшая дочь в ту ночь оставалась у родителей мужа. Вот так… А утром на пороге появились жандармы и сказали, что произошла авария. Мой муж погиб.

— Ладно, но при чем здесь их подозрения? — нахмурился Миша. — Допустим, у жандармов появились сомнения и аварию считают подстроенной. Но у тебя же железное алиби! Ты была на концерте в другом городе.

— Раньше они меня и не подозревали, — глухо отозвалась Лариса. — А сейчас… Оказывается, в его крови нашли токсичное вещество, которое и спровоцировало катастрофу. Эксперты утверждают, что Жану стало плохо за рулем и он мгновенно потерял сознание.

— Стоп, я не понял. Когда нашли этот токсин? Они что, проводили эксгумацию? С какой стати?

— Нет, эксгумации не было. Нашли сразу, во время первого вскрытия, но почему-то не придали этому значения.

— Странно.

— Вот и я говорю, что странно все это.

— Даже если так, ты тут каким боком?

— Теперь следствие считает, что токсин мог находиться в термосе с чаем. А чай Жану в дорогу всегда готовила я. У него в последнее время пошаливал желудок, и я заваривала ему наш сбор, «а-ля рус», травяной. Ему действительно помогало! Никакой отравы я туда не подсыпала, это бред полнейший!

— А мотив? У тебя был мотив?

Она промолчала. Только всхлипнула. И что этот всхлип может означать? Что мотив был? Либо он мог быть? Страх, что мотив все-таки раскопают? Или горькую обиду от самого вопроса?

— Приезжай. Я тебе все расскажу.

— Когда это случилось? Когда он погиб?

— Полгода назад.

— И они спустя полгода возобновили дело? — он присвистнул.

— Да. Вот зачем только? И остальное все...

— Лариса, скажи мне сразу, — перебил ее Романов, и в его голосе прорезались жесткие профессиональные нотки. — Я ведь все равно докопаюсь, ты меня знаешь. Мы оба психологи.

— Нет, Миша! Я не убивала своего мужа. И никогда не желала ему смерти, клянусь тебе! — выкрикнула она искренне и отчаянно.

Он поверил. Сразу и безоговорочно.

— Хорошо, я постараюсь что-нибудь придумать.

— Только побыстрее... Пожалуйста.

Миша услышал, как с ней заговорил кто-то — голос был детский. Она ответила по-французски.

— Извини, это дочка. Ей семь лет, — сказала она. — Мне пора... Нужно к ней.

— Да, конечно, иди. Я постараюсь. Напишу тебе, как дела с визой.

— Миша... Только пойми меня правильно. Ночевать будешь у соседки или у свёкров. Знаешь, у них настоящий замок, это недалеко. Я с ними говорила, они не против. Сказали, что я тоже могу принимать гостей, это ведь и мой дом. Но я пока не хочу... Пока мы будем расследовать. — Она снова заговорила торопливо.

— И далось тебе это расследование!

Она перевела тему:

— Здесь очень красиво, городок совсем небольшой. Тебе понравится. Отвлечешься от моих проблем, увидишь много интересного.

— Это Окситания?

— Да. — Лариса удивилась. — Откуда ты знаешь? Я тебе не говорила.

— Ты же на концерт в Тулузу ездила.

— Ну да...

— А Францию я все-таки немного знаю. В России живут культурные люди, знаешь ли, — он съязвил. — И про катаров читали, и про крестовые походы и все ваши окситанские тайны. — О том, что его интерес вспыхнул после рассказа Николая, Миша, естественно, смолчал. — Каркасон далеко от тебя?

— Все рядом.

— Ну и отлично. Теперь главное — визу получить.

— Я… я могу оплатить билеты. Сейчас это недешево, придется лететь до Тулузы. Как только получишь визу, я подберу рейсы и оплачу.

— Лара, я небедный человек. Не разочаровывай меня.

— Прости.

В трубке снова раздался голос, на этот раз мальчишеский. Миша замер. Лариса опять ответила по-французски, а потом добавила по-русски: «Сейчас приду».

— Я тебя жду, Миша. Спасибо. Ну... что выслушал и откликнулся. Я бы не...

— Ладно, хватит оправдываться! Не позвонила бы, не пригласила, не вспомнила.

— Я помнила, все время помнила, — тихо сказала она и отключилась.