ДВЕ НЕДЕЛИ С КОТОМ И КАТАРАМИ

— То есть простой французский кюре нашел нечто такое, что… — Миша на минуту задумался, как правильно сформулировать мысль, — …что могло навредить католической церкви? Ты на это намекаешь? Что же он мог найти? Сокровища катаров или тамплиеров? Старинные рукописи, содержащие разоблачение основ христианской веры? А может, Святой Грааль, который с такими приключениями искал герой Дэна Брауна? — шутливо спросил Миша.

— Все может быть! — серьезно, без тени шутки, ответила ему Лариса. — Ты зря иронизируешь. Мне кажется, именно наличие у катаров Святого Грааля вместе с их знаниями и заставило официальную церковь организовать крестовый поход против них. Поход за сокровищами! Объяснение, естественно, Рим придумал другое: ересь! Катары сопротивлялись крестоносцам. Они охраняли сокровище совершенных — так они называли святые реликвии — от жадных франков и папских легатов, шли на костер. Было в истории катаров еще нечто, кроме просто идей. И если рассматривать историю альбигойцев через историю о Святом Граале, то можно многое, происходившее в те времена, объяснить. И вообще, катаров часто называют Хранителями Грааля. Ведь неслучайно предания о Граале не признаются официальной церковью! Не кажется ли это странным? Во всех Евангелиях рассказывается о Тайной вечере, но умалчивается о Чаше, из которой Иисус Христос вкушал вино, а позже в нее была собрана его кровь…

— Лара, я понимаю, что ты погружена в историю этого края, но Святой Грааль — это красивый миф. Я бы сказал, это символ поиска недостижимой цели. У того же Брауна это вообще не Чаша, а Мария Магдалина…

— Ладно, не буду ни на чем настаивать. Просто прими к сведению, что в церковных трудах нельзя встретить слово «Грааль». Средневековые романы, мифы, легенды и даже научные исследования часто обращаются к этой теме. А вот для церкви таинственная святыня окружена заговором молчания. Понятие «Грааль» — своего рода табу. Почему?

— Если следовать твоей логике и принять за факт существование Святого Грааля, то церковь боится некоего разоблачения.

— Тогда и на инквизицию, и на крестовые походы против альбигойцев можно посмотреть с иной точки зрения. Ну, а возвращаясь к сокровищам…

— Да-да, возвращаемся, — Миша рассмеялся. — Кроме Грааля должны же существовать и другие сокровища? Я уже предвкушаю...

— Еще это могут быть сокровища вестготов или Меровингов, их родословная. На самом деле в четвертом пергаменте есть указание на спрятанное где-то недалеко сокровище, принадлежащее Меровингам. Со времен раннего Средневековья в Европе, особенно в наших краях, живет легенда о том, что после смерти Христа его жена Мария-Магдалина с их детьми и Иосифом Аримафейским приехали в Галлию. Иосиф и Магдалина могли привезти с собой не только Святой Грааль, но и тело самого Христа. И эта версия очень популярна в Лангедоке и во всей Окситании. А еще есть легенда, что меровингский король Хлодион женился на происходившей от потомков Христа и Магдалины женщине, и их сын Меровей дал имя династии. По легенде получается, что Меровинги — франко-еврейская династия. Поэтому нынешние искатели сокровищ ищут не только золото, но и святые артефакты. Понятно тебе? Святые артефакты! — повторила Лариса.

— Мне понятно. — Миша ответил без иронии.

— В общем, версия, что аббат Беранже Соньер нашел в колонне церкви либо еще в каких потаенных местах не просто сокровище, а некий документ, раскрытие которого может нарушить весь мировой порядок, не лишена основания. И поэтому Ватикан откупался от аббата крупными суммами денег, чтобы тот молчал. На эти деньги и были построены все здешние здания, на эти деньги аббат вел роскошную жизнь и устраивал богатые приемы, на которые, кстати, приходили высокие церковные чины. Но возможно, как говорят легенды, он обнаружил сокровища тамплиеров или даже Ковчег Завета из Иерусалимского храма.

— Да просто он был самозванцем, ваш аббат. И шантажистом.

— Ты вправе так думать, — улыбнулась Лариса. — Но есть факт: аббатство откуда-то получило много денег. Откуда? Соньер унес секрет с собой в могилу. Пойдем заглянем в церковь. Ее покровителями являются двое святых: Мария Магдалина и святой Антоний Отшельник, скончавшийся, по преданию, в Галамюсе, в семи километрах отсюда. Ущелье Галамюс — это очень красивое место, оно прорезано небольшой прибрежной рекой Агли — «орлиной рекой», собственно, это естественная граница департаментов Од и Восточные Пиренеи. И еще оттуда совсем недалеко до бывшего катарского замка Пейрепертюз. Руины замка мы обязательно увидим позже… Там такая энергетика, Миша! И мы обязательно поднимемся наверх. Ты должен там побывать. Земли, принадлежавшие Пейрепертюзу, имели большое значение во времена крестового похода. Я бы сказала, стратегическое значение. Хотя сам замок был построен не катарами, но служил им убежищем, как и другие феодальные замки, во время военных нападений.

А вот и церковь. В ней есть тайна! Ты все поймешь… — закончила Лариса свой рассказ и остановилась у небольшой церкви.

А когда зашли в церковь Святой Магдалины, Романову стало нехорошо.

Уже подойдя к двери, он увидел странное изречение на паперти: «Terribilis este locus iste». Он вопросительно глянул на Ларису.

— «Ужасно место сие», — перевела она.

— Церковь — ужасное место?

— Здесь слово использовано, скорее всего, в значении «сильный», «великий».

— Да нет уж. Терриблис. Ужасно — это и есть ужасно! — категорично ответил Михаил.

Его не покидало ощущение чего-то нереального. Вот как объяснить, что он начал чувствовать странные вибрации тела. Пришлось на минуту выйти из храма и вдохнуть воздух.

В церкви у Романова разболелась голова. Он достал телефон, чтобы поснимать. Телефон работал, связь была, но камера… Камера взбунтовалась: не хотела включаться. Потом заработала, но как будто с издевкой: невозможно было навести резкость, картинка плыла… Происходило нечто невероятное. Странное физическое состояние: головная боль, сердцебиение и, ко всему прочему, «бунт» мобильника… Много вопросов. А еще деревянная статуя голубоглазого Асмодея. В церкви! Чёрт с рогами! А над ним купель для святой воды.

Так вот чем заменил Соньер древнюю чашу, которую Лариса показывала Михаилу в музее, — Асмодеем!

Статуя Асмодея невысокая. Мише, чтобы рассмотреть ее как следует, пришлось перед ней присесть. Присел и невольно обратил внимание, что в такой же позе посвященного «присел» рядом и Иисус.

«Ого, какая компания: Асмодей, Иисус и я!» — нелепая мысль пронзила голову.

— Асмодей — хранитель сокровищ, — ответила Лариса на немой вопрос Михаила. — Возможно даже, что сокровищ Иерусалимского храма!

— Сокровища… Снова сокровища! — пробурчал он.

На барельефе алтаря — Магдалина. Это ей посвящена церковь. И вообще, все убранство церкви полно тревожных деталей, которые можно истолковать по-разному. Росписи, статуи, даже шахматные полы, кафедра... Каждый элемент церкви хранит в себе тайну.

А дальше… Романов замер. В апсиде храма друг напротив друга стоят двое: Мария и Иосиф. И у каждого в руках по младенцу: один в объятиях Марии, другой — на руках Иосифа. Как это понимать? Их два? Два Иисуса?

У него снова закружилась голова и задрожали колени. Мышление у Романова было очень рациональным, однако объяснить происходящее одной логикой он не мог. В такие моменты всегда подключалось «нечто свыше» — его сверхчувственное восприятие. И хотя он с осторожностью относился к чудесам и всяким мистическим проявлениям, но здесь, в этой странной церкви, объяснить многие вещи можно было только мистикой и действием таинственных сил. В этом состоянии Миша услышал голос: «Есть же у вас обычай, чтобы я одного отпускал вам на Пасху. У меня в темнице есть знаменитый разбойник по имени Варавва и есть Иисус, в котором ни единого греха я не нашёл смертного. Кого отпущу вам? Хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского?»

И как будто в кино увидел Миша усталое лицо прокуратора Иудеи, обращенное к толпе: кого выберут эти безумцы? Тогда раздались голоса толпы: «Не Его, нет, не Его, но Варавву».

Они выбрали Варавву. И обрекли на распятие Иисуса.

«Так это Иисус и Варавва? — подумалось. — Эти младенцы? Нет, невозможно».

Но если Иисус принял мученическую смерть на кресте, откуда взялись эти легенды? И почему они столь живучи здесь, в Лангедоке?

А если два младенца — братья-близнецы? Может, один из них — ученик Христа апостол Фома Дидим — и есть близнец Иисуса? И слово «фома» на арамейском, и прозвище «дидим» на греческом — оба слова означают «БЛИЗНЕЦ»!

Похоже, именно эту мысль о братьях-близнецах и хотел донести аббат Соньер до христиан. Уф! Уже одного этого предположения вполне достаточно, чтобы понять, каково было мировоззрение аббата, изобразившего Иисуса и его брата и тем самым открыто вступившего в жесткое противоречие с официальным христианским догматом. Но как такая мысль могла возникнуть? Значит, Беранже во время реконструкции церкви нашел нечто, что навело его на эту мысль?!

Михаил снова захотел сделать фото. Что с камерой? Его камера снимать не хотела. Что-то происходит в церкви. Какие странные энергии! Он начал рассматривать церковные стены. Ого! «Флёр-де-лис»4[4] — символ королевской власти, гербовая фигура монархической Франции. И зачем цветы лилии в церкви? А что, если это также является намеком связи Магдалины, покровительницы церкви Ренн-ле-Шато, и династии французских королей?

А еще на стенах церкви повсюду много роз. Главное украшение — Розовый Крест… Так-так, интересно… Может, роза и крест указывает на розенкрейцеров? Роза на кресте — их символ. Тайное братство, некое сообщество людей, обладающих сверхъестественными силами. Символ розы перешел к розенкрейцерам от катаров. Считается, что розенкрейцеры были способны предсказывать будущее, проникать в тайны природы, повелевать стихиями, изготавливать элексир жизни…

Роза, которая у катаров изображалась в виде цветка с лучами и олицетворяла солнце, означала душу человека, ключ, который он несет в себе. А крест не был крестом Голгофы, он был равносторонний, указывал на четыре стороны света. Роза и крест — примирение веры и знания, религии и науки. Именно Окситания стала колыбелью ордена рыцарей розы и креста. И, словно подтверждая эту мысль, Романов вспомнил пьесу Блока: «Роза и Крест», в которой действие происходит в тринадцатом веке в Лангедоке. Получается, что выбор именно Лангедока, а не германских земель, где зародился орден, в качестве места действия своей мистической драмы, неслучаен!

Блок связывает розенкрейцеров с землей катаров и альбигойских рыцарей неспроста.

Что ж это за земля такая? Сколько тайн она хранит?!

Все эти мысли калейдоскопом проносились в голове Михаила, когда он бродил по церкви. Время пролетело незаметно. Лариса чувствовала, что ее друг погружен в раздумья и мудро не тревожила его расспросами.

А когда они собрались покинуть Ренн-ле-Шато, на часах было два часа. Через полтора часа им предстояло встретиться с доктором Морелем.

Перекусить заехали в деревню Монтазель, что находилась по пути в клинику.

— Какая вкусная выпечка! В такой маленькой деревне такая вкусная булочная.

— Деревня известна не только своей булочной, — многозначительно произнесла Лариса.

— О! Снова тайны?

— Можно сказать... Монтазель — место рождения аббата Соньера. К тому же это место рождения Пьера Соньера — прапрадеда моего мужа. Беранже Соньер, аббат из Ренн-ле-Шато, родился на год раньше Пьера. И еще они были родственниками. До сих пор в небольших французских деревнях живут семьи с похожими фамилиями, что говорит о родстве между жителями.

Кажется, сегодня утром он зря скептически ухмылялся. И Дэн Браун наверняка точно так же поддался мистической атмосфере этих мест. Впитал легенды Лангедока, поверил в историю аббата Соньера, проникся настолько, что написал свой знаменитый бестселлер, увязав в единый тугой узел Святой Грааль, Марию Магдалину, вестготов, Меровингов, католические братства — от реального Опус Деи до вымышленного Приората Сиона. Браун закинул наживку, заинтриговал миллионы людей, а затем выложил свои скандальные выводы! Но зачем? Миллиарды христиан свято верят, что Сын Человеческий погиб на кресте и воскрес, победив саму смерть и ее власть над человечеством.

Или все-таки Царь Иудейский не умер?

— Мы приехали, — тихонько сообщила Лариса задумавшемуся Михаилу.

«Фольксваген» оставили на парковке и направились в клинику. Пора возвращаться из лабиринтов прошлого к ребусам настоящего.

В конце концов Романов именно ради этого приехал?

Преступление

Клиника не производила впечатления чего-то грандиозного. Огороженная изящной металлической изгородью территория, ухоженный сад с цветами и декоративными кустарниками, трехэтажный основной корпус и две хозпостройки поодаль — весь комплекс занимал совсем небольшую площадь.

У стойки регистрации Лариса назвала себя и спросила, где найти доктора Мореля. Их направили на первый этаж. Мишу всегда забавляла французская система подсчета этажей: у них счет начинается с «ре-де-шоссе» — уровня земли. То есть то, что для французов является первым этажом, для русского человека — уже второй.

Нижний этаж клиники был сплошь увешан картинами с лошадьми, а вот следующий уровень, где и находился нужный кабинет, был зарезервирован для кошачьих. Миша даже притормозил, разглядывая стены. Тигры, львы, домашние пушистики — в виде рисунков, фотографий и мультяшных набросков — были повсюду.

Мимо них проковылял старенький пациент в тапочках, неуловимо похожий на Пьера Ришара. Следом шел мужчина в голубом бесформенном балахоне, медицинском колпаке и маске. Блеснули стекла очков… Романов проводил его долгим взглядом. Знакомая походка. «У всех докторов манера ходить какая-то одинаковая», — мысленно отмахнулся он от предчувствия.

Ровно в половине четвертого они остановились перед дверью, на которой красовалась аккуратная табличка с двумя именами: «Docteur François Morel et Docteur Nicolo Lupo».

Лариса потянулась к ручке, чтобы войти.

— Погоди, — Миша жестко перехватил ее руку.

— Почему? Мы минута в минуту.

Он качнул головой:

— Не надо. Пусть он сам выйдет и пригласит тебя.

Лариса озадаченно моргнула.

— Присядь, — скомандовал Романов тоном, не терпящим возражений. И тут же добавил мягче: — Давай обождем. Так будет правильнее.

Еще минуты три они провели в полном молчании на кушетке у кабинета. Лариса нетерпеливо переводила взгляд со стен на Мишу. К двери, запыхавшись, подошла молодая женщина.

— Мадам Соньер? — спросила она.

— Да, это я.

— Я Анна Бонье, ассистентка. Проходите, пожалуйста. Доктор Морель предупредил, что вы будете к половине четвертого... О, вы вдвоем? — она удивленно уставилась на Михаила.

Миша кивнул, он понял вопрос без перевода.

— Это мой кузен, — быстро сориентировалась Лариса. — Я говорила месье Морелю, что буду с сопровождающим.

Анна кивнула и пропустила их внутрь. Они оказались в небольшой приемной: рабочий стол, четыре мягких стула, стеллажи с архивами, раскидистый фикус у окна и воздушные шторы. Скромно, но весьма уютно. Из этой комнаты вела еще одна дверь — судя по всему, в кабинет доктора.

— Присаживайтесь, я доложу о вас.

Она небрежно бросила на стул объемистую холщовую сумку, из которой торчали два багета, зелень и какие-то свертки. Понятно: воспользовалась обеденным перерывом и сгоняла в магазин за покупками. На ходу накинув белый халат, Анна ополоснула руки и лицо у раковины. «Ну и жарища», — читалось в ее утомленных движениях. Вытирая лицо полотенцем, она шагнула к кабинету, толкнула дверь, успела произнести: «Доктор, мадам Соньер ожидает...» — и истерично закричала. Михаил ринулся к ней.

Они столкнулись прямо на пороге. Анна буквально повисла у него на плечах, судорожно всхлипывая и пытаясь что-то объяснить. Михаил деликатно, но твердо отстранил девушку и шагнул внутрь.

За письменным столом, неестественно откинув голову на спинку кожаного кресла, сидел хозяин кабинета. Точнее, его тело. Сомнений не было — Морель мертв. А в приемной продолжала голосить ассистентка.

— Успокойтесь, не кричите! — приказал Миша по-русски. — Звоните лучше в полицию. Позовите директора... или кто тут у вас главный.

Кажется, стальной тон сработал. Во всяком случае, слова «полиция» и «директор» имеют похожее звучание на всех языках. Она выскочила в приемную, дрожащими пальцами схватила мобильный и набрала три цифры, потом, запинаясь, объясняла, что произошло нечто ужасное. Романов понял без перевода: слово «террибль» он сегодня уже обсуждал с Ларисой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

1 Типичный француз (фр.).

2

2 Речь о книге Десмонда Морриса «Библия языка телодвижений (фундаментальное исследование всех невербальных сигналов)».

3

3 Proszę pana Michała, żeby jutro o godzinie pierwszej przyszedł do ambasady polskiej: Прошу пана Михаила подойти завтра к часу дня в польское посольство (польск.).

4

4 Fleur-de-lys — цветок лилии (ирис).